ELDSKÖP (Искра Единства)

Не миновать судьбы,

хоть и знаешь, что гибель грядет!

Никто не падет,

пока не свершится

предначертание веков

(Строфа 11 из «Речей Фáфнира» (Fáfnismál), входящих в «Старшую Эдду»)

С тех пор как Один поручил старшему сыну присмотр за дальними мирами, не проходило ни седмицы без подвигов в исполнении великого Громовержца, венчавшихся шумными пирами в малом зале Валяскьяльва. Опьяненный асгардским медом и славой Тор с воодушевлением снова и снова пересказывал истории о своих похождениях в дикие земли, каждый раз прибавляя к байкам все новые детали, зачастую настолько безыскусные, что ситуацию спасало лишь всеобщее хмельное веселье. Гости как будто и впрямь не замечали подвоха, неизменно бурно реагируя на его пьяные россказни, поднимая до краев наполненные кубки вверх, приветствуя и прославляя своего героя в пьяных тостах, желая ему неиссякаемой удали и доблести, которая приумножит славу Золотого города. Этот кошмар повторялся раз за разом, и ему будто не было конца. В такие дни Локи чувствовал себя тенью, отброшенной лучами величия старшего брата, и особенно остро ощущал себя лишь гостем в доме, где его на время приютили. Усыновленный младший принц… Словно заклейменный печатью сострадания, даже спустя многие годы он все ещё был чужим во дворце и на этих праздниках. Осознавая своё положение, Локи всегда сидел на самом краю длинного и богато накрытого стола, где ему неизменно оставляли место, и, не испытывая ни малейшего желания вести пустые, несодержательные беседы, пропускал тосты. То есть кубок Локи, конечно, поднимал, но только не рукой: для поддержания иллюзии вовлеченности в безумство чуждого ему веселья было достаточно небрежного взмаха кисти, и тот сам взмывал в воздух, а больше от него не требовалось. Избавленный от докучливого внимания и вместе с тем лишенный ласки толпы, младший принц находил для себя утешение в чтении книг и щедрых яствах, которых на столе было в достатке. Впрочем, даже найдя для себя занятие по интересам, он не переставал мысленно проклинать Тора за то, что тот никак не хотел оставить его в покое и вынуждал посещать опостылевшие ему пиры, чтобы его триумф ни в коем случае не остался им не замеченным. — Отчего же ты не весел, брат? Опустившись на стул рядом, Тор уронил тяжелую руку ему на плечо и крепко сжал, так что Локи против воли вздрогнул. Ладонь у него была широкой, горячей, а хватка — медвежьей. — Я не нахожу здесь для себя ничего привлекательного, — бережно поместив закладку между страниц, где оказался вынужден прерваться, Локи рассеял книгу в воздухе, отправив её в один из своих магических карманов, а затем потянулся за кубком. В некотором смысле он был попросту не готов продолжать разговор с братом без вина, которое сейчас очень кстати оказалось рядом. — Достаточно и того, что я смиренно принимаю унижение, которым ты столь щедро меня наградил, так не требуй от меня большего, — холодно улыбнувшись, он салютовал ему свой тост и сделал глоток. — Наслаждайся праздником в свою честь и не теряй время здесь, со мной. Никогда прежде Тор не понимал ни ширящейся печали во взгляде младшего брата, ни тоски, сквозившей в его голосе. Вот и сейчас он смотрел на него с таким искренним и почти детским изумлением, что Локи пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться и не рассмеяться, лицезря его глупое выражение лица, напрочь стирающее налет мужественности и кичливости. Не так уж и трудно было лишить самоуверенного Громовержца присутствия духа: достаточно просто воззвать к его интеллекту. Пряча улыбку за кромкой бокала, Локи продолжал потягивать вино, с интересом наблюдая за братом. Не слишком часто ему приходилось увидеть движение мысли в его глазах, а сейчас, надо признать, Тор и впрямь крепко задумался, пытаясь найти решение задачке, в которой хваленая сила, дарованная ему самим Одином, ничем не могла помочь. — Я понимаю, — задумчиво изрек Тор, нарушив паузу, ставшую к тому моменту уже театральной, и, пока Локи, поперхнувшись от неожиданности, пытался прийти в себя, продолжил, глядя куда-то в пустоту перед собой. — В прежние времена мы всегда сражались бок о бок, были неразлучны в боях и на пирах, а теперь ты чувствуешь себя запертым в золотой клетке дворца. Я думал, что, если разделю с тобой свой триумф, то смогу искупить вину за это вынужденное заточение, но этого недостаточно. — Я не вполне понял тебя, — сипло хмыкнул Локи, сморщив нос. — Что это значит? Он не мог поверить в услышанное. Отставив кубок в сторону, трикстер промокнул губы салфеткой и уже хотел горячо возразить брату, пока тот излишне не углубился в свои умозаключения, которые вели его одним норнам известно в какие дали, однако Тор уже был на гребне своей волны, и едва ли что-то могло его остановить. — Все это время я думал о том, что если мне однажды будет суждено пасть к корням Иггдрасиля, то у нашей любящей матери останется второй сын, который примет на себя бремя правления и позаботится об Асгарде и всех девяти мирах, — с жаром произнес Тор и совершенно неожиданно схватил Локи за плечи, встряхнув на стуле так, что у него на миг вся зала покачнулась перед глазами, — но я ошибся! Оглушенный таким внезапным проявлением эмоций, Локи замер, глядя на брата широко распахнутыми глазами. Не представляя себе ни единого способа прервать его пламенную речь, он молчал, чувствуя, как под крепкими пальцами брата немеют плечи. Сдержанно кивнув, младший принц попытался оттолкнуть его руки, но ничего не вышло: едва почувствовав в нем сопротивление, Тор усилил давление, и, не будь Локи таким крепким, травмы было бы не избежать. — В следующий свой поход я непременно возьму тебя с собой! — возбужденно воскликнул Громовержец, глядя на брата радостно горящими глазами, словно ему удалось за мгновение решить сложнейшую проблему. — Решено! Мы вновь будем сражаться плечом к плечу против одного врага. Ты вспомнишь этот пьянящий вкус победы и разделишь со мной триумф по праву! Ты согласен? Локи эта идея не казалась гениальной вовсе, и особого восторга от описанной братом перспективы он не испытывал, однако Тору удалось застать его врасплох своим приступом бурного энтузиазма, и, пока трикстер подбирал слова, чтобы тактично отказаться от столь щедрого предложения, Громовержец сделал ровно то, чего от него следовало бы ожидать: во всеуслышание объявил о том, что в свой предстоящий поход, куда бы ему ни пришлось отправиться, он возьмет с собой своего возлюбленного брата, дабы сразиться вместе с ним против еще неизвестного врага, как в былые времена. Это известие вызвало бурный восторг у присутствующих, и, хотя Локи мог справиться с этим и не постеснялся бы опровергнуть громкое заявление изрядно опьяневшего брата, пусть бы это и бросило на него тень пустослова в глазах его дружков, но, увидев в тот момент Фриггу, во взгляде которой читалась гордость, смешанная с радостью, Локи не решился возразить Тору. Разочарование матери было бы худшим из проклятий, а потому младший принц лишь в очередной раз покорился своей судьбе и согласно кивнул. В конце концов, ему и правда не мешало немного развеяться.

***

В Мидгард они отправились на вторую луну. Это случилось не так уж и быстро, поэтому в какой-то момент Локи малодушно начал надеяться, что этого не произойдет вовсе, но великие норны — вершительницы судеб всех живых — никогда не были к нему милостивы по неизвестной ему причине. Конечно, беды не могли иссякнуть разом во всех девяти мирах, особенно в тех дальних, которые оказались под условно надежным протекторатом Громовержца, но в своем стремлении предложить брату поистине стоящее приключение, битву, которую станут воспевать в драпах и декламировать в сагах, он явно терпеливо ждал чего-то особенного, и, пока Локи цеплялся за слабую надежду, что ничего грандиозного в ближайшее время не произойдет, во всяком случае до тех пор, пока ему не удастся придумать способ избавить себя от навязанного геройства, над одним из миров нависла настоящая угроза. Не иначе как судьбопряхи постарались, чтобы у Локи не было ни единого шанса избежать предначертанного, а кроме того, им, очевидно, было угодно, чтобы он поплатился за свою гордыню и в полной мере уплатил цену за радость победы, ведь в своих мыслях он неоднократно обесценивал не только заслуги старшего брата, но и его труды, которыми тот так гордился. — Я представлю тебя своим друзьям, — одолеваемый радостным возбуждением от предстоящей встречи с величайшими героями срединного мира, Тор болтал без умолку всю дорогу от Валяскьяльва до Химинбьёрга. — Они тебе понравятся. Могучие воины, доблестные защитники своего мира, которые уже не раз доказали свою честь в боях! — Не сомневаюсь, брат, — мучимый головной болью, тихо отозвался Локи, с тоской глядя на хвост промчавшейся кометы, ускользнувший за Биврёст и оставившей за собой чуть заметно мерцающий след млечного пути. Это был добрый знак, но слишком слабое утешение. Приближалась смена сезона. Грядущую зиму он надеялся провести в Ванахейме, но, похоже, в его судьбе всё уже было предопределено. При таком раскладе легко было поверить и в то, что из-за очередной безумной затеи Тора ему придется сложить голову в боях за свободу второсортного мира с врагами человечества — презренных смертных, прежде созданных Одином для развлечения и ставших его любимой игрушкой, перешедшей по наследству старшему сыну. С этой горькой мыслью он перешагнул порог чертога и коротким кивком головы бесстрастно поприветствовал извечного стража врат — Хеймдалля, поджидавшего их, чтобы открыть для них мост в Мидгард. — Будь бодрее, брат мой! — радостно воскликнул Тор, вскинув руку с молотом вверх. — Мы отправляемся навстречу новым приключениям! — И я не могу дождаться, — хмыкнул Локи, закрепив шлем на голове и тихо добавил. — Поскорее бы вернуться. Перемещение всегда происходило быстро. Это был круговорот магии, тёмной, как само мироздание, способной при недостаточно умелом управлении разрушить всё на своём пути, но подчинённой железной воле самого Одина. Локи всегда чувствовал, как она клокочет вокруг, сжимается водоворотом бушующей энергии, стремясь найти брешь и вырваться на свободу, чтобы стать чем-то большим, но неизменно уступая и продолжая исполнять свою роль проводника между мирами. Он ощущал необъяснимое родство с ней, слышал её влекущий шёпот и осознавал её попытки дотянуться до себя. В этом скрывалось особенное искушение, с которым ему приходилось бороться всякий раз с самого первого путешествия между мирами, и, признаться откровенно, иной ночью, лежа в тишине и без сна, он думал о том, как однажды позволит себе раствориться в этой силе, как уступит ей, чтобы познать её и всю ту тьму, что скрывалась в ней, храня в потоке тайны мироздания. В первый момент после того, как ноги коснулись земной тверди, они были ослеплены, но глаза быстро привыкли к свету. Стоял погожий летний день. Солнце сияло в зените, насыщая атмосферу теплом, прогревая воздух, напоенный ароматами городских улиц, где вместо тонких нот цветения, как в садах Асгарда, чувствовались ароматы копчения, пыли, гари и чего-то металлического. Только вдохнув полной грудью, Локи понял, что это была наихудшая идея из когда-либо приходивших ему в голову. Закашлявшись от осевших в горле примесей, он гневно покосился на Тора, который явно был уже привычен к этой грязи и дышал абсолютно спокойно. — Позволь спросить — отчего же мы пришли спасать этот мир? От экологической катастрофы? — морщась, фыркнул Локи, понемногу привыкая к новой атмосфере и перенимая привычку брата дышать неглубоко и часто. Расхохотавшись в ответ, словно он произнес донельзя забавную шутку, Тор лишь хлопнул трикстера между лопаток, выбив из него остатки воздуха, а затем повелел следовать за собой, указав на высокую башню из бетона и стекла, возвышающуюся впереди, всего в двадцати шагах от них. Запрокинув голову, Локи окинул взглядом творение местных архитекторов и попытался представить себе того, кто пожелал обладать таким дворцом. Кем был этот человек здесь? Несомненно богатый, он пожелал возвыситься над прочими или же это была попытка сбежать от удушающего мира в чистое небо, под облака? А может, он в тайне хотел стать ближе к своим богам? Ко всему прочему ему нельзя было отказать в предусмотрительности, ведь для того, чтобы они с братом могли безопасно переместиться из Асгарда в этот мир, он установил панель во внутреннем дворе своих владений, способную, как ему теперь было известно, выдержать удар энергетического луча, открывающего мост между мирами. Пожалуй, кем бы ни был этот эксцентричный смертный, но за одно только это Локи мог бы признать его достаточно умным и достойным своего стремления узнать его имя. — Детали мне не особенно известны, — пожав плечами, беспечно произнес Тор. — Лучше я представлю тебя Старку, — они зашли в лифт, и он ударил кулаком по панели так, что загорелось сразу несколько кнопок. — Железный творец. Наверняка он покажется тебе странным, да так оно и есть, но этот умник сможет ответить на твои вопросы и всё объяснить. Насмешливо вскинув бровь, трикстер кивнул. Нелепое прозвище, которым Громовержец наградил смертного, лишь подогрело его интерес к этому человеку. В прежние времена можно было предположить, что тот окажется кузнецом, но, насколько Локи было известно, подобные профессии ныне утратили свою популярность, и вряд ли тот, кто зарабатывает себе на жизнь металлом, смог бы обзавестись таким роскошным домом. Несмотря на то, что Локи любви Тора к Мидгарду не разделял, в годы своей молодости он частенько отправлялся в этот мир, чтобы позабавиться и попроказничать. Именно поэтому многое здесь ему было знакомо и понятно, так что в поучительных пояснениях старшего брата он не нуждался, о чем прямо заявил после первой же попытки Тора рассказать ему о дивном устройстве, которым они собирались воспользоваться. Вместо этого Локи предпочел узнать побольше о том, с кем они собирались встретиться. — Кто он? — впервые за всё это время он был по-настоящему заинтересован в ответе на свой вопрос. — Гений, — ответил Тор с самым серьезным видом, на какой только был способен, взглянув на брата. Створки лифта бесшумно распахнулись, выпуская их в просторное помещение на одном из верхних этажей башни. Здесь было так много света и чистого воздуха, что Локи невольно залюбовался открывшимся видом из окна: полупрозрачные облака тонкой вуалью прикрывали голубую гладь неба, задерживая в своих складках золотые лучи слепящего солнца. Отсутствие каких бы то ни было примесей в кристально чистом, полностью отфильтрованном воздухе позволило ему снова дышать с наслаждением, так что Локи на мгновение прикрыл глаза, допуская про себя мысль, что, возможно, для этого мира ещё не всё было потеряно и, может, его действительно стоило спасти. — Ну, вообще-то, гений, миллиардер, плейбой, филантроп, но я не надеялся, что Златовласка запомнит весь список моих выдающихся достоинств. А это что за рогатая прелесть? Распахнув глаза, Локи столкнулся не только с оскорбительным обращением, но и с любопытным взглядом мужчины напротив. Наглец стоял всего в паре шагов перед ним, позволяя себе с явным интересом изучать младшего принца Асгарда, будто тот был какой-то диковинкой, и он мог бы простить ему эту дерзость и неучтивость, не задень этот смертный его гордость. — Позволь представить тебе, друг-Тони, — широко улыбнувшись, Тор несильно надавил брату между лопаток, вынудив его сделать шаг вперед. — Мой возлюбленный младший брат — Локи! Проявив себя в упорстве, Локи лишь незначительно качнулся вперед и приложил максимум усилий, чтобы даже в этой ситуации сохранить достоинство, которого Тор в очередной раз попытался по глупости его лишить. Впрочем, способность подмечать детали и анализировать происходящее помогла ему сохранить душевное равновесие. Так от него не укрылось то, что, несмотря на свою заносчивость, смертный был смехотворно маленького роста и рядом с ними, сынами Асгарда, казался крошечным, что, вероятно, побуждало его к острословию, чтобы хоть как-то компенсировать свое происхождение и внешнее несовершенство. К тому же мужчина явно не ждал гостей, поскольку был облачен в крайне простую, поношенную одежду: растянутую рубаху с деформированным от времени воротом и грязными пятнами на полинявшей ткани, да вытертые от частой носки синие джинсы, которые едва держались на нем, ниспадая к ногам мягкими складками. По всему, не обладая выдающимися физическими данными и лишенный возможности хоть сколько-то скрыть это под лоском хорошей одежды, он, похоже, и сам прекрасно понимал, что выглядел нелепо перед лицом сиятельных асов, почтивших его дом своим присутствием во всём своём великолепии. Хотя доспех и не был парадным, Локи любил свой пошитый из превосходной кожи костюм, отделанный элементами из чистого золота и дополненный изумрудным плащом за спиной. Однако, даже примирившись внутренне с дерзким выпадом самоуверенного мужчины, Локи чувствовал, что ему этого недостаточно, чтобы освободить от него свои мысли. Одним своим появлением Старк стал занозой в его сознании, ведь никогда прежде он не допускал мысли, что в Мидгарде найдется хоть один смертный, способный бросить вызов своим богам. Гений их таковыми не считал вовсе. — А-а-а, — окинув его с ног до головы оценивающим взглядом, многозначительно изрек Старк, и на мгновение на его лице возникло выражение, которое трикстеру совсем не понравилось. Оно сочетало в себе тень насмешки и откровенного презрения, но рассеялось так быстро, что его практически невозможно было укорить в этом секундном проявлении неуважения. — Надеюсь, возлюбленный — это просто форма речи, потому что я, конечно, не осуждаю, но и не поощряю вот это вот. Указав на них с Тором, гений изобразил возмутительно неприличный жест, соединив ножницы из пальцев двух рук между собой. — При всем многообразии выбора всегда можно найти кого-то получше, чем заниматься кровосмешением, но традиции есть традиции. — Какая чушь… Локи был готов разразиться тирадой на тему абсолютно возмутительных и оскорбительных предположений смертного, но Тор отчего-то внезапно рассмеялся. По природе своей толстокожий и невосприимчивый к тонкому искусству иронии и сарказма, Громовержец все шутки воспринимал за чистую монету, а потому никогда не беспокоился насчет двойного смысла и скрытых оскорблений, чего не уловил и на этот раз. Порой Локи даже завидовал этой способности от души хохотать над тем, что было призвано задеть его в самых нежных чувствах. Обделенный подобным умением, а потому, не разделяя веселья старшего брата, трикстер продолжал буравить мужчину тяжелым взглядом, обещая себе наградить его страшным проклятием, прежде чем они покинут этот грешный мир. — Старк великий шутник! — искренне восхищаясь талантами своего друга, Тор хлопнул мужчину по плечу, и тот, к вящей радости младшего брата, слегка присел в коленях. — Я бы выпил с дороги. Угостишь ли ты нас чем-нибудь, дружище? — Мой бар к вашим услугам, — махнув рукой в сторону стены, сплошь заставленной бутылками с разными напитками, он беззвучно ухмыльнулся в ответ на прожигающий его взгляд трикстера и направился к стойке. — Особые пожелания? — Я бы хотел той огненной воды, которой ты потчевал меня в прошлый раз, — радостно произнес Тор, спешно последовав за ним. По всей видимости, они и впрямь уже проводили вместе время, поскольку просьба Громовержца не вызвала у гения никаких вопросов. Он лишь уверенно кивнул и подхватил с полки небольшую бутылку с янтарной жидкостью, а затем отточенным движением, выдающим в его действиях немалый опыт, наполнил прозрачный стакан на два пальца крепким напитком с тонким ароматом, в котором угадывались нотки сладких сухофруктов и терпкая горечь шоколада. — Виски для покорителя волн, — переведя лукавый и по-прежнему слегка насмешливый взгляд на Локи, чертов бесстыдник позволил себе ухмыльнуться, высунув кончик языка на уголок рта. — А для тебя что, принцесса? У Локи застучало в висках. С подобным обхождением он сталкивался отнюдь не в первый раз: по несчастью, ближайшие друзья Тора нередко позволяли себе отпускать в его адрес скабрезные шуточки и колкие замечания, не отличающиеся особенным остроумием. Однако этот мужчина всего за несколько мгновений сумел затмить их всех, нанеся ему своими словами и действиями немыслимое оскорбление. Не было никаких сомнений в том, что смертный делал это намеренно, хотя причины и оставались неясны. Поскольку рассчитывать на Тора в этом противостоянии явно не приходилось, Локи предстояло постоять за себя самому, и от того, насколько хорошо он сумеет это сделать, зависело не только его достоинство, но и то, какими будут ближайшие дни в этом мире, с первых минут принявшем его крайне враждебно. — А что ты мог бы мне предложить? — смирив свой гнев, сдержанно произнес Локи, рассеяв шлем на голове и устроившись на высоком барном стуле рядом с братом. — О, так намного лучше, — просияв неожиданно обаятельной улыбкой, искренне похвалил его преображение Старк. — Всё зависит от твоих предпочтений. Ты любишь покрепче, как твой брат, или больше ценишь тонкий вкус? Заразительная бесшабашность мужчины и та непринужденная легкость, которую Локи удалось разглядеть в его действиях, заставили Локи улыбнуться ему в ответ, и это всё изменило. Гений перестал казаться ему врагом. Напротив, трикстеру открылось в нем нечто интригующее и притягательное. Он испытал приятное волнение, какое возникает лишь в момент первого впечатления от знакомства с тем, что оказывается по-настоящему интересно, и, осознав в себе это ощущение, Локи, наконец, смог расслабиться. Старк смело смеялся над Тором, но это вовсе не означало, что объектом его насмешек без видимой на то причины станет и он сам. Перед ним стоял не просто глупец и насмешник, а тот, кто и дерзкую шутку наполнял глубоким смыслом, а это дорогого стоило. — На твоё усмотрение, — растянув губы в мягкой, немного игривой улыбке, Локи склонил голову набок, всем своим видом дав понять, что заинтересовался смертным в роли слуги. Задумчиво мазнув языком по нижней губе, Тони зычно ухмыльнулся, всё это время, не отводя от трикстера своего темного, прожигающего любопытством взгляда, а затем, будто придя в своих мыслях к некому выводу, уверенно подхватил в руку бутылку текилы. Выбор показался Локи довольно странным: идея предложить ему напиток, который обычно распивали в дешевых барах завсегдатаи злачных местечек, не выглядела как широкий жест щедрого и гостеприимного хозяина, однако та уверенность, с которой Старк принялся за приготовление напитка, его заинтриговала. — Текила? — намеренно решив уведомить своего противника о том, что в отличие от Тора он хорошо знаком с тем, что ему собирались предложить, Локи с интересом наклонился вперед, наблюдая за манипуляциями мужчины. — Любопытный выбор. — Ты тоже кажешься мне любопытным, — располовинив лимон, отозвался Тони, а затем одной половинкой натер края двух рюмок, прежде чем окунуть их в горку соли. — Текила сближает. Подняв голову, Старк смело встретился с ним взглядом. В этот момент Локи получил возможность хорошенько рассмотреть его вблизи. У мужчины были карие глаза, обладающие тем самым насыщенным тоном, который при определенном освещении являл чарующий омут непроглядной глубины. В обрамлении густых черных ресниц эти глаза казались бездонными провалами на худом и, как теперь стало заметно, уставшем лице с отчетливыми следами минувших лет в виде крохотных мимических морщинок. Искусно вылепленные скулы чуть нависали над едва запавшими щеками, придавая его чертам некоторую остроту, которая его нисколько не портила, но тонко намекала на пренебрежительное отношение к своему здоровью и, может, ко сну. Определенно, Старк выглядел не выспавшимся. Темные волосы, слегка посеребренные сединой, особенно заметно проявлявшейся на висках, выглядели всклоченными, как у того, кто совсем недавно оторвал голову от подушки. Оливковая кожа потускнела, хотя и сохранила гладкость и мягкость, напоенную солнечными днями, когда он был явно более бережен к себе. Тем не менее модельно остриженная бородка была ухоженной и аккуратно уложенной, что говорило о стремлении к определенного рода педантичности. Она подчеркивала чувственную линию его рта с капризной волной губ, кривящихся в едва уловимых улыбках и усмешках, которые он щедро дарил миру, хотя они никогда не доходили до глаз, оставляя взгляд острым, режущим и проникающим в самую суть любого всего, что хотя бы на мгновение его заинтересовало. В этот момент всё его внимание безраздельно принадлежало Локи. Это возбуждало. Томная дрожь прошила его тело, прокатившись горячей волной вдоль позвоночника, при мысли о том, что в эту минуту он был эпицентром жгучего любопытства мужчины напротив, который не стеснялся демонстрировать свой неподдельный интерес, несмотря на присутствие рядом сиятельного Тора, которому, в свою очередь, неизменно отдавали предпочтение его друзья или те, кто хотел бы оказаться в их числе. — Так выпьем же за то, чтобы стать добрыми друзьями! — вскинув руку с бокалом виски, громко произнес Тор. Момент был вероломно разрушен: моргнув, Тони отстранённо усмехнулся и вернулся к напиткам, наполняя их рюмки до самого края, однако, по-прежнему наблюдая за ним, Локи был уверен, что это не конец — лишь начало, хоть и слегка отсроченное. В их молчаливом обмене взглядами — умеренно печальными, но всё ещё насмешливыми, будто теперь их объединяло некое тайное знание, — он усмотрел нечто большее, интригующее, и вместе с тем открыл для себя желание попытаться вновь поймать момент естественного сближения с тем, кто сумел завладеть его мыслями, хотя первое впечатление не слишком удалось. Возможно, в этом человеке он нашёл для себя утешение на время пребывания в Мидгарде, но это его нисколько не смущало: перспектива развлечь себя попытками разгадать тайну чудаковатого гения, какими бы раздражающими ни были его манеры, прельщала его значительно больше, чем скучное общество Тора, неспособного поддержать ни одну интеллектуальную беседу. К тому же у него появился шанс избежать знакомства с его друзьями, поскольку, доверяя чутью, трикстер был абсолютно уверен: приятное исключение уже случилось, и надеяться на повтор не стоило. — За сближение, — лукаво улыбнувшись, негромко, но так, чтобы его точно услышал Старк, произнёс Локи, глядя ему в глаза. — За первый шаг, — ухмыльнулся Старк и в один замах опрокинул в себя содержимое рюмки. В присутствии Тора почти невозможно было инициировать содержательную беседу, которая бы не концентрировалась на его персоне, а, поскольку все этого так или иначе избегали, разговор быстро сделался скучным и формальным, чтобы у всех оставалась возможность придерживаться нейтральных, а значит, безопасных тем. Подобная трата времени ради соблюдения традиций хорошего тона при встрече была серьёзным испытанием для гения и тяжким бременем для трикстера, в то время как Громовержца ничто не беспокоило вовсе. Его терзала лишь неукротимая жажда, которую он стремился утолить односолодовым виски, и пусть хмель мидгардского напитка не мог вскружить ему голову так же, как асгардский эль, менее тихим от этого Тор не был. Привыкший быть тенью своего брата, Локи давно приучился отстраняться от окружающей его действительности, погружаясь в свои мысли. В то время как Старк перебрасывался односложными фразами с Громовержцем, младший принц изучал обстановку помещения, в котором они находились. В своём скромном исследовании он пришёл к выводу, что хозяин башни, несомненно, обладал вкусом, стремился к простору и свету, однако кажущаяся простота интерьера была обманчивой, как и сам мужчина: несмотря на то впечатление, которое он производил внешне при первой встрече, внутри него скрывалось нечто куда более интригующее, недоступное тому, кого оттолкнут вызывающие манеры и нарочитая дерзость. Локи нисколько не сомневался в том, что этот мидгардец обладал тёмной стороной, которую без необходимости никому старался не показывать, но не из стеснения, а осознанно и по хитрому умыслу. Великая сила была доступна тому, кто, сохраняя здравомыслие, в равной степени мог управлять своими добродетелями и страстями. Погрузившись в эти размышления, которые витком сложного лабиринта сплелись вокруг всецело захватившей его фигуры смертного, Локи сделался глух к внешнему миру, так что Тору буквально пришлось его растормошить, чтобы он среагировал на его попытки воззвать к себе. Грубо потревоженный тряской за плечо, трикстер вскинул голову и, хотя немного рассеянно, но всё же гневно посмотрел на Громовержца, а затем перевёл взгляд на Старка, который и не пытался скрыть, что произошедшее его немало позабавило. Став нечаянным свидетелем произошедшего, гений тихонько посмеивался над братьями, находя особенности их взаимодействия до крайности уморительными. — Стоило снять рога, как ты тут же потерял связь с космосом? — беззлобно усмехнулся Тони. — Послушай, твой брат собирается проведать нашего общего друга этажом ниже, а я планирую окопаться в лаборатории. Кому из нас ты бы хотел составить компанию? Этим вопросом смертный застал его врасплох. Сейчас, когда кровь бросилась ему в лицо из-за смеси жгучего стыда и негодования, Локи был эмоционально парализован. Это помешало ему быстро собраться с мыслями, чтобы ответить. В его трепещущей душе шевельнулось колкое сомнение. Несмотря на то, что со Старком он не был знаком и часа, перспектива провести остаток дня за спиной брата, терпеливо блуждая за ним по башне из комнаты в комнату в церемониальном посещении всех его друзей, представлялась ему куда более утомительной, чем возможность понаблюдать за исследованиями того, кто слыл в этом мире гением, но мог оказаться жестоким насмешником. Втянув щёки, Локи сделал глубокий вдох и опустил глаза, будто бы прячась от целого мира, чтобы прислушаться к своему внутреннему голосу, но в этот момент их прервал голос, который раздался буквально с потолка: — Сэр, вы просили сообщить, когда будет завершён первый цикл анализа фазовых аномалий через когерентное отражение. Должен сообщить, что всё прошло успешно. Я приступил к дешифровке полученных результатов и планирую закончить через двенадцать минут. Трикстер вскинул голову, пытаясь увидеть обладателя звучного и мелодичного тембра с выразительным, хотя и не слишком грубым акцентом, природа которого была ему, конечно, не известна, однако показалась очень приятной и даже ласкающей слух. — Это Джарвис, местный дворецкий, — дёрнув уголком рта в слабой и как будто чуть усталой улыбке, пояснил Старк. Выглядел он при этом как человек, которому приходилось давать пояснение значительно чаще, чем ему бы того хотелось. — Так что ты решил? У нас всего двенадцать минут, и, может, мы сделаем открытие, которое навсегда изменит этот мир. — Мне бы хотелось увидеть лабораторию, — выпалил Локи, прежде чем Тор успел начать свои уговоры. — Уверен, у меня ещё будет возможность познакомиться со всеми остальными твоими друзьями чуть позже, не так ли? А сейчас я бы предпочел узнать побольше об этом. Он указал на потолок, не имея в виду одного только невидимого слугу, но надеясь, что этого будет достаточно, чтобы оправдать свой преувеличенный интерес к местным технологиям, за которым пытался скрыть истинные мотивы фактического побега от старшего брата, а заодно не выдать своего стремления остаться наедине с гением, общество которого он находил для себя приятным, о чём тому совершенно не следовало знать. — Тебя привлёк фантом Старка? — немало удивился Тор, сбитый с толку его неожиданным выбором. — Искин, — тактично поправил Тони, поднявшись на ноги. — Ладно, идём, Зелёный плащ. Познакомлю тебя с Джеем. Словно опасаясь упустить свой шанс, если замешкается, Локи проворно вскочил со стула и, бросив на всё ещё недоумевающего Громовержца короткий взгляд, исполненный ложного сожаления, бодрым шагом последовал за Старком. Внезапно притормозив на пороге, Тони пропустил своего спутника вперёд к лифту неожиданно галантным жестом, а сам обернулся, чтобы напомнить Тору о том, как добраться до комнаты их общего друга — Брюса Беннера, расположившегося на жилом этаже рядом с малой лабораторией. Несмотря на то, что, исходя из предостережений гения, становилось понятно, что у него уже был опыт блужданий по башне в прошлый раз, похоже, это Громовержца ничему не научило: он слушал не слишком внимательно и как-то совсем уж расстроено отмахнулся от Старка, без особой экспрессии заверив его, что сумеет найти дорогу. — Надеюсь, на этот раз обойдётся без пробитых стен, — хмыкнул себе под нос Тони, зажав кнопку лифта, когда они с Локи подошли к кабине. — С ним бывает трудно, — тихо заметил Локи и, встретив насмешливый взгляд мужчины, позволил себе снисходительно улыбнуться в ответ. В этот момент они поняли друг друга без лишних слов. Лаборатория Старка находилась этажом выше и занимала его полностью. Едва переступив её порог, Локи понял, что мог бы влюбиться в тот вид, что открывался из панорамных окон: плотная сеть городских улиц внизу таяла размытым пейзажем у подножия башни, становясь далёким и почти фантомным миром, к которому они больше не принадлежали, находясь на этой захватывающей дух высоте. Пронзительно чистое небо же напротив казалось особенно близким, будто можно было протянуть руку и окунуться в его прохладную лазурь, точно в море, расплескавшееся в перевёрнутой чаше над Мидгардом. Размышляя над этим, трикстер подумал о том, какой пьянящей здесь ощущалась ночь с её драгоценным звёздным полотном. — Так и есть. Вздрогнув, Локи обернулся и в смятении посмотрел на мужчину, увлечённого данными на одном из многочисленных экранов, которые горели вокруг него, демонстрируя графики всех мастей: от небольших и консервативных до волнообразных и футуристичных. — О чём ты? — нахмурившись, уточнил Локи. Сделав вид, будто заинтересовался показателем на одном из прозрачных экранов, трикстер с преувеличенным вниманием принялся разглядывать скачущие на нём таблицы, но, когда любопытство победило здравомыслие, он осторожно скосил взгляд на гения и с досадой обнаружил, что всё это время тот наблюдал за ним, нисколько не обманутый его манёвром. Воистину невыносимый человек! — Ты сказал вслух про ночь, — улыбнувшись, пояснил Тони. Только теперь, убедившись, что Локи наверняка вспыхнул от его слов, как лондонское пламя от небрежно брошенной спички, Старк вернулся к своей работе, кривя губы в ехидной ухмылке. Трикстеру же потребовалось несколько минут, чтобы вернуть себе хваленое самообладание, а лицу — невозмутимое выражение. — Джей, познакомься с нашим гостем — Локи, — между тем произнес Тони. — Позаботься, чтобы у него был допуск к основным файлам «Фазы -2». — Приятно позакомиться, сэр, — вежливо отозвался искин. — Протоколы безопаности обновлены. Встряхнувшись, трикстер запрокинул голову и благодарно кивнул невидимому собеседнику. По всему выходило, что тот был самым вежливым обитателем этого дома. — Тор сказал, что ты сможешь мне всё объяснить. Зачем мы здесь с братом? Какая угроза могла нависнуть над Мидгардом, что вмешательство Асгарда было одобрено самим Одином? — В тоне Локи отчетливо звучали нотки пренебрежения и агрессии, которыми он попытался прикрыть свою неловкость. Однако, заметив усмешку на губах мужчины напротив, он понял, что ему необходимо срочно пересмотреть свою тактику поведения, во всяком случае, наедине с ним, пока он не стал мишенью для его острот и колкостей. Эту роль следовало закрепить за Тором, раз уж представилась такая возможность. — Так чем ты здесь занимаешься? — значительно мягче уточнил Локи, рассудив про себя, что смена темы позволит ему избежать неловкости, и подошел ближе к гению, заглянув ему через плечо. — Это ведь данные спектрального анализа? Значит, ты проводишь исследование. Внезапно Тони замер, а его руки, прежде с изяществом музыканта порхающие над цифровой клавиатурой, застыли в воздухе. Обернувшись, он совершенно иначе взглянул на трикстера, как будто с признанием, и это было чертовски приятным ощущением. В глазах Старка сияли искорки веселья, но это ничуть не отразилось на его голосе, который прозвучал глубоко и серьёзно. — Так вот кому достался весь интеллект в семье, — задумчиво ухмыльнулся Тони, мазнув по нему оценивающим взглядом, а затем также молча вернулся к своему занятию. Потребовалось несколько невыносимо томительных минут, прежде чем гений закончил вводить новый код, который показался Локи похожим на длинное древнее заклятие. Затем, продолжив изучать динамику ярких графиков на экране перед собой, он все же собрался с мыслями, чтобы всё рассказать. — Около года назад Рид Ричардс — фантастический недоумок, которого исключительно из-за близорукости всего научного сообщества объявили умнейшим человеком планеты — весьма громко сообщил о начале исследований, посвященных Близнецовым Вселенным. Он получил астрономический грант на свои квази-изыскания от объединения крупнейших государств, — ведущих игроков на космическом поле, — главы которых подписали очень сомнительное соглашение о реализации амбициозной программы S.T.A.R., целью которой является защита целостности этого мира от мультивселенских угроз, ставших вполне очевидными уже слишком давно, чтобы делать вид, будто нам нечего бояться, глядя на небо, а кроме того, речь перестала идти о выдуманных зеленых человечках, так что голос учёного, готового взвалить на свои плечи бремя спасения уязвимого мира, прозвучал как голос мессии. На волне абсолютной поддержки со всех сторон Рид запланировал целую экспедицию в космос для дополнительного сбора данных. Это с самого начала было отсроченной катастрофой, но никто не хотел этого замечать, ведь всего за полгода работы с тессерактом, который ему передали, Ричардс сумел продвинуться в его изучении гораздо дальше, чем целая команда ученых, занимавшихся тем же исследованием с конца сороковых годов прошлого столетия. На самом деле я редко соглашаюсь с Роджерсом, но старик был прав: играться с кубиком, который достался нам трофеем от ГИДРЫ, не стоило. В конце концов, бравый Капитан чуть Богу душу за него не отдал, так что следовало бы прислушаться к мнению боевого ветерана, ну или хотя бы выбрать кого-то понадёжнее для настолько тонкой работы, но мой отец умер, Пим лишился членского билета в их тайном союзе выдающихся умов, а заодно и душевного равновесия, так что здравомыслящих в их тесном кругу попросту не осталось, и пронырливый Рид получил своё, полагаю, даже не вспотев. Многие имена и события, которые упоминал гений, для Локи не имели никакого значения, поскольку он попросту не был знаком с этими людьми и уж, конечно, не так хорошо знал историю этого мира. Однако, отбросив всё лишнее, он сумел понять, что ситуация и впрямь была тревожной. Не укрылось от Локи и то, что в рассказе мужчины звучало немало ноток уязвленной гордости и задетого самолюбия, ведь ему, как он понял, работу над упомянутым исследованием не предложили вовсе, а тессеракт, о котором трикстер знал даже больше, чем любой из смертных, явно вызывал живой и неподдельный интерес у Старка, обладавшего достаточными знаниями, способностями и ресурсами, чтобы принять участие в его изучении. К тому же у него было на это закономерное право по наследству от отца, но, похоже, в этом мире с таким не считались. Тем не менее Локи не спешил делиться своими наблюдениями, как не торопился и с выводами в адрес Тони, продолжая слушать его, не перебивая. — Давай покажу, — Старк отвлекся от своего монитора, на котором разом рухнули все графики, демонстрируя нестабильность модели, с которой он работал все это время. Растерев ладони между собой, словно фокусник, готовящийся к очередному трюку, он резким взмахом рук развернул перед ними объемную голограмму космоса, пронизанную линиями, соединяющими разбросанные по галактике точки. — Принято считать, что в мультивселенной существуют пары вселенных, которые являются практически идеальными копиями друг друга на фундаментальном уровне: физические константы, моменты истории, ключевые события. Минимальные отличия принято считать «точками расхождения». — Так называемые близнецы, — с пониманием кивнул Локи, заворожено разглядывая мерцающую космическую карту. — В десятку. Так вот они связаны глубинной квантовой сцепленностью или энергетической симметрией, которая и делает их «зеркальными» отражениями. Встрепенувшись, трикстер шагнул вперед и протянул руку к тонкой нити между двумя крайне отдаленными точками, и улыбнулся. — Ледяное зеркало Урд, — с тихим восхищением произнес Локи. — Никогда бы не подумал, что кому-то из смертных удастся постичь это древнее знание. Тони выглядел растерянным, словно всё, во что он верил, только что было разом подвергнуто сомнению. Он даже не пытался сделать вид, что хоть сколько-то понимает то, о чем говорил трикстер, но его манерно приподнятая бровь выдавала в нем самое искренне желание попытаться разобраться в этом, даже если придется продираться сквозь межпланетный культурный и образовательный барьер. Скрестив руки на груди, гений вызывающе вскинул подбородок, недовольный тем, что его внезапно прервали, но слишком заинтригованный, чтобы тратить время на выяснение отношений по столь незначительному поводу. — Однажды зародившееся из дыхания Имира и слёз Аудумлы, это Ледяное зеркало Урд в момент Великого расщепления реальности разошлось трещинами, и возникли сотни тысяч осколков, где каждый помнил отражение другого, неся в себе отпечаток памяти о тех днях, когда они были единым целым, рождёнными одной вёльвой. Их древняя магия находится в постоянном резонансе, но стоит нарушить хрупкий баланс тонких материй, как зеркало вновь начинает крошиться, и тогда, насыщаясь тьмой, возникают искаженные отражения. Тони отчаянно старался уложить это в своей голове, присовокупив сложные мифологические пояснения трикстера к понятному ему языку формул и теорий, так что запредельные усилия по освоению непостижимого явно отразились на его подвижном лице, придав ему выражение очарованного скепсиса. Обернувшись и перехватив его взгляд, Локи смущенно улыбнулся и отступил назад, позволяя Старку занять свое место ведущего рассказчика. — О, я полагаю, мои пояснения, — он запнулся, осознав, что всякое, даже самое робкое сомнение в отношении интеллектуальных способностей мужчины может привести к вспышке гнева, несомненно яркого, но такого лишнего сейчас и вместе с тем опасного, поскольку гений мог бы изгнать его из своей лаборатории, и тогда унизительного похода к друзьям Тора ему не избежать. По этой причине трикстер вдохнул поглубже, обаятельно замаскировав свою растерянность под неловкость, и немного кокетливо покачал головой, — излишне метафоричны, — найдя подходящее выражение, Локи широким жестом указал на голограмму. — Прошу, продолжай. Удалось ли вам выяснить что-нибудь ещё об этих Зеркальных мультивселенных? Прищурившись, Тони посмотрел на него — не зло, но цепко, остро, словно ужалил взглядом своих пытливых темных глаз, — и, дернув верхней губой, зычно хмыкнул. Тем не менее, он был слишком увлечен, чтобы отказать Локи в просьбе продолжить разговор. — В середине пятидесятых моему отцу — Говарду Старку — и Хэнку Пиму удалось построить успешную модель для исследования. В лабораторных условиях они доказали, что когда две Близнецовые Вселенные входят в фазу синхронизации по любой из причин — из-за естественных циклов мультивселенной, внешнего воздействия или обычного эксперимента — их фундаментальные энергетические вибрации начинают совпадать, что в свою очередь создает мощный резонансный эффект: энергия одной начинает отражаться в другой, постоянно усиливаясь. Протянув руку, Старк продемонстрировал то, что имел в виду, используя одну из точек, которая привлекла внимание трикстера: он ударил по ней, как по камертону, и вторая, соединенная с ней тонкой нитью, зазвенела на той же частоте. Простой трюк вышел до того наглядным, что Локи невольно задержал дыхание, воображая себе подобное в истинных масштабах реальной мультивселенной. Это было прекрасно и ужасно одновременно. — Неужели Рид решил использовать энергию тессеракта для исследования Близнецовых вселенных? — горько поджимая губы, с явным предвосхищением ответа, который ему не понравится, поинтересовался трикстер. Ухмылка Старка была жесткой и безжалостной. — Ага. Не от большого ума он решил, что сможет провести так называемую вакцинацию реальности. После своей космической одиссеи, вернувшись, он заявил, что нашел способ исследовать природу возникших энергетических аномалий вокруг планеты. Конечно, его тут же назвали героем и спасителем мира, — на этих словах Тони закатил глаза, даже не пытаясь скрыть своего негодования по этому поводу и брезгливого отношения к персоне конкурента, — а позже Рид во всеуслышание объявил, что начинает исследование Вакцины реальности. Он попытался разработать устройство для стабилизации «тонких» мест в ткани реальности нашего мира, которые могли быть потенциально уязвимы для вторжений из других вселенных — так называемые энергетические провалы. По его задумке это устройство должно было залатать такие дыры, вводя контролируемые потоки нейронной звездной материи, сочленённой с энергией тессеракта. Однако ему не удалось правильно рассчитать мощность — вычислить точку приложения. Поэтому вместо того, чтобы и правда заделать потенциальный разрыв материи, он спровоцировал локальный взрыв, что привело к неконтролируемому потоку нестабильной энергии из соседних, уже поврежденных и умирающих реальностей прямо в межпространственную пустоту, а затем и в наш мир. Не найдясь со словами, Локи молча посмотрел на Старка, и одного этого взгляда было достаточно, чтобы гений невесело рассмеялся и тряхнул головой. — Абсолютно с тобой согласен. Однако, если ты думаешь, что наш Мистер Фантастик на этом остановился, то ты ничего не понимаешь в драматургии, — ухмыльнулся гений. — Осознав, что прокололся, Рид попытался с помощью тессеракта исправить ошибку прямо на Земле. — О, нет, — вырвалось из груди Локи отчаянным возгласом. — О, да, — передразнил его Тони. — В результате его необдуманных действий тессеракт превратился в своего рода усилитель: он буквально сфокусировал энергию резонанса между Близнецовыми Вселенными, как линза, собравшая лучи в пучок, способный спалить дотла планету, словно одуванчик. О том, что и в этом Ричардс не преуспел, он тоже промолчал, как ты понимаешь, поэтому сама суть проблемы стала известна гораздо позже: тессеракт все это время не просто усиливал резонанс — он деформировал его, понемногу смешивая с собственной энергией, раскачивая межпространственную нестабильность. — Вместо песни рун вышла какофония разрывающая реальности, — вздохнул Локи, чувствуя, как у него похолодели руки от осознания истинных масштабов катастрофы, от которой Тор с присущей ему беспечностью отмахнулся, не понимая истинных причин, почему они были направлены сюда самим Одином для спасения мира, и впрямь балансирующего на краю гибели. — Ты всегда такой поэтичный? — смерив его взглядом, усмехнулся Тони. — В целом, не могу сказать, что ты не прав. Ко всему прочему совсем недавно в ходе изучения всего этого мракобесия, в которое Ричардс нас втянул, мне удалось выяснить, что в пиковые моменты резонанса тессеракт материализует временные порталы между вселенными. Это стихийные разломы, куда устремляется энергия. Я назвал их «Звездные врата», что особенно иронично, потому что эти порталы фактически не соединяют миры — они взрываются, как перегруженные провода, создавая карманы реальности — аномалии. Рассказав ему буквально всё, что знал, Старк почувствовал почти смертельную жажду и направился в сторону кофемашины к дальнему углу мастерской, оставив Локи в уединении, чтобы осознать всю масштабность надвигающейся трагедии. — Поэтому вам нужны мы с Тором, — задумчиво произнес Локи, бесцельно шагнув вперед, чтобы немного пройтись по лаборатории, а заодно уложить весь рассказ в голове. Однако его привлекло другое изображение чуть в стороне, и он устремился к нему, энергично указав на него Старку. — Это карта фазовых аномалий? — Верно, — опрокинув в себя остатки холодного кофе, Тони отставил чашку и поспешил к нему, двигаясь бодро и воодушевленно, словно весь этот разговор о неминуемой катастрофе придал ему сил после того, как он нашел в лице Локи того, кто действительно мог его понять. — Благодаря Стрэнджу мы составили карту фазовых аномалий, чтобы лучше понимать, с чем имеем дело. Имя Стивена Стрэнджа было знакомо трикстеру. В определенных кругах, посвященных в таинство магии, о нем шла слава, как о заносчивом Чернокнижнике, так что новость о его участии в операции по спасению Мидгарда не вызвала у него ни малейшего восторга, скорее добавила причин для беспокойства. Впрочем, своими домыслами он решил поделиться чуть позже, посчитав куда более важным необходимость сосредоточиться на том, что они сами могли сделать со Старком, находясь в его фантастической лаборатории. — А это, — Локи указал на один из экранов, на котором данные были представлены в табличной форме, — классификация уже выявленных аномалий? То, что ему и впрямь удалось так быстро разобраться в том, что он видел, произвело на Тони сильное впечатление. Выпрямившись, гений впервые за все это время искренне улыбнулся, так что его темные глаза заблестели от неподдельного восторга. Скрестив руки на груди, он кивнул с явным желанием поддержать эту увлекательную беседу. — Да, ты прав. Мы выделили семнадцать стабильных разломов, которые больше похожи на зеркальные швы, — одним движением Тони развернул перед ними полотно данных, так что теперь они вдвоем могли оценить кропотливо проработанные списки по итогам проведенных анализов. — Здесь ещё три аномалии с признаками спонтанного роста. Фазовые вихри, чаще безобидные, но требующие отслеживания. Локи проследил за рукой Старка и кивнул, соглашаясь с его утверждением. Хотя он не имел ни малейшего понятия, как смертному удалось постичь таинство хронометрии Иггдрасиля, но то, с каким уверенным видом гений рассуждал об этом, и то, каким увлеченным выглядел при этом, казалось ему невероятно привлекательным. — Значит, это главная аномалия? Проследив за его взглядом, Тони одобрительно хмыкнул и сделал шаг вперед, чтобы сменить изображение перед ними. Оттолкнув экран с таблицей в сторону, он пролистнул данные на соседнем, а затем ухватил изображение и за одно мгновение развернул его перед ними, так что у трикстера от масштабности открывшегося вида перехватило дыхание. Они будто за одно мгновение оказались на краю космической пропасти: иссиня-черное с лиловым переливом полотно вселенской материи было словно пропорото, и теперь в его центре зияла кривая рана, в которой, умирая, гасли тысячи звезд. Пораженный увиденным, Локи протянул руку и заворожено коснулся изображения, осознав его мистификацией лишь когда его пальцы ожидаемо прошли сквозь реалистичный образ. — Мы назвали её Сигма, — пояснил Тони, стоя рядом с ним и разглядывая аномалию. — Она демонстрирует обратную когерентность. — Отражает сигнал до его излучения, — задумчиво пробормотал Локи. — Мы также установили, что она наиболее тесно связана с временной линией нашего мира, поэтому представляет особенную опасность для его целостности, — Тони осторожно развернул изображения, демонстрируя постепенное расширение зоны поражения. — И она продолжает расти. Темп небольшой — всего 0,3 процента в час, — но стабильный. Трикстер выглядел пораженным и увлеченным одновременно. С трудом оторвавшись от захватывающего и пугающего зрелища, он взглянул на мужчину, готовый признать его гений неоспоримо великим для этого мира, но вовремя прикусил язык: каким бы одаренным ни был этот смертный, не стоило расхваливать его сверх меры. Это могло бы дать ему лишний повод для гордости, которую он и без того проявлял в непомерной дерзости. — В чем состояла цель твоего эксперимента? — нарочито строго поинтересовался Локи. Притворившись, будто вид разлома ему наскучил, он отошел в сторону ближайшего к нему экрана и принялся с деланно безразличным видом листать страницы с аналитическими отчетами, содержащими наиболее полные данные о проведенных тестах. На деле же Локи искал способ спрятаться от взгляда Старка. Тот смотрел жадно, остро, словно почувствовал в нем не только собеседника, способного без лишних пояснений поддержать разговор, тема которого у прочих вызывала скуку, а родственную душу, чья тайна теперь прельщала его едва ли не больше, чем загадка мультивселенной, тяготеющей к саморазрушению. Он сам был подобен импульсу, живой, словно сгусток энергии, и неудивительно, что его влекло к тому, кто оказался ему созвучен, но Локи не решался поддаться этому магнетизирующему чувству. Он боялся ошибиться в своих выводах, которые могли оказаться поспешными. — Я проводил диагностику и количественную оценку пространственно-временных разломов между сопряженными квантовыми реальностями, — прочистив горло сухим покашливанием, пояснил Тони, свернув изображение сигмы и вернувшись к своему экрану, присоединив к нему ещё один для удобства работы с данными. — Как? Он озвучил свой вопрос быстрее, чем успел его обдумать. Желание узнать побольше о том, как смертному удалось провести свое исследование, тесно сплелось с интересом к ситуации, и Локи уже не знал наверняка, что занимало его мысли больше: возбуждающий в своей эксцентричности и беспрецедентности интеллект Старка или то, что этому миру угрожала гибель из-за межпространственных разломов, которые в Асгарде по ошибке не считали реальной угрозой. — Посредством контролируемого резонансного отражения на стабилизированных зеркальных интерфейсах, — отозвался Тони, не отрываясь от своих экранов. — Я использовал данные протокола S.P.I.E.G.E.L., который запустил Щ.И.Т. ещё пять лет назад и сосредоточился на идентификации так называемых «тихих» аномалий, не детектируемых их устаревшими сенсорами. — Позвольте напомнить, что это сверхсекретный проект Щ.И.Т.а, к которому мы получили доступ не совсем законным образом, — тактично вклинился Джарвис. — Эти мелкие детали никого не интересуют, — отмахнулся Старк, но от трикстера не укрылось то, как в тот момент на его губах промелькнула проказливая улыбка. — Ты закончил с анализом данных? Двенадцать минут, по-моему, уже истекли. — Ещё одна минута, сэр, — деланно вежливо отозвался искин, словно бы слегка уязвленный пренебрежительным отношением создателя к вопросам законности их методов. Вновь взглянув под потолок, Локи мягко улыбнулся. Кем бы ни был этот искин, он ему определенно нравился. — Так ты вскрыл базу Щ.И.Т.а, чтобы получить данные их исследования? — вкрадчиво уточнил трикстер. — Я думал, герои так не поступают, — в ответ на вопросительно-недоуменный взгляд мужчины он лишь небрежно пожал плечами. — Тор сказал мне, что у вас тут что-то вроде команды защитников Мидгарда и вы называете себя героями. Закатив глаза, Старк раздраженно фыркнул и тряхнул головой, направившись к дальнему и самому большому экрану. — Во-первых, это сомнительная инициатива Фьюри, идейность которой мне не до конца понятна, и мы называем себя Мстителями — серьёзно? — это, на мой взгляд, нисколько не отражает истинный смысл нашей деятельности, а во-вторых, я не герой, а технический консультант на полставки, — обернувшись, он остро посмотрел на трикстера и самодовольно ухмыльнулся. — Нанять меня у них денег не хватит. И Рид удавится, хотя на это я бы даже взглянул. Усмехнувшись в ответ, Локи из любопытства последовал за ним, чтобы получить наиболее полное представление о том, чем они планировали заняться в ближайшее время после того, как Джарвис предоставит им полный отчет о проведенном анализе. Он бы не простил себе, если бы упустил хоть что-то: это расследование было по-настоящему захватывающим. — Выходит, ты не командный игрок, — заключил трикстер, устроившись на краю заваленного бумагами стола рядом с гением. — Тогда почему ты с ними? Дело ведь явно не в деньгах. Беспокоишься о судьбе своего мира? Но, похоже, тебе бы хватило ума придумать способ выбраться отсюда до того, как он сгинет в червоточине. Тони выглядел увлеченным, перебирая руками строки кода, который светился перед ним на экране. Тем не менее он продолжал участвовать в беседе и, хотя ответил не сразу, Локи не пришлось долго ждать. — Переезд не входит в мои планы на ближайшее время, — шутливо обронил гений. — Скажем, этот мир дорог мне как память. Слишком многое с ним связано. Поэтому я не против того, чтобы побороться за него, пока есть хотя бы один шанс выиграть. — И ты сразишься с безликой космической силой лишь потому, что любишь этот мир? — не став ходить вокруг да около, напрямую спросил Локи, впечатленный его откровением. Задумавшись всего на мгновение, Тони посмотрел на трикстера без прежней насмешливости, заглянул в его глаза и кивнул, вздернув уголок рта в довольной и пронзительно искренней усмешке. — Да, — коротко и уверенно произнес Старк. — У самых сложных вопросов всегда простые ответы. Так вот, я сделаю это просто потому, что могу. Их снова прервал Джарвис. На этот раз он был готов представить результаты анализа, и Тони попросил его вывести все данные на специальную панель в самом центре лаборатории. Локи безропотно последовал за гением, получив, по его словам, билет в первый ряд на премьеру шоу. — Должен заметить, что индекс квантовых флуктуаций вблизи аномалий превысил порог стабильности, — подсветив нужный сектор, отчитался искин. — В ближайшее время можно ожидать, что Сигма продолжит поглощение пространства рядом с собой, а это значит, что для спасения этого мира может потребоваться незамедлительное вмешательство. Я бы рекомендовал провести повторную калибровку сенсоров квантового сканера разломов и запустить протокол П.Р.О.Р.Ы.В. — Отражатель пока не готов к использованию, — с явным неудовольствием в голосе тихо заметил Тони, продолжая с задумчивым видом разглядывать результаты проведенного анализа. — Джей, это всё, что тебе удалось вытащить из тех данных, которые мы получили после семидесяти двух часов непрерывного сканирования? Заметив то, как сморщился гений, трикстер нисколько не сомневался, что результатами работы своего невидимого помощника тот был недоволен. Проследив за ним взглядом, когда смертный направился обратно к монитору, Локи занял центральное положение перед все ещё активной панелью и протянул руку к живому изображению. Он ещё не знал, что именно ищет, но у него возникло чувство, будто нечто во всем этом было упущено. Осторожно развернув податливую голограмму, трикстер сощурился, пристально вглядываясь в её центр. — Мне также удалось вычислить, что в 12% отраженных паттернов обнаружены фантомные сигналы, соответствующие нейронной активности человека. На основании этого заключения я позволил себе выстроить гипотезу, сэр. Вполне вероятно, мы имеем дело с отраженным эхом из соседних реальностей. Так называемый феномен «квантового неприсутствия». Однако это потребует дополнительной верификации. Мне запустить процесс углубленного анализа? Вскинув брови, Тони приподнял голову, с удивлением обратив свой взгляд в пустоту стены напротив, будто не мог поверить в то, что услышал, а затем глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, словно человек, непомерно уставший от того, что на него свалилось. Локи мог это понять. В определенном смысле Старк оказался единственным, кто каким-то чудом сумел разобраться во всем этом, и неудивительно, что ответственность за спасение мира автоматически переложили на его плечи. — Ты хочешь сказать, что, возможно, мы слышим эхо человечества из параллельного мира? — осторожно уточнил гений, будто и сам не верил в то, что говорил. Произнеся это вслух, Тони провел ладонью по лицу и обреченно опустил плечи, смиряясь с очевидным и досадным несовершенством своего творения. — Джарвис, ты же знаешь, как я к этому отношусь. Давай обойдемся без псевдонаучных гипотез в стиле «Дня независимости», ладно? К тому же у нас нет приличного запаса попкорна для того, чтобы насладиться эпохальным противостоянием Земли высшему разуму, а думать о том, что сейчас где-то гибнет мир-побратим, больно даже мне. — Я могу оформить заказ в «Волмарт» для вас, сэр, — предельно вежливо отозвался Джарвис. — К тому же, полагаю, вас заинтересует кое-что ещё. В процессе анализа я заметил необычное поведение кофемашин в лаборатории: они продемонстрировали аномальную квантовую суперпозицию состояния «включить/выключить». Я полагаю, это связано с тем, что на своей частоте они вступили в резонанс с пучком Ома. Локи больше не мог сохранять серьезное выражение лица. Едва дослушав доклад Джарвиса до конца, он рассмеялся, запрокинув голову, и не мог остановиться даже под исполненным отчаяния взглядом Старка, который всего мгновение спустя присоединился к нему. Этот мир и впрямь мог быть разрушен уже в самое ближайшее время, а они просто не могли перестать хохотать, словно их самой большой проблемой были вышедшие из строя кофемашины. — Дубина, посмотри, что там с твоими подружками, — тяжело дыша от смеха, Тони махнул рукой ожившему в углу роботу, который радостно зажужжал в ответ на полученное задание. — Эй, принцесса, что там у тебя? Локи понятия не имел, почему это обычно раздражающее обращение в исполнении Старка не вызывало у него никаких негативных эмоций, но обещал себе хорошенько подумать об этом чуть позже. Сейчас, когда гений подошел к нему, он с гордостью продемонстрировал ему своё открытие: пульсирующий центр Сигмы, скрытый под толстым слоем туманности. Лилово-красный излом небольшого размера, как открытая рана в центре самой аномалии, сокращался с хорошо отличимой частотой, пульсировал, распространяя вокруг себя короткие импульсы — тонкие токи, расходящиеся по кругу и пронизывающие её изнутри. — Как это пришло тебе на ум? — наклонив голову набок, восхищенно полюбопытствовал Тони, продолжая широко распахнутыми глазами разглядывать находку трикстера. — Пораскинул мозгами и решил попробовать, — самодовольно ухмыльнулся Локи, взглянув на него чуть свысока. — Не один ты здесь обладаешь высоким уровнем интеллекта. Теперь мне интересно, что ты думаешь по этому поводу? Ничуть не уязвленный его горделивой подачей своего открытия, Старк кивнул, всецело поглощенный новым витком их исследования. Приняв эстафету, он шагнул вперед, подключив к работе над вывернутым изображением панель, которая вспыхнула под его руками. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы из целого изображения выделить только центральную часть и сформировать объемную модель, с которой они могли работать вдвоем, проводя необходимые вычисления. Все остальное было безжалостно скомкано и выброшено в цифровую корзину. На мгновение вся лаборатория заискрилась всполохами фейерверков: гению, не глядя, удалось забросить трехочковый. — Эта туманность — высокоэнергетическая плазменная или магнитоплазменная среда с аномальным коэффициентом поглощения и преломления. Похожа на густой туман из жидкого металла и статического электричества. Она буквально маскирует ядро, рассеивая и поглощая его излучение на фронтальной поверхности. Джей, рассчитай коэффициент экранирования! Уловив ход мысли гения, трикстер поспешил расположиться на противоположной стороне панели, чтобы они могли работать с моделью в параллель, ничего не упустив. — Коэффициент экранирования составляет 99,7%, сэр, — отозвался искин. — Кстати, я также обнаружил, что он незначительно продолжает падать. — Дай угадаю: с той же скоростью, с которой растет сама Сигма? — фыркнул Локи и встретил взгляд Старка сквозь полупрозрачную модель между ними, когда Джарвис подтвердил его смелое предположение. — Она живая, ты понимаешь? Мы наблюдаем так называемый процесс перерождения. Манерно выгнув бровь, Старк впервые за все это время позволил себе во всей красе проявить глубинный скепсис ко всей этой ситуации, отразившийся на его выразительном лице. — То есть эта куколка хочет стать бабочкой? — мрачно фыркнул гений. — Значит, для этого ей потребуется дополнительная энергия, и поэтому она решила сожрать мою планету? Я не имею ничего против новой жизни, серьёзно, но пойми меня правильно: подобное таинство меня не возбуждает. Я бы предпочел защищенные контакты с космосом и все такое. Не сумев сдержать улыбки, Локи покачал головой и перевел взгляд на модель, увитую цепочками вычислительных кодов, которые Джарвис использовал для спектрального анализа по приказу своего создателя. — Эта пульсация, — Тони указал на характерное движение в самом центре условного ядра Сигмы, — похожа на скопление ультрафиолетовых волн высокой плотности. К тому же она нерегулярна и квазипериодична. — Почему бы тебе просто не признать, что она похожа на сердцебиение? — приложив кончики длинных пальцев к губам, задумчиво и с оттенком насмешки поинтересовался Локи. — Ты можешь отрицать очевидное и неудобное, Старк: у тебя на это есть примерно столько же времени, сколько осталось этому миру до полного его разрушения. Обиженно сощурившись, Тони запустил в него попавшимся под руку пультом для управления голограммой и, преследуемый смехом трикстера, без труда, поймавшего снаряд, бросился в сторону письменного стола, на котором ворохом лежали исписанные мелким почерком бумаги, тут же оказавшиеся в воздухе, пока гений судорожно в них что-то искал. — Эти красные всполохи — не электромагнитные волны в привычном смысле, я понял, — лихорадочно произнес Старк, опустившись на пол, чтобы веером разложить перед собой многочисленные записи. — Это транзиентные каналы сверхплотной энергии, пробивающиеся сквозь защитный слой туманности. Джарвис, рассчитай радиус взрывной волны! Нахмурившись, Локи остановился посередине лаборатории, а затем развернулся и вновь подошел к их модели, чувствуя, что не может до конца согласиться с предположениями гения, как бы логично они не звучали. В своем стремлении постичь необъяснимое Старк ожидаемо руководствовался доступными ему знаниями, но этого было явно недостаточно. Трикстер же мог исследовать феномен, опираясь не только на доступный этому миру базис науки, но и на те знания, которые были вне человеческого доступа, отчего здесь их завистливо называли магией. — Сэр, энергетический выброс в каждом всполохе сравним с микровзрывом нейтронной звезды, — отчитался Джарвис, в чьем цифровом голосе появились нотки тревожности, хотя это было невозможно. — Спектр чистый, однако, глубокий красный оттенок указывает на экстремальную плотность энергии. — Релятивистский эффект? — вскинул голову Тони. — О, Эйнштейн был бы в восторге. Повезло же ему, что он уже умер. Всем телом наклонившись вбок, чтобы лучше видеть обосновавшегося на полу гения, Локи впился в него недоверчиво-цепким взглядом. — Мне показалось или ты только что замахнулся на доказательство теории струн? Застыв, словно злодей, пойманный с поличным, Старк мрачно посмотрел на божественное явление в своей лаборатории и плотно поджал губы, что придало ему вид обиженного ребенка. — Я лишь допустил, что мы, возможно, имеем дело с квантовой гравитационной сингулярностью, — звенящим от напряжения голосом произнес Тони и, кряхтя, поднялся на ноги с парой листков в руках. — А что, в Асгарде её уже доказали? — Мы не пытаемся уложить масштаб вселенной в скупую формулу, Старк, — ехидно улыбнувшись, парировал Локи, выйдя из-за голограммы и устремившись к мужчине, чтобы оценить его находки. — В то время как ты жонглируешь физическими понятиями, пытаясь среди прочих подобрать наиболее подходящее, я бы предложил тебе признать, что мы имеем дело со сгустком чистой магической энергии. Из груди гения вырвался булькающий смешок, который он даже не попытался скрыть или замаскировать подо что-то приличное. — О, так ты предлагаешь мне широко расписаться в собственной несостоятельности и признать, что всё это — чистая магия, против которой у моего мира ничего нет? Не считая, конечно, секты Стрэнджа с адептами теории равновесия энергетических полей или что они там отстаивают, — скривившись, фыркнул Тони, вызывающе глядя в глаза трикстера. — И что тогда? Пора смириться с неизбежным, устроиться в шезлонге на крыше и ждать, когда нас поглотит ненасытная аномалия? Кстати, когда вы с братом свалите? За мгновение до или сразу после? Богам-то, наверное, не страшно сгореть в энергетическом взрыве, да? Его недовольство росло с каждым произнесенным вслух, словом, пока не превратилось в звенящий вызов, брошенный в лицо трикстеру в тональности обвинения, как перчатка дуэлянта, не согласного смириться с нанесенным ему оскорблением. Глаза мужчины горели от гнева, они потемнели до той самой непроглядной черноты, признаки которой Локи угадал в них ещё при первой встрече. Мелко дрожа от одолевавших его эмоций, он сжимал кулаки, так явно прилагая усилия, чтобы удержать себя на самом краю, что у трикстера сладко засосало под ложечкой от мысли, каким страстным по своей натуре был этот человек. Мысль была до невозможности неуместной, несвоевременной, но его вид, то, как, сцепив зубы, Тони смотрел на него, не скрывая ни ярости, ни презрения, восхищало Локи. Впервые он видел перед собой того, кто был готов биться за то, во что верил, до последней капли крови даже с тем, кто, очевидно, превосходил его по силе, и не важно, кто оказался бы его врагом: чудовищная аномалия или асгардец. — Я думаю, у меня есть решение, — нарочито невозмутимо произнес Локи, позволив себе мягкую улыбку. — Выслушай меня сейчас, хорошо? Мы ведь оба хотим найти способ спасти этот мир. Призыв к диалогу Старк воспринял хорошо. То, что несмотря на явное противоречие в методах, и в целом разность взглядов на ситуацию, с трикстером он по-прежнему сохранял готовность слушать и слышать своего оппонента, говорило о многом. Молча кивнув, гений позволил ему увести себя к одному из экранов, на котором Локи продемонстрировал ему свою тактическую модель воздействия на Сигму, построенную с помощью Джарвиса, точно следовавшего его указаниям. Потребовалось всего пара подсказок от самого гения, чтобы они получили хорошо визуализированный макет, который мгновенно оброс дополнительными вычислительными схемами, над которыми работал искин. — Я полагаю, ты не знаком с законом магического резонанса, — вежливо начал Локи и, едва заметив в нем признаки быстрого закипания, ласково коснулся плеча мужчины, как бы прося позволить ему закончить, — так вот его суть заключается в том, что подобное притягивает только подобное, а сила признает только силу. — Допустим, — сдержанно отозвался Старк, так очевидно проглотивший большую часть того, что ему хотелось сказать по этому поводу, что Локи был ему искренне признателен за этот тихий подвиг. — Я лишь хочу сказать, что для того, чтобы справиться с этой аномалией, для того чтобы действительно разрушить её до основания, нам нужен энергетический выброс значительно превосходящей мощности. В противном случае это будет очередной резонанс, угрожающий жизни этого мира. Ты понимаешь, о чем я? Насупившись, Старк тихо сопел, обдумывая услышанное. Он хмурился и кусал губы, явным образом подсчитывая вероятности, производя сложнейшие вычисления, но Локи чувствовал, как напряжение, сковывающее его тело, постепенно отступает, уступая место прежней увлеченности. Наконец, он глубоко вздохнул и коротко кивнул, указав на центральную точку модели, которую они совместно решили называть ядром. — Если принять за базовый энергетический бюджет условное сердцебиение нашей Сигмы, то для её разрушения нам необходимо создать выброс энергии — скажем, сфокусированный луч протонов ультравысокой плотности, — с пиковой мощностью, которая будет заведомо превосходить мощность этих всполохов и приближенной к силе самой пульсации, — тихо, но твердо произнес Тони, продолжая подсчеты в своей голове. — В идеале мы могли бы использовать их собственную энергетику против ядра, если сможем развернуть реакцию. — Например, можно создать особые печати, — осторожно произнес Локи, стараясь, чтобы его предложение не сбило Старка с мысли. — В вашем мире это, должно быть, называют энергетической инерцией. Внезапно Тони вскинул голову, и на его губах заиграла веселая улыбка. — А как это называют в вашем мире, Кибер Лорд? Локи чувствовал беззлобную усмешку в его голосе, видел, как в его глазах заискрился лукавый огонек предвкушения, так что, возможно, ему не следовало давать смертному повод в ближайшем будущем ерничать над собой, но и уступать трикстеру не хотелось. К тому же, какими бы дерзкими ни были выходки гения, ему нельзя было отказать в остроумии, а его шутки по-своему доставляли удовольствие тому, кто оказывался способен их понять. К счастью, Локи уже сейчас мог бы назвать себя ценителем фирменного юмора Старка. — Печать Иггдрасильской клятвы, — закатив глаза, Локи не удержался и рассмеялся первым под взглядом гения. — О, прекрати! Они снова вместе хохотали над тем, что могло стать единственным решением их проблемы, но пока способствовало их собственному сближению. На город тихо опустилась ночь. Джарвис приглушил освещение в лаборатории, чтобы её гости, с удобством расположившиеся на полу возле панорамного окна, могли насладиться горячей пиццей и охлажденным розовым вином, любуясь мерцанием далеких звезд. Их бриллиантовая россыпь украшала чернильный небосвод, навевая мысли о тайнах вселенной, о далеких мирах, о том, что было скрыто на той стороне неугасимой радуги. Всё это стало темой для беседы, которую Локи и Тони вели за ужином, разделенным на двоих, решив не спускаться, к общему столу. Точнее, этого захотел Старк, а трикстер его поддержал. — И часто ты так? — разлив остатки вина по бокалам, Локи откинулся спиной на стену позади себя и, согнув одну ногу в колене, подтянул её к груди. Взглянув на мужчину, весьма правдоподобно притворившегося, будто не понимает вопроса, он снисходительно ухмыльнулся. — Избегаешь своих друзей? Тони выглядел расслабленным и спокойным, даже немного мечтательным, что несомненно преобразило его, придав харизматичной внешности некий флёр загадочности, в полной мере соответствовавшей личному представлению Локи о том, что в глубине души этот человек скрывал множество тайн, на разгадку которых могла бы потребоваться вечность. Хотя в этом безмятежном состоянии покоя он резко контрастировал с тем собой, кто своей бешеной и требовательной энергетикой наполнял все пространство вокруг, заставляя воздух искриться и кипеть в моменты, когда Тони был поглощен исследованиями, сейчас смертный казался ему не менее привлекательным. После нескольких часов напряженной работы, поддавшись на уговоры сделать перерыв лишь потому, что голод стал нестерпимым, а Джарвис клятвенно заверил их обоих, что без надзора справится с очередным тестовым запуском квантового сканера разломов, усиленного плотной сетью печатей для энергетического захвата и перенаправления потоков высокочастотных волн Сигмы, казалось, Старк наконец ослабил контроль. — Почему ты решил, что мы друзья? Теперь, когда их разговор приобрел тональность личного, почти интимного, Локи действовал крайне осторожно, опасаясь неудачным словом или вопросом разрушить тонкую, несомненно хрупкую связь только начавшего зарождаться доверия между ними. Затянувшееся молчание смертного в ответ заставило его пожалеть о своей несдержанности. Он уже начал мысленно подыскивать способы изящно оправдать себя, чтобы вернуть их беседе былую легкость, но затем гений все же ответил, и теперь метафорический мяч оказался на его стороне. Тони смотрел на небо и оставался совершенно невозмутим, а вот в душе Локи царила настоящая буря. Вихри сомнений перепутали все мысли, так что он растерянно заглянул в бокал, будто надеялся среди тусклых бликов, тонущих в вине, найти спасение и правильный ответ. — Я оставил свою наивность в холодной Афганской пещере, так что теперь мне совершенно очевидно, когда меня действительно рады видеть, а когда я всего лишь инструмент для достижения чужих целей, — растянув губы в горькой усмешке, Тони взглянул на него и склонил голову набок, смакуя на языке вкус вина после очередного глотка. — Тебе ведь это тоже знакомо, не так ли? Сердце Локи пропустило удар, и это почти сломало его. Он встретил теплый взгляд мужчины напротив, и что-то в нем испуганно дрогнуло в ответ на тишину между ними, которую Локи оказался бессилен нарушить. Старк и не настаивал. Увидев в его глазах робкое отражение тех затаенных, прежде надежно спрятанных от посторонних чувств и переживаний, он понял все без лишних объяснений, поэтому лишь кивнул в ответ, подарив трикстеру теплую, очень личную улыбку, а затем снова отвернулся к окну, обратив взор к небу, завораживающему его своей красотой. В этот момент, задыхаясь от боли в растревоженных душевных ранах, Локи почти ненавидел смертного за то, как его неопытное сердце наполнила надежда, за то, как отчаянно он вновь позволил себе мечту о том дне, когда пустоту в нем заполнит любовь. Так странно было ощущать родство с тем, кого знал столь непродолжительное время, и так больно было понимать, что, возможно, на большее не приходилось рассчитывать. Торопливо оборвав эту нить размышлений, трикстер одним глотком осушил бокал и отставил его в сторону, чтобы освободить замерзшие руки и попытаться их согреть, не привлекая к этому внимания гения. Локи постарался напомнить себе о том, какой холодный и неучтивый прием оказал ему смертный в первые минуты знакомства, какое негодование это вызвало в его душе, но ныне это все померкло, а прежние переживания казались блеклыми, забытыми. Никогда прежде ему не приходилось чувствовать себя настолько комфортно в малознакомой компании, и ни разу в жизни он не ощущал себя по-настоящему интересным, целостным, находясь в центре чьего-то внимания. Никогда на него не смотрели так, будто важен был только он. Словно в эту самую минуту смотрящий видел одного лишь его… — Расскажи мне про Афганистан, — шепотом попросил Локи, боясь, что голос предаст его и сорвется. — А, впрочем, лучше расскажи про это. Он коснулся своей груди, давая понять, что имеет в виду реактор, и Тони, проследив за его рукой, понятливо улыбнулся, будто и впрямь ожидал, когда этот вопрос прозвучит. Словно это было неизбежно. — Я уж начал надеяться, что ты не спросишь, — тихо усмехнулся гений, и в его улыбке было больше смирения, чем им обоим того хотелось. — Он причиняет тебе боль? — решился уточнить Локи, воспользовавшись паузой, пока смертный как будто собирался с мыслями, решая, с чего бы ему начать свой рассказ. На этот раз вопрос и впрямь заинтересовал мужчину. Старк выглядел удивленным, когда взглянул на трикстера, но даже теперь в его взгляде не было места недовольству. Напротив, он будто нашел для себя возможность иначе, под новым углом взглянуть на ту историю, которую собирался поведать, и это стало для него приятным утешением. — С некоторых пор больше нет, — с легкой улыбкой на губах отозвался Тони. — Возможно, меня ещё ранят связанные с ним воспоминания, но не так давно я понял, что вполне мог бы оставить их в прошлом и перестать цепляться за то, что произошло со мной, чтобы начать дышать полной грудью, как и было задумано. Локи не торопил его, как бы ни жгло любопытство изнутри. Тишина между ними была такой уютной и почти родной, что всё это ощущалось правильным и как будто знакомым, но в то же время давно забытым. Не хотелось торопиться, чтобы не спугнуть это мгновение. Все должно было идти своим чередом, и, прикрыв глаза, трикстер медленно вдохнул, пожалуй, впервые за свою жизнь чувствуя себя в правильном месте, именно там, где ему хотелось быть. — Много лет назад Говард основал успешную компанию по производству оружия. Он был одним из тех, кто стоял у истоков создания многих современных видов вооружений, в том числе принимал участие в ядерной программе и был одним из тех, кто поддержал запуск проекта по созданию армии суперсолдат, который, как всем известно, не успев толком начаться, завершился появлением одного единственного Роджерса, пока из небытия не возник его мрачный братишка-другой-матери-сынишка, накаченный палёной сывороткой из Союза, хотя это другая история, — тихо усмехнулся Тони, начав свой рассказ с давно уже минувших дней. В его голосе трикстер отчетливо слышал теплое восхищение своим отцом, что безотчетно вызвало ответную улыбку на его губах. — Я думаю, что как раз из-за своих постоянных заигрываний с неизвестными технологиями и опасными материями Говард уже в ранние годы понял, что не сможет стать отцом. Честно говоря, я всегда думал, что его бы это устроило, но наверняка сказалось мамино влияние, так что, руководствуясь идеей о том, что ему необходимо оставить после себя не только наследие, но и наследника, он согласился на усыновление. — Ты приемный? — широко распахнув глаза, пораженно выдохнул Локи, не сумев совладать со своими чувствами, чтобы придать им учтивую форму, прежде чем задать вопрос. В полном изумлении он смотрел на мужчину перед собой, сраженный этим откровением настолько без видимой на то причины, кроме пронзительного в своей чистоте сердечного отклика, который потряс его до самой глубины души. — Прошу, прости мне мою бестактность, просто, — вскинув брови, Локи в полном смятении покачал головой, — я бы никогда не подумал. Просто ты не такой. — Какой — не такой? — взглянув на него немного лукаво, будто знал значительно больше, чем говорил, а потому нисколько не удивился его реакции, Старк мягко усмехнулся. — Не парься, я понял. Ты прав, я не такой. Говард и Мария усыновили меня ещё в младенчестве, забрав у биологической матери, которую я никогда не видел. Знаю только, что она скончалась вскорости после моего рождения, а вот отец прожил относительно долгую жизнь, но умер ещё до моего совершеннолетия. Хотя мне всё было известно, мы ни разу не виделись: я знал их имена, чем они занимались и даже последнее место жительства моего биологического отца, у которого, к слову, была вторая семья, созданная им ещё до того, как они познакомились с матерью, с которой у них был обычный служебный роман, но даже в годы подросткового протеста я не стремился к большему. В конце концов, выбор, который они сделали, обеспечил меня будущим, которого никогда бы не случилось, поступи они иначе. Тони допил вино и отставил бокал в сторону, а затем устроился поудобнее и утащил из коробки ещё один кусочек пиццы, намеренно оставив трикстеру тот, на котором лежали два кружочка халапеньо: как выяснилось, тот просто обожал его кисловато-острый вкус. — Я абсолютно уверен, что решение об усыновлении принимала Мария. Мама была очень мягкой, но со стальным стержнем внутри, так что, если она чего-то хотела, то добивалась своего любой ценой. Наверняка Говард именно за это так её любил, поэтому уступил, хотя, если оценивать объективно, то ребенок ему никогда не был нужен. Я не помню ни одного дня, чтобы он провел со мной больше времени, чем длилась рекламная пауза на Суперкубке, и необходимость возиться со мной всегда вызывала у него раздражение. Не знаю, было ли тому причиной то, что во мне он не видел ничего родного, но так или иначе Говард не был моим обожателем. Он всегда оставался холоден и расчетлив, никогда не говорил, что любит меня или что я ему хотя бы симпатичен. Самым счастливым днем для него стал тот, когда он наперекор матери сбагрил меня в интернат, — усмехнувшись отголоску своих воспоминаний, Старк замолчал на мгновение, явно не готовый поделиться всем, что помнил о родителях, а затем продолжил. — Однако годы брали своё, и понемногу он начал привлекать меня к работе в компании. Честно говоря, не могу сказать, что у меня это вызывало восторг: я находился в состоянии постоянного протеста и как будто не был готов воспринимать всё то, что Говард пытался мне сказать. Неудивительно, что я упускал много полезного в том, что он говорил и делал, с чем впоследствии мне пришлось разбираться уже самостоятельно. Локи улыбнулся, не рискнув посмотреть на Тони, чтобы лишний раз не смущать его и вместе с тем не испытывать самого себя, но в словах гения было столько знакомой и понятной ему печали, смешанной с чувством вины и пеплом собственных разочарований, что это невольно отозвалось в нем волной нежности, которая растеклась под кожей приятным, мягким теплом, сумевшим наконец побороть холод в руках. Чарующее ощущение единения с человеком, чья история была так созвучна его собственной, подарила трикстеру чувство удивительной и до текущего момента почти незнакомой общности, принадлежности к чему-то несомненно важному, будто они делили на двоих что-то такое, о чем не обязательно было знать никому больше во всех девяти мирах. Словно это принадлежало только им двоим. — В тот день была рядовая демонстрация новой ракеты. В начале двухтысячных подобные акции стали обычным делом: отличный способ продать товар лицом и пристегнуть к уже успешной сделке портфель новеньких контрактов. Наш пиар-агент, — Обадайя Стейн — который занимался проработкой азиатского рынка, заверил отца, что Афганистан, после всех потрясений и переделов, может стать отличной площадкой для презентации нового направления «Старк Индастриз» и громкого заявления о готовности сотрудничать. Я не хотел ехать, — всегда плохо переносил жару, — но отец настоял. Заверил меня, что это не займет много времени, а так как в перспективе я должен был возглавить это направление в компании, то возможность наладить отношения с самого начала упускать не стоило. Именно так мы оказались на испытательном полигоне неподалеку от Кабула, и всё шло хорошо, пока нас не похитили. Разобравшись с кусочком пиццы, Тони облизнул кончики пальцев и торопливо вытер их салфеткой. Он вскинул голову, пробежавшись сиротливым взглядом по лаборатории, будто что-то потерял, а потом посмотрел на Локи, безошибочно считав момент, когда тот повернул голову, удивленный внезапной остановкой рассказа. Заглянув ему в глаза, гений очаровательно улыбнулся и немного неуклюже поднялся на ноги: — Кофе будешь? Я чувствую, как сытная еда и алкоголь уже делают свое подлое дело: меня стало клонить в сон. — Да, я не против, — чуть более поспешно, чем было необходимо, отозвался Локи. Он хотел последовать за Старком, но тот его остановил простым, очень домашним жестом: ласково коснулся плеча и покачал головой, наградив его немного смеющимся взглядом, по всей видимости оценив то, что впервые с момента их встречи он оказался выше. — Я сделаю, расслабься. Будь моим гостем. Локи кивнул, но стоило Тони пройти чуть вперед, теряясь в полумраке мастерской, как он проворно обернулся, пересев, и посмотрел ему вслед, коснувшись своего плеча в том месте, где мгновение назад была его рука. Обычно нетерпимый к прикосновением чужих, трикстер почувствовал невероятно контрастные эмоции, сравнив про себя то, как ощущались братские объятия Тора или нахальные, всегда грубые тычки и похлопывания его друзей с тем, как его коснулся Старк. Это было осторожное и вместе с тем очень выверенное прикосновение, словно гений прекрасно знал каково это — быть жертвой нежеланной близости. Он сделал это так, что у Локи не возникло ни единого побуждения сбросить его руку. Напротив, ему хотелось, чтобы она задержалась на его плече чуть подольше, позволив ему впитать её мягкий и, как он ощущал, волнующий его сердце жар. Впрочем, это было так глупо, что Локи мысленно обругал себя за эту внезапную сентиментальность и, прикрыв глаза, встряхнул головой, словно всплывший на поверхность воды, а на деле вынырнувший из собственных мыслей. Старк ничего не заметил и во всю продолжал свой рассказал, а ему не хотелось что-либо из него упустить. — На нашу колонну напали, началась перестрелка, все кричали и куда-то бежали. Отец толкал меня в спину, чтобы я шевелился, а я был словно парализован ужасом. Просто не мог поверить в происходящее. Мне казалось, что мы вдруг заехали на съемки фильма, какого-то очень плохого боевика, и всё это не со мной и не про меня. Я смотрел на то, как гибли люди рядом, и не понимал этого, а затем отец закричал мне на ухо, чтобы я упал на землю, и последнее, что мне удалось запомнить, — это свист, удар, тяжесть его тела сверху и обжигающая вспышка света, стирающая границы существующего мира вокруг. В себя я пришел уже в пещере с перебинтованной грудью, и тогда вместо этого, — кончиком пальца он постучал себя по реактору, — здесь был плохенький электромагнит, подпитываемый старым автомобильным аккумулятором. Отцу тоже досталось: ему сильно обожгло руки и лицо, было несколько сквозных ранений. Он практически не мог говорить, и был очень слаб из-за потери крови. Получив две порции крепкого и густого, как смола, кофе, аромат которого быстро разошелся по лаборатории, Тони вернулся к их насиженному месту и передал одну чашку Локи. Они снова сидели друг напротив друга, спрятавшись здесь от целого мира под звездным пологом ночи, и первые несколько минут даже не хотелось говорить: оба молча пили кофе мелкими, обжигающими губы глотками. — Вместе с нами в той пещере был ещё один несчастный: его звали Инсен Хо. Он был ученым из небольшой деревни — Гульмира, она находится недалеко от Афганистана, — и входил в состав группы, которая должна была заниматься производством нашего оружия после подписания договора. Террористы, которые нас захватили, хотели получить доступ к разработкам до того, как они стали частью вооружения узаконенного Талибана. Это была официальная версия нашего похищения, так что уже на следующий день после того, как мы пришли в себя и смогли говорить, они заявились на порог выделенного нам жилища и предложили два варианта развития событий: сотрудничество или смерть. Локи почувствовал, как его продрало холодом вдоль позвоночника. Он повернул голову и молча посмотрел на Тони, не зная, стоит ли спросить его о чем-то или позволить самому в удобном темпе продолжить рассказ после того, как тот замолчал на несколько минут. Старк продолжил сам, но его голос зазвучал совсем иначе — глухо и бесцветно. — Говарда они убили сразу. Застрелили у меня на глазах, потому что от него не было толка. — А мама? — тихо и отрывисто спросил трикстер, глубоко внутри чувствуя, что знает ответ. — Она была в другой машине и умерла сразу от взрыва. Не мучилась даже. Локи знал, что почти перестал дышать. Воздух комом застрял в горле, жар бросился ему в лицо, а тело, наоборот, похолодело. Он испытал настоящее потрясение, способный живо вообразить себе весь тот ужас, через который пришлось пройти Старку, столкнувшемуся с проявлением чудовищной жестокости, узревшему смерть своего отца и бессильному что-либо сделать, чтобы спасти его. Он безотчетно для себя протянул руку и коснулся его предплечья, скользнув ледяными кончиками пальцев по горячей коже, пока не добрался до запястья, которое смог обхватить в жесте молчаливой поддержки. Тони даже не вздрогнул. Он как-то очень странно посмотрел на руку Локи, а затем перевел на него взгляд, и поначалу пустой, тот постепенно сделался осмысленным, будто гений наконец осознал, что не один, и увидел того, кто сидел прямо перед ним. — Ну, так вот, — прочистив горло, Старк вдохнул полной грудью. — Конечно, я понимал, что выбора у меня нет, но для осознания этого потребовалось время и качественное внушение. — Пытки? — нахмурился Локи. — Да, разумеется, — с усмешкой ответил Тони, прикрыв глаза. — Хотя совсем не это убедило меня взять себя в руки. Инсен говорил со мной целыми днями, он буквально заставил меня встряхнуться и начать что-то делать, кроме того, чтобы сидеть в своем углу, оплакивая отца и свою жизнь, которую мне было уже не вернуть. Старк не отдернул руку, а Локи и не хотел убирать свою. В чашках тихо остывал кофе, а в лаборатории стояла уютная, утешающая тишина, наполненная мерным гудением кулеров. Они сидели так близко, что могли слышать ровное дыхание друг друга, и это по-своему тоже успокаивало. Немного позже Тони рассказал о том, как построил свой первый костюм и как они с Инсеном дали бой террористам, но из этого адского пекла удалось выбраться только одному. Совсем немного и с явной неохотой, исключительно ради полноты истории, гений поведал о том, каким был первый год после возвращения из плена, как ему пришлось многое начать сначала после того, как он разобрался со Стейном, который оказался заказчиком их с Говардом похищения. О своем участии в Мстителях Тони отозвался исключительно иронично, назвав их отряд супергероев «костюмированным бойсбендом», и, хотя Локи очень хотел бы увидеть новый костюм Железного человека, когда он уже был готов попросить его об этом, их внезапно прервал Джарвис. — Сэр, я получил результаты тестирования и уже закончил анализ этих данных. Точность выявления разломов повысилась до 93%, а кроме того, мы можем спрогнозировать зоны возникновения подобных карманов, так что я приступил к созданию карты потенциально опасных зон, чтобы наложить её на ранее полученную карту фазовых аномалий. — Дай угадаю: всё будет готово через двенадцать минут? — вскинув голову, улыбнулся Тони. — Давай, Джей, надо ускориться. По-моему, ты совсем не стараешься. — Я делаю всё возможное, сэр, — обиженно отозвался искин. — Мои вычислительные ресурсы работают на 98,7% от теоретического максимума. Ускорение сверх этого значения потребовало бы перехода в режим, который Вы сами запретили для использования как «излишне стрессовый для домашней системы» после инцидента с тостером. Приоритеты безопасности, как Вы изволили сказать. Хотите отменить свое распоряжение? Тони выглядел как отец, ребенок которого только что презентовал мрачную семейную тайну широкой публике, заботливо перевязав её бантиком. Локи прикрыл рот ладонью, сделав вид, что очень увлечен стройными рядами данных, которые отобразились на ближайшем к нему экране, хотя он понятия не имел, что именно в них содержалось: все его силы уходили на то, чтобы сдержать рвущийся из груди смех, и, похоже, Старк это отлично понимал. — Эй! — Кинув в него комком бумаги, Тони театрально раскинул руки, всем своим видом выражая недоумение по поводу поведения гостя. — Джарвис отличный дворецкий, но в его основе лежит самая простая вопросно-ответная система. Он развивается, понятно? — Да, — с трудом выдавил из себя Локи, плотнее прижимая кончики пальцев к губам. — Он очарователен, как и ты. Возможно, Старк действительно его не услышал, а может, просто воспользовался моментом и сделал вид, будто ничего не заметил: в ту же самую секунду, как трикстер позволил себе эту непростительную неосторожность комплимента, в дверь лаборатории грубо постучали. В том, что это был Тор, сомневаться не приходилось: барабанили грубо и нетерпеливо. Потому, обменявшись говорящими взглядами, — у Тони он был чуть более вопросительный, а у Локи — умоляющий, — трикстер сделал вид, что чертовски занят работой, а Тони с грозным видом направился к двери. — Дружище, вы что-то совсем запропали здесь. Пир могучих воинов ждет вас внизу! Неужели звон кубков и смех товарищей не влекут вас сильнее, чем эти сияющие картины? Тор попытался протиснуться сквозь Старка в лабораторию, но гений твердо стоял на ногах и практически грудью оттолкнул Громовержца, не испугавшись ни его габаритов, ни пьяного задора. — Мы заняты работой, которая необходима, чтобы в бою кто-нибудь слишком энергичный не сложил попусту голову, — с оттенком раздражения в голосе парировал Тони. — Так что, если у вас к нам нет какого-нибудь важного дела, то я бы попросил нас не беспокоить примерно до утра. Локи стоял спиной ко входу и не мог видеть лица брата, но, способный его легко вообразить себе, в эту минуту он восхищался своим смертным и был бесконечно благодарен ему за это решительное «мы», которое так приятно прозвучало в его звенящем от напряжения голосе. — Но я бы хотел представить моего брата всем остальным Мстителям, — нахмурился Тор, не понимая причин такого сопротивления со стороны гения. — Не понимаю, когда вы успели так спеться? — Это чистый низкотемпературный ядерный синтез, — не удержался Тони. — Видишь ли, для слияния двух таких ярких индивидуальностей в норме требуется чудовищное давление обстоятельств, а мы столкнулись с колоссальным прессингом не только объединяющей нас проблемы, но и непомерного асгардского любопытства с твоей стороны, здоровяк. Так что теперь мы выдаем чистую энергию гениальности с плюс-минус двумя килотоннами побочного сарказма, и я бы посоветовал тебе и всем остальным держаться подальше от лаборатории, пока мы не стабилизируем процесс окончательно, иначе собьем с ног, даже не заметив. Локи наклонился к столу, практически ложась на него грудью, и задушено рассмеялся в свою ладонь. Он знал, что Громовержец наверняка высматривает его поверх макушки гения, который никак не мог при своем небольшом росте перекрыть ему полный обзор, но, тем не менее, не сумел сдержаться. Тони звучал очень правдоподобно: металлические нотки гнева в его голосе будоражили. Мысль о том, что этому человеку хватило бы смелости и наглости бросить настоящий вызов Тору, неожиданным образом заводила. Локи с трудом перевел дыхание, чтобы не разрушить созданный Старком образ, а затем со всей доступной ему величественной грациозностью поднялся на ноги и демонстративно прошествовал от одного экрана к другому, позволив брату увидеть себя. — Эй, Локи! — пытаясь окликнуть его, Тор вел себя так, будто, во-первых, Тони и впрямь держал его в заложниках, а во-вторых, словно ему бы не хватило сил сдвинуть его с места. — Ведь это должна была стать история нашего общего триумфа, а ты собираешься провести все время здесь? Будешь отсиживаться в чертогах этого кузнеца? У Старка от этого определения в свой адрес брови поползли наверх, и, вероятно, ему бы не потребовалось много времени, чтобы найтись с колким ответом, но Локи оказался рядом быстрее. Трикстер действовал интуитивно, а потому, не слишком задумываясь над тем, что собирался сделать, он опустил руки ему на плечи и приобнял, притянув к своему боку, словно смертный находился под его защитой или, что больше соответствовало его желаниям, являлся его собственностью. — Мы заняты, Тор, — холодно встретив взгляд брата, Локи сунул в руки гению планшет, попавшийся ему по дороге на одном из столов. — К тому же сам Один направил нас обоих сюда, чтобы мы спасли этот мир от гибели. Я выполняю волю Всеотца, помогая этому смертному, пока ты лишь набиваешь живот, празднуя победу, которой ещё не случилось. Тони дышал мелко и часто, чтобы ничем не выдать себя, но Локи чувствовал вибрацию его тела, и она передавалась ему, заставляя кровь кипеть от веселья и адреналина. Громовержец смотрел на них, но ничего не видел. Столкнувшись с таким яростным сопротивлением, он был вынужден смириться с поражением и отступить. Бормоча себе под нос, он нерешительно сделал шаг назад, а затем, предприняв ещё одну отчаянную попытку уговорить их всё же спуститься вниз, но, получив в очередной раз отказ, все же покорился неизбежному и смиренно ретировался, явным образом вознамерившись утолить горечь поражения в вине. Дверь лаборатории снова была закрыта, а они по-прежнему стояли у порога, обнявшись так, словно приросли друг к другу. Тони запрокинул голову и посмотрел на него, кривя губы в ехидной ухмылке, и Локи ответил ему ослепительной улыбкой, чувствуя себя величайшим прохвостом во всех девяти мирах. — Кстати, дорогой, напомни, а чем ты повелеваешь? — С напускной задумчивостью уточнил Тони, окинув его неприлично заинтересованным взглядом. У Локи пересохло в горле, но не от волнения, а от того, каким обжигающе жарким было прикосновение Старка, который внезапно протянул руку к его груди, чтобы поправить ремень, удерживающий верхнюю куртку. Ко всему прочему, гений, похоже, прекрасно понимал, какой эффект это могло оказать на трикстера, и добивался именно этого, потому как его аккуратно брошенный на него взгляд из-под ресниц только убедил Локи в том, что Тони играл нечестно абсолютно намеренно. — Я Бог хитрости и обмана, — нарочито чопорно отозвался трикстер, надеясь, что это поможет ему скрыть нотки волнения в голосе. — М-м-м, — многозначительно протянул Тони и припечатал его грудь раскрытой ладонью. — Так вот откуда этот талант дурить брату голову. Вы ведь с ним не родные? Широкая и одуряюще соблазнительная улыбка осветила лицо гения, когда, хитро сощурив глаза, он, наконец, отступил в сторону, вывернувшись из-под руки Локи, и направился к центральной рабочей панели, чтобы вернуться к работе. Впрочем, у трикстера не было никаких иллюзий на этот счет: он знал наверняка, что теперь пришло время для его истории. Несмотря на то, что Мидгард был одной из причин конфликта, переросшего в масштабное противостояние, о «Войне обледеневших Земель» здесь никто не вспоминал, и даже то, что должно было стать преданием старины и передаваться из поколения в поколение, как часть той мудрости, что вечно живет в легендах, было предано забвению. Один не усматривал в этом ничего тревожного, а потому насаждением исторических ценностей заниматься было некому. Локи начал свой рассказ именно с этих событий, посчитав эту деталь достаточно важной для общего повествования. О том, что та война существенным образом повлияла на дальнейшую судьбу Йотунхейма, рассуждать не приходилось: поверженный Асгардом, он был отброшен на многие тысячелетия назад, лишенный большей части своего магического потенциала. Несомненно, Один прекрасно понимал, что, оставь он Ларец вечных зим на прежнем месте, восстановление Йотунхейма бы стало лишь вопросом времени, а без него у этого насквозь обледенелого мира не было ни единого шанса вернуть себе былое могущество и великолепие. С тех пор Утгард был больше похож на ледяную пустыню. Разрушенная столица некогда развитого мира являла собой печальное и ужасающее зрелище. Йотунам было запрещено когда-либо впредь восстанавливать свой главный город с прежде величественным храмом, чтобы руины, в которые тот оказался обращен, вечно напоминали им о поражении, которое они понесли от асгардцев. Несомненно, это нисколько не способствовало улучшению взаимоотношений Йотунхейма и Асгарда даже спустя первое тысячелетие, минувшее после войны, однако Один оставался непреклонен, словно даже после победы у него оставались веские причины для ненависти к этому миру, однажды дерзнувшему бросить ему вызов. Тем не менее, зная о горькой судьбе своей родины, Локи нисколько не сомневался в том, что, забрав его в ту холодную ночь из Храма Зимнего Сердца, Один проявил милосердие к сыну своего врага — правителю побежденного мира, Лафею. О биологической матери ему ничего не было известно. С самых первых дней своего пребывания в Золотом городе, когда его детское сознание достаточно окрепло, чтобы осознавать происходящее вокруг, Локи был посвящен в таинство своего прихода в этот мир, и единственное, что он мог сделать, — это принять это, иначе жизнь бы стала совершенно невыносима. Несмотря на то, что магия Одина навсегда изменила его облик, сделав похожим на всех прочих в Асгарде, душой и мыслями он оставался совсем другим. Хотя Фригга и старалась растить его в любви, не делая различий между ним и Тором, принимая его за своего сына, пусть и неродного, но тех, кто напоминал ему о его отличиях, всегда хватало с избытком. В раннем возрасте у Локи проявились таланты к магии, которые всячески поощряла Фригга, развивая в нем эти способности. Она искренне считала, что это благословение норн, ведь её дар не перешёл к Тору, унаследовавшему лишь удаль и силу от своего отца, чем Один до невозможности гордился, а потому в младшем и несомненно любимом сыне она видела продолжение своей жизни. Хоть и не обделенный силой и умениями, Локи не был так же опьянён мечтой увековечить своё имя в ратных подвигах. Он не стремился к славе воина, всё больше предпочитая исследовать миры, изучать загадки Вселенных и постигать тайные знания, скрытые от прочих. Несмотря на то, что они росли с Тором вместе, играя в одни игры, они оставались совершенно разными, что с годами становилось всё более заметным. — Так как ты тут оказался? — по мере рассказа трикстера Старк хмурился всё больше, а его губы всё сильнее напоминали прямую, жесткую линию. — Серьёзно, ты ведь явно не из тех, кто, размахивая секирой или, как твой брат, молотом, рвётся в бой на передовую. Ты же интеллектуал, сражаешься другими методами. Как Тор тебя заманил в наш мир? То есть, конечно, я рад, что среди всей этой костюмированной братии нашелся хоть один умник, который не смотрит на меня так, будто я говорю на птичьем языке. Это чистое благословение, потому что даже Беннер открестился от меня, сделав вид, что интеграция с Халком лишила его мозг половины важнейших извилин, но, — Тони внимательно посмотрел на Локи, — ты же не из тех, кто ищет драки, я сразу это понял. К тому же наш мир тебе не нравится, это я тоже заметил. Так почему ты здесь? Как такой сообразительный парень, знающий толк в хитрости и обмане, не сумел найти способ избежать того, чего ему делать не хочется? Несмотря на то, что предположения Тони о его способностях, в том числе интеллектуальных, очень ему льстили, Локи почувствовал себя существенно смущенным, когда понял, что ему никак не удастся избежать той части повествования, которую он старательно обходил вниманием всё это время. Одна из глубинных причин, приведших его в этот мир, крылась в том, что ему до невозможности опостылели насмешки друзей Тора. Даже смирившись с тем, что они всегда будут посмеиваться над его магическими способностями, коими сами не могли похвастаться вовсе, соревнуясь друг с другом лишь в удали и силе, трикстер тяжело и крайне болезненно переносил их издёвки, с годами ничуть не теряющие в жестокости. Этим совместным походом с братом он надеялся на некоторое время лишить их возможности высмеивать его стремление найти себя в чем-то ином, нежели чем в бесконечных драках и пирах, которые опостылели ему своим однообразием. — Скука, — кокетливо отозвался Локи, поддавшись внезапно захватившему его желанию пофлиртовать с этим мужчиной. — К тому же, как ты понимаешь, вся слава обычно достается Тору. Будет приятно лишить его возможности единолично бахвалиться на очередном пиру перед своими дружками. На губах Старка расцвела широкая, шкодливая улыбка, так резко контрастирующая с тихим, теплым пониманием всей той боли, что на самом деле скрывалась в словах трикстера, но то, что он не задал никаких дополнительных вопросов и не стал бередить его старые раны, было по-особенному дорого для Локи. Тронутый до глубины души внезапным проявлением такта по отношению к его чувствам, он тепло улыбнулся и коротко кивнул мужчине, надеясь, что этот скромный жест в полной мере отразит его благодарность. В этой ситуации ему очень не хотелось бы показаться равнодушным. — Так значит, Тор никогда тебя не защищал? — Присев на край стола, уточнил Тони, взяв паузу в работе, пока Джарвис пересчитывал новые данные для усовершенствования новой прогностической модели пространственно-временных искажений, которую гений уже успел окрестить звучным именем A.R.C.A.N.E. — Не могу судить о том, насколько хорошо вы знакомы, но, полагаю, тебе уже приходилось убедиться в том, что Тор довольно слеп в таких вопросах, а к искусству тонкой иронии он не восприимчив вовсе, — печально улыбнулся Локи. — Я никогда не искал его защиты, если быть до конца откровенным. Быть может, мне бы хотелось этого, особенно в детстве, но с юных лет я узнал, что любой мир может быть жесток к тому, кто хоть чем-то отличается от тех, кто его окружает, а потому мне предстояло научиться самому заботиться о себе, чтобы сохранить душу. Обиды закалили меня, хотя и оставили не один уродливый шрам на сердце. Оттого я стал более скрытным, но, похоже, сегодня день, когда мы оба сделали исключение. Они смотрели друг на друга, и каждый про себя признавал правоту этого утверждения, но согласиться с этим вслух не мог никто. После событий в Афганистане, хоть и прошло уже два года, это был первый раз, когда Тони смог с кем-то откровенно поговорить о том, что с ним там произошло. Обычно не склонный болтать о себе и тем более о личном, он раскрылся перед трикстером, и, как бы ему ни хотелось, юля, убедить себя, что всему виной было то, что лгать Богу хитрости бессмысленно, оттого он оказался вынужден рассказать ему всю правду, истина была беспощадна: признаться Локи оказалось не страшно. Он слушал всё то, что гений ему говорил, не осуждал и не торопил, сопереживал его боли, поддерживал, хотя уже прошло достаточно много времени, чтобы раны зарубцевались и перестали кровить, вызывая у случайных свидетелей сострадание. Просто Локи не был случайным. Размышляя о произошедшем с ними, о том, что рискнул рассказать, трикстер знал, что его откровение вовсе не было обычной ответной любезностью. Среди доступного ему множества способов поведать свою историю без лишних подробностей, окрасив её в цвета куда более яркие и доступные для понимания простого слушателя, он избрал путь правды, какой бы неприглядной та ни была, поскольку увидел в Старке надёжного собеседника, способного понять чужие переживания, того, кто не станет насмехаться над слабостями и печалями. Хотя это было трудно, но Локи смог довериться ему, потому что Тони был особенным. — Так ты улучшил свой реактор? После того как выбрался. Тони проследил за его взглядом, устремленным к своей груди, и ухмыльнулся, по-видимому, найдя неуемное любопытство Локи довольно забавным. — Да, это было необходимо. Потребовалось два крупных апгрейда, чтобы прийти к тому, что есть сейчас, и теперь эту технологию можно считать по-настоящему завершенной. Чистая энергетика — новое направление компании, — самодовольно пожав плечами, он улыбнулся, но уже совсем не так обреченно, как при первом вопросе о реакторе, а гораздо теплее. — Не думал о том, чтобы избавиться от него совсем? — Осторожно уточнил Локи, которому этот вопрос попросту не давал покоя. — Наверняка это возможно. Он почувствовал, что коснулся чего-то исключительно личного, и на мгновение это испугало его. Вскинув голову, трикстер виновато посмотрел на гения, ожидая от него любой реакции: от вспышки гнева до снисходительной насмешки. Он бы принял всё, что угодно лишь бы не потерять то хрупкое доверие, которое возникло между ними, и, бесконечно коря себя за эту глупость, замер, ожидая последствий своей неосмотрительности. Старк молчал. По его лицу ничего нельзя было сказать точно, но выглядел гений задумчивым, будто что-то в словах Локи заставило его обратиться к давним, прежде безответным вопросам, которые ему не слишком хотелось ворошить. Недовольно поджав губы, Тони нахмурился и коротко тряхнул головой. — Нет, — сдержанно отрезал Старк, когда его блуждающий взгляд наткнулся на Локи. При том, что он не выглядел разозленным или всерьёз недовольным, его ответ прозвучал однозначно, как точка в конце долгого обсуждения, не оставляя шансов продолжить беседу или хотя бы узнать причины такого решения. Вскользь и как-то отстраненно улыбнувшись, Тони обратился к искину, чтобы тот сформировал для них трехмерную модель, которая должна была получиться, а затем направился к рабочей панели, предоставив Локи право самому решить: последовать за ним или нет. Момент не был разрушен окончательно, но в том, что существовали определенные границы, сомневаться не приходилось. — Джарвис, у нас внеплановое Рождество? — фыркнул Тони, разглядывая плотную сеть мерцающих точек разного цвета — от бледно желтых до ярко-красных с вкраплением синих, зелёных и фиолетовых — на трехмерной подвижной модели, напоминающей карту Солнечной системы. — Убери все лишнее и покажи только то, что мне нужно увидеть. Искин не ответил и Локи расценил это, как легкую обиду с его стороны, ведь он с большим усердием подготовил весь этот кластер данных для своего создателя, который в данную минуту весьма небрежно расправлялся с нанесенными на карту линиями и отметками, «отстреливая их» щелчками пальцев в разные стороны. — Почему ты уверен, что это не важно? — решил уточнить Локи, искренне не понимая, как Старк ориентируется в таком многообразии данных. — Потому что мы ищем нечто совершенно определенное и, хотя я понимаю, что мы не исключаем все остальные угрозы, сейчас меня больше всего волнует Сигма. К остальным прогностическим аномалиям мы вернемся позже, если выживем, — выгнув бровь, Старк взглянул на него и задорно ухмыльнулся, а затем оттолкнул ещё одну фиолетовую точку в сторону от себя и она схлопнулась в воздухе прямо перед носом трикстера. — Очень смешно, — деланно скривившись, Локи все же не смог сдержать улыбки, испытав облегчение от мысли, что между ними все было по-прежнему. — Как ты понимаешь, какие из них не важны? — По цвету, — охотно пояснил Тони, попутно отдав указание Джарсиву исключить из общего списка отображаемых данных спектральные данные и списки потенциальных событий. — Красные или оранжевые — это активные или прогнозируемые аномалии высокого риска; желтые — аномалии со средней интенсивностью; синие и зеленые — низкоэнергетические или стабильные флуктуации; фиолетовые — так называемые «нексусы» или прогнозируемые точки критической сборки. Локи шагнул чуть в сторону и обратил всё свое внимание на тот сектор, где было ещё много точек самого разного цвета. Он наклонился ближе, рассматривая тонкие нити связей между ними: эти линии содержали в себе информацию о причинно-следственных связях между аномалиями, подтверждая теорию цепной реакции, которая была запущена из-за крайне неосторожного обращения с космической материей. Фиолетовые точки нексусов выделялись среди прочих тем, что вокруг них искин построил дополнительные мерцающие сферы, показывающие расчетные модели их развития. В крайней части карты можно было увидеть окна данных: то, что Тони попросил Джарвиса убрать, но ввиду большого количества выводимых формул они исчезали построчно. Прежде, чем они все растворились, Локи успел заметить такие строки, как «Вторжение Читаури — 12%», «Развитие Спонтанной Червоточины — 24%», «Квантовый коллапс — 7%», и «Неизвестный феномен — 67%». — Что за неизвестный феномен? — Локи вскинул голову, обращаясь к Джарвису, а затем взволнованно посмотрел на Тони. — Эй, тебе точно это не кажется важным? — Ну, глядя на то, как ты переполошился, я готов послушать, — сосредоточенно откликнулся Тони, закончив зачистку карты, а затем отделил только тот сектор, который был ближе всего к их миру — Мидгарду. — Итак, Джей, что там за феномен? Целая секунда паузы показалась трикстеру цифровым вздохом искина. Наверное, он все же не был запрограммирован на проявление эмоций, но это как будто не мешало ему время от времени демонстрировать признаки упрямства, своенравия или отпускать шуточки в адрес своего создателя. — Сэр, я бы хотел обратить ваше с Локи внимание, что вероятность развития события Сигма в течение ближайших 72 часов возросла на 18%, но она продолжает демонстрировать скачки существенного прироста, так что необходимо динамическое наблюдение с корректировкой расчетного времени, — чопорно произнес Джарвис, а затем подсветил на карте Старка нужный сектор и вернул прежде удаленное описание «Неизвестного феномена», который выглядел, как лиловая сфера, окружающая алую точку самой Сигмы. — Это какой-то нексус? — нахмурился Тони, разглядывая демонстрационную модель. Он попробовал увеличить сферу, но та не поддалась, что ещё больше озадачило гения. — Присоседился к нашей аномалии? Какой-то космический клещ? — Сопутствующий паттерн, сэр, — уточнил Джарвис, не постеснявшись уязвить создателя за то, что тот прибегал к ненаучной терминологии. — В нашей системе координат следует присвоить ему код «Омега-Тангенс». Потребность Старка чем-то занять руки была такой очевидной, когда его пальцы начали нервно сжимать воздух, что Локи поддался импульсу и протянул ему первую попавшуюся на глаза ручку с ближайшего стола. На мгновение Тони замер, глядя на предложенный предмет с сомнением, и трикстер не мог понять этой нерешительности в нем. Покачав головой, гений все же отказался от предложения и вновь повернулся лицом к голограмме. Удивленный его поведением, Локи пожал плечом и осторожно вернул ручку на стол. В тот же момент Старк, не удостоив его и взгляда, схватил её и принялся энергично крутить между пальцев, будто все это время она была именно тем, в чем он отчаянно нуждался. Искренне изумившись, Локи решил ни о чем не спрашивать мужчину и сосредоточился на рассказе Джарвиса. — «Омега-Тангенс» представляет собой микрокластер пространственно-энергетических искажений, статистически связанный с ядром Сигмы, но с уникальными характеристиками. Его сигнатура крайне нестабильна и проявляет признаки явного дуализма. — Дуализма? — фыркнул Тони, зажав ручку между зубов. Он растянул тонкие нити связей между точками и показал Локи на размноженные линии, которые двоились по всему периметру. — Это электронно-позитивные пары? — шепеляво уточнил гений и только после этого освободил рот ото всего лишнего, продолжая общаться с искином. — Вакуумные флуктуации? Давай поконкретнее, Джарвис. Все это смахивает на ещё одну причину моей электромагнитной мигрени. — Сэр, боюсь, дело вовсе не в этом. Ваше упорство в игнорировании базовых биологических потребностей является основной причиной возникновения «электромагнитных мигреней», как вы выразились. Позвольте напомнить, что в вашем последнем анализе крови уровень витаминов группы В был ниже требуемого на 27%. Я уже готовил для вас информацию о том, что дефицит В2, В6 и В12 — это известные триггеры сосудистых и неврологических головных болей, очень похожих на мигрень. Ваш мозг, образно говоря, испытывает «энергетический голод». Я бы рекомендовал придерживаться ранее описанной мной тактики: восьмичасовой сон, прием медикаментов, которые уже были закуплены, и употребление салата из свежих овощей вместо каждой третьей чашки эспрессо. Стоя с видом школьника, которого в присутствии друзей отчитали родители, Старк тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, до боли сжал переносицу пальцами, отвергая ту реальность, в которой его искин только что прервал научную работу ради того, чтобы прочитать ему ещё одну лекцию о здоровье. Тем временем Локи с преувеличенным интересом разглядывал карту. Никоим образом ему бы не хотелось стать причиной ещё большей неловкости гения, а потому, плотно прижав кончики пальцев к губам, он в очередной раз тихо давился смехом, надеясь, что ни дрожащие плечи, ни попытка спрятать лицо не выдадут его. — Джарвис, напомни мне после всего заняться твоим программным обеспечением, — тихо произнес Тони и присел на край стола. — Что у нас дальше по «Омега-Тангенсу?» — Анализ спектра указывает на парадоксальное наложение двух резко контрастирующих энергетических профилей, — мгновенно ответил Джарвис, выводя таблицу полученных значений сбоку от основной голограммы. — Профиль Альфа: высокочастотные, упорядоченные резонансы арк-технологий с характерной сигнатурой стабильного синтеза. Профиль Бета: низкочастотные, хаотические импульсы магии пространственных искажений, несущие следы экзотической материи и квантовой нелокальности. Локи вскинул голову и резко развернулся в сторону таблицы, пробежавшись взглядом по симметричным строкам данных. — Этого не может быть, — решительно произнес трикстер и недовольство, ярко выраженное в голосе, отразилось на его лице. — Это невозможно. — Почему? — удивился Тони, посмотрев на него. На мгновение ему показалось, что у Локи даже скулы стали выглядеть острее, рассекая его хмурое лицо грубыми линиями. — Чего ты так завелся? Джарвис не мог понять всех тонкостей настроений гостей лаборатории, поэтому посчитал возможным продолжить, избавив Локи от необходимости объясняться, но Тони все ещё чувствовал его взгляд: тяжелый, мрачный и опасный. — Я провел корреляцию с известными сигнатурами и выявил неожиданно высокое сходство Профиля Альфа с вашими энергетическими эмиссиями, сэр, — деликатно сообщил искин. — Особенно в моменты пиковой нагрузки реактора. Также профиль Бета продемонстрировал совпадение с зарегистрированными выбросами магии Локи на 86,7%. Похожая энергетика наблюдается при искажении пространства во время перемещения асгардцев, но по моим данным у моста совпадение профиля всего на 71,2%. Допуская, что Локи понял эти тонкости в сопоставляемых Джеем данных чуть раньше, Тони мягко взглянул на Локи и бесшабашно улыбнулся. — Ничего удивительного. Мы работаем вместе, наши биоритмы вошли в небольшой резонанс. Можем назвать это слиянием ауры или чем-то вроде того, — посмеиваясь, предложил гений. — Не смей так уверенно рассуждать о том, в чем не разбираешься, — неожиданно резко прошипел Локи. — По-твоему, это забавно? — А, по-твоему, — нет? — вскинув руки в притворной капитуляции, Тони от души рассмеялся. — О, да брось! A.R.C.A.N.E. не безупречен, реактор мог создать волновые помехи, а твоя магия — тем более! Мы только что экспериментировали с печатями. Чему тут удивляться? Создали небольшой волновой эффект. Расслабься, это обычная вычислительная погрешность, а Джей — великий перестраховщик. Локи не разделял оптимизма Старка, но и не спешил объяснять свою точку зрения. Вместо этого он являл собой образец тихого негодования: отвернувшись, трикстер напряженно засопел и, раздувая ноздри, снова уткнулся в голограмму, будто пытался выискать в ней то, о чем Джарвис умалчивал. Глядя на то, как желваки ходят на его лице, оттенённом лиловой тенью карты, Тони нахмурился: эта молчаливая упрямая ярость действовала ему на нервы. — Я бы также хотел заметить, — деликатно произнес Джарвис, — что основная уникальность «Омега-Тангенс» заключается в характере взаимодействия. Результаты моих вычислений показывают, что это не типичное сосуществование, которым зачастую характеризуются подобные энергетические симбиозы. С высокой долей вероятности прогностическая модель демонстрирует, что в случае активации Сигмы эти две сигнатуры не просто усилятся — они спонтанно синхронизируются, образуя кратковременный, но экстремально мощный резонанс. Расчеты также указывают на самоподдерживающийся каскад, где энергия профиля Альфа нестабильно усилит хаос профиля Бета с возможностью обратной реакции с последующим образованием, так называемой энергетической петли положительной обратной связи. Триумфальный взгляд Локи, словно кричащий «я же говорил», как если бы он сказал хоть что-то, произвел на гения удручающее впечатление. Всё это в совокупности переставало ему нравиться, в особенности потому, что у него возникло неприятное ощущение, что самое важное во всем этом он упускает или, что ещё страшнее, не способен понять. — Ладно, — смирившись с неизбежным, Тони вскинул руки и тоже подошел ближе к голограмме, надеясь увидеть в ней то, что так отчаянно искал и, вероятно, нашел Локи. — Джарвис, можешь сопоставить карту Манхэттена и данные A.R.C.A.N.E.? Давайте посмотрим, насколько мы близки к этой точке невозврата, — хмыкнул гений. — Я не понимаю, почему это так заводит вас обоих, но против двоих сразу спорить не буду. Может, вы даже правы. Исходящий от Локи флер победителя немного потускнел, когда гений признал вслух, что не может осознать всей важности происходящего в лаборатории безумия. — Ты правда не понимаешь? — осторожно уточнил трикстер, взглянув на него чуть мягче, чем прежде, но все ещё с таким яростным огнем в глазах, что у Старка, ответившего однозначным покачиванием головы, мелкие волоски на загривке встали дыбом. — Мы стали свидетелями зарождения Цепи Всевидящего Рождения, стали её базовыми звеньями и… — Тормозни, — неожиданно ласково произнес Тони, сжав его плечо. — Все это звучит правда очень круто, но я не понимаю этого, ладно? — он с надеждой заглянул в его глаза и поджал губы в слабой улыбке. — Ровным счетом ничего из того, что ты говоришь, мне не уложить в своей голове, потому что я живу в другом мире, понимаешь? Локи жалостливо заломил брови уголком к переносице и замер, пытаясь подобрать слова для лучшего объяснения. Он так отчаянно хотел донести до него какую-то правду, которая казалась ему исключительно простой, но оказалась для смертного недоступным знанием древних, что Старку стало его по-настоящему жалко. — Сэр, координаты «Омега-Тангенс» физически привязаны к вашей текущей локации, — сообщил Джарвис, соединив для демонстрации две карты в одну. — Точнее к точке, которую занимаете вы с Локи, — конкретизировал искин, продемонстрировав им сигнатурные данные на демонстрационной модели башни. — Боюсь, рост Сигмы ускорился с 18% до 25% и все ещё продолжает расти. На данный момент это уже не внешняя аномалия, а внутренний бифуркационный узел, генерируемый вашим совместным присутствием и деятельностью. Локи сконцентрировался на изображении, а Тони бросился к соседнему экрану и взялся за создание новой формулы расчета. В лаборатории стояла звенящая тишина, напоенная гулом кулеров и легким потрескиванием, похожим на электрические разряды, периодичность которых понемногу нарастала. — Джарвис, мне нужны данные по расчету на основании теории вероятности, — потребовал гений. — Я хочу быть уверен, что это — лабораторный артефакт. Сейчас. — Мы оба знаем, что это не так, — раздраженно бросил через плечо Локи. — Просто признай это, ведь, чем дольше ты будешь отрицать очевидное, тем большей опасности подвергнешь всех, кто здесь находится и весь свой мир! Тони вспыхнул, как лесной пожар. Ударив ладонями по приборной панели, он выпрямился и обрушил всё своё негодование на трикстера. — Почему я вообще должен тебя слушать? Всё, что ты говоришь — мифологический бред! Это какая-то антинаучная, безумная фантазия. Вся эта магия — чистый вымысел, потому что, знаешь, если бы это было так просто, то почему бы Стрэнджу с его тайным братством одинаковых мантий не взять на себя ответственность за этот мир? Создать какой-нибудь щит и всё, дело с концом! — Потому что это так не работает! — оскорбленно воскликнул Локи, развернувшись лицом к разъяренному мужчине. — То, что тебе не хватает ума постичь древнее знание, не делает его ложным, Старк. Ты пытаешься уложить весь мир в понятную тебе формулу, описать все процессы кодом, но осознать, что окружающая тебя Вселенная древнее, чем вся известная тебе физика и математика вместе взятые, ты попросту не в состоянии. Ты несомненно умен, но мыслишь слишком узко. Считаешь себя лучше Рида, но в сущности мало чем от него отличаешься, ведь вы оба — узколобые слепцы и упрямцы, считающие себя лучше других! — Не смей сравнивать меня с Ричардсом! — возмутился Тони. Ослепленный злостью, он бросил то, чем занимался, и, сдвинув экран в сторону, направился к Локи, прожигая его взглядом. — Думаешь, что раз вы с братом можете называть себя Богами, то у тебя есть право судить о человечестве? Считать себя выше нас? — О, ну это так и есть, — широко раскинув руки, зло улыбнулся Локи. — Мы выше вас по положению и не только, Старк, — он позволил себе смерить смертного уничижающим взглядом, и насмешливо скривил губы. — Полагаю, тебе это особенно трудно понять. Может, возьмешь табуретку и попробуешь шире взглянуть на мир? Свет в лаборатории померк, а голубое свечение экранов насытилось чернильной тьмой. Гул кулеров стал тяжелым и низким, как рокот, отражающийся от зеркальных поверхностей, а стрекот электрических разрядов становился все громче, оглушая. Оба почувствовали то, как возросла вибрация: она буквально сотрясала лабораторию и передавалась им, грозя сбить с ног. Всего за мгновение воздух стал таким густым, что было почти невозможно вдохнуть. Давление снижалось с такой скоростью, что на то, чтобы среагировать, попросту не хватило бы времени. Голос Джарвиса звучал задушено и неразборчиво, так что до них долетали лишь обрывки фраз. Предметы вокруг начали подниматься в воздух, левитируя и, схватившись за ближайший к ним стол, Локи и Тони посмотрели друг на друга, охваченные объединяющим их ужасом, а затем раздался взрыв. Их оглушила и ослепила белизна первозданной вспышки, выжигающая тени и стирающая весь остальной мир вокруг. За одно мгновение лабораторию будто расщепило на миллионы мерцающих золотистых частиц, замерших в неподвижном воздухе, и они летели сквозь этот вакуум, прорезая его своими телами, как саму материю мироздания, рвущуюся под их весом точно базарные шатры. Не слыша собственных криков, они неслись в темноту с безумной скоростью, совершенно потерянные в пространстве и лишенные возможности сделать хоть что-нибудь для своего спасения. Их преследовал смертельный холод, жалящий руки и лицо. От невозможности вдохнуть грудь налилась свинцом, и каждый удар слабеющего сердца разносился внутри гулким эхом. Они продолжали падать, смиряясь с неизбежным, пока их не поглотила непроглядная чернота. Первым в себя пришел Локи. Со звоном в ушах, он осторожно шевельнулся, понемногу осознавая себя, во всяком случае, целым и живым. Приподнявшись на слабо дрожащих руках, он сумел повернуться на спину, а затем и сесть, хотя это потребовало времени и больших усилий. Прислонившись спиной к упругой стенке пространства, в котором они оказались, трикстер осмотрелся. Вокруг не было в буквальном смысле ничего: они застыли в сфере, изнутри похожей на чернильную каплю, края которой беспрестанно пульсировали. Их окружала насыщенно-фиолетовая пустота, наполненная звездами, до которых по-прежнему не представлялось возможным дотянуться. Несмотря на то, что он мог свободно дышать, воздух ощущался холодным и металлическим на вкус. Повернув голову, Локи увидел Старка. Тот лежал лицом вниз и не шевелился, будто даже не дышал. Преодолевая сопротивление непослушного, тяжелого тела, Локи протянул к нему руку, но в этот момент Тони шевельнулся и со стоном пришёл в себя. Он действовал точно также и первым делом постарался занять более устойчивое положение, хотя потратил на это все остатки сил. Привалившись спиной к стенке позади себя, гений тяжело уронил голову на грудь и вновь затих на некоторое время, явным образом пытаясь привести себя в порядок, хотя бы отдышаться. Локи его не торопил, только приглядывал за ним, чтобы убедиться, что тот, по меньшей мере, жив. Им ещё предстояло вдвоем придумать, как отсюда выбраться. — Как это произошло? — хрипло пробормотал Тони и тихо застонал, когда от звучания собственного голоса у него чуть не лопнули барабанные перепонки. — Ах, черт… — Мы спорили. Потом я помню взрыв, — шепотом отозвался Локи, у которого уже почти отложило уши. — Мы были в лаборатории, спорили о Сигме и «Омега-Тангенсе». Джарвис сказал что-то про коллапс локального пространства. — Квантовое смещение, — тихо вздохнул Тони, зажмурившись и откинув голову назад. — Да, он пытался предупредить нас, но было поздно. Я все ещё не простил тебе табуретку, но вряд ли дело в ней. Они вновь замолчали, каждый по-своему осознавая произошедшее. Понемногу едкая тошнота и головокружение отступали. Старк будто заново учился дышать. Реактор так гудел в груди, словно работал на пределе мощности, что было почти невозможно. Тони рассеянно коснулся его металлического края и с шипением отдернул руку: дужка так нагрелась, что он чуть не обжег пальцы. С удивлением посмотрев на реактор, он так и не понял, как его ещё не сожгло заживо при таком приросте температуры, которого никак не должно было быть, учитывая, что сама по себе технология холодного термоядерного синтеза была основана на том, что ей не требовались высокие температуры ни для запуска, ни для стабильной работы. — Черт, — хмыкнул Тони хмурясь. Он попробовал снова прикоснуться к реактору, но тот будто стал ещё горячее. — Эта шутка зажарит меня, если мы ничего не придумаем. Обеспокоенный его словами, Локи сдвинулся ближе к Старку. Все это время он наблюдал за ним и то, как гений пытался дотронуться до реактора, немало его взволновало. Локи сделал то же самое и болезненно зашипел, когда кончики его пальцев посинели в ответ на плавящий жар внешней оболочки реактора. — Почему это происходит? — напряженно поинтересовался трикстер. — Если бы я знал, — вяло огрызнулся Тони. — Может, здесь искажаются все законы физики? Ты же мастер по космическим теориям, так давай, придумай поэтическое объяснение тому, что моя собственная разработка вышла из-под контроля и пытается сжечь моё сердце! Заскрипев зубами, Локи проигнорировал выпад Старка в свой адрес, списав его агрессию на посттравматический стресс. Сейчас причины возникшего между ними недопонимания были не так уж важны, ведь, если они не придумают способ выбраться отсюда, то, когда их не станет, никто уже не разберется в том, кто был прав, а кто ошибался. Пространство вокруг по-прежнему тихо пульсировало, но кроме того трикстер был уверен: оно сжималось. Это не сулило им ничего хорошего и, пока гений пребывал в неестественной для него фрустрации, ответственность за принятие решений целиком легла на плечи Локи. — Какой элемент лежит в основе твоего реактора? — устроившись рядом, уточнил трикстер. — Тот, что я создал сам, на основе тессеракта. Доработал технологию Говарда, — не вполне понимая, к чему тот ведет, Тони искоса взглянул на него, а затем в его глазах промелькнула искра осознания. — Ты думаешь, что реактор так реагирует из-за внешнего давления пространства? Может, совпадение частот в этом — где мы, кстати? — вызвало перегрузку? Взгляд трикстера не обещал ему ничего хорошего. Они оба заведомо знали, что объяснение, которое он мог предложить, гению не понравится, но поскольку у него самого не было хороших теорий, Тони смиренно кивнул, готовый его выслушать. — Мы оказались в небольшом вихревом кармане, который саморазрушается, потому что находится в сердце аномалии — той самой Сигмы, которую ты исследовал. Энергия тессеракта тесно связана с космическими потоками, и даже элемент, созданный на его основе, выражаясь твоим языком, сильно резонирует с частотами вселенской материи. Она вся соткана из тонких силовых нитей и насыщена магией — древней и темной, — поэтому наше объединение сейчас — где сошлись потоки моей магии и твоей науки, вобравшей в себя частицу тессекрата — это зеркальное микропространство, резонирующее с самой Сигмой. — Что в свою очередь приводит к дисбалансу из-за совпадения вибраций по основным частотам. Интерферированные волны, я понял, — торопливо закончил за него Тони, согласно кивая. — Звучит апокалиптично, но логично. Так как нам отсюда выбраться? Ответ «никак» буквально повис в воздухе и, глядя друг на друга, они не смогли сдержать взаимных ироничных улыбок — печальных, но искренних. Тони первым отвел взгляд, и на мгновение Локи показалось, что смертный был смущен своим бессилием, отражение которого увидел в его глазах. Сейчас его вера в основополагающие законы физики и математики подвергалась серьёзному испытанию. Неспособный просчитать все то, что с ними происходило, не знающий нужной формулы для вычисления пути спасения, Старк чувствовал себя бесполезным. Невозможно было игнорировать и то, что пространство вокруг них существенно сократилось: противоположные стенки кармана были уже так близко, что Локи мог бы дотянуться до них рукой. Времени на то, чтобы придумать что-то конгениальное, почти не оставалось. — Я не уверен в этой теории, — честно признал Локи, — но мы можем попытаться наполнить это пространство гармонизирующей энергией. Однажды мне попадалась история о том, как это работает. Вздохнув полной грудью, Тони шумно хмыкнул, и на его лице вновь появилась та самая очаровательная улыбка, которая прежде уже возникала на его губах, свидетельствуя о его полном душевном отчаянии. — Это была биография Будды? — мрачно усмехнулся гений, но, не встретив во взгляде бога понимания шутки, пояснять тонкую аналогию не стал. — Жаль тебя расстраивать, но гармония — это последнее, на что я сейчас способен, — честно признался Старк, глядя на трикстера. — Мы застряли в космосе, нас сжирает пустота и, знаешь, это мой чертов ночной кошмар. Я не рассчитывал на долгую и счастливую жизнь, конечно, учитывая все нюансы, но и умереть вот так — это жестоко. Может, даже несправедливо, потому что во всем виноват Рид, а возможности высказать ему все в лицо так и не представилось. — Тогда почему не попытаться? — с жаром возразил Локи. — Мы ничего не теряем, если смерть все равно неизбежна! Тони брезгливо подтянул колени к груди, глядя на то, как стенка кармана наползает на них, отсекая ещё один небольшой кусочек пространства, ограничивающий их крохотный мир от холодного и голодного космоса, готового поглотить своих пленников, навечно растворив их в потоке Сигмы — алчущей аномалии, угрожающей его миру. Предложение трикстера было разумным. Они должны были попытаться: любое действие лучше бездействия. Перебрав мысленно все варианты решения этой задачки с множеством неизвестных, Тони был готов признать, что у него нет идей: ни гениальных, ни плохих. Он исчерпал себя в попытке не только объяснить себе природу возникшего кармана, но и как его растянуть, учитывая текущую динамику пространства. Возможно, после всего, что ему пришлось увидеть, и в особенности после знакомства со Стрэнджем и Локи, с его стороны было глупо отрицать магию, но иначе у него бы не вышло сохранить здравомыслие, признай он, что все, во что верил — всего лишь побочный продукт мироздания, сотканного из магических потоков. — Тони, если ты сдашься сейчас — завтра погибнет весь мир, который ты знал, — тихо произнес Локи, сжав его плечо. — Мы должны попробовать. В этом он был абсолютно прав. Понимая это, гений встряхнулся и, отбросив сомнения, кивнул, глядя на трикстера. — Какой у нас план? Локи наклонился вперед, и ничтожное расстояние между ними стало равно одному вздоху, но оба будто задержали дыхание. В подсознании шевельнулась робкая мысль: он точно знал, что собирался сделать Локи, но не мог подобрать этому логическое объяснение. Внезапно стало даже смешно: пожалуй, никогда прежде его так экстравагантно не разводили на поцелуй. В эту минуту он бы легко поверил, что на самом деле ничего и не случилось, а они по-прежнему находятся в лаборатории, просто Локи не смог смириться с проигрышем в споре и таким образом решил сломить его сопротивление. Тогда поцелуй станет катарсисом их противостояния и, получив своё, Локи — бог обмана, великий иллюзионист — отстранится, объявит себя победителем и рассмеется над поверженным смертным, который оказался слишком наивен, чтобы поверить в падение внутрь космоса, в карман реальности и прочую чушь. Впрочем, все это было уже не важно… Губы Локи были нежными и податливыми. Их теплое дыхание смешалось, скользя по коже, и мягкий жар смущения растекся по лицам, опаляя с каждым новым витком этих исследующих прикосновений и робких ласк, которыми они обменивались. Столкновение влажных языков отозвалось дрожью в телах, и пространство вокруг ответило тем же — резко сократилось до минимума, подтолкнув их друг к другу в спасительное объятие. Тони вцепился в его плечи, а Локи обнял его за талию, прижав к себе так крепко, что у него перехватило дыхание. Их поцелуй с каждой секундой становился все более отчаянным и страстным. Воздуха не хватало на двоих, и они пили его крохи мелкими глотками с губ друг друга, позабыв обо всем, что было до этого момента, и совершенно не думая о том, что будет после. Потеряв равновесие, Тони навалился сверху и прижался к нему грудью. Раскаленный реактор обжег его сквозь одежду и Локи застонал в поцелуй, но лишь крепче прижал Тони к себе, углубив поцелуй насколько это было возможно. У обоих потемнело перед глазами. Сердца стучали в едином ритме, тишина давила на уши и на миг, когда стенки кармана снова завибрировали, возникло чувство, что это конец, а затем пространство вокруг вспыхнуло ярким фиолетовым светом и распалось, вытолкнув их за границу спасительного вакуума. Они пришли в себя на полу лаборатории под звон и писк надрывающихся датчиков. Джарвис включил тревожную сирену, и вся лаборатория погрузилась в сумрак украденного Рождества с готической иллюминацией, где алые всполохи расходились по стенам, как огни локальных пожаров. Первым делом, ещё не до конца осознав себя живым и спасенным, Старк хрипло потребовал, чтобы искин перестал паниковать. В его голосе отчетливо были слышны нотки приказа и раздражения, которые трикстер разделял, всем сердцем желая, чтобы надрывная трель прекратилась. Внезапная тишина стала настоящим благословением. Вздохнув с явным облегчением, оба вновь закрыли глаза, все ещё испытывая легкое головокружение и вкус дурноты, подкатывающий к горлу. В этот момент прохлада пола казалась спасительной, и ни у одного из них не возникло желания поскорее встать на ноги. Немного полежать было хорошо. Оценив свое состояние, как приемлемое, Локи медленно приподнялся на локтях и все же открыл глаза. Мир вокруг перестал дрожать и раскачиваться на подобии маятника, так что он посчитал себя достаточно готовым, чтобы подняться на ноги. Тихо кряхтя от ноющей боли в мышцах, трикстер выпрямился и тяжело вздохнул, потирая ноющее плечо, которое болело после падения. Осторожно шагнув вперед, будто все ещё опасаясь, что в любой момент ему снова станет нехорошо, он протянул руку гению, предлагая свою помощь. К тому моменту Старк уже сидел на полу. Все ещё бледный, он явно чувствовал себя чуть хуже, но всячески стремился это скрыть. Переведя слегка расфокусированный взгляд на предложенную руку, Тони задумался на миг, но затем, признав, что это было бы разумно, схватился за неё, чтобы подняться. Однако стоило их ладоням соприкоснуться, как оба коротко вскрикнули как от внезапной и острой боли и отпрянули друг от друга, а Старк ещё и неуклюже завалился на спину, с рычанием прижав руку к груди. Это было неожиданно и Джарвис, зафиксировавший критический скачок пульса у своего создателя, тут же предложил позвать кого-нибудь на помощь, но Тони отказался. Сцепив зубы, он коротко мотнул головой и не слишком правдоподобно заверил искина, что с ним все в порядке. Трикстер видел, как его глаза почернели от боли, прежде чем он зажмурился, а лицо стало ещё более бледным как полотно. Плотно поджав обескровленные губы, гений замер, баюкая ноющую руку на груди, но, похоже, это не особенно помогало. Хотя боль никуда не исчезла, трикстера беспокоила не она. Вслед за обжигающим жаром, растекшимся по руке жидким огнем, он почувствовал сковывающий холод, от которого занемели кончики пальцев. Ужас, который Локи испытал при этом, не впервые ощущая такой холод, отозвался во всем его теле и, широко распахнув глаза, он увидел, как под светлой кожей клубится синева. Это был его оживший кошмар, самый потаённый страх, выбравшийся из глубин сердца, и трикстер застыл, в онемении наблюдая за тем, как знакомая лазурь насыщает его вены, делая их пронзительно яркими, а затем единым потоком вместе с кровью устремляется к запястью. Перевернув свою руку, Локи увидел, как на запястье расцвела метка, похожая на изящное клеймо, выполненное искусным мастером. — Тони, — хрипло произнес Локи, — посмотри на свою левую руку. Поначалу никак не отреагировав на просьбу Локи, Тони понемногу учился заново дышать. Слегка успокоив по собственным ощущениям сердечный ритм, он осторожно вдохнул полной грудью, чувствуя, как скованность в теле ослабевает. Этого было достаточно, чтобы все же встать на ноги, вернув себе не только некоторое подобие самообладания, но и, что не маловажно, достоинство. Пристроившись у стола, чтобы тот служил ему опорой, Старк тихо выдохнул и небрежно вытер холодный пот со лба, ощущая неимоверную слабость во всем теле, как после лихорадки. Он осторожно закатал рукав кофты на неприятно ноющей руке к локтю и тут же со свистом втянул воздух, резко замолкнув на середине фразы о том, что все это напоминает ему очень плохой фильм о пришельцах из далекого космоса, где фиолетовые сопли вечно разлетаются по всей округе, а у главных героев начинаются признаки явной интоксикации с последующими забавными проявлениями. Это больше не казалось смешным. Локи смотрел на него, зная, что он видит там ровно такую же метку, которая все ещё горела на его запястье. В лаборатории стояла звенящая тишина, никто не решался её нарушить. Несмотря на то, что Джарвис наверняка уже проанализирован увиденное, он отчего-то тоже не стремился поделиться своими умозаключениями по этому поводу и, хотя рассчитывать на его тактичность не приходилось, потому что его нейронные связи были искусственными, но, проявляемая им тактичность, давала надежду на то, что в первую очередь о произошедшем они смогут поговорить друг с другом, без постороннего вмешательства. Тони поднял голову и посмотрел на Локи, как ему показалось, с обвинением, хотя его голос прозвучал глухо и почти нейтрально: — Какого черта? Вытянув руку вперед, Локи осторожно, так, чтобы не касаться друг друга во избежание новой вспышки боли или чего-то похуже, расположил их запястья рядом, чтобы они могли одновременно сосредоточиться на идентичных метках — белоснежных четырехконечных звездах идеальной формы. Боль понемногу стихла, осталось только легкое жжение, похожее на пульсацию, совпадающую с сердечным ритмом. Оно почти не доставляло дискомфорта на фоне их общей обеспокоенности по поводу появления этих отметин. Теперь гораздо важнее было понять, что именно отпечаталось на их руках и чем им это грозило. — Ты знаешь, что это такое? — нахмурившись, Тони встряхнул рукой, словно был шанс, что метка исчезнет от этого просто действия. — Среди нас ты эксперт по магии, вроде. Локи не знал, что ответить, поскольку природа этих меток была ему неизвестна, но многие знания, которые он почерпнул из древних книг, подсказывали, что игнорировать это точно нельзя. Подобные отметки не возникали сами собой и всегда означали зарождение некой связи, которая неизменно требовала от её участников вовлеченности, а зачастую и жертв. Однако без уверенности в чем-либо ему не хотелось пугать гения, поэтому Локи только с отрицанием покачал головой, задумчиво закусив щеку. Бессильный что-то с этим сделать, Старк зычно хмыкнул и спустил рукав вниз, сунув в карман, словно стремясь забыть об этом, как о каком-то недоразумении. Точно в ответ на его желание проигнорировать существовании метки, на мгновение всю руку прострелило жаром, плавящим кожу до самой кости. Стиснув зубы, Тони с тихим, задушенным стоном схватился за предплечье, до побеления костяшек стиснув его здоровой рукой, и, зло посмотрев на трикстера, будто это он был во всем виноват, отправился за очередной порцией кофе. — Я не знаю, что это за метка, — честно признал Локи, продолжая озадаченно разглядывать символ на своем запястье. — Впрочем, может так оказаться, что это не очень уж и важно, — осторожно предположив, он обернулся и устремил взгляд на замершего гения, стоявшего к нему спиной. — Мы смогли выбраться из кармана. Может, поговорим об этом? Тони застыл с чашкой в руке и, закатив глаза, неестественно громко фыркнул, а затем, не удостоив трикстера и взгляда, вернулся к занятию, которое всегда его успокаивало: выбрав программу, он запустил работу кофемашины и через мгновение, обдав его облаком горячего пара, она принялась за приготовление большой порции крепчайшего эспрессо. Все, что ему действительно было сейчас необходимо — это повысить уровень кофеина в организме. — Джарвис, нужны данные о Сигме, — задумчиво произнес Тони, вынужденный признать, что Локи был прав: их гипотеза требовала подтверждения, а работа ещё не была закончена. — Хотя ставлю двадцатку, что она теперь стабильна и ничем не угрожает нашему миру. — Так и есть, сэр, — неожиданно быстро откликнулся искин, так что это удивило не только Локи, но и Старка, с сомнением посмотревшего на трикстера в поисках условной поддержки для оправдания своих сомнений. — Поскольку аномалия Сигма демонстрировала абсолютную стабильность, я продолжал мониторинг квантовой связи данных, а также позволил себе выполнить сравнительный биометрический и энергетический анализ после вашего с Локи возвращения. С причудливой смесью гордости, усталости и раздражения на лице, Тони драматично прикрыл глаза, чувствуя, что без кофе ему становится все сложнее воспринимать эту реальность. — Джей, меньше звуков. Просто выведи все данные на экран. Искин мгновенно выполнил просьбу: ближайший к гению экран ожил, демонстрируя ряд отчетов, полученных в ходе автономно выполненных тестов. Привлеченный возможностью исследовать новые данные, Локи подошел ближе и встал рядом со Старком. За их спинами кофемашина издала характерный сигнал, оповещающий о готовности напитка и, не долго думая, Тони передал чашку трикстеру и поставил ещё одну под сопло для себя. Этот жест внимания показался Локи особенно трогательным, учитывая его бессознательность, но дабы лишний раз не смущать смертного, поглощенного изучением отчетов искина, он ограничился исключительно короткой благодарностью, спрятав теплую улыбку за кромкой чашки. — Ты сравнил биометрические показатели и энергетические сигнатуры? — удивился Тони. — Поверить не могу, ты искал изменения, повреждения, — это ладно, — но мутации? Признаки старения?! — Откровенно говоря, у меня не было никаких указаний на этот счет, — напомнил Джарвис. — Я руководствовался базовыми инструкциями с поправкой на наши обычные исследования. Весьма скептически скривившись, Тони пролистнул список к началу, явно заинтригованный действиями своего искина, который вел себя временами, как язвительная задница, как он тихо назвал его, чем вызвал у Локи короткий смешок. — Анализ топологии локального пространства и времени, — Старк выделили строку, явным образом сделав это для трикстера, чтобы тот смог лучше сориентироваться в бесконечном потоке текста и цифр, — перед нашим исчезновением зафиксирован неклассический разрыв пространства с обрывом временной линии. Индекс кривизны составил 8.7. — Смотри, эпицентр оказался смещен, — обратил его внимание Локи, увеличив сектор с картой. — Это ведь твоя сигнатура? Получается, в момент скачка ты оказался в самом центре, а меня притянуло к тебе. — Примагнитило, — ухмыльнулся Тони, вскинув брови, и с веселой улыбкой взглянул на трикстера, получив в ответ зеркальную усмешку. Кофемашина закончила приготовление второй порции такого же крепкого эспрессо, и Старк отлучился, чтобы забрать свою чашку. — По данным спектрального анализа энергетических выбросов были обнаружены мощные вспышки тахионного фона и неизвестного низкоэнергетического излучения. Спектр не соответствовал ни одному известному элементу. Получив вожделенный напиток, Тони тут же сделал небольшой глоток. Обжигающая горечь крепкого кофе помогла ему вернуть себе некоторое подобие душевного равновесия, а заодно отлично прочистила голову. Облизав пульсирующие губы, он поспешил вернуться к Локи. — Любопытно. Хотя, смотри, по результатам оценки вероятностных сценариев смещения шанс на пространственно-временное искажение был ниже пяти процентов, — указав на данные, Тони отхлебнул ещё немного кофе. — Парадокс. — Зато мониторинг квантовой связи показывает, что в момент нашего исчезновения мы буквально пропали из этого мира. Джарвис даже не смог нас отследить, — хмыкнул Локи. Почувствовав на себе взгляд Старка, он взглянул на него поверх своего плеча и смущенно улыбнулся, заметив в его глазах нечто похожее на восхищение. — Ты начал говорить на человеческом языке! — с восторгом заметил Тони и широко улыбнулся. — Видишь, это оказалось не так уж и трудно! Снисходительная усмешка на губах Локи становилась всё шире по мере того, как Старк осознавал, что всё это время он попросту проявлял уважение к его трудам и попыткам прояснить детали произошедшего. — Что? — поджав губы упрямым бантиком, фыркнул Тони. — Ну, давай, порази меня парочкой своих поэтических теорий. В любой другой компании Локи бы точно не поддался на такую провокацию, но, способный отличить жгучее любопытство, скрывающееся под этим напускным слоем презрения к магии, ему было крайне приятно уступить и поделиться своими мыслями насчёт произошедшего с тем, кто стремился выйти за пределы привычного, чтобы постичь большее. — Тахионный фон напомнил мне о том, как осыпается пыль с крыльев Хельхундов, несущихся сквозь межмирье, а неизвестное излучение — о шёпоте Урд, плетущей нити судьбы. Карманы времени возникают не по законам физики, а по прихоти темных течений, омывающих корни Иггдрасиля. В вечном танце созидания и распада Владыка Хаоса устраивает свои игрища, завлекая в них потерянных путников. Всем же известно, что в Гиннгунгагапе, предшествовавшая сотворению мира, в его предвечной пустоте между мирами все нити обрываются. Вот и наши линии судьбы всего на миг были разорваны, когда мы оказались вовлечены в древний танец Хаоса. Не отрываясь от чашки, Старк влил в себя остатки кофе, словно только оно помогало ему сохранить трезвость ума после объяснений трикстера. Впрочем, за одно только отсутствие критики с его стороны Локи был ему благодарен, понимая, чего стоила Тони попытка все это уложить в своей голове. Требовать от него признания своей правоты он, конечно, не собирался. — То есть, — собравшись с мыслями, Старк отставил чашку в сторону и скрестил руки на груди, вновь устремив взгляд на экраны, анализируя данные и сопоставляя их со словами Локи, — если исходить из теории разорванных нитей судьбы, для того, чтобы выбраться из кармана Хаоса, нам необходимо было восстановить их целостность. Завязать так называемые узелки? Пораженный его искренним стремлением увязать научные изыскания Джарвиса с магическим обоснованием произошедшего, Локи взглянул на Тони с восхищением и нежностью, готовый признать его интеллект самым сексуальным творением во всех девяти мирах. — Пассивный поиск аномальных сигнатур ничего не выявил, — как ни в чем не бывало продолжил Тони, — а вот оценка временных парадоксов в момент нашего возвращения демонстрирует явное нарушение сохранения массы, хотя и в пределах погрешности сенсоров, а также эквивалентное нарушение энергии. Это любопытно. Тони развернул экран шире, чтобы заняться вычислениями, нюансы которых ускользали от Локи, однако, размышляя над тем, что выяснил Джарвис, он мог сделать некоторые свои выводы в отношении того, что произошло, но ему было интересно дождаться интерпретации гения. — Джарвис, выведи данные по биоэлектрическому потенциалу, — задумчиво попросил Тони и, мгновенно получив новую таблицу на экране, разобрал её, оставив только то, что его интересовало для вычислений. — Проведи анализ слияния энергетических сигнатур, — сощурившись, Старк построил график, динамично изменяющийся по мере того, как он, то добавлял данные для анализа, то небрежно выкидывал лишнее в возникающую сбоку от него цифровую корзину. — Так, а теперь данные по нелинейной оптической реакции биополей, — скомандовал гений, отойдя на шаг назад и врезавшись в грудь трикстера, что его, впрочем, нисколько не смутило, несмотря на то, что ему пришлось его практически обнять за талию, чтобы помочь сохранить равновесие. — Бинго бум! Локи замер за спиной гения, который, похоже, чувствовал себя особенно комфортно в его объятиях и ничего не собирался менять. Вместо попытки отстраниться, Старк обернулся и с торжествующей улыбкой посмотрел на него, запрокинув голову, чтобы достичь взглядом его глаз, а затем снова повернулся к результатам вычислений искина на экране. — Высокостабильный биоэнергетический синергетический симбиоз! — восторженно резюмировал Тони. — Слияние сигнатур с выраженным уровнем синхронизации указывает на необратимую топологическую реконфигурацию взаимосвязей между субъектами на квантово-энергетическом уровне. Демонстрирует свойства единой когерентной системы с выраженной устойчивостью к внешним энтропийным воздействиям. Довольный своими изысканиями, Тони с восторгом посмотрел на Локи, сияя, как бенгальская свеча. — Я знаю, о чем ты думаешь, — самодовольно заметил гений. — Великие норны связали крепкий узелок из наших разорванных нитей судеб. Возможно! — выделил слово Старк. — А я понял, как это произошло. Значение совершенного нами ритуала во все времена высоко оценивали разные культы. Например, индейцы племени ваорани верили, что жизненная сила человека — его душа — может быть украдена злыми духами через рот. Так вот, следуя этой логике, наш души — или судьбы — слились воедино в момент, когда мы поцеловались! Он снова обернулся, пребывая в явном возбуждении от сделанных им открытий и ожидая от Локи определенного участия в процессе познания сакральной тайны их объединения. — Похоже на то, — тихо улыбнулся Локи, сведя брови уголком, но не удержался и мягко рассмеялся. — Ох, Тони, боюсь тебя огорчить, но Скульд не связывает разорванные нити — она вышивает новые созвездия там, где случаются разрывы в полотне, которое плетет её сестра Урд. То, что ты называешь узелком — созвездие, где каждый стежок имеет свое значение. С этими словами он осторожно перехватил руку гения в свою и коснулся его запястья, очерчивая грани четырехконечной звезды на запястье. Старк обжигал его своим жгучим желанием услышать ещё одну мифологичную, как он считал, теорию, и трикстер не могу ему в этом отказать. — Доверие к чужой истине порождает силу в достижении цели, — загадочно произнес Локи и глубоко вздохнул, почувствовав, как в груди разлилось необъяснимое тепло, томной волной прокатившегося по всему телу, в котором ему разом стало тесно. — Это древнее заклятие, которое прежде произносили в день зарождения новой звезды, чтобы получить заветное благословение норн на начало нового пути и постижение прежде неизведанного, — он перевел взгляд на лицо пораженно затихшего Старка и с нежностью заглянул в его широко распахнутые глаза. — Хотя, наверное, ты прав, это слишком поэтично и наш поцелуй просто породил временную синхронизацию энергетических полей. — Высокостабильный биоэнергетический симбиоз, — хрипло поправил Тони, насухо сглотнув ставшую вязкой слюну. В объятиях трикстера его мучил иссушающий жар, от которого было и хорошо и плохо одновременно. — Мы должны это проверить. Завороженный сиянием его глаз, глядя на то, как лихорадочный румянец разливается по оливковой коже его щек, Локи позволил Тони проворно вывернуться из своих объятий и почти тут же пригнулся под давлением сильных рук на своих плечах. Озаренный ярким светом будоражащей его сознание теории, потому, не допуская ни тени сомнения в том, что собирался сделать, Тони настойчиво притянул его к себе, оставив расстояние между ними на один вдох. — Джарвис, повтори анализ слияния энергетических сигнатур, а затем пересчитай данные по нелинейной оптической реакции биополей и сравни показатели, — тихо, но уверенно скомандовал Тони, глядя на чуть приоткрытые губы Локи. — Ты только что превратил наш поцелуй в научный опыт? — усмехнулся Локи, чувствуя легкое покалывание на губах от предвкушения неизбежного соприкосновения. — Так ты, вроде, не против, — лукаво ухмыльнулся Тони в ответ. Теперь их поцелуй разительно отличался от того, что был в вихревом кармане. Уверенный и нежный, он к взаимному удовольствию с первых минут стал настоящим исследованием друг друга. Локи не смог удержать улыбки, чувствуя короткие уколы щетины от бородки Тони на своей коже, когда тот, изучая капризный изгиб его губ, приласкал их легкими, волнующими прикосновениями. Тогда, словно извиняясь за небольшое неудобство и чтобы загладить свою вину, он с особенной, почтительной нежностью и тихим придыханием прошёлся кончиком языка по его нижней губе, забрав себе все его довольные, чуть слышные усмешки, своровав вместе с ними и дыхание, чтобы вернуть сторицей на новом витке поцелуя, разжегшего жар в теле. Во влажном скольжении языков медленно, с томной вибрацией зарождались стоны — низкие, рокочущие, рвущиеся из груди признанием обоюдного наслаждения в ответ на неспешно нарастающий темп, подпитываемый усиливающимся желанием. Понемногу воздух между ними стал горячим и густым, напоенным жаром их тесно сплетенных в объятии тел, и губы горели, пульсировали от опаляющей ласки, вторя ритму обезумевших сердец. Они будто и впрямь вошли в некий резонанс, как две крошечные близнецовые вселенные с натянутой между ними тонкой нитью нерушимой связи, которую так жаждали познать. — Позвольте заметить, что в башню прибыл Доктор Стрэндж. Он настаивает на встрече с Мстителями. Стон разочарования сорвался с губ Тони, когда голос искина просочился сквозь тонкую границу новосозданной идеальной галактики, включавшей в себя только два их мира. Зная, что разрыв неизбежен, Локи дерзнул украсть ещё один, самый несдержанный и страстный поцелуй для себя лично, чтобы запомнить это мгновение до мельчайших подробностей и, когда Тони поддался на его безмолвные уговоры, ответил с созвучной пылкостью, у него потемнело перед глазами от острого, труднопереносимого желания украсть его звезду себе навечно, пока весь Мидгард смотрел в другую сторону, не зная своего истинного сокровища. — Уверен, он найдет Мстителей в общем блоке, — задыхаясь, проворчал Тони, хмурясь из-за того, что теперь ему приходилось дышать непривычно холодным воздухом, отфильтрованный вкус которого ничуть не был похож на сладость губ Локи. — Раньше это был гостевой лофт, но кого интересуют такие детали, когда твой дом превратили в место для фриковых сборищ. Они все ещё находились в объятиях друг друга, и никто не спешил их разрывать. Взгляд Локи блуждал по лицу Тони, задерживаясь на его влажных, чуть потемневших губах и желание вновь накрыть их своими было почти невыносимым. — Мистер Стрэндж хотел бы видеть всех Мстителей, — деликатно уточнил Джарвис. — И Локи тоже. Тяжело вздохнув, словно ему приходилось иметь дело с упрямым ребенком, явным образом не признающим существования у своего родителя личных границ, Старк открыл все ещё темные от возбуждения глаза и, взглянув на Локи с молчаливым и страстным обещанием, чуть вздернул уголок рта в короткой, но ставшей к этому моменту уже его любимой ухмылке. — Передай мистеру Стрэнджу, что мы идем, — звенящим от напряжения голосом произнес Тони. В лифте Старк продолжал напутствовать искина на предмет того, что ему необходимо было сделать в его отсутствие, а точнее, пока он будет занят уборкой мусора в башне. Локи почти не слушал. Прислонившись спиной к стене, он погрузился в свои мысли, анализируя всё то, что произошло с ним чуть меньше, чем за световые сутки пребывания в этом мире. Ничего удивительного в том, что Тор не сдержал своих обещаний он не находил, а потому совсем не расстраивался от мысли, что на грядущей и вместе с тем неизбежной для него хмельной пирушке, ему снова будет нечем себя занять, как не будет и повода поддержать разговор, ведь возможности совершить героический подвиг и хоть как-то проявить себя ему так и не представилось. Однако вместо этого с ним случился целый Старк. Вероятно, оценить это событие смогли бы не многие, так что и делиться им с кем бы то ни было Локи точно не планировал, но, обращаясь к своим ощущениям, он знал наверняка: его внутренний мир пережил локальное потрясение и уже никогда не будет прежним из-за одного человека. — Приготовься, там будет зоопарк. Вся смешливая легкость гения, его азарт, игривость и страстность померкли, когда створки лифта перед ними разъехались в стороны и до них донеслись звуки музыки, чей-то смех и звон бокалов. Теперь Старк выглядел серьёзным, сосредоточенным и немного отстраненным. Локи эта перемена в нем совершенно не понравилась и, насупившись, он молча последовал за ним, ощутив внутреннее напряжение, которое словно передалось ему от Тони. Холодная сдержанность. Среди тех, кого они встречали, двигаясь к центру, где расположился бар, трикстер не знал никого. Все вежливо здоровались, широко улыбались, но ничего кроме раздражения это не вызвало и ему вновь показалось, что это не только его эмоции, хотя бы потому, что у него не было причин злиться на этих людей, кроме того, что из-за них им с Тони пришлось покинуть мастерскую и прервать очень личный эксперимент. Гений же не реагировал ни на кого из них, хотя и явным образом был знаком с каждым. Ограничиваясь исключительно вежливыми кивками и всячески избегая личных прикосновений к себе, он с безукоризненной грациозностью продолжал движение вперед, лавируя между островками света, словно призрак на чужом празднике, и Локи неотступно следовал за ним, ощущая себя впервые достаточно комфортно в роли тени. Внезапный взрыв грудного, басовитого смеха брата заставил трикстера вздрогнуть. Тор сидел на одном из диванов возле небольшого бассейна и, опьяненный не только весельем, но и хмелем, от души хохотал над шуткой своего собеседника — крепкого мужчины, на вид немногим уступающего ему в росте, со светлыми волосами и широкими плечами. Локи видел только его спину, но и этого было достаточно, чтобы сделать вывод о его удали. Тони тоже обернулся в сторону громкого звука и тихо хмыкнул. — Твой брат любит поболтать с Роджерсом. У них примерно один уровень интеллекта. Локи лишь понятливо кивнул, решив оставить при себе свои предположения по поводу того, насколько невысокого мнения был Старк об умственных способностях Тора и его знакомого. — Налить вам чего-нибудь? — обольстительно улыбнулась рыжеволосая девушка за баром, едва они подошли к стойке. Её цепкий взгляд лишь на мгновение коснулся гения, а затем, несмотря на игривый тон, она пристально осмотрела трикстера, будто оценивая. — Тони, тебя что-то совсем не узнать. Торчишь в своей лаборатории, пропускаешь праздники. Когда ты стал таким букой? — С тех пор, как над этим миром нависла угроза тотального уничтожения. Может, слышала? Кажется, об этом говорили в прошлый четверг, — небрежно отозвался Старк и указал на бутылку виски. — Две порции. Со льдом и пару долек шоколада. Положишь рядом лимон — задержу шокеры в ремонте на месяц. Понятливо кивнув, она достала из-под стойки два стакана, поместила в них по большому куску колотого льда, а затем отошла за бутылкой, на которую показал гений. — Не представишь меня своему другу? — кокетливо поинтересовалась девушка. — Наталья Романофф — спецагент Щ.И.Т.а, шпионка, двойной агент и тройная дрянь, — глядя совсем в другую сторону, невыразительно произнес Тони, — а это Локи, младший принц Асгарда. Пока трикстер пытался решить для себя, что впечатлило его больше — крайне своеобразное представление девушки или то, как изящно Тони обошел тему его родства с Тором, зная, что для него это очень чувствительный момент из-за постоянного ощущения роли приложения к Громовержцу, — Наташа, наполнив на треть стаканы янтарной жидкостью, придвинула их ближе к мужчинам, а затем выставила на стойку небольшое блюдечко горького шоколада, аромат которого показался Локи исключительно соблазнительным. Протянув руку, он украл одну дольку и уже хотел распробовать её сладость, но девушка остановила его, опустив нежную ладонь на предплечье. — Шоколад следует употреблять после напитка, — улыбнувшись, Романофф заглянула ему в глаза. — Так лучше раскрывается вкус виски. Приподняв брови, Локи удивленно замер, глядя на девушку перед сбой. Выдавив из себя вежливую улыбку, он попытался тактично сбросить её руку со своей, но хватка тонких пальцев оказалась неожиданно очень сильной. — Так ты младший брат Тора? Вернее, сводный, — склонив голову набок, уточнила Наташа, явным образом избрав трикстера своей целью для тонкого укола в адрес гения. — Он много о тебе рассказывал. — Ну не настолько, — фыркнул Старк, сделав глоток охлажденного виски. — Не стоит стесняться своих привычек, даже если одна из них — совать свой нос в чужие дела. Теперь он пристально смотрел на Наташу, кривя губы в улыбке, значение которой как будто ускользало от трикстера, но было предельно понятно девушке, так что после минутного колебания она все же отпустила его руку и сделала вид, что крайне увлечена перестановкой посуды под стойкой. Локи эта разительная перемена в её настроении показалась забавной и, посмотрев на гения, чтобы безмолвно поделиться впечатлениями и хотя бы что-то узнать о его к этому отношении, он увидел в его глазах незнакомый прежде блеск собственничества. Тони не скрывал своего злорадного торжества и, хотя он не смотрел на трикстера, но одним точным движением придвинул к нему блюдце поближе, а также предложил салфетку для пальцев, чтобы вытереть капли подтаявшего шоколада. — Ты видела Стрэнджа? — деловито поинтересовался Старк, продолжая тянуть виски. — Они с Ричардсом вышли на балкон, — кивнула Наташа, и уголок её рта дрогнул в ухмылке, когда пальцы гения сжали бокал крепче в ответ на эту новость. — Они ждали тебя. Хотели что-то обсудить. — Надеюсь, им нужно помочь найти выход или что-то в этом духе, — хмыкнул Тони, залпом опрокинув в себя остатки виски, а затем указал девушке на пустой стакан. — Повтори. Локи нисколько не сомневался в том, что Романофф специально провоцировала гения, и то, что он поддавался на эту манипуляцию, несмотря на явную попытку удержать себя в руках, тоже было ему очевидно. Однако от него ускользала сама причина для проведения такой тонкой психологической игры, поэтому трикстер был заинтригован. Пытаясь разобраться в нюансах, основываясь, в том числе на уже известных ему деталях, он проследил за взглядом Старка и увидел две высокие мужские фигуры на балконе. Увлеченные разговором, они спрятались ото всех остальных гостей на лоджии, где наверняка было значительно тише, а кроме того их никто не мог слышать. — Можешь пойти поздороваться, — елейно предложила Наташа, поставив перед гением новую порцию виски. — Уверен, они знают, где меня искать, — тут же откликнулся Тони и, подхватив бокал в руку, посмотрел на Локи с вызовом. — Кажется, твой брат хотел представить тебя друзьям? Раз уж он сейчас занят, то это могу сделать я. В Асгарде он старался избегать подобных мероприятий: хотя с течением времени нужда в них закономерно отпала, память детских лет сохранила в себе воспоминания о том, как Один очень часто любил устраивать так называемые «клятвенные обходы» в дни проведения застолий и пиров, чтобы представить гостям своих сыновей, а заодно чтобы все собравшиеся засвидетельствовали своё почтение и поклялись в верности нынешнему правителю Золотого города и одному из будущих. Локи неизменно чувствовал себя чужаком на таких праздниках. Шепот толпы, обсуждающей его происхождение, преследовал маленького принца и, когда крохотные ладони холодели от нарастающего в душе страха перед тем, что все видели его истинную суть древнего чудовища, сокрытую под печатью магии Всеотца, он старательно прятал руки в глубоких карманах, что часто являлось причиной недовольства Одина. Даже Фригге было не под силу утешить юного Локи с её материнскими увещеваниями и нежными ласками, но, чтобы смягчить боль её сердца, он понемногу научился играть свою идеальную роль. С ранних лет Локи приучился поддерживать образ верного сына Асгарда, избрав доступную ему ложь своим щитом. Понемногу смирив обиду и горечь в сердце благодарностью за однажды спасенную жизнь, он принял свою неизбежную участь, как плату за право жить во дворце и называться младшим принцем. Со временем всё это стало вызывать у него лишь скуку и оставалось лишь дождаться, когда формальный ритуал изживет себя. Потребовалось чуть меньше тысячи лет, чтобы его ожидания оправдались, хотя и не в полной мере, ведь Тор унаследовал от отца любовь к шумным сборищам, куда он неизменно зазывал младшего брата без его на то желания. Тем не менее Локи превосходно освоил искусство лицедейства, что очень помогало в разных ситуациях, включая и ту, в которой он оказался сейчас, где ему предстояло познакомиться с новыми друзьями Громовержца. Утешало лишь то, что процессом руководил Старк, способный даже саму неловкую ситуацию превратить в искрометный фарс. Двигаясь вдоль лофта, они подходили к присутствующим, прерывая их развеселые беседы, чтобы Тони мог представить Локи. С самого начала трикстер понял, что компания собралась до крайности разношёрстная, но удивительным образом все они исключительно позитивно откликались на идею познакомиться с младшим принцем Асгарда. Так вскоре он узнал, что кроме Романофф здесь была только ещё одна девушка — Элизабет Росс, которую Старк не без гордости представил ему, как ученую, занимающуюся изучением гамма-лучей совместно с её мужем — Брюсом Беннером. Яркая и улыбчивая Бетти была настоящим сокровищем зажатого и робкого доктора, чье рукопожатие однако оказалось неожиданно крепким и сильным. В остальном же команда Мстителей была представлена исключительно мужчинами. Клинтон Бартон — совершенно глухой лучник, обладающий удивительно метким глазом, благодаря которому он безраздельно властвовал над бильярдным столом, выигрывая одну партию за другой у своего друга Сэма Уилсона. Последний был простым военным, пилотом, получившим благодаря программе Щ.И.Т.а шанс послужить родине после серьёзного ранения на одной из тайных миссий в интересах правительства, после чего на его карьере могли бы поставить крест. Брок Рамлоу — в обычной жизни командир ударной группы С.Т.Р.А.Й.К., оказывающей тактическую поддержку Капитану Америка — живой легенде, восставшей изо льдов после Второй Мировой войны. Операцию по поиску, а затем и по спасению Стива в далекие сороковые возглавлял Говард Старк совместно с боевым товарищем Роджерса — Джеймсом Барнсом. Он был тем самым его братишкой другой-матери-сынишкой, о котором упоминал Тони во время краткого экскурса в лаборатории. И, наконец, ещё одним членом этой команды был Тор. — Брат! Вскочив на ноги, Громовержец сгреб Локи в охапку и прижал к себе, а затем развернулся с ним лицом к остальным гостям Старка и ещё раз громко представил его в качестве своего младшего брата. Широкая и горделивая улыбка не сходила с лица Тора, так что Локи не стал его расстраивать замечанием, что всем и так уже было прекрасно известно о том, кто он и откуда. К тому же у него сложилось впечатление, что всем также был хорошо известен характер Громовержца, потому как без лишних споров собравшиеся подняли бокалы и шумно поприветствовали их ещё раз. По-видимому, здесь всячески избегали лишних споров. Тем временем, вывернувшись из медвежьих объятий старшего брата, Локи заверил его, что самым лучшим образом проводит время со Старком и, хотя Тору было сложно поверить, что среди его железяк в лаборатории можно было обнаружить что-то интересное, трикстер твердо стоял на своем. От него не укрылось и то, как те самые две фигуры покинули балкон и тихо присоединились ко всем прочим в лофте, а значит, назревал разговор и больше всего ему хотелось на нем присутствовать, так что, прервав тираду Тора о том, что им, по всей видимости, придется уже завтра вернуться в Асгард ни с чем, он поспешил за гением, который уже направился в сторону своих заклятых собеседников. — Мистер Старк, — безукоризненно вежливо улыбнулся Стивен, салютовав ему бокалом шампанского. — А мы как раз говорили о вас. — Я почувствовал. Голова разболелась, — парировал Тони, игнорируя попытку Стрэнджа быть вежливым, и в упор посмотрел на Ричардса. — Рид. — Тони, — холодным кивком ответил мужчина. — Нам нужно поговорить. Здесь найдется уединенное место? Глядя на Старка, Локи видел, как напряглась и выправилась его линия плеч. На первый взгляд ничто в нем не выдавало внутреннего напряжения, идеальной готовности к драке в любую минуту, но это было обманчивое впечатление. В нарочито расслабленной позе Локи читал чистую угрозу — давление, которое Тони с удовольствием оказывал на них, используя доступное ему преимущество хозяина территории. В положении головы, в легкой усмешке на губах и даже во взгляде была заметна дерзкая насмешка, вызов, который он не боялся им бросить. Старк играл с их эмоциями, провоцируя раздражения и, безусловно, выигрывал эту партию, заставляя противников нервничать и злиться. — Здесь достаточно уединено, — отрезал Тони. — О чем будем болтать? О провале программы S.T.A.R. или запуске П.Е.Г.А.С.а? — он хищно ухмыльнулся, заметив, как дрогнуло лицо Стивена при упоминании их ещё одной тайной инициативы. — С Сигмой покончено. Аномалия стабильна. Предлагаю в качестве мирной инициативы пожать руки и разойтись по норам. — Нам удалось стабилизировать разлом, но это далеко не единственная угроза этому миру, — с плохо сдерживаемым раздражением произнес Рид. — Мы бы хотели обсудить возможные пути сотрудничества, раз уж у тебя появились полезные для дела идеи. Локи почувствовал, как в груди заклокотала ярость. Эти люди посмели присвоить себе их со Старком деяние, и теперь они называли себя героями, по всей видимости, искренне считая, что именно им удалось найти решение проблемы в виде аномалии, способной в одночасье поглотить целый Мидгард. Однако при попытке возразить им он вдруг почувствовал руку Старка на своем запястье. Тот упреждающе сжал его, призывая воздержаться от поиска правды в этом разговоре. Жест вышел незаметным, поскольку Локи стоят чуть за его спиной и Тони пришлось лишь слегка завести свою руку назад, чтобы остановить его. Несмотря на внутреннее негодование, трикстер послушно замер, доверяя решению гения, хотя и без внутреннего с ним согласия. — Эта склонность себя переоценивать — ты уже обращался с ней к психологу? Может, это последствия воздействия космических лучей и теперь твоя самооценка также нестабильна, как и твоя форма? Тянется во все стороны от малейшего к ней прикосновения, — участливо поинтересовался Тони. — Послушай, что я тебе скажу. То, что Сигма стабилизировалась — это фантастическая удача, к которой ты не имеешь никакого отношения. И магия здесь тоже совсем ни при чем, — на этих словах он посмотрел на Стрэнджа, пригвоздив его взглядом к тому месту, где тот стоял. — Между тем я порядком подустал разгребать то дерьмо, в которое вы оба постоянно втягиваете этот бесконечно дорогой моему сердцу мир, так что, либо завязывайте с опасными экспериментами, либо я выхожу из игры и объявляю вам войну. Локи на мгновение показалось, что даже музыка стихла в лофте, а затем он понял, что так оно и было. Мстители встали со своих мест и заняли стратегические позиции по периметру всего помещения, и только теперь ему стало очевидно, что все они были вооружены. Старк же, похоже, знал об этом самого начала и, либо договорился с ними о поддержке заранее, либо был уверен, что его внушительной речи будет достаточно, чтобы привлечь команду на свою сторону, а вот для Ричардса и Стрэнджа это стало настоящим откровением. — Ты ошибаешься, — с нажимом произнес Стрэндж. — Многие годы исследований, о которых тебе ничего не известно, привели нас к этой точке. Сейчас нельзя останавливаться. Мы должны продолжить изучать временные потоки, чтобы научиться предотвращаться угрозы до их возникновения. — Постой, притормози вот здесь! — вскинул руки Тони, наконец отпустив запястье Локи. — Это мы уже тоже проходили. Проект О.З.А.Р.Е.Н.И.Е. теперь уже пустой звук для всех? Хватит играть в Богов. Единственное, в чем этот голубой шар действительно нуждается — это в защите от реальных угроз из космоса, а не от последствий необдуманных действий, порожденных вашим неумным стремлением записать свои имена в историю! Услышав тихую, но жесткую усмешку, Локи обернулся и увидел лицо Барнса, стоявшего рядом с Рамлоу в полной готовности развязать драку в любую минуту по щелчку пальцев. Упоминание проекта О.З.А.Р.Е.Н.И.Е. вызвало у него самую живую реакцию среди прочих присутствующих и, хотя трикстер понятия не имел, о чем говорил гений, он догадался, что Джеймс был абсолютно с ним солидарен. Эта простая мысль навела его на один простой вывод: Старк знал ключевые болевые точки всех присутствующих и объединил их именно за счет умелой игры на страхах, тонкой манипуляции в качестве лучшего аргумента для убеждения. С самого начала у него сложилось впечатление, что гений был вовсе не так просто, как казалось, и теперь он получил этому наглядное подтверждение. Кроме того, Тони был абсолютно честен, когда сказал, что в сущности своей не является героем: он им и не был. Старк просто выбрал сторону, но мог сменить её в любой момент, если того потребуют его собственные интересы, по счастливой случайности или по тонкому просчету на данный момент совпадающие с выгодами для целого мира. — Старк, мы действуем исключительно из соображений обеспечения безопасности планеты, — горячо возразил ему Рид. — Твои обвинения беспочвенны и безосновательны. Не спорю, нам приходилось допускать ошибки, но все это делалось ради всеобщего блага, как ты не понимаешь? Только объединившись, мы сможем достичь чего-то большего. Сигма — это первая серьёзная угроза из тысяч подобных, которые ожидаются в будущем. Ни у кого из нас не хватит сил сражаться с ними в одиночку. Ты обречешь весь мир на гибель, если не усмиришь своё эго и откажешься от нашего предложения работать сообща. Пойми же, нет никакого пьедестала и нет ни единого шанса, что кто-то из нас сможет справиться с этим без помощи остальных. — За мной армия, — уверено произнес Тони, расправив плечи и смерив Ричардса холодным взглядом. — И это твой план? — с сожалением всплеснул руками Рид, окинув взглядом Мстителей. — Как ты не понимаешь, что он провален! — На случай форс-мажора у меня есть Халк, — с усмешкой заметил Старк, кивнув в сторону Брюса Беннера, который, несмотря на ничем не примечательную внешность и кроткий нрав, демонстрируемый им при знакомстве, теперь был преисполнен решимости, загородив собой любимую жену. Ричардс видел, что ему не пробить броню уверенности гения и был готов сдаться. Откровенно говоря, идея прийти сюда сегодня с самого начала казалась ему ошибкой, но он позволил Стивену себя уговорить и теперь горько жалел об этом. Им точно не стоило рассчитывать на что-то кроме очередной дозы унижений и насмешек от Старка, который, стоило признать, во многом был прав. Кроме того, они явно допустили промах, попытавшись выдать внезапную стабилизацию Сигмы за результат проделанной ими работы. Возможно, это был только очень хороший блеф опытного игрока в покер, а может, Тони и впрямь знал, что они не имели к этому никакого отношения, но так или иначе он не поверил им и не позволил убедить никого из присутствующих в том, что им удалось добиться хоть какого-то успеха после серии сокрушительных неудач, приведших их к краю гибели. — Далеко не все вопросы можно урегулировать с помощью технологий, Старк, — веско заметил Стрэндж. — Многое из того, с чем вы так самоотверженно собираетесь бороться, лежит за пределами вашего понимания. Стоит это учитывать. — Неужели это попытка поговорить о магии, Чернокнижник? — насмешливо поинтересовался Локи, с презрением взглянув на мужчину перед собой. — Дарованная возможность на миг прикоснуться к высшей материи не делает тебя особенными и не дает права рассуждать о том, что ты ещё не смог постичь. В день, когда этому миру потребуется защита, которую не смогут обеспечить его герои, мы с братом придем на помощь. Даю тебе слово принца Асгарда. Тор захлебнулся воздухом, раздуваясь от гордости, и на месте его удержал только Роджерс, вовремя опустивший руку на плечо друга, чтобы тот не наделал глупостей. Локи же спиной чувствовал взгляд Громовержца и то, как тот буквально искрился от охвативших его эмоций. Несомненно, теперь, когда они вернутся в Золотой город, у него будет подходящая история для подвыпивших друзей. — Это окончательный ответ? — не особенно рассчитывая на то, что удастся договориться, но для полной ясности уточнил Стрэндж, глядя на Старка. Внезапное участие в этом Локи его немало уязвило, и он всячески старался не подавать виду. — Никаких сделок? — Да, мы закончили, — твердо произнес Тони. — А теперь прошу покинуть мой дом. Их провожала тишина. После того как Рид и Стивен покинули башню, о чем всем вежливо сообщил Джарвис, лофт на мгновение погрузился в пучину безудержного веселья и хаоса. Мстители ликовали, вновь зазвучала музыка, в воздух взмыли стаканы с горячительными напитками. Тем временем Тони посмотрел на Локи, и в его взгляде была самая искренняя благодарность за поддержку, для выражения которой не требовались слова. Теплая улыбка коснулась его губ, когда, коротко кивнув, он заглянул в его глаза, и Локи, тронутый этим моментом душевной близости, ответил ему тем же, чувствуя себя настоящим героем, пусть и не для целого мира, но для отдельного человека, что стоило для него гораздо больше. Противостоять всеобщей атмосфере праздника оказалось невозможно, потому в лабораторию они, конечно, не вернулись. Многие часы спустя, когда солнце сияло в зените над башнями Нью-Йорка, Мстители вышли на улицу, чтобы проводить асгардцев в их родной мир. Уходить не хотелось, о чем неоднократно в самой красноречивой манере сказал Тор, и о чем тихо промолчал Локи, чувствуя на себе немного печальный взгляд Старка. У них оставалось ещё как минимум одно незавершенное дело и там, на хмельной вечеринке, улучив возможность остаться наедине, сбежав под лестницу никем не замеченными, они пообещали друг другу закончить исследование, скрепив эту клятву ещё одним поцелуем с терпким привкусом виски и мятного ликера. Локи не сомневался, что шанс обязательно представится, а Тони просто поверил ему, и этого было достаточно, чтобы найти способ вернуться в Мидгард к своему смертному. Хеймдалль открыл мост, и их с братом затянуло в портал с той же платформы, на которую они совсем недавно приземлились, чтобы спасти Мидгард. Хотя Тор был уверен, что путешествие вышло мало примечательным, сокрушаясь на тему отсутствия возможности для них с братом проявить себя в бою и прославить свои имена в великих подвигах, он все еще испытывал невероятную гордость за Локи из-за его поступка в лофте и ему откровенно не терпелось рассказать обо всем Фригге и, конечно, Одину. Сам же трикстер больше всего хотел остаться наедине в своих покоях, чтобы обдумать всё то, что произошло с ним за столь короткий по меркам Асгарда период времени, так что, сославшись на усталость, он со спокойной душой отправился в свои комнаты, великодушно уступив Тору право самому рассказать обо всем и матери, и Всеотцу.

***

Мысли о Старке не покидали его. Немногим позже, лежа в постели в темный ночной час, Локи никак не мог заснуть. Откинув одеяло в сторону, он поднялся на ноги и направился к окну. Его взор устремился к далеким звездам, украшающим темно-синий небосвод и, заметив среди прочих одну четырехконечную, он вспомнил о метке. Обнажив запястье, он взглянул на белоснежный знак на своей коже и коснулся его кончиками пальцев второй руки. Легкое тепло в этом месте стало привычным, так что Локи перестал его замечать, но сейчас, стоило ему приласкать метку легким прикосновением, как сердце сжалось от глухой тоски и будто от укола холода. Это ощущение было сравнительно новым, резким и немного пугающим. Нахмурившись, трикстер попытался вызвать его снова, но ничего не произошло, и тогда он связал это с тем, что попросту скучал по гению, по его упрямству и безумству, по дерзким улыбкам и игривым взглядам, по той легкости, которую чувствовал рядом с ним. В следующие два дня в Асгарде должен был пройти Пир Павших, который устраивали ежегодно в годовщину Войны обледеневших Земель. Необходимость его присутствия на празднике означала, что вернуться в Мидгард до окончания торжественных мероприятий трикстеру не удастся и вместе с давней нелюбовью к традициям именного этого ритуального дня подобная несправедливость судьбы была причиной его неизменно плохого настроения, что не могло остаться незамеченным со стороны Фригги. От неё не укрылись внутренние перемены в сыне и то, как он стал особенно задумчив после их с братом возвращения. Наблюдая за ним, она видела то, что, по всей видимости, он сам оказался разглядеть в себе не в силах. Выждав некоторое время, Мать Богов улучила момент для уединенной беседы с ним и ранним утром отправилась в покои Локи, чтобы обо всем хорошенько расспросить. В комнате царил густой полумрак. Тяжелые шторы оказались спущены, полностью закрывая широкие окна, единственным робким источником света служил огарок свечи, тлеющей на столе в самом центре. Пораженная такой гнетущей атмосферой, Фригга тихо перешагнула порог и устремилась в сжавшейся вокруг неё темноте в сторону опочивальни сына, опасаясь найти его нездоровым и слабым. Она кляла себя за то, что не пришла раньше, выискивая наиболее подходящий момент и надеялась, что ещё не слишком поздно. Воспитанная ведьмами, Фригга знала множество способов сразить даже самую стойкую хворь, а потому она была полна решимости вырвать своего сына из когтей Хель, чего бы ей это ни стоило. Обнаружив его в постели, что лишь подтвердило её самые тревожные мысли, она бесшумно подошла к нему и осторожно протянула руку, чтобы коснуться лба, но Локи, хотя его глаза были закрыты, с испуганным вскриком отпрянул от неё и, обхватив подушку, спрятал в неё лицо, словно не желал, чтобы мать видела его. Застыв в изумлении, Фригга присела на край постели и ласково погладила его бок через одеяло, почувствовав крупную дрожь в теле и смертельный, пробирающей до костей холод, который оказалось невозможно скрыть. — Локи, — тихо позвала Фригга, склонившись к нему ближе, — посмотри на меня, сынок. — Не могу, — тихо, на грани слышимости произнес Локи, крепче вжавшись в подушку. — Прошу тебя, не заставляй меня и просто уходи. Оставь меня здесь и никому не говори о том, что видела. Мне не вынести этого. Её сердце охватила тревога, ведь ей была известна всего одна причина, которая могла бы заставить Локи стыдиться себя в её присутствии: заклятие Одина снова спало, позволив истинному облику, данному ему от рождения, проявить себя. В детстве это случилось лишь однажды, когда они с Тором, будучи еще совсем маленькими детьми, пробрались в дворцовую сокровищницу и в задоре детской игры добрались до Ларца вечных зим. Тогда, едва прикоснувшись к нему, Локи увидел, как его пальцы покрылись темной лазурью, растекающейся по коже, и закричал от ужаса, чем привлек внимание стражи. Страх и стыд измучили ещё совсем юное сердце и, после того, как Всеотец восстановил заклятие и строго-настрого запретил обоим братьям приближаться к сокровищнице, наказав обоих за дерзость и непослушание, Фригга поздней ночью навестила Локи в его комнате, взяв с собой Тора. Тогда, устроившись на большой кровати с обоими своими сыновьями, она до самого утра рассказывала им легенды древнего мира, чтобы избавить их от кошмаров. Однако где-то в глубине души она понимала: память о том дне всегда будет жить в сознании Локи, как и страх, что все может повториться. — Неужели после стольких лет мой сын боится, что его мать отвернется от него? — мягко улыбнувшись, она протянула руку чуть вперед и коснулась его лохматой макушки. — Локи, прошу тебя, расскажи мне, что случилось? Он замер от её прикосновения, очевидно сомневаясь в том, что собирался сделать, но затем все же уступил и медленно опустил подушку на постель, по-прежнему стыдливо пряча от неё взгляд своих рубиновых глаз. Даже в темноте от неё не укрылось то, что все его лицо скрыла темная синева, оттененная чернотой древних узоров, расцветших на коже. — Я не знаю, что со мной, — прошептал Локи, вновь содрогаясь от нового витка холода, сковывающего все его тело. — Это началось внезапно и, что бы я ни делал, становилось только хуже. Моё сердце словно замерзает: оно бьется так медленно и тихо, что я почти его не слышу. Нежно коснувшись его щеки ладонью, Фригга все же смога убедить его поднять голову и с любовью посмотрел в исполненные боли и страдания глаза сына. — Расскажи мне всё, что этому предшествовало, — с мягкой строгостью в голосе произнесла Фригга. — Прежде, чем отправиться к Всеотцу, мы должны понять, что с тобой случилось. Начни свой рассказ с самого начала. Фригга слушала его внимательно, не перебивая и не подгоняя. Даже там, где он старался обойти наиболее интимные для него пассажи, она терпеливо ждала. Признания давались Локи с очевидным трудом и вместе с тем возможность произнести вслух всё то, что терзало его душу эти дни, стало настоящим высвобождением. Прикрыв глаза, он всякий раз чувствовал, как замирает испуганное сердце в груди вслед слетающим с губ откровениям и, хотя открыться матери в том, что его сердце захватила темная страсть к смертному ему так и не удалось, — не хватило душевных сил, — завершив свою историю на моменте их расставания, Локи почувствовал себя значительно лучше. Метка на запястье по-прежнему слабо пульсировала, но её жар как будто стал чуть слабее и, увязав это ощущение с тем, что теперь его тайна была раскрыта, трикстер глубоко вздохнул, а затем все же заставил себя посмотреть на мать, прежде старательно избегая её проницательного взгляда, который чувствовал на себе все это время. — Он остался в Мидгарде? — задумчиво уточнила Фригга и, поднявшись, она отошла к окну, решив, что немного света им не повредит. — Ты знаешь, где найти своего смертного? Локи проследил за ней вопросительным взглядом и покачал головой в легком смятении. — Думаю, да, — подумав, откликнулся трикстер. — Полагаю, он все там же. Тони… Старк любит свою лабораторию, — запнувшись на его имени, он пристыжено поджал губы и опустил голову, пряча лицо, когда мать распахнула плотные шторы, впустив в комнату яркий солнечный свет. — Считаешь, я должен отправиться к нему? Но как объяснить это Всеотцу? Обратив свой взор на далекий горизонт, где границы Золотого города таяли, сливаясь со звездной бесконечностью небес, Фригга молчала. Наконец, ещё раз хорошенько всё обдумав и признав про себя, что иного пути нет, она обернулась и серьёзно посмотрела на сына. — Ты должен вернуться к нему, чтобы вы подтвердили связь, которая возникла между вами, иначе один из вас умрет на исходе третьего дня и, учитывая, что смертный гораздо слабее тебя физически и ментально, полагаю, это будет он. Ты же останешься жить, но твоя жизнь до судного дня будет отравлена: сердце, которое никогда не сможет полюбить, зачерствеет и каждый новый день будет для тебя омрачен черной тоской. Ожидание смерти станет для тебя единственной отрадой, но ты не получишь её, пока не испьешь чашу общих страданий за двоих. Своему сыну я не желаю такой участи и, даже если ты рассказал мне все и ни о чем не умолчал — я заклинаю тебя: вернись в Мидгард и заверши ритуал связи. Пророчество норн должно исполниться. Локи почувствовал, как озноб прошил его тело, скользнув от затылка вниз по позвоночнику. Приподнявшись на постели, он сел, обдумывая услышанное. Голова немного кружилась, и все его мысли пребывали в полнейшем хаосе, не позволяя осознать услышанное. Глядя на него, сердце Фригги заныло от боли и тогда, не долго думая, она скинула обувь и забралась с ногами на постель, как делала, когда он был совсем ещё ребенком. Устроившись поудобнее, она уложила его голову себе на бедра и, опустив ладонь сверху, вплела нежные пальцы в волосы, поглаживая и утешая своего сына, даря ему ощущение защищенности и покоя. — Позволь я расскажу тебе кое-что об этой связи, — мягко произнесла Фригга. — Представь себе Мировое Древо — Иггдрасиль, — чьи сильные корни уходят в миры истока, а могучие ветви держат миры становления. Там, где кора истончается, выступают капли его соков и, падая, они смешиваются с пустотой Гиннунгагап. В этой бездне между мирами свой последний приют находят распавшиеся звезды, шепот угасшего млечного пути и тихое эхо забытых заклинаний, но также она помнит абсолютно всё, а потому, если двое — абсолютные противоположности во всем, — воплощенные в плоть и кровь, однажды попадут в эту бездну, то в момент, когда их страх смерти и жажда жизни станут едиными, остаточная энергия и древняя магия вновь сольются воедино, чтобы пробудить осколки некогда разрушенных миров, для прорыва материи, из полотна которой выбьются новые нити Урд, чтобы создать новую петлю, а затем превратить её в узел. — Он бы назвал это сингулярностью, — улыбнулся Локи, держа глаза полуприкрытыми. — У Старка для всего найдется научное объяснение или формула. Фригга не стала с этим спорить — только кивнула, а уголки её губ приподнялись в нежной усмешке. — В миг, когда сходятся хаос и порядок, магия и наука, лёд и пламень, рождается Искра, — продолжила королева мать. — Это не проклятие, а Высший вызов Судьбы, ведь Урд, Вернанди и Скульд сплели для вас нить невиданной сложности, чтобы спасти вас. Это означает, что вы были избраны ими для чего-то несравнимо большего, раз заслужили их благословение, но, если отвергните дар, то лишитесь всего, что он вам преподнёс, а именно самой жизни. Именно поэтому вы должны стать единым целым, слиться в один поток чистой, безупречной энергии. Таково требование Искры Единства — связи, которой вы теперь оба подчиняетесь. Довольно долгое время Локи молчал, обдумывая слова матери и в особенности то, что было скрыто за осторожными словами, не способными в полной мере избавить его от ощущения мучительного стыда и вместе с тем жгучего любопытства. Одной лишь мысли о том, что для подтверждения связи существовал лишь один подходящий ритуал, у Локи темнело перед глазами и сердце тяжело ухало в груди, наполняя вены жаром. Он мог это себе представить, но вместе с тем у него были причины для того, чтобы бояться этого, ведь Старк мог и не согласиться. — Так это любовь? — тихо произнес Локи. — Я почувствовал нечто… Необычное, чего никогда не испытывал прежде, но не думал, что это она. Почему? Ведь все случилось так внезапно, словно это болезнь, от которой нет лекарства. С выражением глубочайшего сострадания на лице Фригга взяла руки сына в свои, согревая теплом ладоней его холодные пальцы. — Обычно именно так это и происходит, дорогой, — с нежностью заглянув ему в глаза, она улыбнулась и покачала головой. — Любовь испытывает наше сердце, душу и тело, чтобы мы были стойкими в борьбе за неё. Ты сомневаешься в своих чувствах? Локи молчал некоторое время, пытаясь осознать природу своего волнения и, хотя причины были очевидны, признаться в них самому себе, не говоря уже о том, чтобы произнес их вслух при матери, оказалось невероятно трудно. — Я не думал о любви, когда захотел его для себя, — собравшись с духом для признания, он открыл глаза и посмотрел прямо перед собой. — Мной управляло желание быть похожим на отца: Один сотворил Мидгард ради забавы, подчинив и устроив его по своему усмотрению, а я всего лишь пожелал для себя одного человека, его крохотный мир, чтобы также сделать всецело своим, но моё сердце дрогнуло от мечты о чем-то большем. Так что же мне делать теперь, если мои чувства не будут взаимны? Ведь теперь у нас даже нет времени, чтобы это выяснить, — прошептал Локи, а затем, повернувшись на спину, посмотрел на Фриггу. — Смогу ли я смириться с отказом и той жизнью в несчастье, что мне уготована? Неужели я с рождения обречен страдать. — Ты выбрал его, — мягко произнесла Фригга, — и он это принял, иначе и быть не может. Искра разжигается лишь в тот момент, когда сердца открыты друг другу. Не все и не всегда можно осознать здесь, — она коснулась его виска, — многие вещи в жизни берут свой исток в нашем сердце, — Фригга опустила ладонь на его грудь и заглянула в глаза. — Мне жаль, что бесценное время было упущено, но, пока ещё не поздно, есть шанс все исправить. Тебе известно куда больше, а значит, ты должен взять на себя ответственность за вас двоих. Найди слова, чтобы убедить его, иначе навсегда потеряешь того, кто был избран для тебя самой Судьбой. Накрыв руки матери ладонью и прижав крепче к груди, Локи вдохнул поглубже и, обдумав её слова, лукаво улыбнулся. — Поможешь мне незаметно покинуть Асгард?

***

Небо над Нью-Йорком затянули тучи, а естественные границы дня и ночи оказались размыты бесконечными дождями. Город тонул в густом, насыщенном туманами сумраке и, пытаясь хоть как-то компенсировать отсутствие солнечного света, зажег яркие огни многочисленных неоновых вывесок, но их разноцветные блики, отражаясь в глубоких лужах, казались такими же грязными, как и все вокруг. Прогноз погоды отбирал у людей последнюю надежду: над их побережьем застрял обширный циклон, сформировавшийся над Атлантическим океаном, так что рассчитывать на скорые перемены на горизонте не приходилось. Новостные выпуски пестрели сообщениями о подтоплениях на станциях метро. Городские коммунальные службы не справлялись, и власти просили жителей Нью-Йорка по возможности оставаться дома до стабилизации ситуации. Глядя за окно, Тони жалел, что не уехал в Калифорнию, но вместе с тем что-то внутри него отзывалось тому унынию, что царило в городе и это немного утешало. Последние пару дней он пребывал в странном состоянии, когда казалось, что его вот-вот свалит с ног простуда, но искин не находил никаких серьёзных или необычных отклонений в показателях, сообщая только о легкой тахикардии, которую оба связывали с переизбытком кофеина в крови и недостатком сна. Откровенно говоря, бессонница и впрямь его замучила. Настолько, что у Тони иссякли шутки, чтобы спорить с Джарвисом по этому поводу. Теперь он только задумчиво кивал в ответ на его наставления и устало тер воспаленные глаза, зная, что даже если послушается и отправится в постель — в скором времени снова вернется в лабораторию, чтобы хоть чем-то занять руки и унять боль в воспаленном разуме, лишенном отдыха. — Ладно, попробуем ещё раз. Хотя и не чувствуя в себе ни единого проблеска надежды на успех, Старк в очередной раз поддался на уговоры искина. Работа всё равно не спорилась — не было ни настроения, ни сил. Поднявшись в свой пентхаус, он, не раздеваясь, завалился в постель и, натянув одеяло до подбородка, поправил подушку, чтобы поудобнее уложить голову, а затем старательно закрыл глаза, готовый к погружению, словно бы это было так просто. Сосредоточившись на своем комфорте, на ощущении тепла, Тони быстро испытал острый приступ раздражения: глупо! Казалось, он мог почувствовать бессмысленное течение времени, отмеряемое мерным стуком дождя в окно. Тогда, резко повернувшись на бок, он схватил вторую подушку и грубо накрыл ею голову, прижав к уху, так чтобы ничего не слышать. Стало немного лучше, но не настолько, чтобы мгновенно провалиться в сон, а чуть позже ему стало душно в пуховых тисках, поэтому в ярости Старк отбросил подушку в сторону и тихо, отчаянно застонал. Ему снова не спалось, хотя усталость была почти невыносимой, ломающей изнутри, болезненной. Совершенно разбитый, Тони снова лег на спину, чувствуя, что ему трудно дышать. Увязав это ощущение с преследующей его в последнее время слабостью, он даже не сразу всерьёз отнесся к этому симптому, пока удушье не превратилось в настоящую пытку. Словно кто-то держал его за горло. Схватившись за край футболки, он попытался приподняться на постели, но не смог — не хватило сил. Закашлявшись от попытки вдохнуть поглубже, Старк хрипло обратился к Джарвису, чтобы тот провел ещё одно сканирование, но слова никак не хотели слетать с непослушных, немеющих губ. Всё тело сковал леденящий кровь холод. От озноба кожа покрылась испариной, и разом заныли все кости, напоминая о каждом давно забытом переломе. Стиснув зубы, Тони потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, но в тот миг, когда пальцы коснулись его металлического корпуса, гения накрыла темнота и сознание его угасло. Едва за ним закрылся мост, Локи бросился от платформы к входу в башню, подгоняемый необъяснимым чувством нарастающей тревоги в груди. Ворвавшись внутрь, он на мгновение растерялся, оказавшись в пустом фойе, а затем бросился в сторону лифтов, надеясь, что сможет разобраться во внутреннем устройстве башни и быстро добраться до лаборатории. На помощь ему пришёл Джарвис. Вездесущий искин безукоризненно вежливо поприветствовал Локи, а затем без лишних вопросов сообщил, что для того, чтобы попасть в пентхаус мистера Старка, ему следует воспользоваться третьим лифтом, чтобы сделать переход на сороковом этаже. — Где сейчас Тони? — в нетерпении глядя на мелькающие цифры на небольшом экране, трикстер обнаружил себя заламывающим пальцы от волнения. — Мне нужно срочно с ним поговорить. — Мистер Старк в своем пентхаусе, — деликатно сообщил Джарвис. — Хотя его жизненные показатели не выглядят угрожающе, меня беспокоит сердечный ритм: за последние полтора часа он стал совсем слабым. Должен заметить, что за прошедшие два дня его состояние объективно ухудшилось, но из-за ограничений в работе медицинского протокола я не могу проводить анализ автономно, а дополнительных запросов мне не поступало. Тем не менее я рекомендовал мистеру Старку пройти полноценное обследование, но он посчитал возможным сдать только базовые анализы, которые не выявили существенных отклонений, в связи с чем он назвал меня параноиком и поставил дополнительный запрет на обсуждение вопросов о его здоровье. Возможно, вам удастся его обойти и убедить мистера Старка выяснить причины бессонницы и общего недомогания. Старательно отгоняя от себя навязчивые мысли, Локи ухватился за слова Джарвиса о том, что прошло всего два дня, как утопающий за спасательный круг. Больше всего он боялся просчитаться, но теперь, когда искин, сам того не зная, помог ему с вычислениями, у него появилась надежда. У них в запасе был ещё целый день, а это в их ситуации почти целая вечность. — Прошу, — створки лифта бесшумно разъехались в стороны, и Джарвис снова напомнил о себе. — Вам следует пройти по коридору до конца, повернуть направо и воспользоваться личным лифтом. Я введу для вас код доступа. На ходу поблагодарив искина за помощь, Локи бегом устремился в указанном направлении и, не сбавляя темпа, запрыгнул в кабину ожидающего его лифта. Подъем на этаж Старка прошел быстро, даже стремительно, так что от скорости у него немного заложило уши. Не успев подумать о том, что впервые оказался в его пентхаусе, трикстер продолжил следовать за ведущим его голосом Джарвиса, пока не оказался в спальне гения, и только тогда его настигла волна неуместного в этой ситуации смущения: возможно, ему следовало для начала сообщить о своем прибытии? Однако, единственным, кто мог бы позаботиться об этом, был Джарвис, который отчего-то не предложил ему ничего подобного. Вывод напрашивался сам собой: со Старком и впрямь что-то было не так. Вероятно, уже сейчас он нуждался в помощи и, хотя у искина были существенно урезаны права, он собирался позаботиться о создателе любым доступным ему способом, даже если для этого ему придется скооперироваться с кем-то вроде Локи и позволить тому проникнуть в пентхаус без прямого на то разрешения. Осторожно двигаясь впотьмах незнакомого помещения, трикстер мысленно поблагодарил искина, когда тот включил для него подсветку в плинтусах, благодаря которой ему стало существенно проще сориентироваться и найти спальню. Он обнаружил Тони в постели, но сиюминутное облегчение быстро сменилось тревогой: тот лежал в неестественной позе, а его голова покоилась не на подушке, а на самом краю прикроватной тумбочки. Подойдя ближе, Локи осторожно коснулся его плеча, но Старк никак не отреагировал ни на легкое сжатие, ни на попытку растормошить. Тогда, бережно потянув его на себя, трикстер уложил гения на спину, устроив его голову на подушках, а сам склонился к его груди, прислушиваясь к стуку сердца — совсем тихому, почти неуловимому. Несмотря на то, что его самого мучил ледяной озноб, Локи смог отчетливо почувствовать прохладу кожи Тони. Любому несведущему могло бы показаться, что Старк спал, но на самом деле его сознание было охвачено шёпотом Хель и, хотя время для укрепления связи ещё оставалось, смертный слабел с каждым незримо ускользающим мгновением. Склонившись ближе к нему, трикстер внимательно осмотрел его, заметив следы усталости на осунувшемся, заметно побледневшем лице и темные круги под глазами. Легкие тени от чуть дрожащих ресниц скользили по скулам, отчего щеки казались запавшими. Побелевшие губы были приоткрыты, а дыхание, срывающееся с них — слабым. Наверняка Старк до самого последнего момента истязал себя работой в лаборатории, запивая недомогание повышенной дозой кофе. Об этом Локи подумал, взглянув на его выношенную до мягкости футболку с выцветшим от времени принтом на груди, от которой исходил тонкий аромат крепкого эспрессо, причудливо смешавшимся с нотками парфюма. Трикстер легко мог представить себе, как в порыве отчаяния, гений пришел сюда, надеясь найти приют своему измученному разуму в объятиях спасительного сна, но вместо этого оказался в смертельной ловушке, откуда без помощи ему было не выбраться. — Джарвис, мне нужно ещё немного света, — тихо попросил трикстер, выпрямившись. Искин без лишних вопросов позаботился о том, чтобы спальню наполнил мягкий, струящийся свет. Пребывая в легком волнении, Локи провел рукой по волосам и рассеянно огляделся, не зная, что именно хотел найти. Понимая, что в эту минуту абсолютно всё зависело только от него, он крепко зажмурился, собираясь с мыслями, и вдохнул полной грудью, успокаивая безумство пульса. Отбросив гнетущие разум сомнения, Локи с уверенностью шагнул вперед и опустился на постель одним коленом, осторожно расположив руки по обе стороны от Старка. Нависнув над ним, он замер, снова вглядываясь в его безмятежное лицо, больше похожее на маску. На один короткий миг Локи подумал о том, что Джарвис неустанно наблюдал за ним. Возможно, искин даже догадывался о том, что именно должно было произойти. Одобрял ли он это? А может, руководствуясь протоколами безопасности, лишь тихо выжидал? Пожалуй, это бы хорошо объяснило его молчаливую покорность и отсутствие уточняющих вопросов. Впрочем, всё это сейчас едва ли имело значение. Подумать над нюансами и позаботиться о последствиях они смогут со Старком чуть позже, если всё пройдет хорошо. Прикрыв глаза, Локи мысленно приказал себе сосредоточиться на главном. Тряхнув плечами, словно сбросив с себя груз остаточного смущения, он свел лопатки за спиной и, опустившись на предплечья, склонился над ним, чувствуя, как кровь ударила ему в голову, как грудь налилась тяжестью от волнения, и жар бросился в лицо. Внутри словно натянулась тонкая струна, вибрирующая от каждого удара сердца, от самой мысли о том, что именно он собирался сделать. Дыхание Тони было едва ощутимым и таяло между ними ещё до того, как Локи смог бы его почувствовать, словно оно слабело от вдоха к вдоху. Медлить было нельзя. Понимая, что в эту самую секунду все зависело лишь от него, Локи мысленно обратился к норнам, чтобы те смилостивились над ними, дав им ещё один шанс познать природу связи, что возникла между ними, а затем, качнувшись вперед, он опустился ниже и накрыл губы Тони своими. Не зная, чего ожидать, Локи боролся с разочарованием, когда ничего не произошло. В лице Старка ничего ровным счетом не изменилось, а сам трикстер не ощутил никаких волн магии или чего-то хотя бы близко на неё похожего. В комнате стояла всё та же упругая тишина, наплоенная лишь его страхами и сомнениями, которые жалили разум, пытаясь добраться до испуганного сердца, стучащего где-то в горле. Задыхаясь, как после долгого бега, трикстер приподнялся на руках, снова всматриваясь в лицо гения, надеясь увидеть хотя бы тень тех перемен, что могли бы дать ему надежду на спасение, но тот оставался все так же бледен и неподвижен. Тогда Локи охватила ярость. Вся его жизнь была подчинена чужой прихоти. С самого детства он был заложником — Асгарда, Всеотца, политических интересов, желаний Тора, надежд матери, — и жил, мечтая лишь о том, чтобы вырваться из-под тяжкого гнета царских условностей, сбросить золотые цепи, чтобы обрести свободу и, возможно, однажды разделить её с кем-то, кому сможет открыться, чтобы его наконец приняли таким, какой он есть, не предъявляя условий и ограничивая новыми условностями. При мысли о том, что Старк оказался ещё одним похитителем его мечты, разум трикстера помутился от гнева. Собственная робость показалась ему глупой и унизительной. Неужели он испугался человека — слабого и в данный момент беспомощного. Порочная связь с жалким смертным — жестокая насмешка норн, но это испытание Локи мог принять с честью, ведь он больше не был слабым и беззащитным ребенком поверженного мира. У него было достаточно сил, чтобы постоять за себя, получить то, в чем нуждался и забрать себе всё то, что у него пытались отнять. По глупости или неосторожности, но гений встал между ним и его будущим, став препятствием, которое прежде казалось ему непреодолимым, но теперь, глядя на него без жалости, Локи видел: он ничем не мог ему помешать. Вернувшись в этот мир, трикстер пришел не за снисходительной подачкой, а за тем, чтобы взять своё. Покуда от гения зависело его будущее и раз уж его тело и разум оказались слишком слабы, чтобы защитить их обоих от угрожающих им несчастий, Локи сделает это сам, ведь умереть вместе с ним, чтобы жить впустую с холодным сердцем он не собирался. Локи целовал его грубо и безжалостно, проталкивая воздух сквозь холодные, неподвижные губы. В его прикосновениях не осталось места ласке — это было спасение чистым насилием с концентрированной долей злости, которая придавала ему самому уверенности в безумстве, на которое он оказался вынужден пойти. Тони никак не реагировал, оставаясь совершенно неподвижным, и эта безучастность лишь подстегивала его злой азарт, когда, крепко сжав его челюсть пальцами, чтобы зафиксировать голову, Локи со свитом вдохнул полной грудью и обрушился на него новой волной жестоких поцелуев, кусая обескровленные губы, с рычанием проталкивая язык и разжигая в нем огонь тлеющей жизни. Опьяненный вкусом крови и ослепленный собственной жаждой, вобравшей в себя запретную сладость желания обладать им, подчинить его себе, Локи не заметил робкий, тихий вздох, потревоживший грудь Тони. Он лишь слегка шевельнулся под ним, смущенный тяжестью, придавившей его к постели, а затем его губы робко ответили на прикосновение, поддавшись давлению. Этого было достаточно, чтобы Локи с низким, грудным рыком, воспользовавшись моментом наивной податливости, впился в его едва потеплевшие губы жалящим, бескомпромиссным поцелуем. Тони тихо и глухо застонал в ответ на пронзающие сознание иглы тонкой боли, а затем распахнул глаза, увидев перед собой темное, покрытое ночной синевой лицо Локи. Налившееся свинцовой тяжестью тело, отказывалось повиноваться приказам разума, а потому он лишь с ужасом смотрел на мрачного признака ночного кошмара, чувствуя, как его снова неумолимо втягивают в чувственный водоворот навязываемой страсти, круто замешанной на боли с привкусом его крови. Отказываясь мириться с положением, в котором оказался не по собственной воле, Тони изо всех сил дернулся под ним на постели и вслепую ударил Локи в бок коленом, выбивая из него остатки воздуха. — Ты охренел? Трикстер замер над ним с перебитым дыханием и широко распахнутыми глазами, даже не попытавшись воспротивиться, когда Тони оттолкнул его руку, попутно задев по лицу. Удар был несильным, но отрезвляющим, так что его вполне хватило, чтобы привести в чувства Локи и помочь Старку сориентироваться в пространстве и занять безопасное положение на постели. Оказавшись на противоположных половинах кровати, они смотрели друг на друга с разной степенью пораженности: во взгляде трикстера читались надежда и смятение, а в темных глазах гения горели упрек и любопытство. Медленно пересев, чтобы освободить одну руку, Тони прикоснулся к губам, вытирая капельки крови, а затем его бровь выразительно взметнулась вверх, когда взглядом он наткнулся на размазанные следы своей крови вокруг рта Локи. — Позволь мне всё объяснить, — хрипло попросил трикстер, с трудом переводя дыхание. — Попробуй, смурфик, — кивнул гений, чей голос был сиплым и надтреснувшим. — Скажешь, что это не то, о чем я думаю — ударю ещё раз. Так что подумай хорошенько, прежде чем начать, а лучше — дважды. Несмотря на всю абсурдность и напряжение ситуации, на лице Локи возникла шельмоватая улыбка. Облизнув губы, что, в общем-то, вышло довольно эротично с небольшой поправкой на экзотичность, учитывая все нюансы, он покачал головой и, следуя примеру Старк, тоже сел поудобнее. Отбросив волосы с лица назад, Локи и впрямь последовал совету, тщательно взвесив всё то, что собирался сказать. Кроме того, ему приходилось учитывать то наверняка неизгладимое впечатление, которое произвела на Старка его изменившаяся внешность. Повезло хоть, что перемены были исключительно эстетическими и качественно в росте он не изменился, как не прибавилось и ничего лишнего — например, рогов. — Тони, — выдохнув его имя, Локи понял, что все подобранные им слова не отражали в полной мере и половины того, что действительно стоило сказать в этой ситуации, а потому, вновь беспомощно улыбнувшись, он украдкой посмотрел на мужчину рубиновыми глазами и очаровательно свел брови уголком. — Это было необходимо, но объяснение потребует времени и, если ты готов меня выслушать, то, может, выпьем кофе? Я бы промочил горло. Почувствовав, как усталость вновь притерлась к нему со спины, пытаясь обнять за плечи, Старк раздраженно хмыкнул и, окинув трикстера ещё одним оценивающим взглядом, молча кивнул. Возможно, к разговору он готов и не был, но оставаться в спальне, где воздух всё ещё ощущался разряженным, как после грозы, и невыносимо холодным, напоминая о том, как его разбудили, не хотелось. Скатившись с постели, Тони поднялся на ноги, но в тот же миг мир перед его глазами покачнулся и гений почувствовал до тошноты знакомое онемение в груди. Стараясь не подавать виду, но буквально парализованный страхом, он повернулся спиной к трикстеру и оттянул ворот футболки, заглянув под неё, чтобы убедиться в своей догадке: вокруг ректора по коже расползлись тонкие черные полосы палладиевой сетки, которую Роуди когда-то очень остроумно назвал высокотехнологичным кроссвордом. Застыв от шока, ведь этого просто не могло быть и поверить в то, что увидел, означало бы снова зайти на старый круг ада без доступного решения, Тони вновь подпустил Локи к себе и спохватился уже слишком поздно: он заглянув ему под футболку и с каким-то глубинным пониманием ситуации доверительно сжал его плечо, коротко встряхнув, чтобы вернуть в реальность. — Идем, — уверенно произнес трикстер, заглянув ему в глаза. — Выпьем и поговорим. За окном ни то вечерели сумерки, ни то серебрился рассвет: часов здесь не было, Джарвис по-прежнему молчал, а дождь не позволял с точностью определить текущее время суток. В комфортабельной гостевой зоне его пентахуса царил уютный полумрак, рассеиваемый, как и прежде, небольшим количество света из диодных линий, расположенных по периметру всей комнаты в плинтусах и дизайнерских нишах. Расположившись за барной стойкой, гений с задумчивым видом тянул односолодовый виски со льдом, глядя куда-то в невидимую даль перед собой, а Локи, не способный найти для себя утешение даже в лучшем алкоголе, также молча наблюдал за янтарными бликами в стакане, стоя у панорамного окна, залитого дождем. — Значит, мы умираем, — глядя на своё запястье с меткой, которая впервые за эти дни снова начала отчаянно пульсировать, констатировал Тони, пытаясь уложить всё то, что поведал ему трикстер в подобие некой структуры для логического осмысления. — Между нами возникла связь, которая без подтверждения медленно нас убивает. Локи не был до конца уверен, что эти рассуждения гения вслух требовали от него какой-либо реакции, поэтому, посмотрев на него в отражении стекла, он лишь молча кивнул и наконец сделал глоток, почувствовав, что теперь это действительно стало необходимо. — Искра единства, да? — уточнил Старк и теперь его взгляд был совершенно точно направлен на трикстера, так что тот нашел в себе силы повернуться и очередным кивком подтвердить прежде сказанное. — И ты заявился ко мне среди ночи, чтобы сообщить, что для спасения наших жизней мы должны заняться сексом? Теперь, когда гений поставил вопрос ребром, у Локи не нашлось подходящих слов, чтобы хоть как-то оправдать своё безумство. Пойманный врасплох предельно откровенным подходом смертного к ситуации, в которой они оказались, трикстер посмотрел на стакан в своей руке, а затем залпом выпил его содержимое, слегка сощурившись от горечи, обжегшей горло. Собственная метка доставляла ему болезненное неудобство, горела на коже чистым огнем, но ему не хотелось демонстрировать Старку свою слабость, пусть и в такой мелочи, поэтому он стойко переносил это, пряча ноющее запястье под столом. — Понимаю твое недоумение, но, если говорить откровенно, то так и есть, — признал Локи, предпочитая не анализировать то, как сипло при этом прозвучал его голос. — Возможно, у меня не было выбора? Я не знаю. А как бы ты поступил на моем месте? Старк молча последовал его примеру и, не говоря ни слова, потянулся за бутылкой, чтобы налить себе ещё. Восприняв его молчаливый взгляд — нечитаемый, тяжелый и задумчивый, — как допустимое предложение, трикстер подошел к стойке и подставил свой стакан, чтобы также получить ещё одну порцию. — Ты серьёзно решил ради спасения наших жизней героически трахнуть меня во сне, как Спящую красавицу? Закрутив пробку на бутылке, Тони с грохотом поставил её на полочку под стойкой и, вскинув голову, посмотрел на Локи — остро, пристально, все ещё немного изумленно и с легким оттенком раздражения, но также с едва уловимой надеждой на то, что все происходящее с ним сейчас — это просто чертовски плохая шутка. — Я знаю, о какой сказке ты говоришь, — многозначительно позволил себе заметить Локи, решив, что эта деталь может быть очень важной в контексте ситуации, но его замечание вызвало только нервную усмешку у гения. Поперхнувшись виски, Старк покосился на трикстера с таким красноречивым осуждением в почерневших глазах, что у Локи испуганно ухнуло сердце в груди и на мгновение застучало в висках. — Формально ты был в беспамятстве, так что я действительно пытался спасти тебе жизнь, — настойчиво повторил трикстер, стоически встретив его взгляд, — а заодно и себе. На мой взгляд, разница между этими сюжетами принципиальна и очевидна. На губах гения заиграла зловещая, холодная улыбка, не имеющая ничего общего с весельем. Окинув Локи оценивающим взглядом, он еще раз задумался над тем, в каком эмоциональном аду тот находился, обнаружив себя однажды утром воплощением своего затаенного детского страха. На самом деле Тони не трудно было понять его состояние: всего полчаса назад он и сам пережил нечто подобное, когда увидел на своей груди расцветающие черные узоры, напомнившие ему о тех уже почти забытых днях, когда смерть дышала ему в затылок, день за днем превращая в сущий кошмар. — Опуская тот нюанс, что я не девица, и весь твой план изначально пошёл через жопу — согласен, разница очевидна, — криво ухмыльнулся Тони и в очередной раз одним глотком осушил стакан. — Не знаю, Локи, пугает меня или восхищает то, что ты искренне веришь во все это, но вряд ли нашу общую проблему можно решить обычным насилием. Локи почувствовал ту грань отчаяния, за которой начиналась безысходность. Старк в своем искаженном представлении их общего положения и одной конкретной ситуации проявлял поразительное упрямство и казался совершенно непробиваемым. Нервно сжав стакан в холодеющих пальцах, отчего по стеклу пошла рябь ледяного инея, Локи залпом опрокинул в себя виски и с резким стуком поставил его на стойку, а сам цепко посмотрел на мужчину, склонившись к нему предельно близко, насколько это было возможно, учитывая преграду между ними. — Я действовал интуитивно, гений, — прошипел Локи. — У тебя есть идея получше? Так предлагай. Я не собираюсь умирать только потому, что ты такой непроходимый эгоист! Всё это жестокая шутка норн: поверь мне, будь у меня выбор — я бы никогда добровольно тебя не выбрал! Так что, либо ты соглашаешься на условия, либо я… — Возьмешь меня за горло? — притворно ужаснулся Тони и широко ухмыльнулся, смерив Локи насмешливым взглядом. — Повторяешься. Локи действительно хотелось хорошенько встряхнуть гения, чтобы до него наконец дошла простая истина: у них не было выбора. Старк либо никак не хотел понять, что они и впрямь были связаны, либо попросту не ценил свою жизнь, если собирался рискнуть. Откровенно говоря, трикстера пугали оба варианта, поскольку при любом раскладе рассчитывать на его содействие не приходилось. — Ты понимаешь, что стоит на кону? — вкрадчиво поинтересовался Локи, склонив голову набок и разглядывая смертного, как змея — жертву перед укусом. — Может, я не слишком доходчиво объяснил и нужно повторить пару ключевых моментов? Например, то, что ты, вероятнее всего, умрешь на исходе третьего дня, если продолжишь проявлять это глупое, ослиное упрямство! Взгляд Старка оставался абсолютно невозмутимым, что выводило трикстера ещё больше. В глазах гения не было ни единого проблеска здравого ужаса перед неизбежным. Он словно испытывал терпение Локи, оставаясь глухим к доводам рассудка, а затем, по-видимому, совершенно потеряв рассудок, внезапно рассмеялся. Бесшабашная улыбка скользнула по его губам и, запрокинув голову, Тони весело расхохотался. Не пытаясь хоть сколько-то себя успокоить, он довольно небрежно похлопал Локи по плечу и снова потянулся к бутылке. — Ох, приятель, видел бы ты своё лицо, — сквозь смех, чуть задыхаясь, выдавил Тони. — Прости, а что в этом веселого? — нахмурился трикстер. Оттолкнувшись от стойки, он сжал руки в кулаки, чувствуя, как метка на запястье наливается жаром. — Тебя не пугает смерть? Оценив свои перспективы и, как будто смирившись, что Локи никуда не денется, а также почти наверняка продолжит свои проповеди с внушениями, Старк крепче сжал бутылку в руке и, отказавшись от стакана, сделал глоток виски прямо из горла, пытаясь хоть так, с помощью терпкой горечи напитка заглушить весь сюрреализм ситуации и трезво взглянуть на вопрос. Выходило, конечно, плохо, но гений не переставал стараться. — Я понимаю, — не получив ответа, Локи воспринял молчание, как условное подтверждение своим предположениям, а потому продолжил, надеясь через увещевания всё же достучаться до мужчины, — это совсем не то, на что мы оба рассчитывали, но ничего не изменить. Иногда приходится идти на жертвы, наступать на горло своей гордости — это законы жизни. Не всё и не всегда даётся нам исключительно по желанию. В конце концов, от тебя не требуется так уж много: просто сделаем это один раз. Быстро и эффективно. — Как техобслуживание для неисправного агрегата, — прервал его поток мысли Старк. — Да? Просто, быстро, без лишней пыли. Смазать детали, наладить плавность хода, а затем подогнать опаленные контакты и восстановить работоспособность. Ты это имел в виду? Взгляд гения был темным, режущим и трикстер впервые за все это время почувствовал в нем угрозу. Тони вышел из-за стойки и подошел к нему вплотную, так что он смог почувствовать исходящий от него жар, похожий на тот, что терзал его метку, но Старк полыхал весь, как пожар и от него исходили волны такой бешеной энергии, что становилось понятно: всё это время он удивительным образом сдерживался, не давая своим эмоциям выход. Пожалуй, его выдержке можно было только позавидовать. Локи не обладал таким самоконтролем и не мог похвастаться и в половину близким самообладанием, а потому на мгновение ему даже стало стыдно за то, что всё это время он выплескивал на смертного все свои страхи по поводу их общего положения. — Ну, что же ты замолчал? — злая, колкая усмешка продернулась на его губах, затаившись в уголках рта. — Ты так пылко пытался убедить меня, что это нормально, что выхода нет, и мы должны принять неизбежное — чего язык прикусил? Не нравится моё видение ситуации? Хорошо, скажу иначе: меня не смущает секс с привлекательным, даже, будем откровенны до конца, симпатичным мне мужиком, Локи. Всё, что меня действительно нервирует, так это фактическое отсутствие выбора и то, что ты относишься к этому так, будто это честь великого замысла Вселенной. — Потому что так оно и есть, — робко заметил трикстер, не рискнув сказать это громче, чем шёпотом. — Да завались ты уже, — речитативом произнёс Старк, всплеснув рукой, и отошёл в сторону, но тут же остановился и тяжело вздохнул, запрокинув голову. — Это какой-то бред, — его снова затрясло от нервного смеха, и, обернувшись, Тони недоверчиво взглянул на стыдливо замершего позади трикстера. — Ну и кто из нас двоих будет сверху? О, нет, погоди, дай угадаю: конечно, ты. Я прав? Ну, естественно, ведь ты всё уже решил. Этим балом бреда будет править только Бог обмана и хаоса! — подняв руку с бутылкой вверх, он произнёс это громогласно, как тост, а затем вновь рассмеялся и, качая головой, сделал крупный глоток. Локи почувствовал себя униженным его словами, но, у него не нашлось возражений по этому поводу, потому что Старк был ужасающе прав: он действительно всё для себя решил и смотрел на это, исключительно как на сделку, в которой гений утратил свою личность, став просто неуступчивым компаньоном, которого следовало продавить, чтобы добиться цели. Говоря о том, что в своих решениях и действиях он руководствовался мыслью о том, чтобы спасти их жизни, трикстер самым бессовестным образом лгал, ведь он заботился только о себе. С самого начала Локи думал только о своем благе, сделав гения простым инструментом достижения цели — спасением своего будущего, которое снова стало туманным. Впрочем, отступать ему тоже было некуда. Во всем этом калейдоскопе смешавшихся чувств и страхов было одно зерно правды: они должны договориться, иначе Тони не станет, и вина за его смерть ляжет тяжким беременем на плечи Локи. — Ты мне сказал, что у самых сложных вопросов всегда простые ответы, — тихо произнес Локи, проталкивая слова с непослушных губ. — Я понимаю, что для тебя это трудно, Тони, но решение у нас всего одно. — О, как! — круто развернувшись к нему лицом, Старк раскинул руки в стороны. — Теперь ты бьешь меня моим же оружием, да? А что такое? Своих силенок для божественного внушения уже не хватает? Тогда послушай, что я тебе скажу, принцесса. Все и впрямь очень просто: я могу сделать это, но не хочу. Усёк? — пригвоздил гений. — Поэтому, если я правильно понял, то смерть в этой ситуации угрожает только мне, как наиболее слабому звену в этой цепочке, верно? Славно. Значит, ты можешь расслабить свои булочки и просто дождаться следующего рассвета, тогда всё и закончится. У Локи не было причин сомневаться в том, что Старк говорил серьёзно, и с последним словом гения что-то неприятно оборвалось у него внутри: словно не осталось больше надежды и тонкая нить, протянувшаяся от испуганного сердца к трепещущей душе, с треском порвалась. Больше ему не на что было рассчитывать и ближайшие сутки им обоим предстояло провести в поиске способа принять неизбежное. Судорожно вдохнув, трикстер посмотрел на гения и скорбно признал про себя, что на самом деле тот не был готов сдаться. Он совершенно очевидно не хотел умирать, но и жить в бесчестии для него оказалось неприемлемо. Конечно, Локи мог его понять и, возможно, если бы он потрудился сделать это до того, как начал уговоры, прибегнув к одной единственной тактике — давлению — всё сложилось бы иначе, но сейчас было уже поздно для того, чтобы попытаться что-то исправить. Не осталось времени и для сожалений. — Я иду в лабораторию, — глухо, чуть надорванным после эмоционального всплеска голосом произнес Старк, брезгливо посмотрев на бутылку, но все же не решившись её оставить. — Ты со мной? Теперь он отчего-то не мог поднять взгляд на трикстера — увидел в его глазах отражение собственных сожалений, и на душе стало тяжело. Тони чувствовал, что теперь этот взгляд будет преследовать его повсюду, поэтому, возможно, звать его с собой было не лучшей идеей, но и оставаться одному в свой, возможно, последний день жизни ему не хотелось. К счастью, Локи понял его без лишних объяснений и был достаточно милосерден, чтобы не использовать эту слабость против него. — Да, — кивнул трикстер. — Я с тобой. В лаборатории Тони первым делом попросил искина вывести на центральный экран таймер с отсчетом световых суток для всеобщего понимания того, сколько им — ему — осталось. К их общему с Локи удивлению Джарвис никак не комментировал ситуацию: он лишь молча выполнял все указания создателя. Возможно, в глубине своих нейронных связей он уже отчаянно скорбел по гению, но трикстер старательно гнал от себя эти мысли, запретив себе всякое очеловечивание этого технологического творения. Старк же тем временем прошёлся вдоль ряда столов, рассеянно перебирая раскиданные по ним чертежи и наработки, а затем, словно выбрав из целого списка срочных задач самую важную, устроился за одним из них и с головой погрузился в работу, полностью отрешившись от внешнего мира, казалось, даже позабыв о присутствии Локи рядом. С того самого момента, как они покинули пентхаус, Тони не произнес ни слова. Гений был всецело поглощён работой и Локи оказался предоставлен сам себе в огромной лаборатории. Пытаясь также занять себя хоть чем-то, он тихо попросил Джарвиса показать ему результаты завершенных скринингов, которые они начали вместе со смертным всего пару дней назад, превратив ещё один поцелуй в полноценное исследование. На экране тут же возникли многочисленные строки с подсчетами и аналитикой, разобраться в которых было не так уж и просто, но, поскольку ему всё равно нечем было себя занять, Локи погрузился в изучение данных, надеясь найти там для себя что-нибудь полезное. Шансов на то, что существовало какое-то альтернативное решение, почти не было, но на смирение у него будет ещё целая вечность, так что попытаться стоило. — Поляризация тканей под воздействием сейда? — с удивлением прошептал Локи, выделив для себя один из абзацев отчета. — В качестве побочного эффекта выявлены признаки ускоренной клеточной регенерации. Интересно. Зафиксировано выраженное преобразование хаотической магической энергии в упорядоченное тепло. Обнаружено нарушение локальных законов термодинамики — феномен связанного затухания. — Квантовая запутанность фотонных пар, — неожиданно произнес Тони, заставив трикстера, полностью потерявшегося в строках отчета, вздрогнуть. — Запутанность за пределами физического контакта? — удивленно уточнил Локи, живо обернувшись. — Значит, связь пространственно-нелокальна? Тони, даже заклинания высшего порядка так не работают. Старк не отозвался, что было вполне ожидаемо, учитывая, что всё это уже ничем не могло им помочь, а значит, не имело особого смысла, тем более для него. Задержав взгляд на его сгорбленной над столом спине, Локи ещё ждал какое-то время, но затем, примирившись с тем, что разговора не получится, вернулся к экрану, надеясь, что ему хватит собственных знаний разобраться во всем этом. Конечно, он мог попросить о помощи Джарвиса, но это тоже было не желательно: ему не хотелось привлекать к себе внимание гения. — Невероятно! Энергетический симбиоз демонстрирует устойчивость на уровне 99,97%, — не удержавшись, с восторгом пробормотал Локи после продолжительной паузы. — О, а вот это тоже очень любопытно: всплеск гамма-ритма, подтвержденное состояние гипер-фокуса с одновременным выбросом дофамина. Аномальные показатели даже для стресса. — Дофамин — это гормон радости, сэр, — вежливо прокомментировал Джарвис. — Полагаю, в момент проведения испытания, вы оба испытывали удовольствие от процесса. Это привело к возникновению небольшой вычислительной погрешности. У Локи опускались руки. В словах искина, наверняка пожелавшего просто внести ясность в предоставленные им данные в рамках аналитического отчета, было почти столько же справедливой жестокости, сколько в обвинениях, немногим раньше брошенных в адрес трикстера его создателем. Несомненно он это заслужил, но любая его попытка хоть как-то исправить положение жестко пресекалась и Локи чувствовал себя загнанным в угол. Это изматывало. — Сингулярность с положительной кривизной пространства и времени, — задумчиво произнес Тони за спиной трикстера. — Я пробовал провести расчеты на основании М-теории, но ничего не вышло. Наверное, потому что мне не удалось уложить твою магию в строгую формулу, хотя ты меня предупреждал. Он подошел совершенно бесшумно и теперь стоял так близко, что Локи оказалось достаточно всего лишь повернуть голову, чтобы увидеть его лицо. Теперь, когда его черты не искажал гнев, Старк выглядел привычно-задумчивым и совсем немного меланхоличным. В эту минуту трикстер поймал себя на мысли, что в любой ипостаси в Тони было что-то привлекательное: в ярости проявлялась его пылкость, а в минуты глубокой увлеченности — теплая нежность. — А ты никогда не сдаешься? — мягко улыбнулся Локи. — Теория струн не даёт тебе покоя? Старк ответил на вопрос коротким, немного смущенным смешком и, бросив на трикстера кокетливый взгляд из-под полуопущенных ресниц, вздернул уголок рта в чуть заметной улыбке. Несмотря на то, что после этого он все также молча вернулся к своей работе, Локи почувствовал, как напряжение между ними заметно ослабло, а холод в его груди перестал ощущаться таким изматывающим. Несмотря на все попытки себя отвлечь — чем-то занять руки и мысли, — Тони вынужден был признать, что большую часть времени, сидя за рабочим столом, он пребывал в состоянии глубочайшей фрустрации. Определенно не так гений представлял себе свой последний день и то, что ему приходилось делать вид, будто его это не беспокоит, выматывало ещё больше. Смерть совершенно точно не входила в его планы на неделю, хотя он настолько привык к хаосу в своей жизни, что, наверное, даже если бы узнал об этом немного заранее и сам поставил её в график, то наверняка опоздал с дедлайнами, хотя сейчас эта шутка вовсе не казалась ему смешной. Подумать только — он умирал. Таймер за спиной с безупречной точностью отсчитывал последние часы его жизни, которые Тони тратил самым бездарным образом: сидел за столом, перекладывая детали задуманной, но так и не спроектированной до конца новой модели брони Железного человека. Теперь это не имело никакого значения. Идея напиться потеряла свою привлекательность сразу после того, как эмоции улеглись, и Тони постарался исключительно логически взглянуть на ситуацию. В предложении Локи не было ничего ужасного. Немного вульгарное — несомненно, но не отвратительное. Стоило ли строить из себя ханжу после того, как многие годы жизни были потрачены на то, чтобы на каждой вечеринке подыскать спутницу на вечер? А ведь когда-то было именно так. Он жил одним лишь моментом, растянутым в череде бесконечных переходов от ночи к ночи, и лица его временных подружек уже давно стерлись в памяти, став безликими воспоминаниями за исключением лишь некоторых из них, сумевших зацепить его чем-то кроме длины ног и размеров груди. Сейчас от этого буквально зависела его жизнь и, проявляя упрямство, он лишал себя будущего. Стоило ли оно того? Гордость и страх спорили об этом беспрестанно. Тони не был готов к концу. Сейчас, когда счет шёл на часы, он отчетливо понимал, как мало успел в жизни. Впервые гений задумался об этом, когда столкнулся с быстро растущей интоксикацией крови из-за влияния палладия, так что ему казалось бесконечно ироничным то, что на его теле вновь расцвёл этот узор смерти, наверняка возникший, как отражение перемен трикстера, ставшего похожим на злобного смурфика. Дважды в своей жизни Тони получал второй шанс — могло ли это означать, что свой лимит на удачу в этом вопросе он уже исчерпал? А может, происходящее сейчас — неизбежный итог? Или всё совсем наоборот и к этому моменту он шёл всё это время? Может, возникшая между ними с Локи связь — это и впрямь дар для того, кому недостаточно одной смертной жизни, чтобы реализовать весь свой потенциал? В таком случае, он был полным идиотом, отвергая предложенное. Тони просто не знал, что думать. К ночи молчание между ними стало невыносимым для обоих, и Старк первым нарушил эту угнетающую во всех смыслах тишину, предложив поужинать. Шутку о том, что последний ужин во всех времена полагался идущему на смерть, будь то арестант или солдат, гений решил оставить при себе. Они разместились в пентхаусе с разогретой в микроволновке пиццей, у которой был совершенно резиновый вкус, горьковатый соус и отвратительно пахнущий сыр. Всё это Тони находил бесконечно забавным: Вселенная использовала тысячу намеков, чтобы дать ему понять, что его время ещё не пришло. Откровенно говоря, сил на сопротивление у него почти не осталось. Под пологом сгустившейся ночи его страхи обрели особенную силу, и ему стало казаться, что он кожей чувствовал отсчет времени. Оставалось всего несколько часов до рассвета, а Старк не знал, как завести разговор о связи, о том, что они ещё могли сделать, чтобы всё исправить. У него просто не было подходящих слов для такой беседы, а Локи словно искренне ничего не замечал. На самом деле трикстер почти не смотрел в его сторону, пребывая в глубокой задумчивости, из которой лишь изредка выныривал, чтобы протянуть руку к пицце, когда голод напоминал о себе болезненными спазмами в желудке, но затем, наверняка из-за запаха и абсолютно отвратительного опыта с первым куском, осекал себя и обессилено опускал плечи. Локи постоянно думал об отчете Джарвиса о той совершенно удивительной в своей сути связи, которая установилась между ними со Старком, и о том, какой жестокой она была по своей природе. Тони был абсолютно прав: отсутствие выбора превращало простой ритуал в акт насилия и, чем больше трикстер рассуждал об этом, тем больше укреплялся в мысли, что этого было бы недостаточно. Невозможно подтвердить связь без искренней взаимности. Ни расчетливый компромисс, ни уступка — ничто из этого попросту не сработало бы, и тогда горечь унижения стала бы совершенно невыносима, а смерть послужила избавлением от стыда. Высшая магия всегда основывалась на балансе и, если в одном она была особенно щедра, то наверняка взимала свою плату в чем-то ещё. Об этом ему следовало подумать с самого начала, ещё перед тем, как прийти в Мидгард, но Локи сделал множество ошибок, и теперь им обоим предстояло столкнуться с последствиями его поспешности. — Знаешь, будь у нас немного больше времени — всё могло бы сложиться иначе, — тихо произнес Тони, прислонившись виском к прохладному стеклу окна. — Например? — отозвался Локи, вскинув голову, чтобы увидеть гения, стоявшим у окна босиком на прохладном полу. Тони слабо улыбнулся и прикрыл глаза, а на его лице возникло мечтательное выражение, от вида которого у трикстера защемило сердце. — Наверное, мы могли бы сходить с тобой на свидание, — весело усмехнувшись собственным мыслям, предположил Старк. — Традиционный ужин при свечах или что-то в этом духе, а в продолжение непременно прогулка по городу. Нью-Йорк особенно красив по ночам, когда на улицах нет вездесущих толп, а на дорогах не так много машин. Мы могли бы завернуть в круглосуточное кафе-мороженое и собрать самый большой рожок, чтобы протестировать все вкусы, а потом обязательно запить его ледяной колой. С детства обожаю этот трюк. Знаю, что ужасно вредно, но мне так нравится, как во рту немеют все рецепторы и совершенно по-особенному раскрывается кисло-сладкий вкус коки. Тебе тоже стоит попробовать. Локи улыбнулся, легко представляя себе такой вечер. Пожалуй, они бы и впрямь могли хорошо провести время вместе. Несмотря на то, что трикстер никогда не пробовал ничего из того, о чем говорил гений, и не участвовал в подобных развлечениях, он бы с удовольствием ему доверился. — А потом? — осторожно поинтересовался Локи, поднявшись на ноги, чтобы подойти к нему ближе. — У всех свиданий бывает конец. Чем бы закончилось наше? Тони смешливо сморщил нос, глядя на острые шпили высотных зданий, увенчанные алыми сигнальными огнями, служащими маячками для пролетающих над городом самолётов. — Я думаю, мы бы целовались. Долго и со вкусом, наверняка начали прямо на парковке, — ухмыльнулся Старк. — Это немного неудобно, но у тебя подходящий рост, так что мы бы точно справились. Было так легко поддаться этому легкому веселью в выдуманной гением истории, что Локи невольно заулыбался шире, живо воображая себе, как бы всё это могло произойти с ними, словно и не было никакого принуждения, никакой довлеющей над ними воли норн, будто они сами сделали свой выбор, став друг для друга особенными, чтобы однажды объединить нити судьбы. — Похоже, мы пропустили первые два шага на пути к серьёзным отношениям и сразу поцеловались, — посмеиваясь, заметил Локи. Внезапно Тони посмотрел на него, и от этого взгляда у трикстера перехватило дыхание. В нем не было обвинений или обиды, как не нашлось места и ожидаемому смирению или глухой тоске. Вместо этого в глазах гения горело настоящее пламя — страстное желание жить вопреки всему, способное жечь напалмом, уничтожая любые препятствия у него на пути. Локи нутром чувствовал, что это пламя было обращено к нему: оно тянулось к холоду в его груди, обещая согреть, унять этот ледяной озноб в теле и наполнить вены жаром вместо стужи. Однако ему было так страшно в это поверить, вновь обмануться, что он замер в нерешительности, глядя на Тони широко распахнутыми глазами, и до боли прикусил изнутри щеку, ожидая его решения. — Тогда пойдем по ускоренной программе и начнем сразу с третьего. Слова Тони повисли в воздухе — густом и звенящем от напряжения, от затаённых страхов и подавленных обид, — как натянутые струны, вибрирующие от малейшего прикосновения. Это была их персональная теория, момент истинного открытия, и кому-то из них двоих надлежало сделать первый шаг, требующий невероятных усилий. Локи замер, не решаясь пошевелиться. Над ним довлело чувство вины, поэтому единственно верным способом хоть как-то выразить своё раскаяние он видел в том, чтобы полностью передать инициативу гению. Пожалуй, что каждый его шаг отдавался в сердце трикстера глухим, одиночным ударом, от которого становилось почти больно. Он ждал, сам не зная его, готовый ко всему — от поцелуя до удара. В глазах Старка невозможно было прочесть его намерения: темные, они зияли на его изможденном лице, как два бесконечных провала и, лишь единожды заглянув в них, трикстер пропал, чувствуя, как его затягивает их необозримая глубина, где его ждали и раскаяние, и прощение. Первое же прикосновение к нему заставило Локи вздрогнуть: рука Тони была теплой, даже горячей, а кончики пальцев слегка мозолистыми, но не грубыми — чуть шершавыми. Он провел ладонью от его щеки к виску, а затем утопил пальцы в мягком шёлке его черных волос, потянув к себе, и этот жест был возбуждающе властными одновременно с этим очень нежным, отозвавшимся глубоко внутри противоречивыми эмоциями волнения и желания. Тони смотрел на него так внимательно и пытливо, что от него не укрылась мимолётная тень сомнения, скользнувшая по его лицу и тогда, прижавшись к его лбу своим, он будто взял небольшую паузу, позволяя им обоим продышаться, примириться с тем, что они собирались сделать и кем планировали стать друг для друга в ближайшей вечности. Пусть у них не было времени всё осознать, но они имели право примириться с происходящим, чтобы сделать следующий шаг. Их первый поцелуй не был похож на безмолвное соглашение или осторожное заявление — это было плавное, но неумолимое падение, трагедия с привкусом восторга. Сцепившись в крепком и почти болезненном объятии, как в слепом поиске спасения, они дарили друг другу утешение в череде этих безумных, обжигающих прикосновений, дыша одним воздухом на двоих, будто его отчаянно не хватало, как в том самом кармане Сигмы, когда весь мир вокруг сузился до границы судорожного вдоха. Именно так это ощущалось и сейчас. Крепко сплетенные, они проделали путь до спальни, не разделяясь ни на миг, и это было ужасно неудобно, неловко, но абсолютно точно необходимо и по-своему правильно. По-другому у них бы просто не вышло. Наткнувшись на борт кровати, Локи, который всё это время был вынужден двигаться спиной вперед, остановился и сумел удержать их обоих в миге до падения, но оказался вынужден пожертвовать поцелуем, и потому им пришлось прерваться. Дыхание было сбитым и частым, а пульс совершенно безумным, но теперь, когда легкие наполнились чуть более прохладным воздухом, мысли немного прояснились, и у них снова были силы, чтобы взглянуть друг на друга. В спальне царил бархатистый полумрак, золотящийся в приглушенном свете тонких потолочных панелей. Пожалуй, полная темнота стала бы для них ещё одним испытанием, а так, не лишенные возможности видеть друг друга, они чувствовали себя значительно лучше, спокойнее. После этого небольшого и вынужденного перерыва Локи первым потянулся за ещё одним поцелуем, как за обещанием, которое было ему жизненно необходимо, и Тони подарил ему желаемое, откликнувшись сразу, не став понапрасну его мучить, и это было похоже на погружение: не столкновение холода и жара, а чистое, бесшовное слияние. Тони вел в поцелуе, действуя осторожно, но уверенно, полностью контролируя глубину их постепенно нарастающего взаимного влечения. Влажное переплетение языков, их касания, отзывающиеся в теле приятной пульсацией сладостного предвкушения, позволяло томлению раскрыться и не под давлением обстоятельств, а потому что они оба искренне хотели этого. Страсть закипала в них медленно, подогреваемая терпеливой и умелой лаской. Почувствовав острую необходимость ощутить прикосновение кожи к коже, Локи скользнул руками вдоль его боков и, подхватив край футболки, осторожно потянул её наверх. В тот момент Тони улыбнулся ему прямо сквозь поцелуй и, мягко прервавшись, отстранился, чтобы поднять руки вверх и помочь ему стянуть её через голову. Глядя на его обнаженную грудь иссеченую тонкими шрамами, Локи на мгновение растерялся и безотчетно для себя протянул руку к реактору, чтобы обвести его гладкий край кончиками пальцев, снова почувствовать тонкую связь с реальностью. — Всё в порядке? — тихо уточнил Старк, наблюдая за ним, по-прежнему глядя на его лицо. Вопрос казался закономерным, учитывая взаимное физическое несовершенство, ставшее проявлением недовольства игнорируемой связи. За истекшие несколько часов палладиевая сетка стала ещё плотнее, и теперь эти тонкие черные узоры покрывали всю грудь гения, спускаясь к животу, исчезая под поясом брюк. О том, что Локи по-прежнему воплощал собой образ древнейшего существа из далекого ледяного мира, говорить не стоило вовсе. Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы его захлестнуло отчаяние, так что он очень старался не заострять на этом собственное внимание и был благодарен Тони за то, что он никак не демонстрировал ни любопытства, ни отвращения, словно всё и впрямь было нормально. — Да, — нисколько не раздумывая, откликнулся Локи и смущенно улыбнулся, осознав, что все на самом деле было хорошо, просто совершенно неожиданно для самого себя немного переволновался. — Ты красивый, Тони, — подняв голову, он перехватил его теплый взгляд и подарил ему ещё одну, более личную и яркую улыбку, осветившую его лицо. — Во всем, даже в мелочах. Они определяют твою историю. На его лице расцвела беззлобная и лишь слегка самодовольная усмешка, когда, качнувшись чуть ближе к нему, Тони с небольшим нажимом провел ладонями вдоль его груди, выискивая скрытые у горловины застежки туники, которые найти с первого раза у него не получилось, поэтому он довольно мстительно задержался на его сосках, несильно сжав их прямо через тонкую ткань. Локи охнул от неожиданности и машинально схватился за его бедра для равновесия, притянув к себе с такой внезапной силой, что они почти столкнулись грудью, что по-своему их немного развеселило. — Ты очень чувствительный, — резюмировал Тони, с одухотворенным выражением лица расстегивая мелкие крючки его туники после добровольной подсказки, в которой он, конечно, точно не нуждался, но и отказываться было бы глупо. — Может, мне стоит знать о чем-то ещё? Сейчас самый подходящий момент, чтобы сказать. Локи не знал наверняка, но догадывался, что этот вопрос прозвучит, так что у него было время подумать над ответом и подготовиться, даже несмотря на полную увлеченность гением и тем, что ещё только ожидалось в качестве чувственного приключения. Конечно, речь не шла об опыте: объективно они оба обладали достаточными знаниями и умениями, чтобы эта ночь не стала симфонией особой неловкости. Однако навыков, полученных при посещении борделей Сакаара, или весёлых домов Ванахейма в данный момент было явно недостаточно. Локи запрокинул голову, позволяя Тони обнажить себя до пояса и, когда туника с тихим шелестом упала к его ногам, он понял, что пути назад у него не было. Ни у кого из них. — Я подумал над твоими словами, — тихо и неожиданно немного охрипше произнес трикстер, раздосадованный предательством своего голоса. — Ты был прав, поэтому я хочу, чтобы в эту ночь ты… Тони не дал ему договорить и, учитывая то, как мучительно трудно ему давались эти слова, Локи ответил на спасительный поцелуй благодарным стоном, чувствуя, как падение на постель стало для него символичным прыжком в неизвестность, в пропасть обещанных удовольствий, где Старк страховал его, обнимая за плечи и прижимая к себе так, будто он и впрямь представлял для него особенную ценность. Утонув спиной в прохладном шелке смятой постели, трикстер задохнулся от приятных ощущений и расслабленно растянулся на ней, открывшись исследованию Тони, готовый позволить ему практически что угодно, потому что сомнений в нем больше не было. В момент, когда его колени подогнулись, и он оказался на лопатках, напряжение, прежде сковывающее его изнутри, исчезло, и теперь он был открыт наслаждению в его самом превосходном виде, когда ему было предложено лишь принимать ту щедрую ласку, которая предназначалась ему одному. Прикрыв глаза, он стиснул в руках край отброшенного в сторону одеяла и сквозь улыбку тихо вздохнул, когда почувствовал нежное скольжение губ по своей коже, оставляющих дорожку влажных поцелуев от чувствительной шеи до ключицы. Горячие отметки жалящих прикосновений быстро остывали, но казалось, Тони был повсюду, лаская с упоением и старательно выискивая особенно чувствительные местечки, чтобы заставить его страдать самым приятным образом. Так, прикусив сосок, он втянул его в рот и почти до боли выкрутил в пальцах второй, заставив Локи вскинуться на постели и на мгновение почти ослепнуть от остроты ощущений, потому что это было именно так, как ему нравилось больше всего: с удовольствием на грани боли. Его ладони скользили по обнаженной коже, заставляя её гореть от их жара, способного победить даже йотунский холод. Лафейсон старательно гнал от себя мысли о том, как должно быть резко контрастировала его темно-синяя кожа с белым постельным бельем, тем более, что Старка это по-прежнему совершенно не смущало и совсем скоро он совершенно забыл об этом, растворившись в обезоруживающих ласках. К моменту, когда Тони добрался до пояса его брюк, Локи обнаружил себя слабо дрожащим от переизбытка ощущений и до темноты перед глазами жаждущим. Приподнявшись на локтях, он посмотрел на него, когда гений, справившись с нехитрой застежкой, потянул его брюки вниз, собираясь обнажить его для себя полностью. Приподняв бедра, он помог ему лишить себя последнего барьера одежды, готовый предстать перед ним в абсолютной, первозданной наготе, открытым для его изучающего взгляда, и Тони смотрел: жадно, жарко, не скрывая ни восхищения, ни голодного, трудно сдерживаемого желания обладать им, полностью получить над ним контроль, чтобы присвоить себе это щедро предложенное совершенство. От простой мысли о том, что Старк действительно хотел его, а не шёл на компромиссы, договорившись с гордостью, у Лафейсона пересохло в горле. Он ощутил, как волна жара поднялась по его телу и опалила лицо, когда Тони, накрыв его дернувшийся от предвкушения член ладонью, нежно провел по всей его длине, а на его губах расцвела хитрая улыбка. — Не надо, — коротко качнув головой, Локи широко и доверчиво распахнул алые глаза, почти перестав дышать, когда догадался, что именно собирался сделать его любовник. Приподняв брови в легком недоумении, Тони улыбнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он устроился на коленях между его бедер и наклонился ниже, вновь прикоснувшись губами к низу живота, оставляя на коже короткие поцелуи, отчего мышцы пресса отзывчиво каменели от невыносимого напряжения. Он послушно обошел его член, придерживая его у основания всё той же рукой и лишь изредка поглаживая его пальцами, а затем продолжил испытывать терпение Локи, целуя чувствительную изнанку бедра, чередуя ласку губ и языка с короткими и немного болезненными укусами, от которых даже на синей коже оставались чуть заметные следы. Трикстер держался из последних сил, крепко поджав губы и стоически удерживая стоны, рвущиеся из груди. Он метался на постели из стороны в сторону, комкая одеяло, впиваясь в него пальцами и царапая скользкий шёлк ногтями. Гений совершенно точно знал, что делал, заставляя его буквально каждым своим прикосновением и поцелуем отчаянно желать большего, той самой ласки, от которой он так поспешно отказался. Эта пытка была невыносимой и прекрасной одновременно, и Локи горел на углях собственной гордости, зная, что долго не продержится, если он продолжил в том же духе ещё какое-то время. — Все ещё нет? — тихо уточнил Тони, заставив его почувствовать, как теплое дыхание скользнуло по влажной головке, и этого было достаточно, чтобы Локи отчаянно взвыл, вскинув бедра навстречу обещанному. — Я не сделаю ничего из того, чего ты не захочешь, но я просто не смогу удержаться, если ты попросишь. В тот момент Локи любил и ненавидел его одинаково сильно. Ощущения были настолько интенсивными, что у него попросту не осталось сил противостоять этому соблазну, как бы он ни хотел сохранить хоть каплю собственного достоинства после того, как обрек себя на эту муку необдуманным отказом. Он снова опустился на спину — на этот раз медленно, словно в трансе, и, прикрыв глаза рукой, тихо, беспомощно выдохнул. — Да, — чувствуя, как против воли его тело выгибается в иссушающей жажде получить то, что так щедро предлагалось, он знал, что никогда не забудет этот момент. — Пожалуйста. В его стоне была мольба, капитуляция и соблазн. Этого оказалось достаточно и для Тони, который, услышав дрожь в его голосе, почувствовал, что сам уже подошел достаточно близко к той грани самоконтроля, за которой существовало лишь безумство. Однако он был настроен исключительно решительно в вопросе причинения Локи абсолютного удовольствия прежде, чем они перейдут к чему-то большему, а потому получив разрешение, Старк не стал медлить. Дыхание трикстера сбилось и превратилось в прерывистые вздохи, когда губы гения накрыли головку его члена, опалив влажным жаром рта. Он не торопился, поначалу явно исследуя его своим языком, пробуя на вкус первые вязкие капли смазки, заставляя Локи гореть от стыда и какого-то совершенно запретного, прежде недоступного наслаждения. Тони его смаковал, понемногу приноравливаясь к длине, к ощущению наполненности, когда упругая головка оттягивала его щёку или упиралась в нёбо перед тем, как скользнуть в скользкое, тугое горло. В первый момент, когда Старк взял его на всю длину, ограничив угол проникновения лишь рукой на самом основании, у него вспыхнули цветные круги под веками, а затем потемнело в глазах, и крик сорвался с его губ, взметнувшись к потолку. Тони ласкал его с безжалостным мастерством и умопомрачительным умением, скользя мягким языком по налитому кровью стволу, обхватывая его губами до плотного вакуума и пропуская в горло короткими, судорожными толчками. Он был почтительным и нежным, властным и требовательным одновременно, заставляя Локи проклинать его и умолять в стонах и тихих, задушенных криках. Его рот был горячим, влажным, умелым, о чем он, кажется, уже много раз высказался в самых красноречивых выражениях, вызывая у Старка тихие смешки, которые, оседая у него в горле, заставляли трикстера биться в спазмирующих все тело сладких конвульсиях непереносимого удовольствия. Эти тонкие вибрации расходились по телу, как токи, подбрасывая его над постелью, так что с каждым разом он все крепче хватался за одеяло и простынь, надеясь удержаться, но лишь снова и снова проигрывал, сдаваясь на милость ласкающего рта. — Тони, я больше не… Я… Он почти наверняка ударил бы его коленом в голову, если Тони вовремя не среагировал, перехватив его ногу, когда сжавшись горлом на его члене, он практически не оставил Локи выбора. Оргазм был сокрушительным, ослепительно ярким и за его границей выцвел целый мир, который на долгое мгновение, казалось, перестал существовать вовсе. Локи замер, все ещё чувствуя бешеную пульсацию во всем теле, и лишь мгновение спустя понемногу заново начал учиться дышать. Тони был рядом. Он нежно ласкал его опавший член ладонью, чтобы не допустить неприятного холодного контраста сразу после того, как тот покинул его горло, и нежно, ненавязчиво целовал бедро Локи, скользя по нему колючей от щетины щекой. Эти волны щекотки были приятными, будоражащими и Локи сам того не заметил, как снова начал улыбаться — устало и благодарно, дрейфуя на тлеющих угольках испепелившей его страсти. — Ты сумасшедший, — обвинительно прохрипел Локи, слепо шаря рукой, чтобы найти его голову и запустить пальцы во влажные, спутанные волосы. — Возможно. Его голос наполнился той неповторимой чувственной хрипотцой с оттенком интимности, какая возникает только после совершенно определенной близости, и, практически чувствуя его вибрацию кожей, Локи удовлетворенно вздрогнул, просияв счастливой улыбкой от мысли, что это безумие они делили на двоих. Им обоим это нравилось. Тем временем Тони поднялся с постели, чтобы снять с себя остатки одежды и трикстер совершенно точно не мог это пропустить. Хоть тело и не слушалось, он сумел приподнять голову и, подтянув к себе поближе подушку, устроился на ней почти с удобством, глядя на то, как Старк сбрасывает с себя брюки и белье. Эта лихорадочная поспешность в его движениях так резко контрастировала с выверенной методичностью, прежде демонстрируемой им в ласках, что Лафейсон, впитывающий в себя каждый его жест, отдающий нетерпением, почувствовал, как возбуждение вновь охватывает его тело при мысли о том, что произойдет, когда гений отпустит свой контроль и позволит себе с ним что-то несравнимо большее, на грани безумства. Пока Тони ходил к прикроватной тумбочке за смазкой, у Локи появилась возможность его получше рассмотреть и открывшееся ему зрелище стало прекрасным способом заполнить эту небольшую паузу. У Старка было крепкое, мускулистое тело, несущее на себе отпечаток страданий и сражений, а может, и досадных ошибок в виде побледневших со временем шрамов и отметин на оливковой, восприимчивой к загару коже. Трикстер поймал себя на том, что невольно облизнулся, представляя себе её вкус — чуть солоноватый от пота, терпкий и по-своему сладкий. Он определенно хотел её попробовать, возможно, оставить укус на широком плече, как ещё одну метку абсолютной принадлежности. Собственное сытое удовлетворение сделало его ещё более жаждущим, и у него не было ни единой причины в чем-то себе отказывать. Тони вернулся на постель с флаконом в руках и, заметив хищно-любопытное выражение на лице Локи, широко улыбнулся ему в ответ, спрятав свои трофеи в мягкой складке одеяла рядом. Он практически навалился на него сверху, потянувшись за поцелуем и, крепко обняв его руками и ногами, обвившись вокруг его тела, Локи поцеловал его со всей страстностью, отбросив всякое смущение и робость, которым попросту не осталось места между ними. Они целовались так долго и так отчаянно, что почти занемели губы. Задыхаясь, они вынужденно отстранились, но тут же встретились взглядами, и в них не было похоти — только глубокое, искренне желание стать друг для друга источником высшего наслаждения, которое навсегда определит их абсолютную принадлежность друг другу. — Может, хочешь… — хрипло начал Тони, блуждая взглядом по его губам, и его жажда поцелуя была так очевидна, что Локи просто не смог устоять. — Хочу, — приподнявшись, Лафейсон поцеловал его, прикусив нижнюю губу, и улыбнулся, — хочу видеть тебя, когда ты будешь во мне. Твоё лицо, твои глаза. Всего тебя. Своим. Тони встретил его взгляд, позволив себе целое мгновение разумного сомнения, основанного на заботе, от которой Локи стало ещё жарче в собственном теле. Он чувствовал, как Тони колебался, обдумывая его слова, пытаясь найти баланс между разумом и страстью, и тогда, чтобы помочь ему разрешить этот конфликт, трикстер улыбнулся, а его руки скользнули по крепким, сильным плечам, вновь потянув гения к себе в соблазняющем, нежном объятии. — Как пожелаешь, — уступчиво выдохнул Старк в открытые для него губы и с улыбкой мягко скользнул между них языком, углубляя ещё один прочно связывающий их поцелуй. Раскинувшись на подушках, Локи чувствовал себя в эпицентре чужого жара, растекающегося по его телу потоком концентрированного возбуждения, пробуждающего в нем неутолённый голод и желание. Вопреки всему, Тони по-прежнему не спешил, уделяя время тому, чтобы после его первой разрядки они могли ещё какое-то время провести в объятиях друг друга, наслаждаясь простыми ласками, нежными прикосновениями и поцелуями, от которых млело сердце, а потому тихая дрожь его рук, так явно свидетельствовавшая о том, что сдерживать себя ему становилось всё труднее, и откровенный голод в глазах, звучали для него громче любого комплимента, подстегивая воображение и заставляя гореть в ожидании, когда Старк позволит себе взять всё то, что мог и хотел ему предложить. Приподняв бедра в крепкой хватке его ладоней, Локи тихо ухмыльнулся, почувствовав, как гений протолкнул ему под поясницу небольшую подушку. В этом небольшом жесте заботы проявлялась та рациональная нежность, в которой ему нельзя было отказать даже в момент застилающего глаза желания обладать его телом. Тони подтянул его к себе ближе, и трикстер с предвкушением закусил губу, наблюдая за ним, скользя взглядом по его сосредоточенному лицу, по часто вздымающейся груди из-за глубокого дыхания, по влажным, чуть блестящим от пота плечам. В этот момент Старк был безумно красив: пылающий, как дитя горна, он был тем самым огнем, которому оказалось под силу проломить йотунский холод, переставший терзать Локи изнутри. Лаская его бедра, прикасаясь горячими ладонями к бокам и животу, он посмотрел на него с немым вопросом, похожим на мольбу, и Лафейсон смог лишь кивнуть ему в ответ, чувствуя такую же иссушающую жажду получить его наконец всего себе, ощутить его внутри и насытиться им. Щелчок пластиковой крышки флакона показался обоим преступно громким в сокровенной, очень интимной тишине спальни. Тони поморщился от недовольства, что показалось Локи очень забавным и милым. Он пристально следил за его движениями — уверенными и вместе с тем выдающими в нем некоторое волнение, переплетенное с нетерпением, будто каждая секунда промедления стоила его сердцу целого марафона. Выдавив себе на руку небольшую порцию прозрачного геля, гений растер его в пальцах, согревая, делая более податливым и плавким, а затем его взгляд — темный, пылкий — устремился к трикстеру, и он почувствовал, как пропадает в его черных глазах. — Прошу тебя постарайся расслабиться, — попросил Тони, опустившись между его ног. Его голос был мягким, но в нем звучала непоколебимая уверенность, которая подкреплялась короткими бархатистыми перекатами, бьющими по нервам заведенного Локи, так что, если бы гений собирался его помучить ещё какое-то время, вероятно, в перспективе он бы мог кончить от одного этого голоса. — Доверься мне. Первое прикосновение неизбежно заставило Локи вздрогнуть, но не от напряжения или страха, а от контраста ощущений. Старк провел влажным от смазки пальцем по колечку его напряженных мышц, бережно массируя, подготавливая, и этой нежности было достаточно, чтобы трикстер действительно смог расслабиться. Глубоко вздохнув, он поудобнее устроил длинные ноги по обе стороны от Тони и, закинув руки за голову, схватился за изголовье постели, нетерпеливо вскинув бедра навстречу его руке, демонстрируя свою абсолютную готовность к чему-то большему. В ответ на этот смелое предложение на губах гения возникла короткая, беззлобная ухмылка. Вздернув уголок рта, он бросил на бога лукавый взгляд из-под опущенных ресниц, а затем осторожно скользнул в него одним пальцем. Он проник в него всего на фалангу и, не встретив особого сопротивления, протолкнулся глубже, но уже одного этого хватило, чтобы Локи со свистом втянул воздух и замер, сжимаясь в ответ на вторжение — несомненно желанное, но непривычное. Понятливо хмыкнув, Тони не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая удерживать руку в том же положении, что и прежде, но сам он вытянулся над ним и, проделав небольшой путь легкими поцелуями от живота до груди, его губы нашли сосок Локи. Он втянул его в рот и мучительно медленно обвел языком по ореолу, а затем слегка сжал зубами, заставив трикстера сконцентрироваться только на этом ощущении — на тонкой боли и жаре, на щекотке и ласке, в ответ на которые его тело снова податливо задрожало, сломленное чужим умением и властью. Запрокинув голову, Лафейсон застонал от сенсорной перегрузки и позволил себе в тот же миг потеряться в захлестнувших его ощущений, когда Старк, пользуясь моментом его полной чувственной растерянности, неумолимо протолкнул палец глубже, войдя до самой костяшки. Боли не было — только непривычное напряжение от неестественного вторжения, но теперь бог будто сам тянулся за этим ощущением, желая изучить его, познать во всех проявлениях. Задержав дыхание, Локи широко распахнул глаза, чувствуя, как Тони, после небольшой паузы, осторожно сдвинулся в нем, почти убрав палец, а затем снова толкнулся внутрь, бережно растягивая мышцы, заставляя его почувствовать упругое сопротивление собственного тела и зарождающийся жар глубоко внутри. Свободной рукой гений ласкал его бедро, заставляя трикстера теряться в ощущениях. Оставив его сосок, он перешёл ко второму и Локи тихо взвыл, потому что ощущений было слишком много, гораздо больше, чем ему было под силу обработать. На деле он оказался не в силах сконцентрироваться ни на одном очаге удовольствия, и его разрывало на части от томления и предвкушения. Эта подготовка делала его жаждущим, лишая самой возможности обнаружить следы страха или сомнения в затуманенном сознании. С отчаянным стоном Локи припал к его губам, когда Тони наконец наградил его поцелуем, лаская его снизу уже двумя пальцами, двигающимися в податливом, расслабленном теле почти свободно, разгоняя влажный от смазки жар по коже. — Скажешь, мне, когда, — тихо и немного сбивчиво пробормотал Старк между глубокими поцелуями, ловя губами его горячее дыхание, — ты… Локи крупно вздрогнул, подкинув бедра, как от удара током, и напряженно замер под ним, до хруста сжав поперечную балку в изголовье кровати. Особенно точным толком пальцев Тони прикоснулся к чувствительной точке внутри, и его тело отреагировало вспышкой острейшего удовольствия, пронзившего его с такой сокрушающей силой, что у бога заслезились глаза. Он не мог выдохнуть, словно парализованный моментом наслаждения, и гений любовался им, нежно поглаживая изнутри, дожидаясь, когда напряжение, сковавшее тело, отпустит его, чтобы безжалостно повторить успех своей находки. Локи зажмурился, борясь со стыдом, и Старк был рядом, чтобы помочь ему в этом. Он накрыл его губы своими, помог спрятать низкий, гортанный стон, который трикстер не смог удержать, и забрал его себе, как трофей, заменив своим шёпотом — десятком нежных мелочей и глупостей, от звучания которых обоим стало смешно и легко, так что улыбки снова осветили их лица. К тому моменту, когда Тони лодочкой ввел в него три пальца, приводя мышцы в состояние предельного растяжения, трикстер не мог мыслить связно, как не мог и желать чего-то кроме чувства полного наполнения. Пальцев было недостаточно — он хотел получить всего Старка, чтобы тот заполнил его собой, чтобы на смену умелой руке пришла упругая твердость члена. Потерявшись в своих желаниях, Лафейсон шептал о том, чего жаждал: на смеси древних языков, смешавшихся с английскими словами, он умолял и проклинал гения за его сдержанность, за нежность, которой было слишком много для него одного. Он умолял его сжалиться над собой и овладеть им — немедленно, властно, отчаянно. Хотя Тони не мог понять всего, главное он всё же сумел выделить в этом горячечно бреду потерявшегося под ним Локи: тот был готов принять его на всех уровнях. — Теперь, — прошептал Локи, его голос звучал чужим, низким и хриплым от желания. Он срывался между судорожными вдохами и был наполнен вибрацией от стонов, которые в любой момент были готовы перерасти в крики при хорошем катализаторе. — Тони, прошу тебя, пожалуйста… Мне нужно… тебя. Старк и сам больше не мог ждать. От вида такого жаждущего, разомлевшего от ласки бога, умоляющего его о том, чтобы он заполнил его всем собой, у него темнело перед глазами. Уже не раз ему приходилось пережимать себя у основания, чтобы продержаться ещё совсем немного и чтобы всё не закончилось, толком не начавшись. Осторожно отняв у Локи пальцы, оставив его на целое мгновение, равное по ощущениям глухой бесконечности, с чувством преступной пустоты внутри, Тони потянулся за презервативом, но был поймав сильной рукой за запястье и сокрушен яростным взглядом. — Брось это, — прорычал Локи. — Я хочу почувствовать всего тебя. Сейчас. Ты не смеешь лишить меня этого! Старк нервно сглотнул, ошеломленный таким непримиримым требованием от ещё секунду назад сладко, просяще стонущего бога, который сейчас выглядел, как его самая развратная порно-мечта с небольшой поправкой на экзотичность в виде синей кожи и горящих красных глаз. — Ты уверен? — сипло уточнил Тони, чувствуя, как от хватки немеет рука с их общей меткой на запястье. — Я просто хотел… — Сейчас, — прорычал Локи, дернув его на себя, заставляя отвлечься от посторонних мыслей. — Я хочу тебя сейчас же и, если ты протянешь ещё хоть секунду, то я… Гений не знал, что завело его больше: столь яростное откровение или осознание того, как сильно Локи хотел его, но только он потерял от этого голову и больше не мог мыслить рационально. Все ещё прикованный к нему одной рукой в сильном захвате его пальцев, Тони испытывал странное, почти извращенное удовольствие от небольшого неудобства, когда, выдавив достаточно прохладной смазки на свой крепко стоящий член, распределил её по всей длине, а затем подвел себя к его готовому, влажному входу. Он толкнулся в него на одну только головку, чувствуя опаляющий тугой жар встречающего тела и, стиснув зубы, захрипел, чувствуя, что сил на самоконтроль почти не осталось. Ощутив давление на мышцы, Локи тихо заскулил и толкнулся бедрами навстречу. Он больше не мог держать руку гения в своей, а потому отпустил и снова схватился за изголовье кровати, чувственно прогибаясь под ним и вскидывая бедра, чтобы принять больше, получить его в себя так, как хотел именно сейчас — сразу и до конца. Освобожденной рукой Тони стиснул его бедро и, проведя кулаком по своей длине, снова толкнулся в его тело, на остатках воли дразня их, потираясь головкой о пылающий выход, и Локи закричал. Это был отчаянный вопль полного бессилия перед тем, как Старк медленно и неумолимо заполнил его собой, проехавшись по чувствительным точкам внутри, заставив нежные стенки дрогнуть в ответ на ощущение распирающей, абсолютной заполненности. Потерявшись в этом моменте, Локи затих под ним, хватая напоённый жаром переплетенных тел воздух раскрытыми губами. Боль от этого вторжения была острой, но быстротечной, растворившейся в невероятном чувстве соединения и полноты, которого Локи так отчаянно жаждал и никогда прежде не знал. Всем собой он ощущал рельеф его члена внутри, каждый удар пульса Тони, эхом отдающийся в его теле. Он прикрыл глаза, растворяясь в этом миге всеобъемлющей принадлежности, пропуская сквозь себя всю остроту ощущений от момента первой близости, и его губы дрогнули в улыбке, когда Тони запечатлел на них легкий, почти невинный поцелуй, прежде чем начать двигаться. Он начал с медленных, осторожных толчков, словно выискивая угол, подбирая идеальный ритм, подходящий обоим. Хотя поначалу ощущения движения отозвались в нем некоторой растерянностью, Локи быстро преодолел это эмоциональное оцепенение и отвечал ему со всем накопившимся в нем жаром, выразив свое желание встречным движением бедер, требовательным стоном, крепким сжатием. Их взгляды сцепились, не позволяя оторваться друг от друга. В глазах гения бог видел не только страсть, но и нежность, изумление, даже восхищение, и в своих глазах, он знал, Тони мог обнаружить всё то же самое с поправкой на страх, растворявшийся в доверии и холод, сменившийся жаром. Их объединило одиночество, уступившее место единению в этой искре чистого безумства. Понемногу ускоряя ритм, Тони становился безжалостным в своем стремлении довести их обоих до полного чувственного измождения за границей взаимного бесстыдства. Каждым своим толчком он задевал внутри Локи ту самую точку, которая заставляла его кричать, выгибаться и терять дар речи. Каждое движение бедер было точным, глубоким, несущим волну за волной нарастающего экстаза на грани необходимой грубости, которая выбивала из сознания остатки осознанности. Локи обвил ногами спину Тони, притянув его ближе к себе в слепой попытке почувствовать его своим на всех доступных уровнях. Его руки скользили по вспотевшей спине, цеплялись за плечи, тянули Старка вниз для жадных, беспорядочных и бескомпромиссных поцелуев. Их дыхание смешалось, обжигая лица, жаля губы, и стон бога слился со стоном гения, наполнив до края комнату звуками их близости: хриплым дыханием, влажными шлепками тела, шепотом имен. Почувствовав то, как близко они подошли к острой грани общего удовольствия, Тони совершенно внезапно изменил угол проникновения. Он уперся руками в кровать по бокам от головы Локи, создав для себя дополнительный упор, благодаря которому амплитуда его толчков достигла невероятной глубины, позволяя ему с каждым разом ещё более точно задевать то самое чувствительно место внутри бога, от прикосновения к которому у него искрило в глазах. Взвыв от новой, ослепительной интенсивности ощущений, ставшей для него чистым откровением, трикстер вцепился в его плечи, сломленный этим внезапным порывом страсти со стороны гения. В момент, когда казалось, что они уже балансировали у самого края, Старк вдруг нашёл в себе силы на ещё один рывок, и Локи ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, хотя это и было полным безумием. Он чувствовал, как его тело натягивается, как напряжение копится в самом основании позвоночника, распространяясь огненными волнами по всему телу. Да, они определенно были всё ещё на краю и перед падением танцевали самый чувственный и дерзкий танец, зная, что, когда сорвутся, падать будет не страшно. На самом деле Локи казалось, что он вот-вот взорвется, разлетится на осколки под неистовым напором Тони и, возможно, навсегда перестанет существовать, но это его устраивало. — Я… Тони, я не могу… — он задыхался, его пальцы впились в бицепсы Тони ни то в попытке оттолкнуть, ни то в стремлении притянуть ещё ближе. — Можешь, — Тони дышал ему в губы, его движения стали почти безумными, отчаянными. — Дай мне это, сейчас, с тобой! Он опустил одну руку между их тесно переплетенных тел, его пальцы нашли зажатый между ними, истекающий влагой член бога и сжали так идеально и правильно, что Локи выгнуло в ослепительной вспышке мучительного удовольствия под гением и он закричал, срывая горло, когда Старк, идеально попадая в ритм своих толчков, всего парой движений довел его до вожделенной разрядки. Это было похоже на взрыв сверхновой — ослепительно и горячо, всепоглощающе, очищающее. Локи видел вспышки света за закрытыми веками, чувствовал, как его мышцы судорожно сжимаются вокруг Тони внутри него и влажный жар разливается по коже и телу, оседая горячими каплями на коже. Вид трикстера с застывшим лицом в выражении чистейшего экстаза под ним, в лучах восходящего солнца, и его крик — стал триггером для Старка. Сдавленный рык вырвался из его груди, и толчки стали хаотичными, глубокими до предела, а потом он замер, вжавшись всем телом в Локи, его голова упала на плечо бога, а горячая волна наполнила того изнутри, пульсируя в такт его собственному угасающему экстазу. Это ощущение — Тони, изливающегося в него, наполняющего его своим теплом — довершило блаженство, заставило бога снова слабо вздрогнуть и прошептать что-то бессвязное на родном языке. Обессилено подняв руку, он скользнул пальцами в его мокрые волосы, прихватив несколько мягких прядей, улыбнулся, чувствуя, как гений улыбается ему в ответ, прижимаясь губами к плечу. Кульминация настигла их с первым лучом рассвета. Огромное окно, за которым всю ночь царила непроглядная, пасмурная темнота, вдруг окрасилось в нежно-розовые, золотые и персиковые тона, заполнив спальню мягким светом. Первый и ещё тонкий луч солнца, робко пробившийся между небоскребами, упал прямо на их сплетенные тела в тот самый миг, когда волна неконтролируемого, ослепительного удовольствия накрыла их с головой. Едва дыша, они замерли: двое, ставшие единым целым, но не под влиянием обстоятельств или судьбы, а потому, что оба действительно хотели этого. Дыхание их было тяжелым, прерывистым, тела были покрыты потом и дрожали от остаточных спазмов удовольствия. Локи продолжал всё так же рассеянно ласкать голову Тони, пробегаясь кончиками пальцев по его волосам, но замер, когда он шевельнулся, чтобы осторожно, по-настоящему бережно покинуть его тело, прежде чем их соединение стало бы неприятным. Скатившись на бок, Старк с тихим ворчанием подтянул к ним сбитое одеяло, с трудом сумел встряхнуть его, а затем накрыл их тела и ласково обнял Локи, притянув к своей груди. Всё ещё совершенно изнеженный и расслабленный, трикстер лишь благодарно улыбнулся и устроил голову на его груди, прикрыв глаза. Вспомнив о своем неисполненном желании, он нежно поцеловал его в ключицу, лизнув солоноватую кожу, которая оказалась и впрямь такой вкусной, как он себе представлял. Хотя Тони и не мог понять всей глубины этого момента, он улыбнулся, ощутив теплую волну нежности в ответ на этот поцелуй и накрыл плечи Локи своей рукой, прижав к себе покрепче. Солнечный свет, понемногу становился всё ярче, золотя их лица, подсвечивая капельки пота на висках, черные пряди бога на подушке и седые в густой шевелюре Старка. Локи лежал головой на его груди, не в силах пошевелиться, чувствуя мягкое тепло гения рядом и его постепенно приходящее в норму сердцебиение, так приятно совпадающее с его собственным, и знал, чувствовал на каком-то глубинном уровне, что не только лед в его душе растаял после этой ночи, но и преграда их недопонимания стерлась, рассеявшись в воздухе звездой пылью, которая теперь мерцала в воздухе в косых, солнечных лучах. Между ними остался только этот плавящий жар, эта странная, хрупкая, невероятная близость. — Рассвет, — хрипло произнес Тони, его губы тронула чуть смущенная, усталая улыбка. Локи не ответил. Он боялся открыть глаза и узнать, что ошибся. Старк его не торопил, будто понимал природу его неуверенности. Тогда, не дождавшись от него какой-либо реакции. Тони коснулся его лица теплой ладонью, убрал спутанные прядки волос со щеки и коснулся губами виска, а затем подобрался к уху, опалив чувствительную раковину горячим дыханием. — Ты был самым сексуальным смурфиком, — прошептал Тони. — Это имеет возвратный эффект? Распахнув глаза, Локи вздрогнул и торопливо сел на постели, зашипев от тянущей боли в мышцах, воспротивившихся такому развитию событий. Гению пришлось проявить чудеса координации, чтобы избежать столкновения с его макушкой, когда, охваченный волнением, трикстер вытянул руки вперед, разглядывая свою светлую кожу без признаков какой-либо синевы. Убедившись в том, что заклятие Одина снова было стабильно, он перевел робкий взгляд на Старка, опасаясь увидеть признаки палладиевой сетки на его теле, но тот был также абсолютно чист. Похоже, Тони сделал это открытие чуть раньше, поскольку, позволив ему всласть собой полюбоваться, он запрокинул голову и весело рассмеялся над его наивно-растерянным лицом. — Значит, мы… Локи не смог подобрать слов. Глядя на заливающегося смехом гения, он не смог удержать улыбки и, схватив подушку, шутливо ударил его по плечу. — Мы точно зажгли этой ночью искру единства, — продолжая посмеиваться, горделиво заметил гений, — и, может быть, даже не одну! Теперь Локи смеялся вместе с ним, испытав невероятное облегчение и чистое счастье. Улучив момент, Тони снова крепко обнял его за плечи и утянул к себе под одеяло, как в уютный кокон их новой жизни. Чуть продышавшись, трикстер снова улёгся головой на грудь своего гения и, прикрыл глаза, счастливо вздохнул, чувствуя, что в любую минуту был готов заснуть. — Думаешь, я теперь тоже буду жить вечно? — задумчиво поинтересовался Тони, голос которого тоже прозвучал сонно. Локи знал, что этот вопрос прозвучит — любопытство должно было взять своё. Старк никогда не упускал из виду важных деталей и то, что он не поинтересовался об этом сразу, говорило лишь о том, что перед ними попросту стояли другие, требующие внимание вопросы. — Ты мог не пережить и эту ночь, — веско заметил трикстер, просто чтобы поубавить веселье гения, но тот лишь закатил глаза и самоуверенно фыркнул в ответ на его замечание. — Я серьёзно, — ущипнув его за бок, фыркнул Локи. — Прикосновение йотуна опасно: своим холодом оно вызывает ожоги, которые практически невозможно исцелить. Правда, насколько мне известно, только у врагов, но это всё ещё не до конца изученный момент. — И ты решил рассказать мне об этом только сейчас? После того, как я прикоснулся к тебе во всех стратегически важных местах, собственно, как и ты ко мне? — от возмущения брови Старка медленно поползли вверх. — Серьёзно? Между ними завязалась шутливая потасовка. Сцепившись в этом коротком и не особенно экспрессивном противостоянии, они завозились на смятой постели, пока Тони не оказался уложенным на лопатки с крепко прижатыми к матрасу запястьями. Однако поверженным или хоть сколько-то расстроенным гений не выглядел. Его глаза по-прежнему блестели озорством, а на щеках горел лихорадочный румянец. Глядя на него, трикстеру отчаянно захотелось снова поцеловать его яркие, чуть припухшие губы и он не стал отказывать себе в этом удовольствии, тем более, что он честно победил в их игривой драке. Ну, почти. — Боги не бессмертны, Тони, — слабо улыбнувшись, прошептал Локи, уютно устроившись под боком гения, мгновенно почувствовав на себе его руку, подарившую ему теплые объятия. — Впрочем, твоя жизнь будет и правда значительно дольше обычной смертной, но… Он намеренно сделал паузу, играя с гением, испытывая его терпение и подогревая интерес. Старк купился и, не дождавшись продолжения истории, несильно сжал ягодицу Локи под одеялом, привлекая внимание к незаконченной беседе. — Какой нетерпеливый, — весело фыркнул Локи. — Это будет возможно только в том случае, если мы станем поддерживать эту искру между нами священными ритуалами, укрепляющими связь. Издав короткий смешок, Старк крепче прижал его к себе и рассеянно коснулся губами макушки. При этом его ладонь осталась на пояснице трикстера и, если бы не чудовищная усталость, то, возможно, это могло бы стать для него новым вдохновением. Возможно, однажды, просто не сегодня. — Так насколько дольше? — демонстрируя свою любовь к деталям, уточнил Тони. — Я бы подумал над самой сексуальной сделкой в своей жизни, если речь идет о паре тысяч лет, например, — ухмыльнулся гений. — Плюс-минус пять тысяч лет, — звучно ухмыльнулся Локи и приподнял голову, чтобы заглянуть ему в глаза с вызовом. — Мы договорились? Задумавшись на несколько минут, в течение которых трикстер не на шутку, встревоженный его сомнениями, начал хмуриться, готовясь к худшему, Тони вдруг ослепительно улыбнулся и коснулся губ Локи своими, запечатлев на них легкий и очень нежный поцелуй. — По-моему, нам этого хватит на двоих.

**ЭПИЛОГ**

Полгода спустя…

В центре его любимой домашней мастерской висела огромная голограмма — звездная карта мультивселенной, сплошь испещренная их совместными с Джарвисом пометками, а там, где места уже не хватало, записи были сделаны сбоку, в отдельном блоке для заметок, откуда тонкими пунктирными нитями они тянулись к точкам, которым принадлежали. Идеальным дополнением к этой симфонии физики и математики стали рунические символы, записанные рукой Локи. Слабо подсвечиваясь, они вспыхивали мягким, чуть зеленоватым светом всякий раз, когда Старк, играясь с отдельными точками, перемещал их по тщательно выстроенным орбитам, меняя для них положение на карте. В такие моменты гений становился подобен всемогущему Богу, управляя сотнями миров, которые им удалось вычислить в результате продолжительного исследования мультивселенной для подтверждения амбициозной теории о существовании близнецовых. — Джарвис, ты готов? Давай-ка мы построим ещё одну имитационную модель. Последнюю на сегодня и закругляемся. Задай форму ленты Мёбиуса, только выверни, — попросил Тони, щуря чуть уставшие глаза в попытке увидеть то, что причудливым образом пряталось от него в этой скрупулезно выстроенной им галактической модели, вобравшей в себя множество данных по результатам десятков довольно опасных экспериментов с пространством и временем, после которых они с Локи вполне могли бы загреметь под межпространственый трибунал, если бы такой существовал. — А что у нас с эйген величиной? Отрази результаты спектрального анализа по той частице, — он выделил для искина нужный объект на голограмме, и устало опустился в кресло, откинув голову назад. — Посчитай координаты этой точки и закончим. Сил нет, к тому же я не могу опоздать на свидание. Или это надолго? — Одну секунду, сэр, — вежливо отозвался искин, принимаясь за работу. — Может, хотите пока ознакомиться со списком идей для свиданий, пока ждёте? Я подготовил несколько реалистичных сценариев, учитывая вашу занятость в последнее время. Вывести варианты программы на отдельный экран? Тони картинно закатил глаза и тихо выругался себе под нос. С тех пор как они с Локи стали жить вместе, хоть и на два мира, Джарвис проявлял особенную щепетильность в вопросах организации их досуга, когда они оказывались на Земле. Искин словно пытался наверстать упущенное, а может, стремился превзойти культурные изыски Асгарда, чтобы сформировать у трикстера исключительно правильное представление о необъятном наследии, которое было сформировано людьми вопреки его мнению о том, что Мидгард — молодой и несовершенный мир. Старк искренне считал, что искин излишне усердствовал в этом, но зато Локи его всячески поощрял, поэтому у Джарвиса, как у подростка, воспитываемого родителями с разными представлениями о порядке и строгости, совершенно испортился в последнее время характер, о чем Тони уже не раз говорил, обещая обновить его прошивку и протоколы взаимодействия, но его это, похоже, нисколько не пугало. — Лучше не отвлекайся, — хмыкнул Тони. — Будь сосредоточен. Ничего, если не выйдет — я и сам не верю, что получится, — но мы должны попробовать. — Я мультизадачен, сэр, — вежливо отозвался Джарвис. — Список фильмов справа от вас. Рекомендую обратить внимание на первые три строчки. Также я составил идеальное меню блюд, в случае если вы что-нибудь все-таки выберете. — Почему нельзя просто заказать пиццу? — фыркнул Старк, скосив взгляд на список лент к просмотру, и нахмурился, обнаружив в топе чертовски старую музыкальную комедию, которую они с Локи совсем недавно обсуждали. — Это что — «Поющий детектив»? Отлично, пожалуй, посмотрим его. Кажется, я обещал или что-то вроде того. Внимание Старка вновь было приковано к голограмме. Он видел, как в процессе вычисления изменились координаты сразу нескольких ключевых фрагментов его идеальной звездной карты, как перестроились пути, которые прежде казались совершенными. Он замер, чувствуя, что впервые за всё это время подобрался особенно близко к открытию, которое наверняка изменит всю современную науку и нынешнее представление о космосе. Оно могло изменить даже их с Локи жизнь. — В прошлом месяце, во вторник, выпавший на третье число, вы целый день напевали саундтрек из этого фильма, сэр — безжалостно напомнил Джарвис. — И после этого я сказал, что просто обязан его увидеть, — ухмыльнулся Локи, прервав беседу искина и его создателя. — Почему я не удивлён, что снова нашёл тебя в мастерской, неодетым и совершенно не готовым в вечер нашего свидания? Виновато скривившись и прищурив один глаз, Тони втянул голову в плечи, а затем все же заставил себя оторваться от голограммы и посмотрел на трикстера с выражением не самого правдоподобного рыскания, но за одно только старание он явно заслужил снисхождение и легкий поцелуй в висок. — Ну, что тут у тебя? Если ты снова исследуешь аномалии без меня, то это уже наглость. Мы планировали заняться этим вместе. Локи умел мгновенно переключаться между задачами, интуитивно определяя приоритеты, и в такие моменты Старк любил его особенно сильно просто за то, что он не задавал глупых вопросов и не манипулировал чувством вины. Хотя трикстер всегда по-своему отыгрывался за сорванные свидания, упущенные моменты и забытые даты, только чуть позже, но зато это всегда было связано с возбуждением и наслаждением: как эротическое преступление и наказание, только без драмы. По этой же причине сейчас Тони всё меньше думал об их с Джарвисом эксперименте и всё больше размышлял над тем, чтобы вернуться к изначальной программе вечера. Чувствуя ненавязчивую ласку ладони у себя на пояснице, которой было достаточно, чтобы напомнить ему обо всех часах, проведенных за работой строго в сидячем положении с разной степенью удобства, он начинал мечтать только о том, чтобы трикстер позаботился о нем, снял напряжение с ноющих мышц и, может, прочитал ещё одну лекцию о том, как важно заботиться о своем здоровье, потому что, если говорить откровенно, никто не делал это так сексуально, как Локи: касаясь губами уха, опаляя его горячим дыханием, превращая свой голос в низкий, бархатистый шепот, чей звук вызывал волны мурашек по всему телу и томительное предвкушение, скручивающееся узлом внизу живота… — Имитационная модель завершена, сэр, — сообщил Джарвис. — Стабильность на уровне 96%. Петля готова для дальнейшего воздействия — запустить тахионный луч? Распахнув глаза, Старк мгновенно сфокусировался на голограмме, но ему не хватило голоса, чтобы отдать следующее распоряжение искину. Охваченный волнением, гений пораженно смотрел на результат многомесячной работы и был просто не в силах поверить в успех. Это было невероятно и почти невозможно, но в эту самую минуту они стояли на пороге поистине величайшего открытия, когда-либо совершенного человечеством. Вне всяких сомнений это был исторический момент. — Давай, Джарвис, — охваченный азартом, Локи широко и хищно улыбнулся, крепче стиснув плечи гения. — Мы ищем идентичную, но инвертированную вибрацию в мультивселенной, и я чувствую, что она где-то рядом. — Джей, расчет по теории Эйнштейна-Розена, — хрипло добавил Тони, заворожено глядя на то, как на голограмме петля вывернулась, подчиняясь поисковому алгоритму, а затем вдоль её «хребта» прошлась волна тахионного луча, подсвечивая точки зафиксированных ранее аномалий и их сигнатурные контуры. — Он точно где-то здесь. Нужно лишь найти нужный нам туннель — переход, черную дыру, да что угодно! — Мы строим мост Слейпнира, — напомнил Локи, машинально коснувшись губам макушки Старка, словно это могло помочь остудить его полыхающий от идейного возбуждения разум. — Вот уже больше тысячи лет это никому не удавалось, но, если получится у нас, то это будет самое грандиозное событие в современной истории Асгарда. Оба замерли, наблюдая за гипнотическим движением голограммы, которая словно исполняла танец в воздухе, постоянно перестраивая свои модули, изгибаясь, точно змея, и время от времени вспыхивая ярким голубым свечением, освещающим восхищенные, задумчивые лица трикстера и гения. Внезапно все процессы замерли и на очередном витке, закрученная в кривую петлю лента замерла, задрожала, а затем резко распалась, и яркая белоснежная вспышка осветила всю мастерскую, ослепив и гения с трикстером. — Какого черта! — проворчал Тони, прикрыв глаза рукой. — Джарвис, что происходит? — Похоже на Сопротивление Сущего, — недовольно хмыкнул Локи, всё еще слегка щурясь. — Недостаточное давление для резонанса, я прав? Можно попробовать удвоить частоту колебаний по оси Иггдрасиля. С сомнением покосившись на него, Старк плотно поджал губы и кивнул. В конце концов, они ничем не рисковали: модель была просто имитацией, о фактическом полёте с преодолением барьера Забвения речи не шло. Во всяком случае, пока. — Давай попробуем ещё раз, Джей, — скомандовал гений. — Запускай! Восстановив имитационную модель в точке полной стабильности, искин начал заново. Он поэтапно отчитывался о результатах перекаблировки, о статистике синхронизации текущих колебательных процессов, а также вывел на дополнительный экран данные для отслеживания роста амплитуды энергопотребления, который приближался к критическому, демонстрируя высокую динамику с хаотическими точками роста. Прежде чем Тони или Локи успели хоть как-то проанализировать показатели, не прекращая своего движения, вывернутая наизнанку петля сомкнулась в пульсирующий комок, и, продолжая раскручиваться в самом центре всё той же голограммы, достигла микроскопических размеров, а затем мастерскую пронзил узкий луч белого света, рожденный из самого центра этой точки. Пройдя сквозь предметы мебели, и отразившись от противоположной стены, луч сомкнулся, а пульсирующая точка осталась в центре голограммы, продолжая слабо вращаться вокруг своей оси. — Симуляция стабилизировалась, господа, — торжественно объявил Джарвис, нарушив изумленную тишину в мастерской. — Это был эффект квантового туннелирования в макромасштабе или мне показалось? — вскинув брови, медленно произнёс Тони, словно каждое слово требовало от него особенных усилий, а сам он не верил в то, что пытается произнести. — Мы только что потенциально преодолели барьер пространства и времени? Гений посмотрел на трикстера, который, не скрывая своего восхищения, смотрел на мерно коллапсирующую точку, похожую на небольшую звезду. На его губах дрожала горделивая улыбка, а отсветы голограммы, скользящие по лицу, придавали его облику флёр особой, полумагической загадочности. — Я провел расчёты на основании вашей теории, сэр, — деликатно сообщил искин, отразив вычисления на экране для наглядности. — Похоже, вы правы: выброс энергии эквивалентен преодолению колоссального энергетического барьера между мирами. В момент симуляции удалось добиться образования стабильного пространственно-временного туннеля через область ранее запрещенных значений. — Мы форсировали кротовую нору через барьер, который считался непреодолимым, — в полном изумлении прошептал Тони, глядя по-детски широко распахнутыми глазами на расчетную формулу, заботливо подготовленную Джарвисом. — Энергетическая сигнатура прорыва — вот причина белой вспышки. Повернув голову, Локи посмотрел на своего гения с нежной, снисходительной усмешкой, а затем протянул к нему руку и ласково приобнял за плечи, притянув спиной к своей груди. — Это Сияние Первопрорыва, Тони. Мы не форсировали барьер, а нашли трещину в Забвении и наполнили её Слезой Иггдрассиля, а затем получили отражение Звездного пути, из которого рождается Мост Слейпнира. Устало откинув голову назад и уперевшись затылком в плечо Локи, Старк нарочито тяжело вздохнул, изображая смертельную усталость. — Мистер Спок, я потерялся где-то сразу после слов о «Звездном пути», — хитро улыбнулся гений, чувствуя, как трикстер смотрит на него. — Серьёзно? — ухмыльнулся трикстер и наклонился к его уху, слегка прикусив мочку. — Мне кажется, образ Кью больше соответствует моей натуре, — вкрадчиво произнес Локи и хитро улыбнулся. — Капитан Кирк? Сморщив нос, Тони замер, а затем всё же не удержался и, тихо хихикнув от щекотки, проворно выпутался из объятий трикстера. — Нечестно играешь, — притворно недовольно проворчал Старк и снова посмотрел на голограмму. — Мы только что совершили величайшее космическое открытие — прорыв можно сказать, — а спорим над тем, какие образы из «Звездного пути» подходят нам больше. Я это обожаю, но, прежде чем мы углубимся в наши ролевые игры, предлагаю вернуться к этой малышке, — указал на голограмму. — Так насколько реально испытать это на практике? Скажем, попробовать совершить скачок? Сделавшись задумчивым, Локи подошел ближе к звезде и осторожно прикоснулся к ней кончиками пальцев. — Зависит от того, куда бы ты хотел отправиться. Полагаю, построить корабль не проблема, к тому же мы можем использовать флот Асгарда, — но, прежде чем сделать что-то такое, нужно хорошенько все обдумать. Это может быть очень опасный перелет, — серьёзно посмотрел на гения. — Я же правильно понимаю, что ты не отчаиваешься найти тот самый близнецовый мир, верно? Хотя я уже говорил тебе, что это может быть очень опасно, но ты ведь никогда не сдаёшься, да? Закусив щеку изнутри, Тони посмотрел на него с обворожительным упрямством в глазах, против которого у трикстера никогда не находилось подходящих аргументов, чтобы хоть как-то вразумить безумного гения, ищущего приключения повсюду и даже способного создать их там, где ничего не удавалось найти. — Мы нашли способ стабилизировать энергию для преодоления точки невозврата, Локи, — вкрадчиво произнес Тони, приподняв бровь. — Будет очень глупо не использовать это открытие по назначению. Только представь: мы сможем путешествовать по временным отрезкам существующих аномалий. Это открывает перед нами возможность отправиться туда, куда не способен портировать даже Биврёст. Мост Слейпнира может стать настоящим переправой между бесчисленным количеством миров и, в момент падения одного из них мы сможем обеспечить ему спасение. — Ты забываешь об одной очень важной детали, — тихо, но твердо произнес Локи, шагнув к нему ближе и, обхватив его подбородок пальцами, поднял голову чуть выше, заглядывая ему в глаза. — Мы не можем вмешиваться в естественный ход времени, Тони. Нельзя менять историю, так что, если какому-то миру суждено сгинуть — это должно свершиться. Он знал, что Старк попытается развязать с ним пылкий спор, а потому, накрыв его губы подушечкой большого пальца, он запечатал его волнение до того, как оно сорвалось у него с языка. — Поверь мне, — твердо произнес Локи, склонившись ниже, так что его теплое дыхание ласково коснулось лица Тони. — Не всегда можно и нужно нарушать правила, но, если ты хочешь найти близнецовый мир — просто продолжай искать. Я поддержу тебя. В глазах Старка отразилась благодарность и незатухающая искорка азарта, которую он в нем так любил, а потому, пользуясь моментом, пока гений не начал снова болтать, трикстер бережно убрал руку и накрыл его губы соблазнительным поцелуем, используя этот трюк всякий раз, когда ему действительно необходимо было его отвлечь. — Так что там с вечером нашего свидания, м? — мурлыкнул Локи, подцепив пальцем ворот его футболки и хитро ухмыльнувшись. — Полагаю, ужин можно пропустить, — чуть хрипловато от моментально охватившего его возбуждения откликнулся Тони, потянувшись за ещё одним поцелуем.

***

Покинув спальню, пока Локи ещё спал, он снова вернулся в мастерскую и, вооружившись чашкой кофе, принялся за работу. За время его отсутствия исполнительный Джарвис смог построить полноценную Динамическую Тологическую Матрицу Слейпнира, присвоив ей для удобства кодовое имя — ДТМ-С. В качестве её ядра они совместно определили их базовый — текущий — мир в виде геодезического многогранника, сотканного из гравитационных полей, спутниковых орбит и энергетических потоков планеты. Слабое голубоватое свечение ядра напоминало Старку о его реакторе, но всякий раз натыкаясь на поэтическую мысль о том, что оно было своего рода тоже сердцем этой схемы, он гнал её от себя, как порождение от лукавого, а именно — от Локи. Убедившись в том, что первичное моделирование успешно завершено, Тони принялся за возведение моста. Конечно, он мог бы поручить это Джарвису, но азарт и задор любопытства требовали от него полной вовлеченности в процесс и максимально ручной работы. Дополнив модель знакомым белым свечением, Старк спроектировал Мост Слейпнира — кривую линию с точками пиковых смещений на случай возникновения критического резонанса. В качестве дополнения для подробных вычислений Тони попросит Джарвиса расположить вдоль луча симуляции квантовых флуктуаций на планковском масштабе. Это могло и не потребоваться, но сейчас ему хотелось иметь максимально полное представление обо всех вероятностях. — Джей, проведешь для меня ещё один спектральный анализ перед запуском? Нужно убедиться в стабильности вовлеченных частиц, — сделав глоток остывшего кофе, Тони склонил голову набок, наблюдая за тем, как искин тут же принялся за работу, отображая данные на соседнем экране для отслеживания. — Отлично. Давай теперь попробуем, — глубоко вздохнув, он отставил чашку и опустил обе руки на край рабочей панели, склонившись вперед. — Запускай наш мостик и давай посмотрим, куда он нас приведет. Гениальная в своей простоте идея пришла к нему в один из самых интимных моментов минувшей ночи: для поиска близнецового мира они могли использовать принцип сонара. В их случае увидеть искомый объект изначально не представлялось возможным, однако они всё ещё могли измерить отраженный сигнал или искажение пространства вокруг него. Локи бы наверняка смог оценить этот метод, но Тони не решился побеспокоить его очередной своей гипотезой — момент был не самый подходящий, хотя и вдохновляющий. Потянувшись рукой к шее, он потер багровый засос на предплечье и ухмыльнулся: порой самые неожиданные вещи могут стать импульсом к озарению. — Мы готовы к отправке закодированного сигнала, — сообщил Джей, визуализируя текущую симуляцию на голограмме. — Выявлены первичные микродеформации метрики пространства и времени, а также квантовые флуктуации с нехарактерной когерентностью. Продолжаю поиск точки отражения. Тони закусил губу. С одной стороны было крайне самонадеянно полагать, что это сработает с первого раза, но с другой — он учёл абсолютно всё! Закодированный сигнал сам по себе являлся полноценным информационным паттерном, содержавшим в себе весь необходимый массив данных по теории сопоставимости. Бессознательно Старк принялся тереть и гладить метку на руке, что стало его обычной привычкой в последнее время, поскольку она довольно чутко реагировала на любые эмоциональные перепады, будь то его собственные или со стороны Локи. Больше всего на свете сейчас ему хотелось оказаться правым, иначе многие месяцы бессонных ночей и трудов будут обесценены одной маленькой неудачей, а кроме того, из этого будет следовать, что он совершенно точно зря оставил своего партнёра в теплой постели одного. Локи, конечно, ему это простит, но вряд ли забудет. — Обнаружен аномальный градиент пространственного искривления, — внезапно сообщил Джарвис, заставив гения вздрогнуть. — Паттерн соответствует инвертированой проекции базовых констант. Выявлено усиление резонанса на уровне 400% в точке сферического фронта. Развернув голограмму таким образом, чтобы создателю было лучше видно, Джарвис выделил сектор, где в небольшом фиолетовом облаке вспыхнула крошечная, но невероятно яркая отметка. Зафиксировав точку первичного контакта, Старк запустил вычисление данных по измеряемому отклику, предполагая, что это могло произойти на самой границе мира-близнеца. — Запускай Протокол Обратного Проецирования, Джей, — напряженно наблюдая за списком данных по результатам фоновых вычислений, Тони развернул для себя диаграмму с пиками энергетических всплесков. — Используй градиент искривления и резонансную амплитуду. — Провожу анализ задержки возврата сигнала, угла максимального отклика и характера искажений, — отчитался искин. — Расчётное время получения результатов — две минуты, сэр. Тони не мог устоять на месте и тем более без дела, поэтому он тут же принялся за написание кода для возможной реконструкции вероятного положения центра масс потенциального мира-близнеца относительно точки отражения и источника луча. — Запускай, — прошептал Старк, когда получил от Джарвиса подтверждение готовности системы для выделения расчётных координат на основе собранных данных. Нахмурившись, он напряженно отслеживал движение изогнутой линии, которая довольно подробно визуализировала для него порядок определения ключевых параметров, но вдруг голограмма вспыхнула ярким жёлтым светом, и у гения перехватило дыхание. — Координаты подтверждены, сэр. Точность определения составляет 99,998%. Мир-близнец успешно локализован. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее, а Старк не мог пошевелиться, глядя широко распахнутыми глазами на яркое подтверждение не только своей гениальности, но и на путь в другой мир, который теперь можно было считать официально проложенным. Оглушенный внезапностью сделанного им открытия, когда шансов на успех почти не оставалось, он даже не дрогнул, когда две сильные руки обняли его со спины за талию и утянули в жаркий кокон одеяла. — Я нашёл его, — голос Тони прозвучал негромко, но с той самой ноткой, которую трикстер узнавал за милю — азарт открытия, смешанный с глубокой сосредоточенностью и щепоткой самого искреннего изумления. Гений лишь слегка качнул головой, но Джарвис всё понял без слов, и голограмма перед ними тут же увеличилась, раскрывшись в сложную спиральную галактику, а внутри нее возник хорошо знакомый обоим голубой шарик, плотно опоясанный серебристыми орбитальными станциями — зеркальное ядро близнецового мира. — Это он, Локи, — всё ещё шепотом произнес Старк, словно опасаясь спугнуть момент, проснуться и узнать, что всё это нереально. — Энергетический отпечаток почти идентичен, а колебания пространственно-временного континуума в пределах ожидаемого резонанса. Всё сходится. Локи наклонился ближе к голограмме, и его дыхание коснулось шеи Тони. Его зеленые глаза внимательно изучали данные, словно он хотел во всем убедиться ещё раз лично, прежде чем обнадежить своего гения поспешными поздравлениями. Однако сомнений быть не могло: перед ними действительно был близнецовый мир, чьи координаты Старку наконец удалось вычислить. Спустя полгода упорного труда он добился своей цели и сотворил практически невозможное. Мысль об этом наполнила сердце трикстера гордостью и напомнила ему о том, за что именно он однажды так безоглядно влюбился в этого человека. — Жаль, Рид никогда об этом не узнает, но я уверен, что сегодня ты его обставил, — широко улыбнулся Локи, переведя взгляд на своего смертного. — Это удивительно, Тони. На самом деле я никогда не видел ничего подобного. Старк выглядел очень польщённым и как будто даже слегка покраснел от удовольствия, но трикстер списал это на отсвет от голограммы, просто потому что не был готов признать, что его гений способен на столь откровенное проявление эмоций. Глаза мужчины горели огнем восторга и новой жажды познания. Не было никаких сомнений в том, что уже совсем скоро он начнет строить грандиозные планы о том, как они смогут отправиться по Мосту Слейпнира в этот мир, чтобы исследовать его, но пока этого не случилось, они могли взять небольшую паузу и просто насладиться триумфом от этого поистине удивительного открытия. Именно этим Локи и собирался заняться, чтобы выиграть ещё немного времени, прежде чем их захватит очередная волна безумных идей и поисков самых нетривиальных решений. — Этот мир выглядит удивительно целостно, а значит, на какое-то время мы тоже можем расслабиться и не беспокоиться на его счет, — вкрадчиво произнес трикстер, потянувшись к губам гения. Старк практически поддался на эту манипуляцию и даже почти ответил на легкий, манящий поцелуй, но, напоследок скользнув взглядом по голограмме, он коротко вздрогнул и нежно, но твердо отстранил Локи, надавив ему ладонью на грудь. — Кстати об этом, — сосредоточенно произнес Тони, повернувшись лицом к голограмме. — Видишь эту аномалию? А теперь взгляни на спектр, — Джарвис послушно вывел для них данные на боковой экран. — Это не просто скопление темной материи, а самая настоящая инвазивная структура, у которой наблюдаются признаки динамического роста и, что ещё интереснее — движения. Заметил? Джей, смоделируй для нас её траекторию, — попросил Старк и перевел многозначительный взгляд на Локи. — Понял? Она движется прямо на этот мир. Скорость субсветовая, но, учитывая дистанцию, я бы предположил, что у них не так много времени. Может, месяц или около того. Трикстер чувствовал его взгляд — выжидающий, требовательный, — и понимал, чего именно ждал от него гений, но также он знал, что им совершенно точно нельзя было этого делать. Любое внешнее вмешательство могло оказаться губительным для этого мира, учитывая, что, по его мнению, эта аномалия несла в себе сугубо магический отпечаток: даже тех немногих данных, предварительно собранных Джарвисом в рамках первичного анализа, было вполне достаточно, чтобы оценить абсолютную нетипичность её происхождения. Вероятно, кто-то обладающий достаточными знаниями и ресурсами сумел не просто вычислить ближайший к этому миру карман времени, но и наполнить его энергией стабилизированной аномалии. Эта была без сомнения чертовски опасная затея, но вместе с тем совершенно гениальная. Хотя ему тоже было любопытно узнать, кто и зачем мог бы пойти на такое, рискуя линией времени в основном мире, но, гораздо лучше знакомый с законами мультивселенной Локи знал наверняка: им не следует в это лезть без явной на то необходимости, которой в данную в минуту совершенно точно не существовало. — Послушай, что я тебе скажу, мой гений, — мягко произнес Локи, коснувшись ладонью его лица и с нежностью заглянув в глаза. — Ты абсолютно прав во всем, и я восхищаюсь силой твоего разума, но тебе следует понять ещё кое-что, существующее за границами понятных тебе формул и кодов: в том мире, который ты обнаружил, существует кто-то удивительным образом похожий на тебя — твоё отражение. Если я прав, то он наверняка такой же умный и неутомимый, как и ты. Кроме того, если там есть он, значит где-то рядом точно существую я, — улыбнулся трикстер. — Так будет всегда, поскольку это закон мультивселенной. Связь, порожденная Искрой единства, распространяется на все миры. Она может по-разному проявлять себя, но её влияние неоспоримо. Поэтому, какая бы опасность ни угрожала их миру, эти двое, так похожие на нас, справятся. Они преодолеют любые трудности, потому что на двоих обладают безграничным потенциалом. Ты мне веришь? Тони смотрел на него, явным образом борясь с сомнением, подгрызающим его изнутри, но ему так отчаянно хотелось верить своему Богу, ведь его слова звучали исключительно логично, и в них было так много здравого смысла, которого ему зачастую не хватало. Прикусив щеку изнутри, Старк задумчиво посмотрел на голограмму и, оценив ещё раз все красочно описанные трикстером перспективы, молча кивнул, смиряясь с его правотой, как бы это ни было трудно. — Верно. Пусть тот Тони Старк сам разбирается со своими космическими угрозами, — тихо ухмыльнулся гений. — Надеюсь, у него для этого есть мозги, технологии и персональный, вечно недовольный, но чертовски остроумный и находчивый Бог Хитрости под рукой, если потребуется, — взглянув на Локи, он коварно улыбнулся, заметив, как в его глазах всего на мгновение промелькнул озорной огонек. — Однако мы будем за ними наблюдать и следить за развитием их саги, как за увлекательным сериалом. Обязательно с попкорном и едкими, колкими комментариями. Ты согласен? На губах трикстера возникла улыбка, в которой читалось облегчение, гордость и та самая безумная уверенность, которая двигала мирами, а затем его ладонь с чуть заметно сияющей меткой коснулась такой же отметки на его левом запястье и, соединив пальцы двух рук в замок, он перенёс их на его реактор, чувствуя легкую вибрацию и приятное тепло. — Тебе меня не провести: я знаю, что ты задумал, Тони, — елейно произнес Локи, — и я тебе обещаю: если однажды они по какой-то причине проиграют, то мы будем рядом. Возьмем асгардский челнок и отправимся туда, чтобы спасти этот мир, а заодно и наши отражения. Их тени, слившиеся воедино перед мерцающей картой бесконечности, казалось, тянулись в будущее — бесконечное, непредсказуемое, полное опасностей и чудес, обещающее им ещё массу самых невероятных открытий, но самым главным навсегда останется то самое, которое навсегда объединило их сердца, сделав две абсолютные противоположности единым целым. Они больше не были жертвами судьбы, но стали её творцами, и где-то далеко, в зеркальной глубине мультивселенной, другая Земля, получившая своё кодовое название благодаря песне из старенького фильма «Поющий детектив» — просто потому что Тони никак не мог выбросить эту песню из головы и они все-таки посмотрели эту ленту, — и занесённая в ДТМ-С под кодом «Земля-3.18-ШДР» продолжала свою историю, не зная, что за ней наблюдают двое — ещё совсем недавно лишь вынужденные союзники, а ныне — любящие друг друга партнеры, готовые в любой момент стать щитом или мечом, если их зеркальным отражениям понадобится помощь. Теперь они знали наверняка: в каждом мире, даже в самом темном зеркале, найдется своя Искра единства, способная победить любую тень.