Как можно было влюбиться в своего начальника?

И всё-таки как же я ненавижу понедельники! Народу в метро, даже в начале восьмого, бесконечно много. Вы не подумайте, я не держу зла на бабушек, которым приходится уступать, но я искренне не понимаю, куда они держат путь так рано. На самом деле это утро ничем не отличалось от других. Куромаку, как всегда, недовольно прокомментировал мою скорость выполнения работы и сделал замечание за незаконченный отчёт, хотя до его сдачи оставалось ещё половина недели. А я, как обычно, не посмел сказать ни слова в ответ. На всё, что мне хватило смелости, это лишь неловко отвести взгляд и виновато улыбнуться. Вы, наверное, задаётесь вопросом, как такой слабохарактерный неудачник, как я, мог устроиться в Трефкорп, в такую не безызвестную и крупную компанию. Честно, я сам до сих пор не могу в это поверить. Свое резюме я подавал не на трезвую голову, а всё из-за моего соседа по комнате Ромео. Он тогда чересчур поверил в меня и сказал, что я ничего не потеряю, если всё же попробую. И вот, спустя несколько дней, я уже расставлял свои вещи в новеньком кабинете и до смерти боялся опозориться перед самим Куромаку Ямато. Сейчас же мне даже удаётся поддерживать с ним зрительный контакт и даже выдавливать из себя кроткое «угу» в ответ. Тем не менее, у меня до сих пор идёт дрожь по телу, когда я становлюсь невольным свидетелем того, как он холодно, в какой-то мере даже безжалостно, обходится со своими подчинёнными. У меня до сих пор перед глазами тот случай, когда он довёл до слёз совсем юную помощницу секретаря. Но только под его руководством я преуспел в выполнении своих задач. Да, иногда он бывает чересчур строгим и требовательным, но я нахожу эту его черту достаточно привлекательной. Но я никогда в жизни не завёл бы служебный роман, думал я, да и Куромаку, кажется, женат; я несколько раз замечал на его безымянном пальце кольцо из белого золота. Хотя я не думаю, что это стало бы проблемой для того же Ромео. Весь день я потратил на составление отчёта, однако мне не удалось закончить вовремя, и поэтому я был вынужден остаться на работе, чтобы доделать начатое. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а за окном кружились крупные хлопья снега, медленно опускаясь на землю. Я сидел в своём кабинете, лишённом света, потому что ещё неделю назад лампочка в моей настольной лампе перегорела. А я всё никак не мог найти лишней минуты, чтобы заменить её на новую. Именно поэтому моё лицо обрамлял лишь голубой свет монитора. Мои глаза уже достаточно болели, как и голова, поэтому я решил сделать перерыв и отправиться в комнату отдыха за чашечкой бодрящего чая. Я шёл, не поднимая глаз, рассматривая то носки своих кед, то швы керамической плитки. я раздумывал о том, что же осталось в холодильнике и чем я мог перекусить по приезде домой. Хотя, может, мне и вовсе заночевать здесь, ведь завтра всё равно придётся возвращаться, да и наверняка Ромео снова привёл одну из своих подружек. Погрузившись с головой в эти мысли, я совсем не заметил приближающуюся ко мне фигуру. Только тогда, когда я почувствовал на своей коже обжигающие капли кофе, я непроизвольно громко пискнул. Я ошарашенно уставился вперёд; я нисколько не ожидал, что в офисе ещё кто-то был, кроме меня и охранника. Затем мой взгляд скользнул выше, и я встретился с чужими холодными серыми глазами. О боже, это был никто иной, как Куромаку! Я тут же отпрянул назад и принялся судорожно извиняться. Но Куромаку меня резко прервал. — Рабочий день же уже давно подошёл к концу. Только не говори, что ты уснул на рабочем месте, — на лице моего босса сменилось сразу несколько эмоций. От неловкости до легкого раздражения. Затем его взгляд опустился на влажные капли кофе на моей белоснежной рубашке. И мне на секунду показалось, что это заставило его испытать нечто похожее на вину. — Ч-что?! Не-ет, ни в коем случае. Я вообще-то вносил те правки, о которых вы сказали сегодня утром, и я немного потерялся во времени. — И что? Закончил? — тут же уточнил Куромаку, нацепив на себя извечную маску спокойствия. — Я-я-я… Ну-у-у, как сказать… — не успел я сформулировать ответ, как он вновь меня перебил. — Что и следовало доказать. Я уже не раз обращал твоё внимание на твою медлительность. Если ты не научишься эффективнее распоряжаться своим временем, то так и продолжишь работать сверхурочно… Хотя я ценю твоё упорство. С одной стороны мне было приятно услышать что-то вроде комплимента от своего начальника, но… всё-таки у меня остался неприятный осадок в груди. Я долго пытался сформулировать ответ, но мне так и не удалось это сделать. Я лишь уважительно поклонился и быстрым шагом дошел до комнаты отдыха. Когда я возвращался в свой кабинет, мы больше не пересеклись с Куромаку, и я вернулся к работе. Разобравшись с последними правками, я отправился к кабинету начальники. Я не сильно надеялся в то, что я смогу найти его там. Все-таки было уже так поздно. Любой нормальный человек уже бы давно покинул Трефкорп в такой поздний час. Однако я заметил свет, льющийся из-под дверной щели. Я на мгновение замялся и задумался стоило ли его беспокоить так поздно, ведь он наверняка был очень занят. Может, стоило зайти завтра? Или и вовсе отправить ему отчёт по электронной почте? Я нерешительно постучал в дверь и не дожидаясь приглашения вошел. Куромаку не удосужил меня даже взглядом. Он, подперев рукой голову, сидел за своим рабочим столом. Далеко не сразу я заметил в его свободной руке граненый стакан с медной жидкостью. Он что, позволял себе пить на работе? У него что, был тяжелый этап в жизни? Я даже не мог подумать, что даже у такого сильного человека могут быть слабости. — Что хотел? — загробным почти потусторонним тоном спросил Куромаку, не поднимая глаз на меня. Лишь подойдя ближе я приметил лежащее перед ним кольцо, то самое, которое он всегда носил на безымянном пальце. — Я… закончил, — запнулся я. — Это всё? Только сейчас он поднял взгляд на меня. В этом освещении стали особенно заметны мешки под глазами, и я тут же почувствовал как у меня сжалось сердце. Что-то точно случилось! — Я м-могу вам чем-то помочь? — нашёл в себе силы, чтобы предложить я. — Просто дай мне флешку с отчётом, этого будет достаточно, — в его голосе я услышал нотки усталости от нашего разговора. Ну как минимум мне так показалось. Дрожащей рукой я протянул ему флешку. Он сделал глоток медной жидкости после чего отставил стакан и забрал мою флешку. — Ты только не торопись уходить. Я тут же проверю и скажу тебе. Я сел на мягкий кожаный диван напротив Куромаку и принялся ждать с замиранием сердца. Я ловил каждую эмоцию на его лице пока он вчитывался в мой отчёт. Господи хоть бы там всё было правильно. Я не смогу ещё раз испытать этот стыд. Вдруг Куромаку тяжело вздохнул и моё сердце предательски сжалось. О нет! Я что вновь совершил ошибку? — Хоть что-то хорошее за этот день, — на выдохе произнес Куромаку. Я тут же глупо заулыбался. Я был вне себя от радости, что в кои-то веки смог ему угодить. Но стоило его взгляду вновь опуститься на кольцо, как он снова поник. — Теперь можешь идти. Ты отлично поработал, но больше не работай сверхурочно, а то на следующий день не сможешь работать эффективно. Я нехотя поднялся. Отчего-то мне не хотелось оставлять его одного. Он был таким подавленным, и я был почти уверен, что мог его утешить. Но я всё же был вынужден покинуть его кабинет. Я полностью опустошенный шел до своего кабинета. У него точно что-то случилось, и я бы никогда не смог бы себе простить, если бы не помог ему. Все-таки я был единственным, кто застал его в таком состоянии. Я медленно собирал свои вещи, думая о том, что я мог сделать для него. Моя бабушка всегда говорила, чтобы успокоить человека стоило выслушать и поговорить по душам. Точно! Именно это я мог бы и сделать. Только мне оставалось надеяться, что он не выгонит меня за дверь за мою чрезмерную заботу. Я тут же прекратил собираться и быстрым шагом отправился в сторону зоны отдыха, чтобы сделать ему успокаивающий чай с ромашкой. Я так надеюсь, что он ещё не ушел! И дальше передо мной стояла труднейшая задача. Мне нужно было донести сразу две горячие кружки чая, наполненные до краёв. Благо, я без происшествия добрался до кабинета Куромаку. Однако я не додумался, что мне придется открывать дверь. И как же мне теперь это сделать?.. — М-м-мистер Ямато… можете пожалуйста открыть дверь? Это опять я, — жалобным тоном произнёс я. Но молчание было мне ответом. Только спустя пару секунд до меня донесся звук приближающихся шагов. Затем дверь открылась. — Почему ты ещё не ушел? — по тону Куромаку мне стало ясно, что он выпил достаточно. Я впервые видел его в таком состоянии, так ещё и на работе. — Я… подумал, может… м-м-м. Я конечно не хочу лезть не в свое дело, но… мне показалось, что вы нуждаетесь в горячем чае и разговоре по душам. — взгляд Куромаку оценивающе пробежался по всему моему телу. — А какая тебе разница? — с вызовом задал мне вопрос Куромаку. — Поскольку я оказался единственным человеком, который остался допоздна и застал вас в таком подавленном состоянии, я решил, что я обязан хотя бы попытаться утешить вас, — с неожиданной уверенностью в голосе, ответил я. По правде я утаил от вас один факт, что с первого дня работы в Трефкорп, я был без ума от своего нового начальника. Именно поэтому во всех его поступках я всегда искал что-то, что говорило бы о нем как о хорошем человеке. И возможно мое желание утешить Куромаку было связано не с моей высокой эмпатией, а с желанием узнать его поближе и обрести в его жизни значимое место. Но сознаться ему в этом я бы никогда не смог. Видимо удовлетворившись моим ответом, он хмыкнул и пропустил меня внутрь своего кабинета. Но при этом Куромаку не прошел вглубь комнаты, а остался стоять на пороге. Поэтому когда я заходил внутрь наши тела на долю мгновения соприкоснулись, отчего я почувствовал как дрожь пробежала по моему телу а мочки ушей заметно порозовели. — Чашки можешь ставить на стол, — в его голосе проскользнули нотки приказного тона. И я беспрекословно выполнил то о, чем он просил. И к своему стыду, должен признаться мне понравилось то как властно прозвучали слова Куромаку. Хотя возможно мне просто нравилось всё, что хоть как либо было связано с ним. Я присел на край дивана, когда Куромаку приблизился ко мне. Отчего-то он не торопился занять место рядом со мной. Вместо этого он встал подле дивана, и мне приходилось поднимать глаза, чтобы смотреть на него. И никто из нас не стремился прервать тишину. Набравшись храбрости, я неловко похлопал по пустующему месту на диване рядом со мной, как бы предлагая Куромаку присесть рядом. Однако через несколько секунд мой жест показался мне наглым и даже дерзким, поэтому я поспешил оправдать его словами: — М… Я-я не знаю какой чай вы предпочитаете, п-поэтому я-я выбрал зеленый с ромашкой, в н-надежде, что это позволит вам у-успокоиться, — в моём голосе внезапно прозвучала вопросительная интонация. Только тогда Куромаку сел рядом со мной поразительно близко. Настолько что наши колени соприкоснулись. Смущение вновь накрыло меня. Но я не совершил попытки отодвинуться или увеличить дистанцию между нами. И кажется, это не осталось незамеченным Куромаку. Как минимум только так я смог объяснить легкую ухмылку, коснувшуюся его губ. Он нарочито медленно потянулся к одной из кружек, которую я оставил на кофейном столике. А затем сделал глоток и вернул её на место. И… я невольно засмотрелся на то, как его адамово яблоко вздрогнуло при глотке. — Е-если вы позволите, я хотел бы… узнать, что вас так расстроило. — Сразу к делу? — развязно поинтересовался Куромаку. Я жадно впитывал каждую эмоцию, которая проявлялась на его лице. Это было так странно видеть такие новые и неизведанные эмоции на его лице, ведь в обычное время он постоянно использовал маску холодного безразличия. — Хочешь услышать какую-нибудь сопливую историю и утешить меня? Ты ведь на самом деле просто хочешь подлизаться ко мне, да? Зарплату побольше, моё расположение, — неожиданно холодно произнёс Куромаку. — Ч-что вы?! Конечно же нет! Я п-правда беспокоюсь о вас, — неожиданно громко воскликнул я. Я даже сам не ожидал от себя такой яркой реакции. — Ты искренне считаешь, что одного разговора мне хватит, чтобы перестать переживать по поводу развода?! Мое лицо вытянулось в изумлении. Мысли в моей голове полностью смешались, и я не знал за какую мне уцепиться. Куромаку был прав, мне вряд ли удалось бы помочь ему с такой серьезной проблемой. Но другая часть меня ликовала, ведь это значило, что у меня мог бы появиться шанс. Я знаю! Знаю, что мне нельзя было так думать. Это было даже эгоистично с моей стороны. Правда испытать стыда за это мне так и не удалось. Очевидно, Куромаку заметил моё удивление и кажется это привело его в бешенство. Я никогда не видел его в таком состоянии, он нахмурил брови, а его грудь стала часто часто подниматься. Даже когда он ругал моих коллег он не был в такой ярости. И я не мог не сжаться от страха и слегка отодвинуться, чтобы создать безопасную дистанцию. В тот момент я не мог понять почему моё удивление вызвало у Куромаку такую реакцию. Как уже через мгновение он резко и внезапно схватил меня за воротник свитера и притянул к себе. Мое сердце сделало двойной кульбит, а я почувствовал как мурашки побежали по всему моему телу. Ну почему он был так прекрасен даже в гневе? — Что, ты тоже считаешь, что я бесчувственная мразь? — прошипел Куромаку мне на ухо, обдавая горячим дыханием мою мочку уха. Когда он был так близко, я почувствовал шлейф исходящего от него алкоголя. — Н-нет! — я попытался прозвучать максимально уверенно и убедительно, но мой голос предательски дрогнул от той близости, что была между нами. Его хватка на моём воротнике заметно ослабла. Но вот его взгляд не покидал моего лица, пока вдруг не опустился на мои губы. — Вся твоя напускная доброта, этот чай, подбадривающие слова, желание помочь. Все это пустая по своему смыслу мишура. Так какова истинная причина того, что ты пришел ко мне? Давай опустим вариант того, что ты такой милый и добрый. Всё происходящее вызывало дрожь по моему телу. Куромаку было слишком много. Его горячее дыхание, его цепкий, изучающий взгляд, тепло его тела, обжигающее прикосновение его рук. Но ответить мне не хватало храбрости. — Я видел, как ты смотрел на меня, — Куромаку ещё больше сократил расстояние между нами, и я мог почувствовать, как он едва ощутимо докоснулся своим носом моей мочки уха. И от этого прикосновения я густо покраснел. — Именно поэтому я не могу поверить твоему объяснению. Придумай что-нибудь получше, — томно прошептал он мне на ухо. — Н-на что вы намекаете? — задыхаясь от волнения, спросил я. — А я думал, что ты хорошо разбираешься в чувствах и эмоциях. Как же ты не понял, что я тебе не безразличен, как начальник? От этих слов по всему моему телу прошла ледяная дрожь. О Боже как же он так быстро догадался? Какой же я дурак! Неужели всё было так очевидно? Его взгляд был таким прожигающим насквозь, что мне казалось, что он мог прочитать, что у меня было тогда в мыслях. — На самом деле ты неплохо скрывал свои чувства ко мне. Возможно я даже не узнал бы о них, если бы сам не был бы в тебе заинтересован, — моё дыхание прервалось, а сердце словно забилось в районе горла. Я даже не знал, как мне стоило реагировать на это откровение Куромаку. Внезапно мне захотелось поцеловать его, но мысль о том, что я только что узнал о его болезненном разводе вернула меня в жестокую реальность. Мы не можем быть вместе… Да и он чертовски пьян, возможно, он даже не вспомнит о нашем разговоре завтра. И если бы мы вдруг поцеловались, то я бы никогда не смог себе простить, что воспользовался им. Однако Куромаку видимо считал иначе. Он внезапно схватил меня за подбородок, обдавая горячим дыханием мои губы. Его глаза потемнели. Моё и так громко бьющееся сердце ещё больше ускорило свой ритм. — Н-не надо, — одними только губами, не издавая ни единого звука, произнес я. — Не делай вид, что ты не хочешь этого, — властно прорычал Куромаку мне на ухо. Он запустил свою ладонь в мои волосы, притягивая еще ближе. Я на мгновение перестал дышать, в голове стало так тихо. Мной словно на какое-то время завладел сам Дьявол, и я накрыл его губы своими. Хоть я и боялся реакции Куромаку, но мои опасения не подтвердились, поскольку я почувствовал, как его губы скривились в хищной ухмылке. Я ощутил как его свободная рука опустилась на мою талию и притянула меня к нему. Пускай у меня не было достаточно опыта я старался повторять за Куромаку и двигать губами ему навстречу. Сладкий стон хотел было вырваться из моего рта, однако стыд не позволил мне издать его. Мои щёки загорелись неистовым огнем, я никогда не чувствовал себя таким образом. Меня охватила сладостная дрожь. Куромаку резко углубил поцелуй, и его рука переместилась ниже, на мой пах. Его пальцы потянули за молнию на моих брюках. Затем он проник под них, цепляя ткань моего нижнего белья. Теперь он коснулся меня напрямую. Это было сложно описать, насколько это было приятно. Никто никогда не прикасался ко мне подобным образом. Я ощущал дрожь по всему своему телу. Я тянулся к его прикосновениям, бесстыдно поддавался своими бедрами. Его большой палец принялся растирать выступившие капли предэукулята по моей головке. После этого Куромаку стянул полностью с меня мои скинни джинсы. Он рывком облокотил меня об свой письменный стол, заставляя прогнуться в спине. Я почувствовал, как жар распространился вместе с кровью по всему моему телу. Мои уши горели неистовым огнем. Куромаку сжал мою задницу и внезапно шлепнул. Сладострастный стон сошел с моих припухлых после поцелуя губ. Я больше не стыдился. Как никогда прежде я почувствовал себя раскрепощенным. Только Куромаку, только он мог видеть меня таким. Все перестало иметь значение, кроме него. — Куромаку, — простонал я. Кажется, такое своевольное обращение понравилось ему, он прорычал: — Ты только мой… — он закусил мочку моего уха, и я почувствовал, как бугорок в его штанах уткнулся мне между ягодиц. — Т-ты уверен? — робким голосом спросил я. — Да… Я хочу только тебя… — томно простонал он мне на ухо. Я услышал звук расстёгивающейся молнии брюк и сглотнул долговязую слюну. Ткань, как что-то ненужное, упала вниз. Его мужское естество поласкало мое колечко мышц. Я чувствовал, как он хочет продолжения, но я не знал, готов ли я на это… Он будто прочитал мои мысли и спросил: — Ты готов? На это я тихо произнёс лишь: — Д-д-да… Этого оказалось достаточно для того, чтобы Куромаку перестал себя сдерживать. Он вдруг предстал зверем, ненасытным, кровожадным волком, который влюбился в такую овечку, как я. Он вдруг облизнул палец. Только для того, чтобы проникнуть внутрь и чтобы подготовить меня для него. Неприятные, болезненные ощущения возникли в моем заднем проходе. В уголках моих глаз стали собираться жгучие слезы. Но на это он лишь сказал: — Тебе станет приятнее, я обещаю. И он даже не смел останавливаться. Он все глубже проникал в меня, а потом добавился и еще один палец. Тогда я взвыл от боли. Я не ожидал, что Куромаку сможет принести мне столько боли. Но стоило Куромаку подойти под каким-то правильным углом, как я зашелся страстным стоном. Возбуждение застилало мне глаза, и я единственное, что я мог, так это только выкрикивать имя своего начальника. Тогда Куромаку понял, что я готов, и вместо пальцев в следующий раз он ввел в меня головку своего члена. Мои стеночки так сильно сжимали его, что до меня донесся его горячий и сладкий стон. — Прекрати сжимать меня так сильно. Иначе я не сдержусь, — шепнул Куромаку мне на ухо. Я так невовремя сжал его сильнее. После этого он решил претворить свою угрозу в жизнь. Он одним резким движением вошел в меня на середину. О боги, каким был его член. Если это только половина, то сможет ли он войти в меня полностью? Такие мысли кружили у меня в голове, пока моя дырочка принимала его в себя. Его движения каждое мгновение становились все более отчаянными, словно ему было этого недостаточно. Тогда он еще одним резким уверенным движением проник глубже, и его головка коснулась моей простаты. Рука Куромаку резко схватила меня за волосы. Он натянул их на кулак так сильно, что я мог заплакать, однако это было так приятно. Я даже и не думал, что могу получать от такого удовольствия. Куромаку стал набирать ритм, его движения были выверенными, словно даже к сексу он приходил как к математической задачке. Как приятно было получать поцелуи в зону шеи. Я никогда не думал, что могу быть настолько чувствительным до таких невинных прикосновений, однако Куромаку умудрялся их превратить во что-то греховное и даже неправильное. Я раньше и даже думать не мог, что мне такое нравится, а сердце требовало еще. — М-м-м, ты такой узкий, — несдержанно заметил Куромаку. — Неужели ты девственник? — вдруг спросил он с той же отчаянной нуждой, продолжая трахать меня. — Ты мой первый… — Ч-что? — смог только проронить Куромаку и вдруг замедлился. Как вдруг после этого он стал вбиваться в меня с каким-то диким, остервеневшим желанием. Я никогда бы не смог подумать, что он на это способен. Я почувствовал, как он инстинктивно дернулся еще пару раз, до боли впиваясь в мои ягодицы. Горячая сперма растеклась внутри меня, и Куромаку упал на мою спину. — Только не говори что это на один раз…