О ревности.

Минги не был ревнивым человеком. Он адекватно понимал, что у Чонхо есть свои друзья, знакомые, приятели, семья, в конце концов. Когда он говорил, что задержится после работы из-за встречи с другом со школы, Сон никогда не останавливал его или выговаривал ему претензий. Он знал, что все равно придет Чхве к ним в квартиру, а не останется где-то на ночь. Только вот сегодня Чонхо задерживался на таких посиделках с друзьями. Причем задерживался довольно сильно, еще чуть-чуть и Минги бросит корпеть над текстом песни, накинет на себя толстовку и поедет за ним в ресторан. Сон вертел карандаш, косо поглядывая на экран телефона. Всё началось со звонка. Ещё вчера Чонхо позвонил кто-то из многочисленных друзей. Минги честно пытался запомнить хотя бы парочку, но сдался, оставляя в памяти только самых важных. А этот контакт, по заверениям Чонхо, был абсолютно неважным, они созванивались и списывались лишь раз в пару месяцев, чтобы попытаться состыковаться в каком-нибудь ресторане и выпить, вспоминая лихие деньки в школьной команде по футболу. Сон не придал никакого значения этой встрече, потому что после короткого диалога по телефону, в ходе которого они договорились о встрече, Чонхо отложил телефон куда подальше, а сам прильнул поближе к нему, уютно пристраиваясь под боком. Весь разговор из его головы, как ветром сдуло. Но с утра что-то пошло не так. Почему-то именно сегодня ему казалось, что Чонхо не следует никуда идти, что пусть он лучше останется дома. Ходя весь день смурным, он подпортил этим настроение и Чхве. Под вечер ситуация накалилась окончательно, Минги никак не мог объяснить своего плохого предчувствия, а Чонхо не хотел ничего слышать. Осложнило ситуацию и то, что куртка Чхве оказалась безбожно испачкана какой-то грязью. Сон молча отдал ему свое пальто, тот молча его принял, надел и ушел, правда, потом написав «спасибо» в их чат. Минги ответил короткое «будь осторожен» и попытался успокоиться. И вот его телефон уже несколько часов лежит без единого уведомления от Чонхо, хотя тот иногда присылает короткие сообщения или даже фотографии. Он не будет вести себя как истеричка и звонить ему, он будет терпеливо ждать его и потом спросит, почему тот задержался. А сейчас — перед ним монитор ноутбука, под правой рукой листы текста, чуть в стороне кружка с кофе. Сейчас он создавал себе рабочую атмосферу и активно пытался заставить себя работать. Через минут пятнадцать, как он почти сгрыз кончик карандаша, телефон оповестил о звонке от Чонхо. Минги поднял трубку с первого же гудка. — Алло? Тебе где, блять, носит? — он отодвинул подальше от себя и ноутбук и листы. — Алло? — неуверенно на другом конце трубке сказал незнакомый голос, — вы Минги-хён? — Допустим, — Сон весь напрягся. — Чонхо-хён чуть-чуть перебрал. Прямо сейчас его тошнит. Он не хотел вам звонить, но я боюсь, что его укачает в такси, — сбивчиво, через слово запинаясь, проговорил загадочный парень, пока на фоне отдаленно слышалась музыка и надрывный кашель. — Блять, — Минги, не думая, схватил ключи от машины, и побежал на выход в чем был: в толстовке и домашних штанах, — я еду. — Адрес. — Я знаю, — оборвал его Сон, уже хлопая дверью и закрывая ее, — приведи Чонхо хоть как-то в чувства. — Хорошо, Хён — довольно вежливо отозвались в трубке, хоть потом сразу и послышался крик: «Зачем ты ему звонил?!» Минги с раздражением и напряжением вел машину, закусывая нижнюю губу. Он не знал, кого ругать: Чонхо за то, что перебрал, или «друга» за то, что не усмотрел. И что это вообще за друг такой? Как он и чувствовал, всё пошло по одному месту, все было до ужаса глупо, ему это не нравилось, его это нервировало, он не понимал, что происходит, он знал только то, что сейчас Чонхо, его Чонхо, в ресторане блюет в туалете, а его нет рядом. Вжимая педаль газа в пол, он ехал так быстро, как только мог, проклиная пробки в долбанные десять вечера. Он злился, он хотел кого-нибудь ударить, на кого-нибудь наорать, но ещё больше он хотел обнять своего парня и привезти его домой. Подъезжая к ресторану, он уже видел Чонхо в маске, кепке и пальто, сидящим на тротуаре, а рядом, совершенно не прикрывая лицо, сидел молодой парень. По виду он был даже младше Чхве, что и понятно, раз он называл его хёном. Он бесцеремонно закинул руки ему на плечи и наклонился ближе, что-то шепча на ухо, улыбаясь. Минги увидел, как Чонхо помотал головой из стороны в сторону, хоть рук скинуть не спешил, но и сам не делая ничего в ответ. Он лишь низко склонил голову, пока этот тощий паренек прижимался все теснее, чем бесил Сона еще больше. Раздражение переросло в настоящую злость. Он накинул на себя кепку, скрывая глаза, и вылез из машины. — Что тут творится? — парень заметно вздрогнул и отпрянул от Чонхо, который на звук голоса Минги поднял на него затуманенные глаза. — Хён, он чуть-чуть напился, — друг, пошатываясь, встал и протянул ему руку, — меня зовут… — Мне неинтересно, — даже не обращая на него внимания, он присел на корточки перед Чонхо, подцепляя его подбородок двумя пальцами, — ты как? — куда тише и ласковее спросил он, пытаясь поймать взгляд своего парня, который стыдливо отводил глаза в сторону и подбирал подол пальто, чтобы оно не лежало на грязном асфальте. — Прости. Правда, перебрал, — Минги обдало стойким запахом алкоголя, причем очень крепкого, и мятной жвачки. С слегка мокрой челки упала одинокая капля на ткань маски, — я не понимаю, почему меня так унесло. Я бы сам добрался, — Чхве уже адекватно осознавая, что происходит вокруг, похлопал его по плечу, задерживая руку на локте. — Нет, не добрался бы, — полушепотом ответил Сон, поднимая Чонхо на ноги с грязного бордюра. Чхве крепко ухватился за его ладони, потому что мир в глазах слегка пошатнулся, и он боялся, что завалится обратно на землю. Конечно, ему лучше было бы просто дать себя обнять Минги, но тут влез его друг, опять закидывая руку ему на плечи. — Классно посидели, Чонхо-хён, — Чхве перевел на него взгляд, чувствуя, как Сон сжимает ему запястья почти до боли, — покеда! Напишу тебе еще, — и быстро поцеловал его в щеку. До того быстро, что тот даже не успел отклониться, а Минги не успел никак среагировать, кроме как раскрыть рот. Сон почти готов был разбираться, но Чхве аккуратно погладил его запястье большим пальцем, успокаивая. — До встречи, — тихо сказал Чонхо, после чего его друг ушел, практически даже не шатаясь. Минги за руки довел его до машины, усадил на переднее сиденье, а сам обошел машину и сел за руль. Он боялся, что сейчас взорвется. Чонхо весь сжался и покрылся стыдливым румянцем, что на него не было похоже. Обычно, он будет спорить и отстаивать свою правоту до последнего, как, например, сегодня утром, но тут он уткнулся вниз, перебирая пальцами пуговицу на пальто. — И что это было? — первым не выдержал Минги, на очередном светофоре начиная разговор, — что это за хрен? — Мы с ним дружили как-то в школе. На курсах по футболу, — он чуть расслабился в кресле, снял маску и шапку, но все еще не поднимал головы от пуговки. Носом он втянул стойкий запах духов Минги, что цеплялся за ворот пальто. — И? Дальше что? — Сон даже повернулся к нему, метая молнии из злых глаз, — Почему ты так разгулялся? — Он все говорил тосты, то за одно, то за другое, приносил всё новые и новые стопки, — Чхве, наконец, поднял голову, но все равно смотрел только прямо перед собой, на дорогу, — я не знаю, почему меня так сильно развезло. — Идиота кусок, говорил же, что-то не так. — Ага-ага, возьми с полки пирожок. Минги, громко и недовольно цыкнув на остроту, остановился на обочине возле круглосуточного магазина и уже хотел выйти из машины, как его руку поймали. — Ты куда? — с тревогой посмотрел на него Чонхо. В его глазах было столько вины, смущения, стыда. Он выглядел словно собака, что случайно рассыпала корм, но своими лапами все не могла собрать его обратно в миску. И ругать охота, да жалко. — Сейчас приду, — Минги аккуратно снял его руку со своей ладони и пошел в магазин. На кассе, оплачивая бутылку воды и шоколадный батончик, он все прокручивал эту дурацкую сцену. Какого хера этот пацан поцеловал Чонхо? Его, блять, Чонхо? А еще больше его тревожит, почему Чонхо позволил ему сделать это? Это у них что-то вроде нормы в общении что ли? Своим злым и уставшим видом он, кажется, напугал продавца, потому что тот молча отдал ему сдачу и отошел на пару шагов назад от кассы. Минги вернулся в машину, открыл шоколадку, всучил ее в руки Чонхо. Тот тихо прошептал «спасибо» и немного откусил от неё, потом долго прожевывая. Сон выехал обратно на дорогу, но ехал по возможности медленно, чтобы Чхве и не укачало, и он не подавился, потому что все его движения всё ещё были крайне заторможенные. Когда они стояли на последнем светофоре перед домом, Чонхо попытался открыть бутылку, но крышка никак не хотела поддаваться, поэтому он дернул ее слишком резко, проливая себе на пальто и джинсы. — Вот же гадство, блять, — выругался он, не зная, что и делать дальше, — Минги, блять, я почищу тебе его, обещаю. Сон даже не обратил внимания на то, что он разлил воду, он больше смотрел за тем, как он сидел, еле сдерживая злые слезы от негодования, и пытался салфеткой обтереть ткань, но ничего не получалось. — Чонхо, — тот перестал что-то делать и опустил низко голову, зажмуривая глаза, чтобы из них не вытекли слезы, — почему он тебя поцеловал? — А? — Чхве непонимающе вскинул голову, уставившись на серьезного Минги, — я не знаю, — трясущимися руками он аккуратнее открутил крышку бутылки и сделал пару глотков, — он такой странный весь вечер был. Он всегда был тактильным, но сегодня особенно. И настаивал, что напитки будет покупать только он. — И много он… трогал тебя? — Сон держался из последних сил, чтобы не заорать. Ему не нравилось ничего из сегодняшнего вечера, ни эта гулянка, ни этот друг ни то, что Чонхо так спокойно об этом говорит. — Нет, — Чхве вскинулся, — нет, конечно, нет, я отсаживался подальше. Минги промолчал, продолжая следовать маршруту.

***

Он держался, когда они подъехали к дому, когда он подал руку для Чонхо, когда открывал квартиру. Но стоило Чхве разуться и спустить его пальто до плеч, как он завел разговор вновь. — Знаешь, мне не нравится всё это, — он, скинув кроссовки, подошел почти вплотную к Чонхо, который застыл без действий, — какого хера какой-то мудак тебя так просто трогает? Еще и целует? — он напирал на него, держа его за предплечья. — А я что, знаю что ли? — раздражаться начал уже и Чхве, которому все это потихоньку начинало надоедать, — я ему говорил, чтобы не лез ко мне, я блять виноват, что он руки при себе не держит? — он нахмурил брови, лопатками уже упираясь в стенку. — Какого хера ты вообще решил с ним выпивать, если знал, что он ебанутый? — Минги закипел окончательно, твердым злым шепотом проговаривая каждое слово прямо ему в лицо. — Он никогда не был настолько ебанутым, я не знаю, что сегодня пошло не так, — Чонхо ладонями хлопнул его по груди, пытаясь оттолкнуть от себя, но они так оба и остались на месте. — И ты считаешь это нормальным? — Сон, удерживая его прижатым к стене, совсем понизил голос и склонил голову, со злобой глядя в такое же напряженное лицо напротив. — Нет, но твоя ревность тоже херня, Минги, ты же знаешь, что я все равно, блять, твой, — Чонхо со всей силы оттолкнул его, освобождаясь. Сон отшатнулся на шаг назад, приходя в сознание. Пил вроде Чонхо, а херь творит он. Еще и ругаются они весь день из-за какого-то придурка. Минги посмотрел на то, как Чхве растирает себе лицо руками, и, выдохнув, аккуратно подошел к нему. — Прости, — он опять положили руки ему на предплечья, но уже куда спокойнее, даже поглаживая сквозь серую ткань пальто, что съехало до локтей, — за весь день прости. Переволновался, надумал, испугался, разозлился. — Ты меня тоже прости. Минги, ты же знаешь, — Чонхо ухватился за его руки тоже, — я бы никогда не стал тебя как-то предавать или не воспринимать твои опасения всерьёз, но сегодня меня что-то заклинило, — он потянулся за поцелуем, но во время остановил себя, — без поцелуев сегодня, во рту помойкой пахнет. Сон хмыкнул и прижался к нему всем телом, руками продвигаясь с предплечий на лопатки и шею. Чонхо прильнул в его объятия, головой прикладываясь к его плечу. — Только скажи, — Минги поцеловал его в висок, там же и задерживаясь и шепча на ухо, — он тебя не трогал там, где тебе было бы неприятно? — Нет, сказал же, — Чонхо цокнул, закатывая глаза. — И правильно. Иначе я бы его ударил, — Сон поцелуями спустился от виска к щеке, потом на подбородок, сгибаясь все ниже и доходя уже до шеи, что виднелась из раскрытого ворота рубашки. — Какой же ты ревнивый идиот, — Чхве запрокинул голову, макушкой ударяясь о стену. — Потому что ты мой, Чонхо-я, — он прикусил ему мочку уха, языком проходясь рядышком, а рукой вниз, накрывая ремень на джинсах. — Еще и собственник, — он, посмеиваясь, гладил Минги по рукам. — Может быть, — Сон широко лизнул ему шею, вырывая с губ стон. — Дай раздеться хотя бы, — Чонхо пытался увернуться от прикосновений, но Минги вылизывал ему шею широкими мазками, местами прикусывает зубами. От такого некуда было деться, тем более, если ты прижат к стене. Сон, не отвечая, отпустил его, кладя руки на его талию и притягивая к себе. Он просунул коленку между его ног, упираясь в стенку и разводя ноги Чонхо чуть в стороны. Чхве, чувствуя давление между ног, закрыл глаза, хватаясь за его плечи. Он легонько потерся о его бедро ширинкой джинс, срывая дыхание. Минги особо сильно прикусил его за шею, потом ласково зализывая, и широкой ладонью полностью накрыл ему пах. — Чонхо-я, — блаженно выдохнул Сон, тут же носом втягивая запах его волос. Рукой он поглаживал, слегка сжимая очертания члена, который натягивал ширинку. Чхве активно дышал, продвигаясь ладонями с его рук к нему на шею, пальцами путаясь в короткие волосы на его затылке, жмурил глаза и терялся в ощущении того, как весь мир кружится вокруг, но его крепко держат чужие руки, прижимают к стене, а в нос всё еще бьют духи с ворота пальто. Минги прильнул к нему весь, своим бедром разводя ляжки Чонхо до того, что тот почти терял равновесие, а широкими ладонями забираясь под рубашку. — Минги, — он уткнулся носом ему в шею, цепляясь ладонями за толстовку на чужой спине. Его голос с простых вздохов срывался на еле слышимый скулёж каждый раз, как Сон двигал коленкой вперед назад между его ног. — Мне так нравится, когда ты произносишь мое имя, — пальцами он задрал подол рубашки, доходя до сосков Чонхо. Парочка нижних пуговиц не выдержали и с треском оторвались, поскакав по полу. Минги прошелся по груди ледяными кончиками пальцев, распуская по всему его телу мурашки и мелкую дрожь, — оно так хорошо звучит у тебя на губах, — он поцеловал его в самый уголок губ, больше даже дразня, чем касаясь. Чхве потянулся за поцелуем, но Сон приложил к его губам палец, продолжая говорить, — пойми, Чонхо, ты мой. И я не потерплю, чтобы всякие ублюдки лезли к тебе. Ты меня понял? — Понял, — ответил он, опаяя горячим дыханием палец Сона, — Минги, — Чонхо игриво толкнулся бедрами вперед, слегка прогибая спину, проходясь уже ноющим членом по его ляжке, — я твой. Только твой., — последнее слово утонуло в громком стоне, потому что Минги распахнул рубашку полностью, рассыпав пуговки окончательно по полу и резко припал губами к его левому соску, пока второй ущипнул. Он облизывал, кусал ему мышцы груди, ногтями царапая бока, пальцами оставляя отметины на коже. Чхве, сам потираясь о него, чувствовал, как ему становилось жарко — пальто ему так и не дали снять, а сейчас, он уже сам не хотел. — Всегда мой, всегда, — сбивчиво шептал Минги, губами спускаясь все ниже и ниже, в итоге оказываясь на коленях перед ним, останавливая руки прямо на ширинке, что топорщилась перед его лицом. Чонхо от такой картины откинул голову на стену, звонко стукаясь затылком. У него все еще слегка кружилась голова, ему было до ужаса жарко стоять в пальто, во рту каша из вкусов, но все это отошло на второй план, когда Минги потерся щекой о его бедро. — Минги, тебе не обязательно, — Чхве даже договорить не успел, как Сон припал щекой к его ширинке, надавливая на член. Чонхо крепно задрожал и дернулся, пытаясь свети ноги вместе, но у него не получилось, — блять, Минги, — он сдался, складывая руки ему на плечи, пальчиками комкая ткань его кофты. — Я хочу извиниться за глупую ревность, — он слегка поднял голову, облизывая и прикусывая кожу около ремня, от чего Чхве весь подобрался и сильнее надавил на его плечи, — я хочу тебе отсосать, — он сказал это, смотря точно ему в глаза, пока ловко расправлялся с ремнем. — Блять, — выругался Чхве, стоило Минги расстегнуть молнию. Сон, удобней сев на колени, опять распахнул подол порванной рубашки, упираясь носом Чонхо в дрожащий живот. Он потирал щекой о волосы, что шли от пупка вниз, руками пробираясь как можно выше. Руки у него были ледяные, от чего Чхве дрожал только сильнее, ведь вся его кожа горела от жары, а такие ледяные пальцы рассылали стаи мурашек. — Минги, сука, — он немного шевельнул бедрами вперед, когда Сон носом прошелся вдоль его ширинки. — Продолжай, — Минги смотрел на него снизу вверх, опуская руки на его ляжки и сжимая их, от чего Чонхо весь вился и закатывал в удовольствии глаза, — мне так нравится, когда ты говоришь мое имя. Продолжай. Покажи, чей ты. Он переключил внимание с его лицо обратно на бедра, которые Чонхо пытался свести от переизбытка чувств, но у него ничего не получалось, Сон удерживал их на месте. Чхве опирался на чужие плечи, только чтобы не упасть, цеплялся за них, как за последний кусочек реальности, потому что поверить в то, что ему так хорошо от рук Минги, который еще даже не прикоснулся к его члену, а только наминает ему бедра и бока, он не мог. Сон ухватился за пояс джинс вместе с резинкой трусов под ними и чуть приспустил их вниз, специально медленно и специально надавливая Чонхо на член. Чхве чувствовал каждый миллиметр ткани, как её стягивают с него, и хотел, чтобы это побыстрее закончилось, но Минги, как специально, снял остановился, лишь оголив лобок. — Минги, Минги, пожалуйста, — Чонхо чувствовал, как подкашиваются коленки, так что он руками потянулся сам снять до конца штаны, но Сон перехватил его руки, возвращая их себе на плечи. — Что «пожалуйста»? Что «пожалуйста», Чонхо? «Пожалуйста» отсосать тебе? «Пожалуйста» отпустить тебя? — Пожалуйста, Минги, хотя бы стяни с меня джинсы, — Чонхо, впивался ему в плечи, — я сейчас упаду. Сон подцепил руками джинсы и стал спускать их все ниже и ниже, пока наконец не стащил их до щиколоток. Чхве облегченно выдохнул, когда его вставший член больше не упирался в ткань белья. — Что дальше, Чонхо? — Минги, блять, просто делай, что хотел, — он понял, что прикоснуться к себе ему не дадут, поэтому он слегка потянул плечи Сона на себя, приближая его лицо к своему члену. — А «пожалуйста»? — он одной рукой взял его член за основание, начиная надрачивать и размазывать большим пальцем выделившийся предэякулят. Чонхо сразу же вскинул бедра вперед, отрывая задницу от стены и выгибая поясницу. Он так жадно искал какого-то трения, но не получал ничего, Минги лишь держал его своей широкой ладонью и продолжал кружить пальцем по головке, пока слушал хныканья. — Пожалуйста. — Минги. — Пожалуйста, Минги. Чонхо окончательно потерял себя тогда, когда Сон начал ему дрочить. Он не мог поверить, что это происходит так спонтанно и так странно. Он стоит прижатый к стенке в их коридоре в их квартире, он даже не успел раздеться, на нем все еще пальто Минги, слегка мокрое по низу, оно скомкалось сзади на спине и спереди опустилось до самых локтей, на нем разорванная рубашка, по полу тут и там валяются пуговицы. Ему казалось, что это всё — его пьяные сны, что он проснется со смачным стояком и такой же головной болью. Но это происходило прямо сейчас, в реальности и точно с ним. Минги, стоя на коленях, прекрасно видел, как Чонхо выгибает бедра на встречу, как краснеют его щеки, волосы превращаются в полный хаос от трения со стенкой. Он даже думать не хотел, что его Чонхо может увидеть еще кто-то в таком состоянии. Это только его, это только для него. Он, придерживая за член, облизал головку, языком проникая в уретру. Чонхо вскрикнул, тут же попытавшись свести колени, но Минги не дал, сжимая одну коленку и работая языком активнее. Он двигался то по кругу, то точечно касался уретры, втягивая щеки. Чхве уже заходился в стонах, кулаком ударяя по стене, а второй цепляясь за его плечо. Сон взял его член глубже, втягивая щеки и помогая себе рукой. Двигаясь то медленно, то, наоборот, практически останавливаясь, он натурально издевался над Чонхо, что стоял и во весь голос то стонал, то хныкал, делал бедрами фрикции, сжимал ему плечо до синяков, а другую руку вплетал в пряди на затылке. Чонхо откровенно стонал и толкался ему в рот, забываясь и растворяясь в этом. Он почувствовал, как одну ягодицу сжимают в широкой ладони, подталкивая вперед, и он посмотрел вниз. Минги раскрывал для него рот шире, тонкая струйка стекала от кончика рта прямо по подбородку. — Блять, Минги, Минги, — он дерганно толкнулся вперед, когда Сон обхватил его яички, пальцами перебирая их. Чонхо особо сильно застонал и весь задергался, трахая его рот. Когда Чхве совсем закатил глаза и готов был уже кончить, Минги резко выпустил его член изо рта и схватился под головкой, заставляя еще сильнее завертеться в свеих руках из-за отложившегося оргазма. — Ты мой, Чонхо? — он издевательски медленно облизнул головку, заставляя его почти кричать. — Да, — он пытался сосредоточить мысли хоть на чём-то, но вся его голова была забита тем, как сильно он хочет кончить. — Так скажи это, — Минги ногтями прочертил четыре полоски на его белой коже бедер. На мягких ляжках сразу остались красные полосы, которые он облизывал и целовал. Он прикусывал нежную кожу между ног, он острым носом тыкался в его лобок, он облизывал все вокруг его члена, все так и удерживая его на месте, хоть Чонхо и пытался толкаться. — Твой, я твой, Минги, — он почувствовал, как поджимаются яички от того, как активно Сон их вылизывает, — блять, я весь твой, Минги. — Только мой? — он широко облизнул его член от основания до головки, постепенно ее отпуская. — Боже да, Минги, я только твой, всегда твой, Минги. Сон взял его член обратно в рот, резво насаживаясь на него. В широкой ладони он слегка сжимал чувствительную мошонку, а пальцами вновь впился в оставленные следы на ляжке. Ему хватило пары движений головй, что вновь подвести Чонхо к краю и заставить его вертеться, подмахивать бедрами и тоненько выть. — Блять, блять, блять, Минги, я сейчас кончу, — Чонхо положил руку на место, где плечо переходит в шею, пытаясь оттолкнуть, но Сон только настойчивее прижался к нему, перемещаю руку с бедра на задницу, направляя его член себе глубже. Чхве потерялся в этом ощущении: Минги превосходно ему отсасывает, руки его гладят и сжимают его тело, а всего самого окутывает его запах от пальто, он был весь окутан Минги, его Минги, Минги, которому он принадлежит сам. Сон последний раз лизнул ему головку, затем чувствуя как Чхве задёргался бедрами. Он особо глубоко взял весь его член себе в рот, уж двумя руками крепко удерживая чужие бедра, чтобы тот никуда не отодвинулся. Втянув щеки, он почувствовал, как Чонхо совсем резко толкнулся ему в рот и кончил, до последнего пытаясь отодвинуть его за плечи. Чхве, пытаясь отдышаться, опустил взгляд, где Минги смотрел точно ему в глаза и облизывал его член, в особенности головку. И потом он проглотил все, что слизал. — Плевать, иди сюда, — Чонхо потянул его за руку, поднимая и сразу же припадая к его губам. Ощущение во рту были странные, слишком много разных вкусов и запахов, но как же он хотел поцеловать Минги, просто до дрожи в пальцах. Он обвил его шею руками, пальцами перебирая волосы на затылке и втягивая все в новые и новые поцелуи. Когда совсем перестало хватать воздуха, они отпустили друг друга, глубоко и часто задышав, почти задыхаясь. — Минги… я только… твой., — с заиканием проговорил Чонхо, лбом утыкаясь в лоб напротив и прикрывая глаза. — И я, Чонхо… только… для тебя… — Сон старался не трогать его липкими руками, поэтому неуклюже потерся своим кончиком носа о его щеку. — Теперь надо в душ. Обоим, — Чхве, слегка посмеиваясь чмокнул его в уголок губ. — И зубы почистить. — Обязательно. — Мир? — Минги протянул оттопыренный мизинчик, за который сразу же ухватился Чонхо своим пальцем. — Мир. Report content on this page