Разные

      — Игра в героя слишком просто. Вам необходимо было стать героем в чужих глазах…              Голос за маской обезличен и до неправильного безразличен. Статика фигуры контрастирует с хаосом вокруг. Ин Хо разрывает на части раздражение и разочарование.              — Вы проиграли.              Подрагивающие пальцы стягивают угловатую маску. Лицо Ин Хо стерильно от эмоций. Годами стираемые наждачной бумагой чувства без спроса не появятся, даже не проскользнут. Он научился прятать и скрываться, единственное, что осталось неподвластным — взгляд.              На глубине глаз всегда отражается слабость.              Распластанное тело Ки Хуна, глупца с сердцем и душой. Взгляд самых чистых глаз в этой пропахшей кровью дыре — потух.              Остекленевшие глаза Ки Хуна прожигали насквозь. Даже запятнанные кровью и пылью пола, они указывали Ин Хо то, насколько они все-таки разные.              Ин Хо чувствует, как распластанное на полу тело притягивает. Цепь, неизменно связывающая их, натягивается.              Воздух все еще ходит в легких. Кровь течет по венам.              Взгляд Ин Хо остекленел уже порядка десяти лет назад. Первая земля упала на его труп, когда гроб жены погружали в печь. Последний гвоздь забил Ки Хун, срываясь с обрыва.              Слишком похожи. Они разные.              Всем важным для него людей предстоит чудная загробная жизнь. Ин Хо же ожидает промерзшая земля и черви.              На языке горько. Удушающе.              Ин Хо отвык от этого — от человеческого — чувствовать. Это неприятно. Присаживаясь к телу, он аккуратно смахивает волосы со лба Ки Хуна. Они в крови, все вокруг покрыто кровью. В краюшках глаз Ки Хуна скапливаются слезы, смешивающихся с кровью.              Подрагивающие пальцы закрывают распахнутые глаза.              Руки чувствуют пульсацию кожей. Ин Хо хочет услышать гулкие, гортанные и хлюпающие звуки. Воображение сливается с реальностью. Обнаженная рука скользит по заляпанной кровью рубашке и чувствует.              Мимолетно и забито.              Сложно сказать, чье это. Возможно, это детский плач отдает болезненной пульсацией в утихающем сознании. Может, под пальцами разгорается предсмертная агония. Может, это вина, окутывающая Ин Хо с ног до головы.              Может быть, еще не поздно? Может, не все потеряно…              Мысли роятся в голове, грозят оглушить своей хаотичностью. Руки делают быстрее — вкрадчивыми движениями выгружая обмякшее тело словно младенца.              Долг говорит ему оставить выбывшего, и забрать ребенка. Но Ин Хо так не может — он обязан вытащить обоих, чего бы этого не стоило.              Шорох в наушнике бьет финальную дюжину. Его прекрасный Джун Хо вбегает на арену. Дуло автомата направленно не в сердце. Его у Ин Хо нет.              Целься в голову.              Джун Хо кричит. В голове Ин Хо не остается других мыслей. Лишь звук капающей крови Ки Хуна. Отзвук ценнейших секунд.              — Наверху лежит младенец. Не дай ей умереть.              Ботинки глухо ударяются об пол. Ин Хо чувствует, как белоснежные каемки ногтей окрашиваются багровым. Тяжесть чужого тела убийственна. Ки Хун неподвижен, ни малейшего намека на жизнь; но Ин Хо чувствует кожей…              — У вас осталось десять минут.              Впервые за многие года он хочет попробовать все изменить.              Себя менять поздно. Подобная жернову система разбила его на части, пробила кости в мелкую труху и вычленила из него все самое ценное. Ин Хо машина без чувств и эмоций. Истекающее кровью тело Ки Хуна прямое тому подтверждение.              Или так проще думать?              Размеренные шаги в сторону выхода, дополняются воем сирен и мелькающими на периферии цифрами.              Страха нет. Он стерт остывающей надеждой на чудо. Все в Ин Хо сбивается в последние надежды унести, вытащить отсюда чистую душу, единственного живого человека. Жизнь Ин Хо оборвалась еще задолго до этого момента.              Правила этого места таковы. Если ты имеешь номер — живым тебе не выбраться. Неважно игрок, солдат или ведущий — однажды ступив на эту землю, ты останешься здесь навечно.              Выбраться с острова невозможно. Так или иначе вернется машина, зачастую поломанная и неспособная на существование вне свалки таких же разрушенных.              Такова цена существования. Иногда она непомерно дорога.              Оглушающий взрыв рушит все. В воздух взмывает единственный смысл существования. В миг они перестают существовать для этой жестокой системы.              Огонь прекрасно зачищает улики, стирает целое десятилетие работы и жизни Ин Хо, оставляя лишь подключенного к аппаратам Ки Хуна.              — Ты выиграл, Ки Хун.              С этого момента жизнь Ин Хо сводится лишь к этому редкому писку.              Они разные, но связаны.