crying like a tall child

Алан с грохотом ударил ладонью по столу. — Бэйб, я сказал: ты не пойдёшь в лабораторию Тони! Точка. Конец, мать его, обсуждению. Придумай что-нибудь другое! — прорычал он, сверля Бэйба взглядом. — Я должен! Я должен вернуть Чарли! — выкрикнул Бэйб в ответ, лицо его было испачкано красными пятнами и дорожками слёз. Кислый запах страха пропитал комнату, и Норт недовольно сморщил нос. Остальная команда X-Hunter, а также Пит и Ким, стояли поодаль, наблюдая за перепалкой Бэйба и Алана, пока они пытались придумать ловушку для Вилли. С тех пор как Чарли похитили, Бэйб был на грани срыва, ходил туда-сюда весь вечер, разбрасываясь одной безумной идеей за другой — и каждый раз его отчитывали Алан и Пит, а иногда даже Джефф, несмотря на своё обычно спокойное поведение. Правда в том, что все они волновались так же сильно, как и Бэйб, и были не менее отчаянны в попытке вернуть Чарли. Все знали, насколько жесток Тони, и мысль о том, что такой добрый и жизнерадостный человек, как Чарли, оказался у него в руках, была кошмаром, к которому они не были готовы снова. С другого конца комнаты Норт видел, как у Соника дрожат руки, как он стиснул зубы, участвуя в бесконечных спорах, что делать дальше. Норту хотелось провести пальцами по его волосам, погладить — так, как он всегда делал, когда Соник нервничал: будь то перед гонкой, из-за плохо зашедшего влога или неуверенности в поступлении в дизайнерскую школу. Сколько бы времени ни прошло, Норт по-прежнему читал Соника как любимую книгу. Он знал, как сильно Соника должно было задеть похищение Чарли. Соник никогда не был особенно агрессивным альфой, но он был очень собственническим и заботился о своих друзьях. Так что угроза кому-то из них точно распаляла в нём ярость и отчаяние. В прошлый раз, когда Тони угрожал им, Норт сам испытал на себе, каким может быть Соник — каждые две ночи просыпаясь и проверяя, цел ли Норт, всё ли с ним в порядке, укрыт ли он всеми одеялами, что Соник навалил поверх. Если бы это был прошлый год, когда они всё ещё были "Норт-и-Соник", Норт был бы уверен, что всё повторится: тревожные руки Соника, которые суетятся над ним, этот тёплый, дурманящий свет внутри и ощущение обещания чего-то большего — когда всё уляжется. Но это был прошлый год. А сейчас... сейчас "Норт-и-Соник" — лишь глупая мечта, которую Норт когда-то имел. Вместо этого он свернулся калачиком в углу дивана, наблюдая, как Пит и Алан кричат на Бэйба за каждую потенциально смертельно опасную идею, и как команда постепенно погружается в молчаливое осознание: ситуация становится почти безвыходной. Наконец, после долгого обсуждения и благодаря успокаивающим феромонам Дина и Кима, Бэйба удалось отговорить от сумасшедшего плана погнаться за Вилли, и они решили отложить разговор до утра. Это была ещё одна из таких ночей — когда, даже не договариваясь, они все оказывались у Алана. Раньше это была традиция перед гонками: смотреть фильм, ночевать вместе, чтобы сбросить напряжение. Но с тех пор как Тони начал угрожать Бэйбу и Чарли, всё снова перенеслось в дом Алана — как способ утешить друг друга. Это была их общая привычка: быть рядом, когда всё непонятно и страшно. Убедиться, что каждый из их маленькой семьи жив и невредим. Даже Пит и Ким теперь участвовали, и они делили завтрак, обед и ужин, а вечером расходились по "своим" комнатам. Комната Норта была на другом конце дома, полная одеял для его тревожного «гнезда», с запахом манго и мёда. Когда Бэйб наконец успокоился, все разошлись по своим комнатам. А Норт растянулся на диване, зарывшись под все подушки, какие смог найти, его инстинкты тревожного гнездования взывали к безопасности. — Ты… ты не идёшь? — голос Соника мягко прорезал тишину. — Куда идти? — прикинулся Норт, устраиваясь поудобнее и опуская голову на подлокотник. Соник фыркнул, скрестив руки, стоя в нескольких шагах. — Не говори, что будешь спать здесь, — его голос звучал раздражённо, слишком остро. — А где мне ещё спать? — осторожно ответил Норт, поворачиваясь на бок и встречаясь с ним взглядом. В этом взгляде была сила — Соник сдерживался, борясь с собой, чтобы не сорваться и не утащить Норта за собой, как прежде. Это была новая версия Соника — тот, что научился сдержанности во Франции. Раньше, когда они были «Норт-и-Соник», Соник мог делать с ним всё, что угодно. Тянуть, тискать, таскать — и Норт привык к этому. Именно поэтому, когда после возвращения Соник просто удержался от физического ответа на его подколку — Норт почувствовал это как удар под дых. Тогда он сбежал в ванную и тихо там поплакал. С тех пор он узнал, что значит быть нежеланным для Соника. Соник сжал губы, опустил взгляд. — Не будь идиотом. Пошли, — буркнул он, проходя мимо и постучав по лбу Норту костяшками пальцев. Норт фыркнул. — Ты не можешь даже поесть со мной, но хочешь спать в одной кровати? Потому что это была не просто комната. Это была их комната. Комната Норта-и-Соника. Пропитанная их общим запахом: мёда и манго. Их ночами, их телами, их жизнью. Но теперь — нет. После того, как Соник вернулся и разбил всё это... Норт больше не мог туда заходить. Соник сжал перила до побеления пальцев. — Ладно, — процедил он и с тяжёлым шагом поднялся по лестнице, оставив Норта. Норт яростно стёр слёзы, что подступили к глазам. Сраный альфа. Он всё время доказывал, что больше не хочет Норта, что вырос из него, что у него теперь другие планы. А теперь вот так — снова хочет командовать? Норт уткнулся в подушки, отворачиваясь.

***

— Тупой омега, вставай! — пальцы Соника схватили Норта за воротник и рывком подняли. — Что?! Соник, отпусти! — Норт вскочил, сопротивляясь, но Соник уже тащил его вверх по лестнице. От него шёл острый, пряный запах — как манговое карри. — Соник, стой! Мы не можем — мы… Но Соник не слушал. Он распахнул дверь их комнаты, втолкнул Норта внутрь и закрыл за ними. — Что мы не можем, Норт? Что? Слова, взгляд, хватка — всё было злым. Но воздух… воздух был сладким и родным. Запахи. Их запахи. Всё тело Норта задрожало — он провалился в Соника, шепча что-то невнятное, полусознательно, пьяный от запаха и воспоминаний. Соник понял. Обнял крепче. Погладил по голове. — Ты пьян от запаха, да? — прошептал он. Норт всхлипнул и ткнулся носом в его шею. — Соник… — Иди сюда. Он мягко усадил его на кровать, начал расстёгивать джинсы. — Что ты делаешь? — Ты ненавидишь спать в джинсах. Пижама на месте. Вон там, в шкафу — их парные пижамы. С шибами и той-пуделями. Они сначала были шуткой, потом — традицией. Норт стал носить пижаму Соника, когда тот уехал. И наверняка Соник почувствовал, как она пропахла горечью. Стыд обжигал, но Норт не мог отступить. Он поднял бёдра, помогая снять джинсы. Соник помогал ему с той самой лаской — как раньше. Осторожно, уважительно, будто молился. "Ты мой", — мог бы сказать он. Но не сказал. Он просто одел его в пижаму и уложил под одеяло. Когда Соник попытался встать — Норт всхлипнул. Соник вернулся и гладил его по волосам. Соник сел рядом, его колени коснулись бедра Норта, и тот непроизвольно подался ближе — словно притягиваемый гравитацией, как луна к планете, как он всегда тянулся к Сонику. — Успокойся… Я здесь, — прошептал Соник, и его голос был тихим, совсем не тем, что звучал внизу, у всех на виду. Это был их голос. Только для двоих. Норт всхлипнул снова, на этот раз слабее, будто успокаиваясь. Он закрыл глаза, вдыхая глубокими глотками тот самый манговый запах, которым когда-то был пропитан каждый его вечер. Соник обнял его — медленно, с мягкой, почти святой осторожностью, — и положил подбородок ему на макушку. — Прости, — прошептал он. — За что? — За всё, — его голос дрогнул. — За то, что ушёл. За то, что не объяснил. За то, что ты спал в моей пижаме, а я даже не знал. Норт резко вдохнул. — Я не хотел, чтобы ты знал. — Но я знал. Я почувствовал. — Соник слегка усмехнулся. — Я ведь твой альфа. Хоть и идиот. Норт поднял глаза. Его взгляд был полон соли, как море после шторма. — А теперь что? — прошептал он. — Ты пришёл, снова вытащил меня в нашу комнату. Мы снова вот так лежим. А завтра ты снова уйдёшь? Соник молчал. Молчал так долго, что Норт успел решить, что тот не ответит. Но потом: — Завтра я хочу проснуться рядом с тобой. — Он сжал его крепче. — А послезавтра — приготовить тебе завтрак. И после-послезавтра. Я не знаю, каким будет мир. Но я знаю, что хочу быть в нём с тобой. — Ты уверен? — Я тебя искал в каждом городе. В каждом запахе. В каждом сне. А когда нашёл — испугался, что уже поздно. Что мы уже не "Норт-и-Соник". Что я всё разрушил. — Ты разрушил. — Голос Норта был почти холодным, но в нём дрожало что-то ещё. — Но, может… мы сможем построить всё заново. Соник кивнул и, не спрашивая, прижался губами к его виску. Касание было лёгким, почти невесомым. Но Норт почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло: как будто замок повернулся, и дверь приоткрылась. Он потянулся ближе, снова вдыхая, снова чувствуя себя живым. Они не говорили больше ни слова. Просто лежали так. Альфа и омега. Манго и мёд. Сердце к сердцу. Прошлое и будущее, собранные в одно настоящее, где они снова были вместе. — Дай мне секунду переодеться. Вот. — Соник сунул в руки Норту пушистую подушку. Это было пугающе — как такая простая вещь, как Соник, помнящий любимую подушку Норта, могла пронзить его грудь, как рваная стрела. Норт тихо выругался, когда Соник повернулся спиной и начал переодеваться, а сам он свернулся калачиком, уткнувшись лицом в кольцо подушек по краю кровати. Глаза наполнились слезами. Чёрт. Это было ошеломительно — как легко они снова скользнули друг в друга. Как глоток свежего воздуха — снова иметь Соника рядом, в своём пространстве, где он заботился о нём, будто Норт был его драгоценным омегой, а не жалким, брошенным другом. Норт сдержал вздох, когда ощутил, как только что переодетый Соник скользнул в постель позади него, обняв за талию так, будто его руки всегда были здесь. — Иди сюда, дурашка, — прошептал Соник, подтягивая Норта к себе, пряча его голову в благоухающее шею. Норт облегчённо вздохнул, почувствовав, как тяжесть спадает с его груди под напором феромонов Соника. — Ты глупый, да? — Соник колебался, затем наклонился и поцеловал Норта в висок. — Ты правда собирался спать там внизу, так близко к двери, с кучей окон вокруг? А если люди Тони решат вломиться, и первым найдут тебя? Совсем одного. — Успокаивающий голос Соника едва скрывал тревогу. Норт придвинулся ближе и провёл ладонью по его руке. — Я справился бы, я могу за себя постоять. — Соник фыркнул, но Норт его проигнорировал. — К тому же, ты снова параноишь. Зачем Тони сюда приходить? У него уже есть Чарли. — Соник проворчал в ответ на логику Норта и прикусил его ухо. — Ну и что? Никогда не знаешь. Ты мог быть там внизу, получая люлей, а я бы… — Соник сжал губы. — Я бы даже не узнал. — Норту было мерзко от того, как это чувство защиты со стороны Соника наполняло его каким-то глупым ощущением безопасности. Он с трудом проглотил ком в горле и щёлкнул Соника по лбу. — А если бы узнал, что бы ты сделал? Тоже пошёл бы получать? Или напугал их своими грозными визгами? — Соник в изумлении хохотнул и хлопнул его по руке. — Я бы подрался с ними! — воскликнул он, схватив запястье Норта, когда тот попытался снова его щёлкнуть. — Подрался? Ты? Да у тебя сила как у медвежонка! — рассмеялся Норт, продолжая бороться с ним. — Медвежонка?! Ах ты гадёныш! — Соник яростно зашипел шёпотом, всё ещё стараясь не разбудить остальных. Они повозились немного, пока Соник не перевернул Норта и не уселся на него верхом, прижав его запястья к матрасу. Норт мог бы легко сбросить его, был всё же крупнее, но… прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал это тепло — он просто растаял под тяжестью взгляда Соника. Они оба тяжело дышали, затем Соник горько улыбнулся. — Хорошо, может я и не смог бы тебя защитить. Зато меня бы избили вместе с тобой. — Он сглотнул и отпустил его запястья. — Я был бы рядом. — Норт фыркнул, разрушая нависшую тишину. — Зачем тебе это? Лучше бы сбежал и дал им избить меня. — Он сглотнул, когда заметил, как в глазах Соника вспыхнул огонь. — Потому что я должен быть с тобой. — Голос его был холоден. У Норта упало сердце. Он приподнялся на локтях. В горле ком — не злость, а что-то более жалкое, печальное. — Да? Тогда почему ты ушёл? Потому что я — никогда не уходил, — огрызнулся он. Соник раздражённо зарычал и ударил его в плечо. — Не уходил? Да тебя там никогда и не было! — Он соскочил с него и сел, обняв колени. Слова ускользали, эмоции сменялись злостью, и… Норт вздохнул. — Соник… — тихо проговорил он, снова лег на бок, обняв его за талию. Прижался, уткнулся лбом в его бедро. — Давай не будем сегодня ругаться, ладно? И так всё плохо. — Соник хмыкнул, но не лёг обратно. Норт снова вздохнул и осторожно развернул душу. — Прости, ладно? Прости, если я заставил тебя чувствовать, будто не поддерживаю тебя или не забочусь. Прости, если я сделал что-то, из-за чего ты отдалился. Я… я знаю, что всё не вернётся, как было, ты изменился и стал лучше, но… давай хотя бы не ссориться? Я ведь здесь, разве этого мало хотя бы на одну ночь? — Соник фыркнул. — Ты ничего не понимаешь, да? — Он повернулся к Норту и скрестил ноги, освобождая колени, на которые Норт мог положить голову. Провёл пальцами по его волосам. — Ты даже не знаешь, чего я хочу. Норт глубоко вдохнул и закрыл глаза. — Я думал, знал. До того как ты уехал, я думал, что знаю. Думал, ты хочешь то, о чём мы мечтали. Квартиру с балконом, чтобы ты мог выращивать свои травки. Большую машину, чтобы, когда у нас будут дети, нам было на чём их возить. Огромную кухню, чтобы готовить вместе. Я думал… я думал, что ты этого хочешь. А потом ты уехал, и я… я больше ничего не знаю. Я больше не знаю тебя. Ты уехал, а потом вернулся, и внезапно ты уже не мой лучший друг, а какое-то сияющее, магическое существо, которому едва хватает сил находиться рядом со мной. И я не понимаю, что я сделал не так, я… — голос Норта дрожал, рука Соника в его волосах остановилась. — Это правда было так отвратительно — мысль, что мы могли бы быть вместе? Я правда был настолько невыносим, что ты сбежал так далеко? Смех Соника был горьким и злым. — Сука. Ты такой идиот, — сказал он злым тоном. Норт фыркнул и оттолкнул его руку. — Серьёзно? Я идиот? Да пошёл ты, Соник. Я любил тебя, а ты просто взял и ушёл! — Любил? Любил?! — Соник ударил его в плечо, голос дрожал от злости, словно ногти по стеклу. — Не говори это так! Не… — Как?! Не говорить, что я тебя любил?! А я думал, именно этого ты хотел от меня! — Норт схватил Соника за запястье и встряхнул, ярость пульсировала в его голосе. — Нет! — всхлипнул Соник, вырывая руку. Он бросился вперёд, уткнулся лицом в шею Норта и вцепился в его рубашку. — Нет! — Он рыдал. Норт знал, что должен просто замолчать, обнять его и утешить, но злость наконец превысила порог. Оттолкнув Соника, Норт встал с кровати. — Я пойду вниз. Я… я не могу это выносить сегодня. Я не знаю, что тебе от меня нужно. Соник вскрикнул, соскочил с кровати и кинулся к двери, загораживая путь Норту, вцепился ему в плечи. — Не уходи… пожалуйста, не уходи, Норт. Я… — он всхлипнул и уставился на него, пальцы судорожно сжимающиеся, как и челюсть, пока он пытался подобрать слова. Лунный свет из окна озарял его. Его огромные, влажные от слёз глаза, нежное лицо, раскрасневшееся, испещрённое пятнами. Никогда в жизни Норт не чувствовал себя таким слабым. Он был, как кролик, зачарованно смотрящий на красивый узел охотничьей ловушки. Красота Соника была для него единственной в своём роде. Никто в мире не мог с ним сравниться. Именно поэтому Норт всегда верил, что они будут вместе. Кто ещё в этом мире, кроме его Соника? Соник глубоко вдохнул, выпрямился, сжав плечи, и с вызовом посмотрел туда, где его руки всё ещё держали Норта. — Я хочу, чтобы ты любил меня! Я не хочу, чтобы ты любил меня когда-то. Я хочу, чтобы ты любил меня сейчас, хотел меня, обнимал меня. Я хотел вернуться в гараж и упасть в твои объятия, и целоваться до потери дыхания. Хотел видеть, как ты помогаешь Бэйбу выиграть гонку, а потом броситься тебе в объятия, когда ты вылезешь из машины. Хотел, чтобы мы купили парные кольца. Хотел просыпаться каждый день от твоего мёдового запаха и… — Соник резко выдохнул и поднял взгляд, встретившись с ошеломлёнными глазами Норта. Неужели всё это время всё было так просто? Неужели он действительно любил его так же сильно? Норт поднял дрожащие руки и положил их поверх рук Соника. — Со… Соник… Я тоже тебя хочу… — простонал он, сдерживая желание броситься ему на шею. Соник сжал губы и опустил голову. — Если ты меня хотел… почему ты ничего не сделал? — прошептал он отчаянно, голос дрожал. Норт замолчал, его тело содрогалось от боли быть непонятым. — Я тебя любил. Что ещё я должен был сделать? — с надрывом выдохнул он. — Я отдавал тебе всего себя, Соник. Каждый раз, когда ты просил. Что ещё? Как я мог броситься к тебе, когда даже не понимал, чего ты хочешь? После того как ты уехал в Париж, ты перестал со мной говорить. Ни звонков, ни сообщений. И каждый раз, когда я всё-таки доставал тебя, ты был холоден, отчуждён. Что мне было делать? — Норт отпустил его руки и вытер слёзы. — И я ведь даже… не злился на тебя. Всё это время я не злился, потому что, конечно, ты бы меня игнорировал. Кто я такой по сравнению с Парижем? Что значат наши дурацкие планы про паршивую квартирку рядом с тем, что ты жил своей мечтой? Я тебя любил, но я знал, что этого недостаточно. И каждый раз, когда я пытался говорить с тобой, ты только снова и снова доказывал это. — Перестань это говорить! — Соник схватил Норта за ворот рубашки и потянул на себя, прижав губы к его губам в отчаянном поцелуе. Норт ахнул, колени подкосились. Это было как тёплое одеяло — его дом, его всё. Он глубже прильнул к Сонику, обвив руками его талию, тихо заскулив, когда тот отстранился. — Перестань говорить, что любил меня. Перестань называть наши мечты дурацкими, просто… перестань. — Соник прошептал в крошечном расстоянии между ними, их лбы соприкасались. — Ты… ты любишь меня. Сейчас. Ты любишь меня сейчас. И никогда не переставал. А наши планы — не глупость, они — идеальны. Это всё, чего я когда-либо хотел. Я… — он сделал паузу и поцеловал его в лоб. — Я не уехал в Париж, чтобы убежать от тебя. Я уехал, потому что хотел перемен. Хотел стать новым, стать лучше, чтобы, вернувшись, мы могли, наконец, оставить всё позади и начать ту самую жизнь. Чтобы я мог запустить модный бизнес и заботиться о нас, пока ты гоняешь и растишь наших деток. Я просто… Норт остановил его, прижав палец к его губам. — Тогда почему ты перестал со мной говорить? Почему был таким холодным, когда вернулся? Если ты действительно хотел всего этого, если ты хотел меня, почему просто не сказал? Ты — ты должен был знать, что я люблю… — Норт поймал себя и вздохнул, — …что я люблю тебя. Соник грустно улыбнулся, прижавшись лбом к Норту. — Не знаю… Париж был… таким одиноким. Я так скучал по тебе, и мне было не с кем поговорить. Но каждый раз, когда мы созванивались, ты рассказывал про команду и как дома всё хорошо, а я… я просто ненавидел это. Ненавидел, что так далеко от тебя, ненавидел свою жалкую жизнь, пока ты сиял. Наверное, я просто начал закрываться в себе. Всё больше времени проводил в мечтах о нашей встрече, чем в разговоре с тобой, и думал, что всё будет нормально, ведь мы — это мы. Я думал, что мы просто сможем вернуться друг к другу, как и должно быть. Но когда я вернулся и увидел тебя, я застыл. Я думал, что это будет как возвращение домой, но это было не так, и ты… ты была не такой, как я представлял. Поэтому я стал злым и раздражённым. Я столько времени рисовал в голове нашу встречу, а она оказалась совсем не такой. — Норт фыркнул, когда Соник обнял его за плечи, прижав крепче. — Соник… ты такой дурак, — тихо произнёс Норт, нежно касаясь носом пахучей железы на шее Соника. — Чёрт, знаю. Замолчи, — Соник крепко сжал его в объятиях. — Я просто хочу нас. Но я слишком многое придумал в голове, потерялся в фантазиях. Забыл, как хорошо нам вместе, и позволил злости овладеть собой. Прости, Норт. Прости, что оттолкнул тебя. Я не хочу никого другого, не хочу ничего нового. Я хочу тебя, наших детей в твоём животе, нашу квартиру в пятнадцати минутах от гаража и в двадцати — от моей мастерской, огромную чертову машину. — Они тихо засмеялись, слёзы ещё едва мерцали на ресницах. — Я люблю тебя, Соник. Всегда любил и всегда буду любить. Неважно, как далеко ты уйдёшь и как долго будешь отсутствовать. В этом мире для меня есть только ты. — Норт прошептал, целуя линию челюсти Соника. Соник радостно рассмеялся и вдруг отстранился, удивлённо глядя на него. — Ты меня любишь? — спросил он с яркой улыбкой, щеки покраснели, глаза блестели. — Я… да? Мы же это уже выяснили? — ответил Норт, морщась. Соник хихикнул и бросился вперёд, покрывая лицо Норта лёгкими бабочковыми поцелуями. — Повтори! — Норт запыхался и схватил Соника за плечи, отталкивая его. — Ты меня любишь? — прокричал Соник. — Ещё! Ещё! — рассмеялся Норт, пока Соник продолжал, запрокидывая голову. — Я тебя люблю, я тебя люблю! Я люблю тебя, ты большой идиот! — воскликнул Норт, сердце его билось, словно цветы, взволнованные порывом ветра, лепестки проникали в лёгкие, горло, пальцы. Соник визжал, запуская пальцы в волосы Норта и притягивая к себе для сладкого поцелуя, губы шёлковисто-бархатные, настаивающие. Норт счастливо вздохнул, наклонив голову в устье губ Соника, просунул пальцы под пижамную рубашку. Они стояли так в вечности, медленное пламя ползло по спине Норта, пока Соник осыпал его поцелуями цвета розы, руки нежно обвивали его. Отстранившись с жалобным вздохом, Норт дернул Соника за рубашку. — Ты так и не сказал это в ответ, засранец. Соник захихикал и резко наклонился, поцеловав его в нос. — Я тебя люблю, Норт, до дня своей смерти, пока кости мои не превратятся в прах. Ты — единственный, и никто другой, навсегда, понял? Даже когда я в дурном настроении, тревожный, злой или глупый — это всё ты. — Норт улыбнулся и кивнул. — Только мы, — ответил он, оставив последний поцелуй на губах Соника. Соник улыбнулся в ответ и рассмеялся, когда Норт зевнул, глаза прищурились, плечи задрожали. — Пойдём, малыш, ложись спать, — прошептал Соник, ведя омегу обратно в их комнату, аккуратно укладывая сначала Норта, потом себя, под толстое покрывало с ароматом манго и мёда, кучей подушек. Обвив руки вокруг талии Соника, Норт притянул его ближе, положил голову на плечо, запах железы чуть наклонился. — Здесь твое место, да? — прошептал Соник с нежной улыбкой, пальцы расчесывали волосы Норта. Норт кивнул с сонной улыбкой и медленно погрузился в сон, яркий огонёк радости пылал в груди.