:(
23 июля 2025 г., 04:34
По небу плавными переходами, словно акварельная краска, растекались оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Солнце клонилось к горизонту, оставляя после себя мягкое золото на крышах домов и старой рампе. Если очень постараться и прислушаться, где-то вдалеке можно было услышать шум проезжающих машин, пение птиц, разговоры проходящих мимо людей. Вот только сейчас Лангу это совсем не волновало.
Юноши сидели на верхушке рампы, соприкасаясь плечами, и наблюдали за небом — до ужаса уставшие после очередной долгой катки, начинавшейся рано утром и закончившейся только сейчас.
Рэки свесил ноги с края и забавно ими болтал туда-сюда, как часто делают дети. И говорил — так долго-долго, очень увлечённо, изображая эмоций за минуту больше, чем Хасэгава вообще знает. Это была одна из причин, почему Ланга полюбил рыжего парня.
Спустя ещё неизвестно сколько времени, Кян закончил свой — скорее даже монолог, чем диалог — вздохнул и откинулся на спину, прикрыв глаза.
Хасэгава прижал согнутые ноги к груди, обнимая их руками. Голову положил на колени, переводя внимание с заката на парня рядом.
До невозможности красивый, всё-таки, Рэки. Непослушные рыжие волосы с вечно натянутой на них повязкой, янтарные глаза с медовым переливом, россыпь веснушек на загорелой коже. И самая прекрасная, лучезарная улыбка во всей вселенной — жарче всех звёзд, способная растопить айсберги, точно остановить любые конфликты. От неё сердце начинает биться чаще, от неё ты сам непроизвольно улыбаешься. Смотря на неё, ты ощущаешь себя особенным.
Такой солнечный весь Рэки, и тёплый, очень-очень. Каждый раз, как он прикасается к Ланге, кожа покрывается стаей мурашек, а на месте прикосновения остаётся будто бы ожог. Но такой приятный, который хочется ощутить снова. И, к большому счастью Хасэгавы, Кян очень тактильный.
В его объятиях Ланга ощущает себя так, словно в другом мире. Где нет потерь, страданий, ревности, других людей и прочей ереси. Там, где есть только они двое — счастливые, по уши влюблённые, катаются на скейте до бесконечности.
Хотелось бы верить, что Рэки ощущает тоже самое. Что так же сильно ждёт их встреч, думает ли о нём перед сном… любит его в ответ. Не как друга, как парня.
А затем Кян открывает глаза и смотрит прямо на Хасэгаву — с такой нежностью во взгляде, с таким трепетом. Своими прекрасными глазками, что поблёскивают в свете солнца
И Ланга ощущает, как щёки и кончики ушей предательски заливаются краской, окрашивая их в персиковый. Сердце бешено колотиться, ноги становятся ватными, ладошки потеют до невозможности. Все звуки стали приглушенными, оставляя лишь громкий звук собственного сердцебиения.
Хасэгава сжимает руки в кулак и наклоняется ближе. Поддаётся импульсу. Бегло целует парня прямо в губы. Те оказываются такими приятными, мягкими, и немного шершавыми. А на вкус — как смесь колы и персика.
И тут же резко отстраняется, распахнув глаза. Пятиться назад, прикрывая рот рукой. А Рэки смотрит на него не менее ошарашено — не двигается, даже не моргает. Затем принимает сидячее положение, и неловко теребит край излюбленной жёлтой толстовки. И молчит.
А Ланга тоже молчит. Потому что не знает, что сказать. Как реагировать? Наверное, стоит извиниться. Но Кян ещё не сказал ничего. Возможно, у него всё-таки есть шанс на взаимность..? Он ведь смотрел, на него так, как ни на кого другого. Ему ведь не могло просто показаться?
Рэки зацепляется взглядом за птицу где-то в дали и молча наблюдает. Затем вздыхает, теперь дёргая за шнурок той же кофты, что и раньше.
— Чувак, я.. Прости.
Сердце Ланги пропускает удар, а дыхание замирает. О нет.
— Мне жаль, но… мне не нравятся парни.
Хасэгава ощущает себя так, словно на него вылили несколько литров ледяной воды. Осознание приходит резко. Ему становится до безумия холодно, тело подрагивает, покрываясь мурашками. Выходит ведь, что он и вправду себе надумал лишнего. Принял желаемое за действительное.
«О, Господи, какой же я идиот,» — думает Ланга.
Стоит извиниться. Сказать хотя бы что-нибудь. Но он не успевает и рта открыть, как Кян вздрагивает, хватает скейт и рюкзак — и уносится прочь. Не сказав ни слова больше. Не обернувшись ни разу, и скрывается в гуще деревьев.
Ланга так и остаётся сидеть, потупив взгляд в ту сторону, куда убежал Рэки. Смотрит долго и пристально ему вслед.
Теперь он убедился в том, что не получит взаимности от самого дорогого ему человека. И убедился снова в том, что чувства — ужасны. Они ранят, оставляя глубокие порезы.
Хасэгава откидывается на спину и закрывает глаза.
Ему прийдётся смириться теперь с тем фактом, что больше никаких объятий с Рэки. Никаких касаний, совместных ночёвок. Теперь между ними — стена. Холодная, бетонная и непробиваемая. А всё потому, что кто-то влюбился. И испортил их дружбу этим.
Ланга был готов запереть мешающие чувства на десять замков и закинуть в самый дальний ящик подсознания, глубоко-глубоко. Всё, что угодно, лишь бы Кян не уходил, лишь бы был рядом. Лишь бы ничего и никогда между ними не менялось. Но сердцу не прикажешь.
Больше, чем желание ничего не чувствовать вновь — как после потери отца — Хасэгава хотел, чтобы Рэки оказался геем.
