Поделочные

«Мы жили там, где даже звезды не долетали и ударялись о невидимый купол над нами, взрываясь и одаривая его медово-оранжевым оттенком. Считалось, что только последние десять лет мы смотрели в распластанное стекло, пока тернии наших близких продолжали тянуться к небесам. Казалось, сам воздух дрожал от этих вспышек, а ночь наливалась янтарным сиянием, будто тот, кто сидит свыше до сих пор находит в себе силы за нами присматривать и периодически опрокидывает сосуд жидкого золота прямиком со своего праздничного стола. Все остальное, что не были способны разглядеть наши глаза—силы не имело. И живем мы в неведении, и с каждым часом наши души мутируют еще сильнее, пока не достанут до самого сердца. В этом смысле мы никогда не видели смерти, но ты продолжаешь мучить именно меня своими беспощадными представлениями–ты умираешь несколько раз за месяц, сначала растворяясь в вихре ослепительно ярких бабочек, перед этим заверив меня, что они и являются концом нашей жизни. Не проходит и недели, как ты стучишься ко мне снова, говоря, что в волосах хранится вся наша жизненная сила, демонстративно отрезаешь их и падаешь, разбиваясь на мелкие блестящие осколки, а затем собираешься вместе снова, но не открываешь глаза до того момента, как я не устану смотреть на твою тушу свысока. Ты старше меня и крепче– я все еще нахожусь на этапе, когда моя плоть и мой драгоценный камень чередуется по всему телу воронкой, не смешиваясь и от этого делая меня более уязвимой, в то время как ты уже устойчиво стоишь на ногах и, в принципе, представляешь из себя гомогенную массу. В самые обычные дни я могу разбиться еще раз десять в тех частях, где сейчас преобладает цитрин, но это ощущается так, будто мои кости ломаются–чувство, никак не характерное поделочным камням. Тот факт, что ты никогда не проживешь той же боли, что проживаю я уже в ровном счете вечность, заставляет меня завидовать, любить и ненавидеть тебя еще сильнее. Цит. Боснийский Цитрин пишет на один и тот же адрес каждый раз, но никогда не доносит свое письмо до почты—не то, чтобы это было далеко, и не то, чтобы отправлять письмо почтой было чем-то общественно порицаемым—сейчас, к слову, таким способом передачи пользуется каждый поделочный камень, который имеет хотя бы малейшее представление о написании посланий. И также нужно поспешить отметить, что Боснийскому Цитрину добраться до туда ничего не стоило—улыбчивый почтальон принимал любые по состоянию и размеру предметы, нуждающиеся в передаче всего-то в соседней хижине. Цитрину казалось привлекательна идея каждый раз топить печь неотправленным письмом, когда тому исполняется в районе пятнадцати месяцев. «чувства, жившие в письмах, больше не появлялись, и я не вижу смысла держать в своем жилище описание того, что мне больше не принадлежит» она посвятила в это дело каждое, кто поинтересовался, поэтому об этом знают всего два лица. Однако бывают и исключения—часто чужие взгляды бегают по изувеченному письму на ее рабочем месте, и бегают они по нему уже пятый год. С каждым годом к изувеченному письму прибавляется еще одно, в более непотребном состоянии, и каждый из этих мучеников избежал скорой смерти в горящих котлах, заставляя свою владелицу невесело ерзать и беспокоиться об их судьбе. Однажды кто-то сказал, что Цитрин из всех вариантов развития событий выбирает самый отвратительный и жестокий для себя самой уже неосознанно, но просчитался. Человеческая воля столь хрупка, что временами начинает казаться, будто все ее предназначение—сломаться от малейшего дуновения ветра. Каждый поделочный камень испытывал этот конфликт воль, но в самом юном возрасте, что нельзя применить на ситуацию с Боснийским «цитрусовым» камнем. По наблюдению врачей, ее драгоценные части тела перестали так обильно пропускать кровь, а сердце сокращается в два раза медленнее, чем у среднестатистических человеческих особей. Все из-за того, что мутация начинается с конечностей, в середине цикла превращения задействовано застывание сердца, и в конечном счете—застывание головы, отмирание последних человеческих нервных клеток и хладнокровное мышление. Из всего этого уже десяток лет Цитрин Босния стоит на первой стадии, в то время как у других поделочных камней на все превращение уходит чуть больше месяца. Совет по опеке превращающихся самоцветов смирился с этим фактом уже давно, но не Центральная Лаборатория, где искусственно выращивали звезды из сколов настоящих. Дело в том, что сердце Цит не хочет и не может замерзнуть—как свойственно людям верить в то, что мысли несомненно материализуются, так и у Боснийского камня на этом этапе оставалось больше человеческого, чем чего-либо другого—мотивом долгого превращения стала бесконечная вера Цитрин в то, что ее сердце бьется в такт сердцу той, которая в каком-то смысле тоже является ходячей аномалией—из всех точек и жизненно важных человеку органов, сердце Турмалин Рубеллит вопреки всем правилам заморозилось в первую очередь.