Укради мне звёзды...

      Шахтёрский городок Либерио находился на пологом склоне рядом с каньоном, с той же стороны от него, что и амбары с ремонтными станциями. Он был практически таким же жутким, как и порт. Но… по-другому.              Порт казался заброшенным, обглоданным скелетом, пустынным и неуютным из-за громадных мёртвых пространств, которые мёртвыми быть не должны. Городок же, наоборот, казался неприятным именно из-за таящейся где-то в железобетонных домах жизни. Неосвещённые, старые, изношенные погодой здания, кучкующиеся подобно муравейникам и частично занесённые песком и пылью… Редкие окна источали тусклый свет, остальные же - чёрными дырами зияли в бетоне.       Где-то там всё ещё оставались люди… Смотрели ли они?       Наблюдали ли из чёрных окон?       Сколько всё ещё живы, а сколько - разлагаются, унесённые голодом, эпидемией или и вовсе другими людьми..?              Знание того, что всё здесь пропитано болезнью, делало осознание таящейся жизни пугающим…              Порт пугал своей неестественной мертвенностью, а городок - своей неестественной живостью. Словно смотришь на гниющую плоть и морщишься от того, как время от времени под кожей копошатся личинки…              Эрен оглядывался, уже почти не щурясь - здания и склон немного защищали от ветра, так что пыль меньше била в глаза. Ощущение дискомфорта холодило загривок и неприятно щекотало грудную клетку, однако мужчина ничего не мог с ним сделать - он мог только идти за Райнером и надеяться на успех всей этой затеи.       Йегер не знал, кто их окружает, не знал, в безопасности ли они здесь и не решат ли эти сотни невидимых глаз вдруг сдать их агрессивно настроенным либерийцам. Или и вовсе напасть самостоятельно, как стая голодных волков на выдохшуюся лань… Эрен ничего не знал. Он был слепым котёнком, его сила казалась ничтожной по сравнению с тем, что крылось в неизвестности... И это его напрягало.       Лётчик кошмарно устал, и тяжесть Армина на плечах начинала давить сильнее и сильнее. Без дневного света температура упала, так что без форменной куртки становилось холодно. Ноги вязли в песке, жажда сушила язык и нёбо, голод тянул внутренности… Прошла неделя с остановки приёма лекарств, и Эрен не мог не сравнить, насколько более нервирующим казалось всё вокруг. Он отвык от ощущения импульсивно толкающего гнева, от кипящей первобытной ярости, от раздражения, преследующего из-за любой неудачи. Всё вокруг казалось слишком… слишком.       Судороги Армина практически прекратились, став ужасно редкими, и Эрен не мог отогнать тревожное, практически паническое чувство от этого осознания.              Размеренно идти и медленно сходить с ума - он отвык от этого, он не хотел этого…              Блять, было бы проще, знай он, сколько им ещё идти…              Почти за сорок минут Райнер не обмолвился и словом со своим бывшим товарищем, только шёл и шёл куда-то вперёд. Эрен не был против не разговаривать с Брауном, но оставаться в монотонном движении наедине со своими мыслями - малоприятная альтернатива.       В какой-то момент Йегер почувствовал, как Армина на его плечах охватила сильная судорога, и тот впервые за последние несколько часов застонал от боли. Это было тихо из-за шума ветра, и всё же Эрен стиснул зубы от того, как холодком скрутило грудь. Он похлопал медика по руке, которую держал, хоть и знал, что это бесполезно.       “Скоро всё наладится, потерпи…” - мысль, в правдивость которой Йегер и сам верил с натяжкой.       Эрен вскинул голову и повысил голос, чтобы Райнер услышал его сквозь свист ветра:       - Сколько нам ещё идти?!       - Мы почти на месте! - Браун ответил, не оборачиваясь, и лётчик мог лишь прошипеть сквозь зубы сдавленную ругань. Он не любил такие абстрактные ответы, хоть они и были лучше неизвестности.              Неопределённость - то, чего нельзя допускать.       Машины, самолёты, звездолёты, шаттлы - техника не терпит неточностей. Командование не терпит неточностей.       Координаты, чёткие и понятные, обозначения и позиции врага, местность, чёткие указания… Как ты собираешься сражаться, если не знаешь, куда палить, скольких противников ожидать, куда вообще идти? Как тобой собираются командовать, если неизвестно как и для чего?              Эрен скрипнул зубами, желая отогнать непрошеные мысли. Он не хотел об этом думать, ну уж нет…              …ты всего лишь инструмент, которым умело пользуются…              Инструмент, не имеющий собственной воли, даже если кажется по-другому…              …тебе даже не надо знать, что тобой собираются делать…              По крайней мере до тех пор, пока ты это не сделаешь…              Но тогда будет уже поздно.              Рык застрял в горле, и Йегер стиснул кулак свободной руки.              “Идите к чёрту.”              Лётчик сам не заметил, что погрузился в себя слишком сильно - он чуть не пропустил момент, когда Райнер свернул и пошёл ближе к краю, а не центру улицы. Шаги солдата ускорились, и он практически бегом взбежал по небольшим бетонным ступенькам одного из непримечательных домов с погашенными окнами. Эрен слегка нахмурился и пошёл за ним.       Браун убрал фонарик и медленно постучал четыре раза.       “Если это код, то это убогий код” - пронеслось в голове Йегера, пока он топтался на месте на ступеньку ниже спутника.       Около минуты ничего не происходило, и примерно в момент, когда Эрен начал стискивать челюсти от раздражения, металлическая дверь со следами ржавчины приоткрылась.              Йегер сразу узнал её.              Если раньше он был выше на голову, то теперь на все полторы - Энни казалась такой же маленькой, как и раньше. И всё же её взгляд стал ещё холоднее, черты лица - острее. Измученнее…       Эрен мог разглядеть слабые, почти незаметные из-за одежды признаки инфекции - кожу под её глазами едва тронула тёмная сетка вен, на руке, придерживающей дверь, виднелись светло-фиолетовые пятна. Но никаких волдырей не было.       Энни окинула Райнера холодным взглядом, прежде чем открыть дверь шире и пропустить его. Секунду спустя, когда мужчина прошёл внутрь, внимание Леонхарт привлёк стоящий чуть позади Эрен. Льдисто-голубые глаза расширились в удивлении, однако Эрен перебил её прежде, чем она успела вообще что-то сказать:       - Всё потом - сначала впусти. - в голосе лётчика сквозило раздражение и нетерпение, так что девушка без вопросов открыла дверь шире.       Эрен перешагнул порог полубоком, чтобы медик не ударился о дверной проём головой, и сделал несколько осторожных шагов вглубь помещения. Свободной рукой он стянул с лица тканевую маску - затхлый сухой воздух огладил кожу, в нос ударил запах пыли.              Через секунду Энни позади него закрыла дверь.              Здесь было темнее, чем снаружи, и глаза некоторое время привыкали к темноте. Тусклый бордовый отблеск из окон едва ли освещал комнату, и всё же спустя несколько дискомфортных из-за слепоты секунд лётчик смог хотя бы немного рассмотреть окружение.       На первый взгляд это был просто заброшенный дом: ничего особенного.       Расставленная дешёвая мебель, обесточенная - или нет? - электроника, разбросанная побитая посуда и редкие валяющиеся бумажки. Эрен провёл ногой по полу и обнаружил, что в воздух взметнулось небольшое облако, и остался явный след - всё вокруг было укрыто слоем песочной пыли. Мужчина слегка поморщился.       “Какая-то грёбаная пустыня…”              Наверняка, если бы на спутнике всё было в порядке, то даже эта пустыня могла бы стать приветливым местом… Здесь могло бы быть чисто, люди могли бы быть добры и трудолюбивы, и…       …и наверное не стоит мечтать о несбыточном.       Либерио - всего лишь колония по добыче металлов, о благополучии которой никто толком заботиться не собирался и не собирается.              Уж ты-то в курсе, Эрен…              Позади послышались неспешные шаги, и через пару секунд Энни обошла лётчика. Её фигура казалась почти нереальной в густом полумраке, пока девушка приближалась к уже ушедшему вглубь помещения Райнеру. Тот стянул с себя маску и тактический шлем, после чего стал спускаться куда-то по бетонным ступеням.       Подвал..?       Когда макушка Райнера уже скрылась под уровнем пола, Энни, сделавшая несколько шагов вниз, повернулась к Эрену.       - Долго будешь стоять там? Такими темпами твой товарищ скоро умрёт. - в темноте не было видно выражения лица девушки, однако голос отчётливо выражал нечто на грани предостережения и пренебрежения.       Фраза подействовала как пинок - Эрен словно отмер, вынырнул из далёких тёмных мыслей.              Сейчас не время.              Йегер в несколько быстрых шагов достиг лестницы и спустился следом за Энни. Внизу их ждала приоткрытая железная дверь, за которой виднелся тусклый тёплый свет. Лётчик различил шепотки нескольких голосов…              Девушка открыла дверь шире и прошла внутрь, не оглядываясь на спутника. Мягкий жёлтый свет очертил её форму, поверх которой было накинуто множество тряпок. Растрёпанные светлые волосы разметались по укутанным плечам.       Эрен на пару секунд остановился в дверном проёме, окидывая взглядом подвальное помещение. Оно было довольно тёплым и больше, чем он ожидал - может, даже больше первого этажа самого дома. Где-то вдалеке зияли чёрным очередные коридоры… Мог ли хилый заброшенный домик быть всего лишь верхушкой айсберга - подземной сети шахтёрского городка..?       Ближе к середине помещения в круг стояло несколько ящиком, в центре - среднего размера лампа, источающая оранжевый свет. Эрену сразу пришла ассоциация с костром и стоящими вокруг него лавками…       На ящиках сидело несколько человек: в одном из них Йегер узнал Райнера. Мужчина выглядел гораздо измученнее, чем раньше, на его лице появилась поросль неухоженной щетины. Напротив него, сидя с ногами на контейнере, находился Бертольд - лётчик узнал его долговязую фигуру и длинные конечности, хоть в подобном скрюченном положении и трудно было оценить настоящий рост Гувера.       Третьего человека Эрен не знал: тот был обычного телосложения с короткими светлыми волосами, его нога почему-то постоянно подпрыгивала в нервозности. Парень сидел к Йегеру спиной, так что тот не мог разглядеть его лица.              Энни направилась к товарищам, в то время как Эрен внезапно ощутил волну нервозного холодка. Почти что неуверенности… Он нахмурился и сам не заметил, как сильнее стиснул руку Армина.              Ты что, испугался?              Теперь?              Собрался и пошёл - это приказ.              Если твои “старые друзья” попытаются что-то сделать - ты просто перебьёшь их. Это им надо бояться, а не тебе.              Эрен коротко вздохнул и сделал несколько шагов к своеобразному лагерю.              Бертольд, сидевший лицом к двери, тут же поднял на него взгляд. Его серые глаза слегка расширились - он будто одновременно и был удивлён, и нет. Усталость прожгла морщинами его слегка смуглую кожу, пыль осела на тёмно-каштановых волосах…       Гувер несколько секунд подбирал слова, глядя в глаза Эрену. Сидящий напротив него блондин в шоке уставился на Йегера и почти что подскочил на ящике, однако Райнер положил руку ему на плечо и пробормотал: “всё в порядке, свой”.       “Я не ‘свой’” - мелькнуло в голове Эрена, однако он ни на секунду не оторвал взгляда от Гувера.       - И всё-таки это ты. Кто с тобой? - спросил Бертольд, глядя на лежащего на чужих плечах медика.       Эрен не хотел играть в вежливость и здороваться с бывшими товарищами с распростёртыми объятиями - его приоритетом был лишь Армин, и он умирал.       - Это неважно. Ему нужна помощь, очень сильно - его подстрелили, а после он подхватил заразу. Я здесь только из-за этого: Райнер сказал, что вам нужен корабль, чтобы свалить. На корабле есть андроид, и мне нужно вернуться туда как можно скорее.       Вдруг незнакомый блондин проявил что-то вроде обеспокоенного сочувствия при этих словах - он махнул рукой, чтобы привлечь внимание Йегера, и начал говорить:       - Тогда положи ег-       - С этим как раз проблема. - вдруг встряла в разговор Энни, сидевшая в одном ящике от Бертольда. Её ледяные глаза поблёскивали в свете лампы - она смотрела чётко на Йегера. Эрен отвлёкся от незнакомца и нахмурился, глядя на давнюю знакомую. - Ситуация здесь откровенно дерьмовая, а местные просто чокнулись из-за карантина. На корабль добровольно никто не пустит, а для агрессивного захвата у нас нет ресурсов - в отличие от местных. Или ты думаешь, мы бы стали тут просто так торчать и ждать, когда шанс улететь прямо под носом?       - То есть вы просто сидите сложа руки и ждёте, когда вам кто-нибудь возьмёт да волшебным образом поможет? - ощерился Эрен, слегка повысив голос. Горло сдавило от злости, и мужчина ощутил неприятно знакомое ощущение натянутых нервов. За последние полторы недели без лекарств оно периодически накатывало, но никогда так сильно.       Ему казалось, он сумел справиться со своим темпераментом…              На грани восприятия задребезжал непонятный, почти неощутимый гул. Лётчику он откровенно не понравился.              Его всё начинало злить.              Райнер, на которого до этого Эрен почти не обращал внимания, протянул раскрытую ладонь и попытался успокоить Йегера:       - Спокойно, Эрен, остынь-       - А ты вообще заткнись! - рявкнул Эрен, стиснув рукав куртки Армина. Появилось ощущение того, что его приволокли к кучке щенков, которые и сами отчаянно ждут руку помощи и не могут ничего предложить ему взамен. Они не могут спасти Армина, а он почему-то должен надеяться на иллюзию, в которую они и сами не верят? Какого чёрта? Зуд неконтролируемого раздражения вспыхнул в груди, и мужчина сам не понял, как его понесло. - Ресурсов нет, от местных прячетесь, на корабль попасть не можете! Если вы ничего не можете кроме как сидеть тут и ждать чего-то, нахера вы вообще мне сдались?!       - Замолчи и дай сказать, чёрт подери! - зашипела Энни, прищурившись. Зелёные радужки запылали, и Эрен скрипнул зубами. Взгляд Райнера обеспокоенно метался между ними, однако мужчина решил больше не вмешиваться и не злить лётчика ещё сильнее. - Я думала ты уже перерос возраст лёгких истерик, Йегер! Ты не можешь просто взять и порешать тут всех в одиночку, тут ты в принципе ничего не можешь в одиночку. Так что соберись и сначала позаботься о своём драгоценном товарище, которого так бережёшь, а потом сядь и выслушай всё до конца.       Эрен едко прошипел:       - Я, блять, и собиралс-       Однако его вдруг перебил незнакомый голос:              - У него, - блондин, которого Йегер так и не дослушал в начале, неуверенно указал пальцем на Армина. - кажется, кровь…       Глаза Эрена слегка расширились, и он посмотрел на пол - в тёплом свете виднелись расплывающиеся лужицы капающей крови. Очевидно, шарф уже не сдерживал кровь. Лётчик машинально стиснул запястье Армина, как вдруг незнакомец продолжил:       - Наш медик может помочь! - парень слегка скованно поднялся, и Эрен отступил на шаг. Блондин поднял руки в мирном жесте.       - Я думал, у вас нет лекарства? - напряжённо спросил Йегер, мельком кинув взгляд в сторону Райнера.       - Лекарства нет, но мы по-крайней мере знаем, как эта болезнь работает. - с усталым вздохом объяснил Бертольд. Незнакомый блондин кивнул:       - К тому же рану в любом случае нужно перевязать.              Эрен не испытывал ни малейшего желания снова доверять своим бывшим сокурсникам.              Он не хотел их видеть, не хотел их слышать.              Он помнил, что они сделали.              …он помнил, что сделал он сам…              Они - предатели, они - изменщики. В армии их чтили и уважали, но они предали лично его… Все их убедительные речи его злили, лжецов хотелось оттолкнуть и расстрелять.       Они врут, они врут, они вечно врут - почти пять лет лгали, глядя в глаза…              …однако по какой-то причине человек, которого Эрен не знал, не вызывал этого чувства. Он казался нормальным, его голос уравновешивал этой… живой, неуверенной осторожностью.       Незнакомец ощущался лучшей альтернативой, чем вся эта грёбаная троица.       Йегер несколько секунд смотрел в светло-карие глаза, прежде чем кивнуть.              Блондин облегчённо вздохнул и сделал несколько шагов от ящиков в тень, позвав следом за собой лётчика.       - Я разложу матрас и позову Фалько.       Эрен бросил последний напряжённый взгляд на своих старых знакомых и последовал за парнем. Тот направился к расположенным дальше у стен более крупным контейнерам, до этого момента почти невидимым в темноте. Тень от его фигуры плясала на полу.       - Между делом, меня зовут Кольт. Кольт Грайс.       Эрен моргнул и, помедлив пару секунд, пробормотал:       - Эрен Йегер.       Кольт слегка нервно улыбнулся и хмыкнул - он, очевидно, всё ещё был несколько под впечатлением от недавней сцены.       - Приятно познакомиться, Эрен. - парень щёлкнул двумя массивными застёжками и открыл контейнер. Его руки бегло искали нужное. Эрен ждал, время от время осторожно ведя затёкшими плечами - Армин стал казаться совсем тяжёлым. Лётчик не хотел признавать, но он начинал выбиваться из сил после всего этого грёбанного пребывания на Либерио…       Спустя какое-то время Кольт тихо сказал:       - Ты, посмотрю, недолюбливаешь этих троих…       Эрен косо посмотрел на фигуры Энни, Райнера и Бертольда в десятке метров от них. Тёплый свет греющей лампы очерчивал их фигуры, тихие неразборчивые голоса шепотками разносились по воздуху… Всего на секунду он вспомнил, как когда-то они сидели практически так же на Лаго. Или уже не Лаго..?       Вчетвером они много где побывали…       Мужчина встретил эту мысль с едкой, неприязненной горечью и почти неслышно фыркнул:       - Да.              Эрен не хотел продолжать говорить о своём отношении к троице, поэтому перевёл взгляд на Кольта, пока тот рылся в ящике:       - Как ты оказался с ними? - прохладно поинтересовался он, желая хотя бы немного понять, какого полёта перед ним птица. Он похож на Райнера, Бертольда или Энни..? Почему он с ними? Стоит ли ему ожидать от него того же, что и от них?       Кольт хмыкнул:       - Как и они, я был частью экипажа “Воина” - корабля, на котором мы сюда попали. Изначально мы не должны были тут оставаться, но в Либерио начался мятеж, и мы были вынуждены попытаться его погасить. В итоге началась эпидемия, люди разделились на несколько лагерей - уже стало неважно, кто местный, а кто нет. Часть солдат объединилась с либерийцами и стала искать способ выжить и покинуть это место, часть, как мы, залегла на дно, чтобы спрятаться от проблем. Так мы и оказались в одной команде. - Кольт вскинул брови и с победным напеванием достал обещанный матрас.       - Почему вы залегли на дно, а не присоединились к тем, кто пытается бежать? Вы же тоже этого хотите? - Эрен с недоумением нахмурился, скепсис отчётливо слышался в его голосе. “Я бы так поступил” тоже читалось между строк…       Кольт пожал плечами и попытался отряхнуть матрас от пыли:       - Не всё так просто… Сначала это казалось хорошим вариантом, лучшим из тех, что были, но потом я увидел кое-что. И понял, что мне не хотелось находиться среди людей, стреляющих по любому, кто проявит хотя бы долю неподчинения. Это как… дикая, едва ли структурированная стая. - Кольт посмотрел на Эрена, а после, как бы демонстративно, опустил взгляд на Армина. В его глазах мелькнула печаль. -... к тому же не очень милосердная, как ты мог заметить…       Эрен сам не заметил, как крепче стиснул руку Армина.       Кольт вздохнул и направился к кругу ящиков. Однако он не стал доходить прямо до света, а решил разложить матрас в полуметре от одного из них - пустого, никем не занятого.       - Я не мог позволить, чтобы мы с братом находились в настолько шатком положении. Его жизнь важнее немного большей, но всё такой же призрачной надежды на побег. - Грайс осторожно положил матрас и стал стряхивать остатки пыли и песка.              Эрен ощутил волну понимания и чего-то… горького.       До тринадцати лет главным приоритетом всегда была защита семьи. Родители, Армин, Микаса… даже Леви. Подросток был озабочен их благополучием так сильно, что иногда это переходило границы и жгло изнутри. А когда всё резко прекратилось… то это пламя испепелило его.       Эрен всегда ставил родных на первое место, но в конце концов выбрал не их. И поплатился за это…       Кольт встал перед тем же выбором: сила или близкий человек.       Казалось, Грайс не жалел о своём решении.              И Эрен не мог отрицать этого едкого внутреннего сравнения с собой… Ведь он жалел.              Как только Кольт похлопал по матрасу, Эрен осторожно положил на него Армина. Тот неровно выдохнул и слабо, коротко застонал - наверное, лётчик задел рану. Йегер аккуратно провёл ладонью по плечу медика и стянул чужую тканевую маску. Чужое дыхание слегка огладило кожу, и мужчина осторожно, почти что неуверенно убрал слипшиеся светлые волосы с чужого лба.       Армину становилось хуже, и он мог видеть это.       Практически белая кожа покрылась узором тёмных вен и холодным потом, под глазами проявились серые круги. Эрен поджал губы и, помедлив пару секунд, стянул с него свою форменную куртку, отряхнул и ещё лучше укрыл ею врача.       Кольт рядом с ним удивлённо вскинул брови, мельком увидев красный крест на чужом рукаве.       - Он врач? - спросил Грайс, и лётчик кивнул. Почему-то после этой новости лицо Кольта стало грустнее. Сидя на корточках, он перевёл взгляд обратно на Армина и закусил губу:       - Фалько тоже учится… учился на военного врача.       Эрен сел рядом с Армином и повернул голову к собеседнику:       - Кто такой Фалько? - призрачная догадка просилась на язык, но мужчина не хотел делать поспешных выводов.       Кольт с нежностью улыбнулся:       - Мой младший брат. Он у нас теперь за медика.       - Почему “учился”?       - Ну, так-то мы с ним местные. Из-за всей этой истории кадетское училище закрылось, и он не успел выпуститься… Я думал, что, прилетев на Либерио, просто повидаюсь с ним и полечу дальше в Рагако, но… Сам видишь.       Эрен опустил взгляд и мрачно кивнул в понимании.       Грайс тем временем поднялся с корточек и преувеличенно бодро произнёс:       - Ладно, пойду позову его! Он сможет помочь твоему спутнику, будь уверен!       Лётчик не успел никак отреагировать на эти… весьма оптимистичные слова, как парень ушёл куда-то в зияющие темнотой туннели.              Эрен остался наедине со призраками своего прошлого.              Ему это не нравилось от слова совсем, однако… однако он не мог просто взять и спрятаться за тенью ящика в ожидании решения всех проблем.              Лётчик поджал губы, а после, осторожно погладив Армина по плечу напоследок, поднялся. Тёплый свет лампы ударил в глаза, и Эрен, слегка щурясь, сел на ящик напротив своих бывших боевых товарищей. Троица смотрела на него в ответ.       Упёршись локтями в колени, Йегер обвёл их взглядом и мрачно сказал:       - Выкладывайте.              —              Эрен провёл все увольнительные в Сигансине, в пустой и разграбленной квартире.              Он не знал, зачем… Это казалось самовольным, практически мазохистским издевательством над открытой раной.       Может, подросток надеялся, что Армин с Микасой вернутся за эти несколько дней? Может, если он подольше подождёт, то его ожидание оправдается, и всё вернётся на круги своя…       Эрен сидел на кухне, болтая ногой и стискивая кулаки на поцарапанной столешнице, ходил по коридорам безмолвным призраком, спал на диване, с которого стащили подушки. Он пытался хоть немного прибрать тот беспорядок, который царил вокруг: подмёл, убрал стёкла, выбросил бесконечные бумажки, протёр пыль…              …но квартира всё равно казалась лишь останками того места, которое он наконец научился называть домом.              Такое уже было, не правда ли..? Почти то же самое ощущение, та же самая незнакомая и неприятная пустота, которой не должно было быть…              Второй раз… он такой же болезненный?              Нет… сейчас всё иначе.              Никто не умирал.              Они ушли. Просто ушли, как ушёл ты…              Эрен стоял посреди пустой кухни, в которой Леви словил бы инфаркт от содранных обоев, разобранного бродягами интерьера и побитых окон. Йегер пытался привести всё в порядок, и Леви наверняка бы даже похвалил его за старания, но… но…       В какой-то момент подросток зарычал - сипло, глубоко и до горького злобно, словно забитый зверь - и с силой пнул стоящий стул ногой, да так, что у того сломалась ножка. Мебель рухнула, дерево разлетелось по полу… Эрен стиснул кулаки до побеления костяшек и ударил ими по столу, а после - снова ногой в новых армейских берцах, заставив его опрокинуться.       В кожу впились занозы, но эта боль казалась лишь брызгами масла в костёр - она бесила, она раззадоривала, но не мучила так же, как пламя обиды внутри. Физический дискомфорт не был даже десятой долей той боли, обжигающей грудную клетку…              Когтистая рука или волна испепеляющей лавы - неважно. Что бы то ни было, оно поднималось по внутренностям и оплетало их, затыкало горло изнутри и заставляло давиться чем-то между слезами и яростным, рычащим криком.              Хотелось ломать.              Хотелось рвать.              Снова, снова и снова, причинять боль всему, что попадётся под руку, рушить всё, что рушится…              Тяжело дыша, мальчик остервенело схватился за ножку стола и одним движением вырвал её, пытаясь доломать мебель и хоть как-то выплеснуть ярость.       Если он этого не сделает… то просто рухнет и разревётся.              Поэтому Эрен продолжал ломать всё, что мог, крича и стряхивая кровь с костяшек, пока в конце концов не выдохся и не остался посреди разрушенной гостиной, в которой только пару часов назад убрался…       Вопреки его воле, слёзы всё равно потекли по лицу. Подросток со злобой попытался их стереть, оскалив зубы. Он не хотел плакать, нет-нет-нет…              Мир просто забавляется над его страданиями, и мальчик не хочет поощрять его своими слезами. Он что, каждый раз будет реветь?       Ну и что, что теперь старая жизнь осталась в прошлом?       Ну и что, что Микаса и Армин оставили его позади - он первый сделал свой шаг прочь. Они просто выбрали то, что лучше для них…              Ну и что… ну и что, что он больше всего на свете хотел бы снова… увидеть их и… и никогда не позволять себе сделать той чудовищной ошибки, которая стоила ему всего… и сказать всё, что не успел сказать, и…              …но ведь ты просил подождать тебя, не так ли?              Эрен до боли закусил губу и снова вытер солёную влагу с век.              Ты просил подождать, а они всё равно ушли… Армин ушёл… Ты же не виноват в том, что они отказались ждать тебя, верно?              Что-то глубинное едким шепотком полилось во взбудораженный болью разум. Мысли, которых он не хотел - первозданные, неочищенные, искренние и полные ядовитой обиды… Они заставляли сердце сжиматься, зубы - скрипеть от злобы. Как это знакомо, как это обволакивающе, как это иссушающе и давяще… Эта эмоция ещё не столь сильна, но парень чувствовал то, как постепенно просыпается ранее дремлющая сила - ненависть.       К другим?       К миру?       К себе..?       Даже если и так, винить всегда хотелось кого-то другого.       Кого-то, кто выпустил пулю в беззащитную женщину, кого-то, кто отдал приказ о казни родителей лучшего друга, кого-то, кто обещал ему правду взамен на присутствие, а в итоге утопил в новом болоте… Кого-то, кто всегда обещал понимание, а в итоге отказался от самой большой драгоценности, которую Эрен только мог предложить - подросткового любящего сердца…              Они все виновны…              Какая-то часть - та, что всегда думала в первую очередь о благополучии других - отчаянно сопротивлялась.              “Нет, подожди, это не их вина… Я… я ведь сам подписался на это, я их сильно обидел, я…”              Ты практически излил душу в этом проклятом письме. Армин всегда тебя понимал, он годами терпел твои выходки, но почему-то после всех тех слов любви, которые ты расписал, он всё равно ушёл. Как он мог..?              “Они тоже много о чём просили меня, ему тоже сложно, он… его всегда все оставляли, и вот я тоже ушёл - я причинил ему боль. Армин просил меня остаться, а я всё равно улетел… Это честн-”              Нет, это не честно.              Они отказались от тебя, хотя ты молил их не делать этого…              Йегер поднял взгляд и посмотрел на своё отражение в треснувшем стекле окна.       На улице тускло сияли неоновые огни Сигансины, за спиной подростка - свет из коридора. Эрен не видел своего лица - только общий силуэт. Взъерошенные волосы. Армейскую форму…              …вот и всё, что ему осталось, да?              Эрен не мог видеть своего лица, но он точно знал, что на нём можно было прочитать.       Поджав губы, мальчик выдавил:              - Ненавижу…              Ненавижу.              Эта мысль вспыхнула и осела слоем тлеющих углей… Она мерцала и грела оставшиеся пару дней, она обещала сопровождать его всю жизнь, поддерживая в нём какую-никакую, но волю.       Всё было больно. Подросток был слишком зол, чтобы сейчас тосковать… По крайней мере, ему не хотелось признавать, что он тоскует. Злиться было привычнее. Метаться в бешенстве, рычать и хрустеть костяшками пальцев… знакомый ему язык.       Бессмертная и глухая ярость текла по венам и питала плоть.              Эрен не хотел винить Армина, однако он не мог иначе.              Это - всё, что у него осталось.              —              Когда настал час возвращаться в Лаго, Эрен даже не закрыл дверь. Всё равно брать было уже нечего - взяли всё, что только можно.       Угловатые здания и неоновые вывески проплывали мимо смазанным пятном, мальчик их просто не замечал. Не хотел замечать…              Яркий, практически кислотный свет сопровождал его на протяжении всей жизни. Жизни в Сигансине, полной этих нарочито и неестественно насыщенных красок, словно специально накинутых на бездушный серый бетон. Безжалостное, но такое знакомое место…              Сколько лет Йегер хотел отсюда вырваться, и вот он наконец улетает навсегда.              Эта мысль никак не хотела полностью формироваться. Эрен никак не мог понять, что он действительно уходит… Что эти знакомые здания, улицы, даже грязное небо, в котором никогда не было видно звёзд - всё это остаётся где-то позади. Там же, где остались могилы его близких, его самые первые надежды, первые мечты и море воспоминаний, таких важных и таких бессмысленных теперь…       Очаг его жизни, его любви, его веры и разочарования…              Где-то позади оставался его дом.              И он никогда, никогда не вернётся.              Эта мысль ударила по нему в последние мгновения перед тем, как корабль ушёл в гиперпространство - Йегер похолодел и бросился к иллюминаторам в попытке в последний раз увидеть Сигансину.              Подросток успел зацепить лишь отблески неоновых огней, прежде чем всё заискрилось, и за кораблём появилась рябь гиперпрыжка, стёршая любые очертания спутника.              …да как же так…?              Ладонь со скрипом проскользила по полимерному материалу иллюминатора и безвольно упала, пока несколько пассажиров косо смотрели на странного мальчика. Плечи опустились, и весь оставшийся полёт Эрен избегал смотреть в окна… Он стискивал рюкзак и старательно вслушивался в беседы незнакомцев, чтобы заглушить любые мысли.       Получалось..?       Едва ли…              Когда Зик встретил Эрена в порту, тот не обмолвился и словом. Старший Йегер думал, что привык к бесцеремонности и довольно очевидной грубости брата, но он не ожидал… молчания. Полного молчания… Эрен не был молчуном - он мог шипеть, рычать, ругаться, насмехаться, плеваться и бормотать что-то под нос в крайнем случае. И это всё - с Зиком, с человеком, которого он не сильно любил.              Что угодно, кроме молчания…              Старший Йегер за полдня не добился ни одного предложения от Эрена - тот лишь махнул ему рукой и исчез за воротами училища. Железные двери с лязгом закрылись, и подросток не смог избавиться от ассоциации с опустившейся гильотиной.              У него больше нет места, в которое он мог бы вернуться.              Звучит ли отрезанный путь домой именно так..? Резкий, глухой металлический гул, отдающий дрожью в барабанных перепонках и оседающий в костях?              Не оглядываться.              Всё тело казалось каменным, когда Йегер зашёл в казармы. Там уже находилось большинство его сокурсников, в том числе Райнер и Бертольд.              “И ты ещё хотел попрощаться с ними, потому что планировал вернуться домой… Никуда ты теперь не улетишь.”              Блондин о чём-то болтал с Гувером, однако замолчал, как только увидел Йегера. Оба подростка посмотрели на пришедшего знакомого, и на губах Брауна мелькнула улыбка. Он протянул руку:       - Привет, Эрен, с возвращением! Как всё прошло?              ‘В таком случае советую придумать хорошие извинения для возвращения. Будь я на их месте - я бы сильно обиделся. ’       ‘...Надеюсь, ты помиришься с ними…’              Бертольд ничего не сказал, но было видно, что он слушает.              Эрен сам не понял, как у него в горле встал ком. Резко, неожиданно и обескураживающе, практически до знакомой рези в глазах. Мальчик даже не ответил на протянутую руку или приветствие - у него пропал голос. Единственной целью стало не дать увидеть, как он теряет самообладание: Эрен закинул вещи на койку и в спешке забрался на неё сам, отвернувшись от любых любопытных глаз. Он не слушал растерянное бормотание Райнера или тихий голос Бертольда, гораздо больше подростка интересовала боль от закусанных губ.       Терпеть, терпеть, терпеть…       Сегодня всё ещё день увольнительных, никто не хватится его, если он пропустит ужин… Тренировки возобновятся завтра, завтра Тео Магат снова будет ломать их и перекраивать на свой, армейский лад, завтра не останется места для личных переживаний - все силы будет отнимать обучение.       Всё вернётся на круги своя.       Завтра.       А сегодня… сегодня Эрен мог позволить себе провести остаток дня на верхней койке, поджав колени и до хруста сжав наволочку. Смотреть, как слабый отблеск дневного света из окна становится всё глуше, слабее, а после и вовсе исчезает в сумерках…       Время слилось в отупелый ком, и Йегер в какой-то момент задремал, не поменяв положения.              Его разбудил слабый толчок в спину.              Глубоко втянув носом воздух, Эрен распахнул глаза. Сначала разницы не виделось вовсе - всё так же темно, словно бы подросток и не поднимал век. Лишь через пару секунд мальчик различил слегка помятое постельное белье и собственную руку.       Стемнело - наверняка был отбой.       - Эрен? - послышалось сзади, и Йегер повернулся. Светлый ёжик волос был довольно хорошо различим во мраке: Райнер стоял рядом, и его рука лежала на краю койки товарища. Выражение лица было непонятно из-за темноты.       Эрен нахмурился.       - Что? - его голос был сиплым после сна и долгого молчания, почти что режущим слух.       Райнер убрал руку с чужой постели.       - Ты не был на ужине. Я понимаю, что уже отбой, и нельзя проносить еду в казармы, но я принёс тебе часть пайка. Будешь?              Первым порывом было отказаться.              Не хотелось ничего принимать от мира, который только и делал что потом отбирал это. Не хотелось принимать жесты доброты, не хотелось принимать приветливых слов, улыбок и чужого беспокойства. С самого начала Эрен не хотел ни с кем здесь дружиться, и, возможно, ему всё ещё не стоило, но…       …но ведь жизнь не заканчивается там, где заканчивается Сигансина.              Ему стоило бы принять, что теперь стоит искать новых людей…              Если ты один - ты погибаешь.              Больше нельзя надеяться на возвращение домой...              Эрен ощутил, как голод безжалостно скрутил желудок, и сдался. Он молча сел на койке, а после несколько неуклюже слез. В темноте было легко запутаться в собственных конечностях, но Эрену повезло не рухнуть в потёмках и благополучно опуститься на койку Райнера.       Тот, отошедший на пару шагов, чтобы дать сокурснику возможность слезть, сел рядом и протянул до этого лежащий на тумбочке паёк. Разумеется, это была не полная версия обеда, с супом и хотя бы подобием сытного гарнира с мясом, а лишь две трети сухпайка. Но даже от этого скудного запаха рот наполнился слюной.       Эрен тихо поблагодарил Райнера и принял угощение. Упаковка хрустела в пальцах, пока мальчик сильнее раскрывал её, чтобы как следует укусить паёк.              Пару минут стояла тишина, разбавляемая лишь сопением кадетов, шелестом обёртки и слабым звуком пережёвываемой пищи. Было почти что неловко сидеть вот так вот, друг рядом с другом в темноте и некой молчаливой уязвимости…       В какой-то момент остаток пайка в руках развалился, и Эрен, выдав полувскрик-полуругательство, поймал в полёте остаток своего ужина. Райнер прыснул и тихо заржал, смотря привыкшими к темноте глазами, как товарищ запихивает в рот пойманный кусок.              Эрен сам не заметил, как на покрытых крошками губах мелькнула улыбка. Он тоже сдавленно хихикнул, как нашкодивший ребёнок, и стал активней дожёвывать пищу. Его пальцы скомкали ныне пустую обёртку.              Райнер в какой-то момент подвинулся и панибратски обнял его за плечо, попутно слегка встряхнув. Йегер не мог отрицать вспышки тепла от этого жеста. Оказалось… неожиданно приятно. Прямо-таки здорово…       - С возвращением. Рад тебя видеть. - тепло и с ноткой веселья произнёс Браун.       Эрен кивнул и, наконец дожевав, ответил:              - Ага…              Тепло чужой руки ещё несколько секунд пропитывало кожу через форму, а после Браун отступил и предложил всё же нормально поспать.       Йегер принял это предложение с относительной радостью - дрёма в форме была не лучшей идеей, и теперь всё тело затекло. Одежда казалась слишком жёсткой, прилипшей к телу, оставившей красные следы на коже - несколько застёжек и пуговиц наверняка могли похвастаться оставленным недолговечным клеймом на пузе или плече.       Райнер, уже одетый в ночнушку, быстро лёг и так же быстро уснул. Эрен же смял обёртку от пайка, засунул её в карман куртки и со смутным чувством удовлетворения стянул с себя форму. Воздух приятно мазнул по коже…              Подросток быстро и практически наощупь сложил верхнюю одежду и убрал её на место.       Металл перекладин обжёг холодом, пока Эрен лез обратно на свою койку. Сбитые жёсткие простыни же встретили его приятной прохладой… Мальчик натянул на себя тонкое одеяло почти по самый подбородок и глубоко вдохнул слабый запах дешёвого стирального порошка. Зелёный взгляд упёрся в темноту перед собой…       Йегер в задумчивости пожевал внутреннюю сторону щеки - он колебался.              …нет. Не нужно, Эрен.              Не искушай себя…              …в какой-то момент пальцы осторожно залезли под подушку и замерли, как только наткнулись на что-то твёрдое.       Эрен закусил губу, а после медленно достал книгу. Её светло-жёлтая обложка даже в темноте была хорошо видна, и парень провёл по ней подушечками пальцев. Шершавая, приятная, хоть и старая… Старые вещи почему-то почти всегда приятные на ощупь. Эрен помнил, как Армин иногда во время чтения начинал бестолково проводить кончиком пальца по уголку книги, как по зубчикам гребня, и отгибал его - ещё не прочитанные страницы забавно шелестели от этого движения, и было завораживающе смотреть, как они возвращались на место…       Подросток провёл большим пальцем по верхнему уголку книги. Бумага казалась шёлковой, она почти что щекотала…              Эрен сильнее надавил на губу зубами и прижал книгу к груди, натянул одеяло почти до макушки.              Да, он злился, да, он был полон яда, обиды, практически ненависти, да, руки дрожали от ярости и жажды стереть что-нибудь в пыль, да, но…              …но как он мог не скучать?              Важнейшая часть жизни незаметно ускользнула из рук, и теперь подросток только и мог, что кусать локти…              До этого всегда казалось, что он здесь ненадолго. Всегда было ощущение нереальности, какими бы изнурительными ни были дни, какими бы настоящими ни были события, люди, места… Сигансина всегда ждала его где-то там, в другом конце обжитой Вселенной. Она звала его глухим голосом по ночам и посылала видения о неоновых огнях в темноте, о красных облаках и кислом, прохладном дожде… Во снах Армин стоял с книжкой в руках по щиколотки в луже, в облепившей тело мокрой светло-голубой пижаме. Раньше казалось, что он ждёт его с радостной улыбкой. Его глаза сияли так же, как в свете звёзд у Туманности Кайля, и тогда Эрен вновь и вновь мог прожить тот момент умиротворённого, полного надежды утешения…       В последние же ночи образ стал скорее печальным: голубые глаза тускло смотрели на него из-под завесы мокрых от дождя, прилипших к лицу волос. Казалось, что в чужих радужках отражалась такая же горечь, которая плескалась и внутри самого Эрена… Почти что яд.       Книга, размокшая, лежала в луже, пока Армин сжимал кулаки и смотрел на него, как привязанная к столбу собака на уезжающего прочь хозяина.              Почему..?              …ах, если бы он только мог ответить на этот вопрос…              Эрен никогда не видел такого Армина и он не хотел знать, похоже ли это на правду. Ему хотелось верить, что это просто какие-то трюки его воспалённого разума, обиженного сознания.       И всё же…       Неужели этот образ будет тем самым, который останется у него в памяти на всю оставшуюся жизнь? Та последняя ассоциация, к которой возвращается мозг при мимолётной мысли, тот застывший во времени оттиск…              Раньше казалось, что ничего не стоит прилететь обратно и вернуть всё так, как было до этого… Лаго - лишь мимолётный этап, который нужно перетерпеть.              А теперь выходит что..?              Выходит, теперь Лаго - новая ступень, с которой он не может сойти обратно в Сигансину. Выходит, что всё нереальное, к чему он не должен был привыкать - его новый мир, на который нужно и посмотреть по-новому: ясным, чистым взглядом, не обращённым куда-то назад.       Выходит, что теперь нужно проснуться и принять новую реальность.              ..но зачем..? Зачем ему всё это, он ведь всё равно может уйти… как-нибудь, как угодно…              Затем, что не забывай, зачем ты изначально сюда шёл.              Ты всё ещё способен защитить их…              Где бы они ни были… где бы ни был ты. И как бы ты ни ненавидел всё это… Помни, какой выбор у тебя был: защищать или быть рядом. Помни, как ты колебался…              Теперь выбор сделан. Дороги назад нет. Они где-то далеко, но они всё ещё есть…              Эрен… делай, что должен.              Делай, что всегда делал - не сдавайся.              Эрен уткнулся носом в подушку и молча позволил слезам течь. Твёрдость книжного переплёта у груди одновременно успокаивала и заставляла плакать ещё горше… Грязная обида разъедала сердце и забивала одинокую, искреннюю тоску до смерти, безуспешно пытаясь вытеснить её из сердца.              В конце концов сон милосердно забрал его и позволил провалиться в спасительную темноту.              —              Вернуться к тренировкам оказалось проще, чем думал Эрен.       Да, он ощущал себя разбитой развалиной, и ему было трудно вернуться даже в адекватный режим сна после почти двух недель жутких эмоциональных горок, и всё же… И всё же исчез какой-то стопор. Растерянность. Неопределённость…              Эрен злился, и он принимал это. Он был готов скрипеть зубами от ярости, вечно текущей по венам и превращающей мышцы в камень от напряжения, однако это было чем-то, с чем мальчик привык жить. Это было знакомо. Это было понятно.       Но самое главное: две недели увядания в одиночестве и обиде позволили ему смириться с положением, а последняя ночь перед возвращением к тренировкам подарила нечто бесценное - определённость.              Эрен знал, что он должен делать.       Его изначальная цель как никогда ярко вспыхнула на горизонте, подобно путеводной звезде - стать солдатом. Настоящим, стойким, умелым и готовым отдаться на милость своей судьбы. Способным защитить свой дом, пусть даже этот дом в сотнях световых лет отсюда…              И теперь у него не было преград - не для чего беречь себя, не для чего щадить.              Гнев, постоянный и обжигающий, питал его на тренировках, лечил его раны и позволял делать то, что не могут другие. Боль подстёгивала, хлестала, как безжалостный извозчик - лошадь, и заставляла бежать быстрее остальных, бороться яростнее остальных, тренироваться усерднее остальных.       Не на что отвлекаться, когда единственный способ сбежать от навязчивой тоски по прошлому - это истязающие тренировки.              Приятно чувствовать себя уставшим.              Приятно чувствовать себя разбитым.              Приятно чувствовать себя обновившимся, с кровью и потом перелезшим через очередной порог…              Весь путь, пройденный практически в одиночку, ощущался вырванным из зубов жизни трофеем. Хотя поделиться победой было толком не с кем, кроме пары людей… Йегер не был особо популярным среди сокурсников и не заработал репутации хорошего друга: подросток так и не научился общаться. Более того - он не особо-то и хотел.       Больше Эрен хотел бы забыть своё прошлое. Он хотел бы очиститься и отпустить Армина, Микасу, Леви, маму и папу… Оставить всё, что причиняло боль своей недосягаемостью.       И вместе с этим он не мог позволить себе этого.       Вместе с этим он яро жаждал вспоминать каждую частичку счастья, которую когда-то испытывал, каждое прикосновение и каждое эхо голосов, которые окружали его бесконечной любовью… И которые навсегда остались позади.              Каждая волна мучений заставляла Йегера помнить, к чему он стремился.              То, за что он заплатил непомерно высокую цену, которую был обязан оправдать.              …иначе зачем всё это было?              И ему не нужны были новые друзья для достижения цели. По крайней мере он не собирался лебезить перед кем-то ради приятной беседы. Никто всё равно не будет лучше Армина, способного одними словами перенести тебя через тысячи созвездий…       Никто не разболтает его так, как Армин, никто не подаст такой же безукоризненный пример, как Микаса.       Из-за едкой обиды внутри было сложно признаться, но без этих двоих было невыносимо…              И всё же… он был не один. И это было большее, о чем подросток мог бы просить после всего, что потерял.       Райнер и Бертольд много поддерживали Эрена и были, по сути, его единственными относительно близкими друзьями. Также у него, можно сказать, получалось успешно контактировать с неприступной крепостью всего училища - Энни, и время от времени перекидываться парочкой прохладных фраз с Флоком и Марло. К тому же Йегер не отказывал в помощи сокурсникам, хотя тем редко хватало смелости подходить с какой-либо просьбой…       Это никогда явно не всплывало, но, судя по всему, никто не забывал о том, откуда Йегер - из Парадиза. Некогда вражеского региона, с которым Марли воевала до разорванных глоток…              Справедливости ради - Эрен и сам не забывал, откуда родом все остальные.              …марлийцы.              Йегер предпочитал держать язык за зубами и не разглагольствовать на эту тему - ему не хотелось наживать себе врагов и портить отношения с новоявленными товарищами. Он смог заметить, что любой шаг в эту степь заставлял Райнера как-то… сдуваться и вести себя немного странно. Казалось, он одновременно был ярым патриотом своей страны - пусть теперь и их общей - и вместе с этим не хотел как-либо задевать Эрена.       И на том спасибо.       Эрен отплатит ему тем же и не станет вслух поливать грязью военных Марли, застреливших его мать.              В итоге, опуская такие детали, можно было заключить - подобные контакты в любом случае были настоящим успехом для такого нелюдимого парня, как он.              Эрен продолжал ловить заинтересованные взгляды сокурсницы, имя которой он узнал спустя несколько месяцев после начала обучения - Пик Фингер. К счастью, леденящее ощущение подопытной мышки исчезло, но сам факт этих переглядок всё ещё доставлял дискомфорт.       Пик не делала никаких шагов, чтобы познакомиться или хотя бы как-то проконтактировать, не строила глазки или, наоборот, не щурилась в презрении. Она просто смотрела. Наблюдала за его спаррингами и успехами, занятиями…       Казалось, она о чём-то думала, глядя на него.              Эрен хотел и не хотел знать, в чём дело - он ещё не был готов сделать свой шаг к ней, чтобы это выяснять. Для него Пик пока находилась где-то на периферии событий: всегда на виду и никогда в фокусе.              У Йегера были заботы поважнее.              Тело ещё не было достаточно крепким, наблюдательность и ум - достаточно острыми, навыки - достаточно точными. Он всё ещё был далёк от звания лучшего кадета, далёк от понятия “хорошего солдата”...              Что ему вообще для этого требовалось?              Раньше казалось, что он точно знал ответ на этот вопрос. Хороший солдат - это тот, кто больше всего похож на Леви. Искусный до скрипа зубов, сильный, остроумный и самоотверженный, полный стремления к защите и выносливости. Леви всегда знал, что делать. Он всегда смотрел на ситуацию хладнокровно, но всё же не равнодушно, он всегда пытался помочь по мере своих сил и призывал в первую очередь думать головой…       Леви - идеальный пример.              …или нет?              Первые полгода Эрен послушно и упёрто равнялся на него, всегда обращаясь к нему как к образцу для подражания.              Сила, ум, хладнокровность.              …окей, с этим возникали определённые проблемы.       Кое-что не менялось - Йегера всегда было легко вывести из себя, и это отнюдь не пошло на пользу обучению. Он мог бы превзойти многих на своём курсе, если бы не был так падок на провокации: подначивания по поводу друзей, слабости… трусости.              Эрен не был трусом.              …ложь.              Он не был слаб.              …был.              И если кто-то смог бы заслужить его дружбу, то он был бы действительно хорошим другом.              …ой ли? Армин наверное не согласился бы с тобой…              Йегер просто не мог позволить всякой чуши слетать с чужих длинных поганых языков, даже если её произносили только чтобы позлить его. Это было несправедливо, а он не мог терпеть несправедливости - за всю жизнь наглотался столько, что поперёк горла стоит.              …итого, к середине второго полугодия в коллекции Эрена имелось несколько выговоров за драки с сокурсниками, и его поставили на учёт.              С хладнокровием не сложилось…              Что уж говорить о силе, которая зависит от этого хладнокровия?              Да, Эрен был далеко не самым маленьким среди своих сокурсников и не самым слабым, однако тот же Райнер практически всегда побеждал в спаррингах. Браун казался лёгким на подъём, всегда весёлым и заботливым, но считать его мягкосердечность форой в бою было самой большой ошибкой.       Как бы Йегер ни кидался на него с жаждой одержать победу, его гнев налетал на чужое спокойствие как волна на скалу: Браун оставался непоколебимым победителем, а Эрен - разбитым проигравшим.       Разумеется, Райнер не насмехался над ним из-за этого и не проявлял никакого злорадства. Наоборот: он помогал ему подняться и ободряюще похлопывал по плечу, отряхивал от базальтовой пыли серый камуфляж.              “В следующий раз получится.” - говорил он, улыбаясь хмурому товарищу.              Эрену хотелось в это верить.              Неожиданно, но Бертольда ему удавалось победить чаще, чем Райнера, хоть тот и был гораздо выше их обоих. Несмотря на свой рост, Гуверу не хватало той устойчивости, присущей Райнеру и способной защитить его от гневного напора Эрена, так что тот практически сжирал его живьём.              А вот Энни Йегер не побеждал никогда - девушка не потеряла ни грамма той репутации, которую заработала ещё в самом начале. Леонхарт была непобедимой, ледяной и искусной. И… она даже в каком-то смысле напоминала Микасу.              Может, именно поэтому Эрен стал питать к ней особую слабость?              Разумеется, это не было симпатией или влюблённостью, но Эрен дорожил их вроде как приятельскими отношениями. Похвала Энни, заключающаяся в скупых кивках и лёгком потеплении взгляда, казалась невыразимо ценной наградой.       Одобрение сильного…       Хотелось верить, что Энни гордится его успехами. Хотелось надеяться, что однажды он дойдёт до той точки, когда сможет победить её…              До точки, когда он станет тем, кем мечтал быть - хорошим солдатом.              —              Эрен и сам не заметил, как стал вливаться.              Процесс обучения унёс его, как течение реки, из которого не было выхода. Из которого не хотелось находить выход…       Это превратилось из попытки оправдать все свои прошлые ошибки и извести себя до смертельной усталости в нечто… большее. Это стало его нормой. Его жизнью.              Правильно ли тогда говорить, что училище Лаго стало его новым домом..?              Возможно.              Базальтовый пейзаж с плотными жёлтыми тучами настолько прижился, что уже не вызывал того отторжения, что раньше. Неоновые огни Сигансины утонули в глубинах памяти и уже почти не беспокоили. Ощущение прохладного щиплющего дождя стёрлось с кожи и сменилось тёплой, отфильтрованной от кислоты водой местных ливней…       Камуфляжная форма, серая и пятнистая, с ярко-жёлтыми треугольниками-погонами на плечах - отметками кадетов - прижилась, как вторая кожа.              И теперь Эрен наконец познакомился с оружием с другой стороны: не смотря в его дуло, а держа палец на курке.              Знакомство началось в середине второго полугодия - теоретические основы, сборка и разборка, технические аспекты. Когда Йегер в первый раз посмотрел на автомат, лежащий перед ним, он не смог избавиться от холодка в груди и лёгкого тумана в голове - мутным образом в памяти всплыло оружие в руках расстрелявшего его мать человека. Металл обжёг пальцы, и Эрен провалил первую попытку разборки несмотря на доходчивые инструкции Магата.              Практика пришла спустя полгода - в середине второго года обучения.              Эрен никогда не забудет свой первый выстрел. А точнее ужасно громкий хлопок, практически оглушивший его, и сильную отдачу в плечо. На мгновение это вернуло его в момент, когда тело Карлы дёргалось под пулями… На мгновение показалось, что всех этих лет не существовало, и он снова вернётся туда проживать их все заново - собирать себя по осколкам с дивана и чинить окна с Ханнесом, подметать осколки окон с Микасой, обнимать Армина и слушать его слабый шёпот о звёздах, их единственный луч света во тьме…       Однако ясный рассудок вернулся к подростку практически сразу же, как исчез.              Стрелял он.              И правила устанавливал тоже он.              И Эрен не знал, понравилось ли ему то ощущение силы в венах рук, одновременно напугавшее своим холодным трепетом и вместе с тем вызвавшее странную эйфорию власти. Как будто он получил ключ от многих, многих дверей… С ней появлялась странная, пьянящая уверенность.              Сделало ли его это ближе к образу тех доблестных героев, которыми он восхищался? Или же к тем, кто расстрелял его мать..?              В сущности, неважно.              Видишь, Армин?              Сила… вот она. Постепенно вливается в жилы, сплавляется с мышцами, проникает в сердце и мозг… Медленно, но верно становится верным спутником, покладистым зверем на поводке…       Видишь?              Я становлюсь сильнее… И я смогу изменить вещи, которые не смог изменить ты.              Эрен познакомился с винтовкой как с хорошим другом, и его успеваемость сильно подскочила. Он стал одним из лучших на курсе по владению огнестрельным оружием, уступая немногим талантливым ребятам. В числе таких был Флок, обнаруживший в себе невероятную меткость - вы бы не хотели пересечься с ним на поле боя.       Форстер, не потерявший за полтора года интереса к Эрену, не преминул возможностью сблизиться с ним на этом фоне. Эрен же не стал отказываться от человека, готового помочь ему с совершенствованием навыка.              Круг друзей стал расширяться…              Эрен чувствовал себя сильнее. Свободнее. Лучше.              Он был жаден до возможностей, которым их обучали, и его упорство не знало границ… И ему хотелось больше.              Эрен хотел быть полезнее, он хотел быть универсальной единицей, кем-то, кто имел бы вес в системе армии… Когда в конце второго года им дали выбор специализации Йегер глубоко задумался.       Военная медицина, связь, инженерные войска и пехота отпадали. Эрен не хотел быть прикованным к земле какого бы то ни было спутника, на который бы его послали… Это было сложно признать, но подросток не мог отпустить ту старую, вросшую в грудную клетку мечту, которой его заразил Армин - мечту о свободе среди звёзд. Пусть даже Армин исчез из его жизни… его наследие продолжало жить в сердце беспощадным сорняком.              Авиация была ближе всего к небесам.              Мощная, уважаемая и способная проложить курс в космос… Эрен не колебался ни секунды.              Общие курсы остались неизменными, однако на специализированных уроках Йегер с удивлением обнаружил в своей группе Энни. По какой-либо причине та тоже решила стать лётчиком…       Эрен постарался подавить глупую детскую радость.              Он подсел к ней на одном из первых занятий. Бетонные коробки классов были такими же серыми, как и всё училище - единственными яркими пятнами поблёскивали светоотражающие жёлтые треугольники на плечах кадетов. Железные столы холодили руки даже через форму.       Незнакомый инструктор сначала представился, а после стал вкратце описывать их будущий план обучения. Эрен скосил взгляд на сидящую рядом Энни, смотрящую на преподавателя своими ледяными глазами. Он тихо прошептал:       - Не знал, что ты хотела быть лётчиком.       Энни медленно моргнула. Не глядя на Эрена, она также тихо ответила:       - Ты многого не знаешь.              Как похоже на Энни.              Йегер слегка фыркнул и дёрнул краем губ.       - И всё-таки? Ты вроде говорила, что не хочешь быть в зоне риска.       “Хотя тогда я отказываюсь понимать, почему ты вообще в армии.”       Энни наконец посмотрела на собеседника. Её светлая чёлка слегка закрывала глаза, однако, казалось, это не мешало ей препарировать сокурсника взглядом. Создавалось впечатление, что девушка тщательно подбирала слова…       Леонхарт моргнула и отвернулась, возвращая внимание лектору. Наваждение исчезло.       - Может, в других подразделениях мне просто нечего делать. - скучающим тоном сказала Энни, однако ответ скорее дал больше вопросов для Эрена, чем ответов. Мальчик недоумённо нахмурился, а после пожал плечами и тоже вернул внимание преподавателю.       Помедлив, он всё же произнёс:       - В любом случае, я рад.              Сначала Энни ничего на это не сказала. Лишь спустя пару минут, когда Эрен подумал, что не дождётся никакого ответа, она тихо ответила:              - А я - нет.              Тогда Эрен не понял, что это значит, и всё же что-то в этом ответе его задело… На самом деле Энни не имела ввиду Йегера. Она вообще никого не имела ввиду. Это… что-то, что Эрен прочувствует на собственной шкуре.              Но не сейчас. Ни эти слова, ни последующие он не поймёт ещё несколько лет… Может, Энни хотела предостеречь его. Может, она понимала больше, чем понимал он, и это был её совет. Послание сильного…              “Все страны несколько лет как встали под единый флаг, а армия всё равно существует… Как думаешь, зачем весь этот фарс? Какую роль ты сыграешь в нём..?” - сказала Энни однажды, а Эрен снова ничего не понял.              “Откуда я знаю, это не моё дело” - ответил он ей.              Армия - инструмент для поддержания порядка. Орудие самозащиты в случае очередного разъединения государств, ударный кулак и верный щит. Что тут непонятного?       Главное - выучиться и стать его хорошей функционирующей частью.              “Моё дело - стать солдатом, а не задавать вопросы.”              После этого они больше не говорили о таких вещах.              Хотя, возможно, стоило бы…              Может, тогда Эрен был бы хоть немного готов к тому, что его ждёт.              —              Почему-то на несколько мгновений установилась тишина. Вся троица оказалась напротив Йегера: Бертольд, почти не мигая, смотрел на него запавшими серыми глазами, Райнер держал руки на коленях и не отводил взгляда от греющей оранжевой лампы. Энни же, немного остыв после словесной стычки, впилась в него знакомыми ледяными радужками.       Из всех троих предпочёл говорить Райнер - у него всегда это получалось лучше.       Забалтывать и втираться в доверие…              - Наверняка Кольт вкратце обрисовал тебе ситуацию… - несколько растерянно начал Браун, вскинув взгляд в поиске подтверждения своих слов. Эрен моргнул и сухо кивнул. Райнер вздохнул и снова посмотрел на лампу. - Всё на самом деле обстоит несколько сложнее. Зная тебя… ты скорее всего разозлишься, услышав это. Но ты должен выслушать и не возникать, чтобы понять всю ситуацию. Хорошо?       Чувствуя на себе три пары внимательных, пытливых глаз, Йегер с неудовольствием покривил уголком губ. Зуд раздражения всё ещё дребезжал где-то на краю сознания, но лётчик сумел пока взять его под контроль.       - …хорошо.       Лицо Райнера немного расслабилось, и он наконец приступил к объяснениям:              - Я и почти все военные на Либерио - члены экипажа “Воина”. Большинство из нас также родом отсюда - Либерио был внесён в маршрут, как промежуточный пункт назначения. Финальным же был спутник Рагако, служащий полигоном для испытания биологического оружия.       Глаза Эрена против воли расширились.              …да вы шутите…              ‘…я знаю, что этот способ - жесток, но он может всё исправить. Он может изменить саму структуру человека, искоренить его самые глубокие пороки, заложенные природой… Сделать лучше…’              ‘Эрен, это - ключ к исцелению нашего прогнившего мира.’              - В тот момент, когда мы остановились на Либерио, здесь начинал зарождаться мятеж. Понятия не имею, что именно привело к этому: ты и сам знаешь, что жизнь в колониях далеко не сахар. Однако прилёт военного корабля, очевидно, сработал как спусковой крючок. - вдруг Райнер усмехнулся, и эта усмешка источала иронию. Яд. - Однако мы поняли это далеко не сразу. Нам дали пристыковаться, расслабиться и отдохнуть. “Воин” должен был пробыть на Либерио не больше трёх дней для отдыха экипажа и пополнения запасов и топлива, однако на вторые сутки произошла первая попытка нападения на корабль. Она была отражена, но мятежники перестали скрываться и отрезали путь к пополнению ресурсов. Мы не могли улететь…       Эрен недоумевающе нахмурился:       - Почему вы не пополнили запасы сразу? Зачем ждать?       Райнер покривил губами:       - Потому что мы вернулись домой, Йегер. Всем хотелось повидаться с родными в первую очередь, ведь топливо всегда можно успеть пополнить.       “Ага, молодцы, успели.” - пронеслось в голове лётчика, но он ничего не сказал. Райнер тем временем вернулся к рассказу:       - Мятежники требовали от нас соглашения: договориться с начальством, чтобы Военный Совет наконец отреагировал на их бесконечные прошения об улучшении условий. Еду, воду, оборудование - всё то, что могло бы сделать жизнь здесь лучше, терпимее. - казалось, Райнер начал терять хладнокровие. Его речь стала несколько эмоциональнее, быстрее. Эрен заметил, как на Брауна бросила острый взгляд Энни. - Но мы все знаем, что это так не работает! Верно же, Эрен?       Голос Райнера задрожал:       - Уж ты должен знать, что это так не работает, и что мы, военные, не хотели-       - Райнер. - оборвала товарища Энни. Взгляд Райнера метнулся к девушке, и та осадила его ледяным прищуром.              Несмотря на то, что Леонхарт охладила пыл мужчины, Эрен ощутил лёгкую волну онемения в груди. Потому что он понял, о чём говорил Райнер. Он понял, к какой теме взывал его бывший товарищ, понял, какие струны тот пытался в нём задеть и…       ...и это сработало.              …мы, военные, не хотели убивать…              Солдаты, загнанные в угол собственного дома, не могли ничего. Они не могли помочь, как бы мятежники ни требовали… Даже если бы “Воин” отправился прямиком к главнокомандующим поговорить, то никакого эффекта всё равно бы не появилось. Никто не прислушается, пока от этого не появится выгоды.       А выгоды не было…              - В конце концов, командир обратился к начальству… - голос Райнера ослаб. Его взгляд больше не был направлен на Эрена - он смотрел вниз, вроде и на лампу, а вроде куда-то сквозь неё. Сквозь бетон, почву, песок и само ядро Либерио, он смотрел туда, куда уже не мог достать: в прошлое. - ...было приказано подавить мятеж. А когда это не удалось, то был отдан приказ о чистке спутника ввиду потерянного над ним контроля…              Эрен сам не заметил, как вскочил с ящика. Энни и Бертольд тут же напряглись, однако Райнер продолжал смотреть на лампу. Йегер не чувствовал, как сжимал до побеления костяшек кулаки или как мышцы на спине превратились в камень - его пылающий взгляд был обращён на Брауна. Знакомая едкая искра опалила грудь.              Проще стереть с лица земли, чтобы начать заново.              …перед глазами стояло пепелище…              - И вы сделали это?! - прорычал лётчик.              - ...да. - почти беззвучно ответил Райнер. Наконец он поднял покрасневшие глаза, в которых не было ничего, кроме горечи. - Всё пошло не по плану, но… Но да, мы сделали это… - Райнер уставился на свои одетые в перчатки руки. Они подрагивали. - теперь я понимаю тебя…              Эрен бросился вперёд, но его остановила подскочившая Энни: одним пинком в ногу она заставила его упасть на пол и стиснуть зубы от боли.              После их первого спарринга у него две недели срасталась трещина в берцовой кости.              - Сука..! - выдавил сквозь зубы лётчик, стискивая колено и кидая на девушку убийственный взгляд. Энни села обратно:       - Ты обещал дослушать, Йегер.       - Дослушать, как вы собственные семьи перетравили?! - с ненавистью прошипел Эрен, и лицо Энни дрогнуло. Мужчина отчётливо прочитал намерение ударить его ногой в зубы и заткнуть. Девушка оскалилась:       - Ты-       - Энни, он прав… - слабо сказал Райнер. Леонхарт резко обернулась к нему, но мужчина не смотрел на неё. Он снова обратился к Эрену. - И всё же дослушай, пожалуйста… Всё пошло не так.       Браун сжал руки в кулаки.       - Было приказано использовать био оружие, которое мы перевозили. Все средства защиты были обеспечены, вся техника безопасности была известна - не наша компетенция этим заниматься, но начальство учло возможность утечки. Что не было учтено, так это халатность… Грёбаный человеческий фактор… Если бы только… если бы только мы лучше понимали, в какой опасности находимся…              Эрен понимал, что имеет ввиду Райнер.              Легко недооценивать беду, пока в неё не попадёшь или пока не вдумаешься в её суть как следует. Особенно если она невидимая…       Нападения Марли в детстве отпечатались в первую очередь взрывами и очередью автомама, изрешетившей тело Карлы. Чем-то, что оставляет физический след, стирает фундамент здания с лица земли и пробивает крохотными свинцовыми телами плоть… Разрушительная, видимая сила, внушающая страх.       Её не нужно объяснять, чтобы испугаться.              Но биологическое или химическое оружие… Это совсем другое.              Эрен никогда не думал о нём слишком много, пока не встретил Зика. Пока тот не объяснил ему в деталях, чем занимался Гриша. Чем занимался, чего добивался он сам…       …крохотные, невидимые глазу вещества, организмы, патогены… Нечто, что можно вдохнуть, выпить, смахнуть рукой и тем самым позволить впитаться в кожу, а после, возможно, слизать с этой самой руки или втереть в глаз…       Позволить проникнуть внутрь и даже не заметить этого, а после… а после в большинстве случаев уже поздно.              Ужас, приносимый ветром в войнах древней истории. От него не спасут пули, бронежилеты или танки… от него нельзя убежать или спрятаться, его нельзя умолять о пощаде…              Твоё тело начинает умирать, а ты не можешь ничего, кроме как страдать. Благословение, если смерть будет быстрой…              Бесчеловечная и массовая пытка, запрещённая столетиями и всё же существующая за закрытыми дверьми.              …Эрен никогда не забудет ощущение ужаса, проборавшее так сильно, что его практически затошнило. Он больше никогда не мог думать о Грише в прежнем ключе, как бы ни хотел видеть в нём лишь светлую фигуру родителя.       И он больше не мог и не хотел смотреть на Зика, как на старшего брата. Пусть странного, практически незнакомого и нежеланного… Последний шанс, что он привяжется к нему и искренне полюбит его, растворился в подкожном, инстинктивном неприятии того, что своими руками делает Зик. Какими бы чистыми ни были цели…              Немногие действительно понимали тот глубинный кошмар биологического оружия. Не понимали его смертоносность и неумолимость, безжалостность, масштабы… Как, чёрт возьми, опасна легкомысленность, любой просчёт при обращении с ним… Осознать такое можно лишь тем, кто сталкивался с этим, и тем, кто действительно способен вдуматься, насколько это важно. Насколько это ужасно…       Армин наверняка понимал. Он всегда думал слишком глубоко…              Райнер провёл рукой по волосам.       - …Если честно, то я почти ничего не знаю о том, что именно мы должны были тестировать. Только то, что изначально разработкой занимался Зик, а после его исследования передали другим био инженерам. Никто ничего не знал. Как именно оно действует, последствия, возможность лечения… Только пара инженеров могли понять документы, которые мы везли с контейнерами. И поэтому никто не понимал, насколько высоки ставки. Все поголовно - зелёные юнцы, как мы, никто с этим не сталкивался… Всё показалось несерьёзным… - в пустых глазах Райнера отразилось нечто на грани сожаления и страха. Страха не перед чем-то, что может произойти… а перед чем-то, что уже случилось.              Казалось, мужчина проглотил язык - он не мог продолжить.              Усталый взгляд Бертольда почти не выражал сочувствия, хотя когда-то казалось, что он был полон сопереживания ко всем и вся. Гувер смотрел на Брауна так, будто уже видел такую картину много раз.       В конце концов, когда Райнер не смог снова раскрыть рта, Бертольд продолжил сухим тоном:       - Несколько солдат при использовании и перевозке проявили неосторожность. Кто-то и вовсе ускользнул к себе домой повидаться с семьёй. По итогу заразились все. Начальство узнало об этом и весь спутник оказался на карантине, отрезанный от мира - связь с диспетчерской вышкой оборвали, рейсы закрыли, а “Воину” было приказано оставаться на Либерио до конца карантина и записывать результаты инфекции.              Пока все не передохнут и спутник не станет свободен.              Либерио сам стал тестовым полигоном…              Бертольд засунул руку за пазуху и достал несколько смятых листов.              “Опять грёбаные бумажки.” - мелькнуло в голове Эрена. Он нахмурился, мельком глянув на потухшего Райнера. Бертольд протянул ему небольшую стопку, и лётчик взял её. Пробежался глазами по тексту. Параллельно Гувер продолжил:       - Оно действует на нервную систему. Помимо центральной страдает вегетативная - работа организма сбоит вплоть до нарушения контроля процессов кровообращения. - Бертольд закатал рукава и указал на фиолетовые пятна. - Тело перестаёт понимать, как работать… Оно борется само с собой. Перегружается и в итоге умирает… так или иначе.              Взгляд Эрена сканировал документ перед собой - отчёт инженеров и медиков с пометками. Было видно, что они свежие. Скорее всего… скорее всего их сделали в качестве результатов наблюдений. Кое-где были видны красные и прозрачные пятна, оставшиеся от жидкостей. Слёзы, кровь, слюна, плазма… кто знает.              Бертольд подметил:       - Это относительно ранние результаты - пару месяцев назад, когда ещё пытались считать.              ...неравномерная нагрузка систем организма…              …аутоиммунные реакции…              …летальный исход из-за лихорадки - 743 чел…              …повышение давления (наблюдается внешнее и внутреннее кровотечение)... летальный исход - 513 чел…              …судорожный эффект…              …галлюцинации, параноидальное поведение…              …раздражительность/заторможенность…              …смерть по неизвестным причинам (возможен отказ внутренних органов/перегрузка нервной системы) - 601 чел…              Было видно, что бумага на местах цифр затёрта - наверняка их неоднократно стирали, чтобы написать новые.              Тяжёлое ощущение скребло грудную клетку, пока лётчик читал симптоматику и побочные эффекты. Он помнил, как Зик работал над первым прототипом и как боролся с нежелательными последствиями, а после плюнул и решил начать с нуля. И вот куда отправили эту неудавшуюся попытку… на переработку другим инженерам.              Это… было слишком похоже на отчёты, которые Эрен видел у Зика. Надписи на полях иногда казались полными отчаяния, хоть в них и не было ничего эмоционального. Сухие факты, обещающие смерть без лекарства…              Неудачное творение Зика. Его детище…              Эрен до горьких слёз злился на отца за то, чем тот, оказывается, занимался, а Зик… в сущности делал то же самое.              И даже так, Эрен послушно молчал годами. Можно даже сказать, что пособничал - ведь он знал цели, помогал составлять планы и организовывать. Люди собирались под его руководством, и пусть младший Йегер не был верховным звеном, он имел свою ценность в образовавшейся системе. Он следовал идее и придерживался принципа “цель оправдывает средства”.       И сейчас, во время полёта на Сигансину, Эрен знал, что они перевозят. Знал зачем...              Он знал.              Он знал…              И как это аукнулось теперь..?              Ты привёл свою семью в Ад.              Сзади послышались торопливые шаги. Эрен, всё ещё сидящий на холодном бетонном полу, обернулся и вгляделся в темноту. Когда оттуда показались две фигуры, в одной из них лётчик узнал Кольта. Рядом с ним шёл блондинистый юноша, похожий на него, но более низкий и юный на вид - подросток, лет шестнадцати…       “Фалько” - догадался Эрен и подскочил, бросив документы на землю. На мгновение мальчик испуганно шарахнулся, увидев резкое движение, однако тут же восстановил движение к импровизированному лагерю. Чем ближе он подходил, тем лучше Йегер мог разглядеть его черты лица: хоть и уставшие, но мягкие, лишённые излишней грубой резкости. На голове виднелась бинтовая повязка, тонкие руки сжимали ремень сумки. Как и все здесь, подросток выглядел практически истощённым… и всё же полным жизни.       Эрен опёрся руками о ящик, на котором раньше сидел, и указал на лежащего Армина:       - Здесь!       Мальчик вскинул на него короткий растерянный взгляд, тут же с вопросом посмотрев на Кольта. Тот кивнул, и подросток опустился на корточки перед матрасом. Фалько скинул сумку с плеч и стал рыться в ней, попутно снова мельком посмотрев на Эрена. Преодолев некую неуверенность, Фалько твёрдым, но слегка подрагивающим голосом спросил:       - Что именно произошло?       - Огнестрельное ранение в плечо, потом заражённая кровь попала в глаз. Рану обработали и перебинтовали, но потом она открылась вновь. - непривычно быстро затараторил Эрен, сжимая пальцами край ящика.              Да, ещё бы… после того, как он вытянул тебя из пропасти, рискуя упасть вместе с тобой…              Фалько кивнул, вынимая несколько инструментов, бинты и некий спрей. Натянул белые латексные перчатки.       Эрен навис было над подростком и Армином, но Кольт нажал ему на плечо и отодвинул. Резкое, практически агрессивное недоумение лётчика было встречено шёпотом:       - Свет загораживаешь.       Эрен тут же сдулся и покорно стал следить за происходящим слегка со стороны.       Фалько снял с Армина куртку Эрена, а после замер на несколько секунд, окидывая взглядом обмотанный вокруг чужого плеча красный шарф. Он обратился к Кольту:       - Брат, можешь пожалуйста посветить? Всё ещё темно.       Кольт достал фонарик и включил его, направив на военного врача.              Холодный белый свет в полной мере явил ситуацию.       В полумраке кровь не была видна на красном шарфе, но в ярких лучах стали видны пятна крови. Где-то ещё поблёскивала влага, пропитавшая и багровую шерсть, и ткань формы. Часть крови потемнела на коже и теперь шелушилась, скрывая под собой сетки тёмных вен и внутренние кровоподтёки.       Фалько, поджав губы, стал осторожно снимать импровизированную повязку. Подсохшая кровь омерзительно захрустела, пока шарф отрывался от раны. Армин дёрнулся сквозь беспамятство, а Эрен невольно поморщился. Руки свело от желания оборвать наверняка болезненный момент, укрыть и защитить…       Младший Грайс сосредоточенно и аккуратно убирал испорченный шарф, попутно шепча под нос что-то успокаивающее. Бесформенные и бессмысленные звуки, понятные любому живому существу своей мягкой интонацией… Мальчик поднял чёрную форменную футболку, чтобы обнажить рану.              Эрен захотел отвернуться, но что-то склонное к самоистязанию заставило его смотреть.              Вновь открывшаяся дыра от пули сочилась кровью - багровая жидкость размазалась из-за их бесконечных забегов по Либерио, и некогда очищенная рана стала выглядеть практически тошнотворно. От повреждённой кожи и плоти шли фиолетовые синяки и всё те же тёмные вены. Вопреки дезинфекции, которую провёл Армин в самом начале, Йегер мог разглядеть начинающий образовываться гной.              Паршиво.              Фалько действовал спокойно, но осторожно. Он несколько секунд думал, что делать, после чего потянулся за марлей и антисептиком. В нос Кольта и Эрена ударил знакомый спиртовой запах - Йегера будто унесло на несколько часов назад, когда он смотрел, как Армин проделывает все те же процедуры…       Подросток положил свободную руку на бледную грудь и провёл марлей по ране.       Дыхание Армина участилось, стало глубже, и Фалько в успокаивающем жесте положил руку ему на лоб.       - Потерпите, пожалуйста… - его подрагивающий, по-мальчишески срывающийся голос был преисполнен сочувствия.       У Эрена потянуло где-то за грудиной.              …когда Армин начинал свой путь медика… он тоже был таким?              Фалько казался добрым. Вопреки окружающей напряжённой атмосфере, несмотря на его собственные очевидные опасения, от него исходила эта… мягкая, доброжелательная аура. Это было так знакомо…       Как он вообще оказался в армии..?              …За последние полторы недели Эрен никак не мог уложить в голове, как Армин оказался в армии…              В какой момент тот переступил черту, когда рука способна без колебаний нажать на курок?              Его Армин…              Когда?              Как?       Почему он не послушал его?              Как такие добрые, светлые люди способны стать чем-то подобным ему, Эрену..?              Лётчик так глубоко ушёл в мысли, что испугался, когда Арлерт вдруг застонал от боли. Оказалось, что Фалько уже зашивал рану. Никаких упаковок или впрыскивающих шприцов с анестезией Эрен не увидел.       - …без обезболивающего? Без степлера? - с оттенком тревожного недоумения спросил он, и Фалько с мрачной печалью ответил:       - Закончились. Степлеры потеряли заряд уже как месяц. - не прерывая своего дела ни на секунду, чтобы как можно быстрее закончить мучительную часть, подросток сказал гораздо тише, - …простите….       Эрен ничего не ответил, лишь продолжил смотреть на скрепление плоти. Его взгляд скользил по обнажённой коже, по мелким, старым шрамам, которыми мог похвастаться практически любой солдат… По истории, запечатлённой на чужом теле.              Раньше Эрен слишком злился, чтобы задуматься о том, что происходило с Армином все эти девять лет. Как он пережил эту мясорубку, именуемую армией… что она с ним сделала.              Йегер был ослеплён обидой: чувство несправедливости взбесило его, как красная тряпка. Непонимание, недоумение, злоба, жажда отмщения…       Всё это отняло у него драгоценное время.              А теперь возможности спросить уже не было.              Через несколько минут Фалько закончил и продезинфицировал шов. Он осмотрел сквозное отверстие на спине, но там, на удивление, рана всё ещё была закрыта.       Тем лучше.       Грайс стал накладывать тугую повязку, попутно проведя рукой по лбу Армина. Кожу сквозь латекс обожгло жаром, и мальчик обеспокоенно нахмурился. Стал искать в сумке тряпки с бутылками прохладной воды, чтобы попытаться сбить жар, или, может, остатки жаропонижающих… Но ещё лучше было бы дать что-то от давления и что-то, разжижающее кровь. В таком состоянии недалеко до стадии, когда начнётся настоящая пытка - Фалько не хотел, чтобы этот неизвестный человек проходил через это. Красный крест на чужом плече казался болезненным клеймом сходства и заставлял чувствовать, что они с незнакомцем - из одной стаи, одной фракции…       …и всё же даже при всём желании Фалько не смог бы помочь.              Эрен не хотел отвлекаться от происходящего - для него было важно знать, что именно происходит с Армином, однако Бертольд призвал его вернуться к диалогу:       - Эрен. Нужно договорить. Фалько хорошо справится.       Йегер несколько секунд колебался, переводя взгляд с роющегося в сумке младшего Грайса на троицу и обратно, но в конце концов всё же вернулся к обсуждению. Впрочем, мысли теперь были далеко от того, что ему пытались донести. Запах спирта щекотал нос, боковое зрение постоянно цеплялось за луч света от фонарика, которым светил Кольт, ухо улавливало любые звуки за спиной…              Эрен практически заставил себя сконцентрироваться. Ему было плохо: он устал и был измождён волнением. И всё же нужно было сделать последний рывок - понять, в каком направлении идти.              - В какой-то момент, когда стало ясно, что нас просто оставили здесь умирать, часть команды обокрала топливное хранилище и улетела на “Воине” вопреки карантину. Так что даже гипотетическая возможность сбежать исчезла. - сказал Бертольд всё тем же сухим тоном.       Энни фыркнула:       - Скорее всего, это им не помогло - зачумлённый корабль наверняка бы ликвидировали при объявлении в любом порту. Только если они не решили вечность дрейфовать в космосе…       Эрен скосил на девушку неприветливый взгляд: его раздражали любые её комментарии. Её голос, её вид, её поведение… всё это вызывало ноющую боль. Боль вызывала злость.              Они были близки когда-то.              По крайней мере он думал, что они близки…              Энни была его вторым пилотом. Они учились работать друг с другом много лет, чтобы практически читать друг друга, помогать в полёте…              …и всё же ты не можешь винить только её в том, что произошло. Вы сделали это вместе…              Эрен отвёл глаза и сказал:       - И так вы решили, что захватить любой попавшийся корабль - отличная идея?       - Это не мы решили. - сказал Райнер, который, казалось, отошёл от своего ступора. - На фоне хаоса сформировалась группа активистов, жаждущих выжить. Часть экипажа, оставшегося на Либерио, присоединилась к ним, часть - залегла на дно. Терять нечего, и смерть практически неизбежна, какой бы вариант ты не выбрал: вот и каждый решил для себя, как он хочет дожить свои дни. Ожидать корабль было бы глупо, ведь рейсы сюда перекрыты, но… кто-то ляпнул, что Пик должна вернуться. Её отец сказал нам, что вместе с ней должен быть и ты.       Эрен нахмурился.       Бертольд кивнул и подхватил:       - Да. Так что все ждали корабль.       - Почему тогда нас атаковали? - прищурился Эрен.       - Думаешь кто-то стал бы разбираться, есть на корабле Пик или нет? Или ты? Кто, кроме нас, знает тебя в лицо? Проще сначала захватить судно. - вздохнул Райнер. - Пойми, этим людям больше нечего терять - большинство семей погибло, и даже сбежать с Либерио не значит спастись. Жизнь команды левого корабля - малая цена за возможность выжить. Не в наше время…       - Многие предпочли этот путь покорному ожиданию. - пожал плечами Бертольд.              Лётчик опустил глаза, поджав губы. Картина вырисовывалась дикая…       В конце концов, Йегер спросил:       - …и что вы собираетесь делать? Зачем вам я? Исходя из всего, что вы сказали, ситуация - полное дерьмо, и никакой решающей роли я не сыграю.       - Сыграешь. - вмешалась Энни, и Эрен встретился с её льдистым взглядом, блестящим в свете лампы. Мужчина подавил волну агрессии и промолчал, позволяя ей пояснить то, что она сказала. - Либерио - одна из ведущих шахтёрских колоний. Сюда ввозились разработки для более эффективной работы в шахтах.       - Что, собираемся с кирками и вагонетками идти на вооружённую группировку? - со злой усмешкой спросил Эрен, и Энни терпеливо прикрыла веки, чтобы не подняться и не сломать бывшему товарищу колено.       - Нет. - сказал Райнер. - Были разработаны антропоморфные механизмы. Титаны. Механическая броня с встроенными инструментами, по сути, упрощающая работу, для которой нужен пилот. Но есть одно “но”.       - “Но”?       - Прототип оказался не слишком успешен. Титаны синхронизируется с пилотом через нервную систему, чтобы считывать нервные импульсы и получать команды. Это сложная схема, которая оказалась опасной: процесс калибровки и стыковки зачастую приводил к перегрузке организма и повреждениям нервной системы. Так что на девяти прототипах всё и закончилось - устройство титанов упростили, лишив элемента стыковки и сделав просто механизм со стандартным управлением. Не очень удобно, но довольно просто и безопасно - самое оно для широкого производства.       Эрен прищурился.       - И..?       - Мы собираемся использовать титанов из первой серии в качестве оружия. - Райнер сложил руки на груди. Казалось, он полностью пришёл в себя - его голос источал уверенность, которой давно не было. Карие глаза вернули фокус. - Они мощные, опасные и их никто не захочет использовать без крайней необходимости, у местных и без того хватает людей. Для перевешивания шансов в нашу пользу - в самый раз.       - Ты сказал, что их использование опасно. - с сомнением сказал Эрен. Вариант казался ненадёжным: какой толк от него будет, если при стыковке он умрёт или станет недееспособным?       - Тут начинается самое любопытное. - вздохнул Райнер и взял стоящую до этого рядом с лампой алюминиевую кружку. Протянул Эрену.       Скепсис окрасил зелёные радужки, но Йегер всё же с осторожностью взял предложенную посуду. Он посмотрел внутрь и увидел какую-то жидкость, которой кружка была наполнена менее чем на половину.       - Почему так мало? - спросил было лётчик, как вдруг его рука бесконтрольно дёрнулась.              Жидкость булькнула, достигнув самого края кружки, но не перелившись через него. Казалось, тот, кто наливал угощение, предусмотрел подобную осечку.              Эрен ощутил непривычный укол дискомфорта. Страха...              - Мы все заражены. Нервная система медленно перегружается - мозг преодолевает барьеры и перенапрягается. Человек может сойти с ума или замкнуться в себе… Однако неожиданно это может пригодиться. - Райнер хмыкнул. - Мы попробовали использовать одного из титанов, и неожиданно стыковка была более гладкой, чем раньше - калибровка прошла успешно. Зараза дала неожиданное преимущество, и…       Эрен не отрывал взгляда от своей руки, медленно шевеля пальцами. Чашка оказалась в другой руке.       Пальцы вроде и слушались, но… в какой момент они снова подведут его?              Вспомнилось, как Армин запинался при ходьбе.              …отсутствие контроля… пугало…              -... Эрен, ты слушаешь?              Эрен кивнул и, помедлив, вернул взгляд на Брауна.       Видя растерянность на лице Йегера, тот, казалось, немного смягчился.       - Это может показаться безумием, но эта дрянь - наш шанс спастись. Пока мы окончательно не разваливаемся, то можем успешно состыковаться с титанами и захватить корабль. Вот наш план. По крайней мере его основа…              Эрен задумался.              Пилотировать опасную для здоровья машину и отправиться в лоб на вооружённого противника?              …откровенное дерьмо.              Нужно что-то получше.              - На корабле не работает связь и сверхсветовые двигатели, с навигацией проблемы. - в конце концов негромко сказал Йегер. - Просто отбить не вариант - его нужно починить.              - На ремонтные станции не отправить - много шума. Да и вряд-ли получится просто угнать его и пристыковать к этим ржавым кускам железа. - вздохнул Бертольд. Энни сложила руки на груди:       - Может, получится отремонтировать в космосе?       - В любом случае необходимы детали - “Крылья Свободы” для этого и оказались на Либерио. - огрызнулся Эрен. Энни бросила на него холодный раздражённый взгляд.       - Детали добудем. Нужно понять, как их потом использовать в космосе. - Райнер сложил руки замком и упёрся в них подбородком.       - Я могу починить связь, но с гипердвигателями крупного корабля никогда не работал. - мрачно сказал Эрен, прикидывая, насколько сильными могут оказаться различия в строении мелкого и крупного сверхсветового двигателя. Йегер много работал с небольшими летательными аппаратами, и тот же шаттл при желании он мог бы разобрать и собрать снова. В теории, разбираться с подобными вызовами - его работа, но… Но габариты в космосе решают многое - ошибка в починке может стоить жизни. И сейчас речь шла не только о нём, расходном материале, лётчике испытателе, чья работа - проверять на собственной шкуре успех той или иной инженерной мысли…       - С этим я помогу. - вдруг отозвался всё это время стоящий позади Кольт. Он, не прекращая подсвечивать поле работы для Фалько, повернулся к говорящим. - Я был механиком “Воина”, так что у меня с этим проблем не возникнет.              Эрен не смог подавить искру интереса. Он слегка повернул голову, чтобы окинуть Кольта взглядом.              - Но что, если кто-то погибнет при штурме? - холодно поинтересовалась Энни. - Нас мало, и даже титаны могут не спасти.              На несколько секунд установилась тишина.              - …расскажи мне, как починить сверхсветовой двигатель. - обратился Эрен к Кольту. - Объяснять всем весь курс механики бесполезно, так что остаётся надеяться, что хотя бы ты или я останемся в живых.       Эти слова вызвали в старшем Грайсе некую горечь. Очевидно, ему не слишком понравилась постановка вопроса… Однако он не стал спорить.       - Хорошо. - кивнул Кольт.              - В таком случае, суммируем в общих чертах: детали есть, нужно пробраться на корабль, захватить мостик, выйти в космос и завершить починку там с помощью Эрена или Кольта, верно? - спросил Райнер.       - Необходим кто-то из команды, чтобы корабль полетел - на “Крыльях Свободы” есть система биометрии. - отозвался Эрен. Райнер задумчиво промычал, а после хмыкнул:       - Тогда будем надеяться, что кто-то из них ещё жив.              Неожиданно Эрен почувствовал волну раздражения от этих слов. Его взбесило, что Браун говорил о команде “Крыльев Свободы” так, будто те - просто расходный материал, который имеет значение только из-за биометрии корабля.              …но разве ты сам недавно так не думал..?              Лётчик стиснул зубы и сказал:       - Уверен - они живы. К тому же… - он на секунду опустил глаза. - …там всё ещё есть Пик. Её бы не стали убивать.       - Пик? Она всё-таки с тобой? - с оттенком удивления спросил Бертольд.       - Да, почему её не должно было быть?       - Ты здесь. Она - нет. - Гувер в итоге махнул рукой. - Не суть. Главное, что теперь мы выяснили этот момент.       Райнер кивнул в согласии с другом. Эрен тем временем продолжил:       - На корабле также должен быть Зик и… ещё один человек. Флок. - назвать Флока “товарищем” язык почему-то не повернулся. Ещё недавно Эрен бы мог так о нём выразиться, пусть и без особого энтузиазма, но теперь…              Дело было даже не в Флоке.              Дело было в Эрене. В его отношении. Ко всему и к их общему делу в частности…              …но, наверное, сейчас не время думать об этом, да?              Йегер поставил кружку с жидкостью на ящик, сложил перед собой руки и продолжил:       - Связь корабля не работает, но в теории с Пик можно связаться: у нас были небольшие рации. Моя сломалась после взрыва гранаты, но подключиться к её - возможно. Может быть, так удастся подключить к плану не только Пик, но и Флока и Зика с экипажем “Крыльев Свободы”.       Энни задумчиво прижала пальцы к подбородку:       - Хм, при содействии изнутри корабля… Захват должен пройти гораздо проще.       - Что ты можешь сказать о команде? В случае, если удастся связаться с ними, грамотная координация действий - единственный шанс к спасению. - спросил Райнер, обращаясь к Эрену. Тот неожиданно растерялся.              …рассказать о команде?              Они все такие… дружные.              Они очень пеклись об Армине и разом взъелись на него, Эрена, стоило ему поставить ту подножку в столовой… Мелочь, но это продемонстрировало, как они все сплочены…              Практически семья…              Эрен на мгновение зажмурился, чтобы отогнать эти мысли. Сейчас это бесполезная информация… но и ни о чём полезном лётчик не мог сказать.       В голове стоял гул усталости, и копаться в воспоминаниях ради необходимых данных казалось задачей слишком сложной. Всплески эмоций дарили энергию на короткие промежутки времени, но теперь, когда дело дошло до равномерного обсуждения плана…              Йегер покачал головой:       - Я не могу сейчас сказать. - он с неудовольствием пояснил, - …устал.              Слабак.              Райнер вскинул брови, а после кивнул в понимании. Выпрямился.       - Ох, да. Закончить план можно завтра - сейчас всё равно бессмысленно дёргаться в подобном состоянии. - усталым мягким тоном сказал Браун, поднимаясь с места. - В таком случае Фалько с Кольтом помогут тебе устроиться для отдыха, да?       Кольт махнул рукой:       - Без проблем.       - Хорошо.       Энни молча поднялась с ящика и, не прощаясь, ушла в темноту коридоров. Бертольд же, в отличие от товарищей, не сменил позы. Райнер зачем-то протянул ему руку и коротко спросил его, идёт ли он, на что Гувер покачал головой. Тогда Браун, махнув всем ладонью на прощание и пожелав спокойной ночи, ушёл следом за Энни в темноту.       Вокруг лампы, на ящиках остались только Эрен и Бертольд. Йегер взял остывшее угощение и сделал несколько глотков. Дрянь, но, судя по всему, довольно сытная - крутивший желудок голод поутих.              Эрен, конечно, не слишком хотел болтать с Гувером, но всё же он задал сухой вопрос:       - Будешь тут?       Бертольд пожал плечами:       - У меня нет сил много передвигаться. Так что я буду спать тут.       От бесцветного тона хотелось поёжиться. Йегеру не понравилось это чувство. Он молча моргнул и решил на этом закончить разговор. Однако стоило ему упереть руки в колени в намерении подняться, как Гувер снова подал голос:       - Эрен.       Лётчик настороженно замер. Бертольд отвёл взгляд и сказал тише:       - …не думаю, что твой друг переживёт следующую ночь. - его голос, как и до этого, был сух, но уже не бесчувственен. Застарелая, не до конца высохшая способность к сочувствию проклёвывалась в этих осторожных, и всё же безжалостных предупреждениях.       Эрен напрягся, отчаянно желая огрызнуться и поспорить, сказать заткнуть себе своё “не думаю” куда подальше.       …и всё же он этого не сделал, потому что спорить было не о чем.              Чудо, что Армин всё ещё жив.              Надеяться на то, что так будет ещё долго, было бы слишком большой наглостью…              Эрен сглотнул и, ничего не ответив, поднялся с ящика. Он хотел поскорее уйти.       Как оказалось, к этому моменту Кольт уже выключил фонарь и просто ждал лётчика. Эрен посмотрел за ящик и обнаружил, что Фалько просто сидел, прислонившись к нему. Наверное, он слушал обсуждение, пока то не закончилось.       На Армине снова была форменная куртка Эрена и мокрая тряпка на лбу. На первый взгляд можно было сказать, что кожа на шее была вымыта от крови.       - Хочешь спать рядом с ним? - поинтересовался Кольт, и Эрен без колебаний кивнул.       - Есть свободное помещение? - поинтересовался лётчик, не желая спать в столь просторной комнате, так ещё и рядом с Бертольдом. Кольт, прикинув что-то, кивнул.       - Да. Но… - взгляд Грайса метнулся к Арлерту. Увидев это, Йегер ответил на невысказанный вопрос:       - Я понесу его сам.       Кольт кивнул:       - Хорошо, тогда я возьму тебе матрас с покрывалами.              Через десять минут Кольт помог Эрену с Армином расположиться в комнате, в которую вёл один из коридоров. Насколько мог сказать Йегер, таких помещений дальше по коридору было ещё много - Грайс привёл их в ближайшее к “лагерю”. Всё это время рядом топтался Фалько.       Как только место для сна было обустроено, Кольт вздохнул:       - Условия так себе, но мы не рискуем спать в наземной части городка, так что… надеюсь, ты хорошо отдохнёшь. - с этими словами Грайс оставил лётчику небольшую лампу, чтобы был хоть какой-то источник света в комнате. Она была похожа на ту, что была в лагере, но меньше и с более слабым светом.              Почти как ночник из детства…              Эрен кивнул на пожелание.       - Хорошо. - Кольт повернулся и обратился к брату, - идём?       Фалько слегка помялся, а после сказал:       - Я задержусь с господином Йегером. Вдруг его другу станет хуже…       Старший Грайс вскинул брови, но спорить не стал - лишь вздохнул, словно ожидал чего-то такого. Он потрепал подростка по плечу и мягко произнёс:       - Хорошо. Тогда спокойной ночи.       - Угу, спокойной…              Кольт, лишь один раз оглянувшись, исчез в темноте коридора. Двери не было - лишь проём в широкой бетонной стене. Фалько ещё пару секунд смотрел вслед брату, а после повернулся к Йегеру и потупил взгляд, стискивая сумку.       На полу лежало два матраса: один, на котором спал Армин, и второй для Эрена. Едва ли было место для неожиданно оставшегося Фалько.       - …можешь спать на матрасе. - тихо и сухо сказал Эрен. Не то, чтобы он пытался быть любезным… но казалось неправильным в ответ на помощь заставлять подростка спать на полу. К тому же… ребёнок не слишком заслуживал этого. Дети вообще много чего не заслуживают…       - А вы? - Фалько практически впервые посмотрел Эрену в лицо. Тот отвернулся:       - Я могу лечь с Армином. Или на полу. Мне не принципиально.              В памяти на одно короткое мгновение мелькнула русая косичка.              Эрен с силой провёл ногтем по коже, чтобы избавить себя от этого образа.              В относительно неловком молчании Фалько устроился на матрасе, который предназначался Эрену, а Эрен уселся рядом с Армином и прижался спиной к стене. Он снял резинку с покрытых пылью волос, позволив прядям упасть на плечи и лицо. Его уставший пустой взгляд опустился на светлые волосы друга детства, и, немного помедлив, лётчик осторожно провёл по ним рукой. Даже так он мог ощутить исходящий от кожи жар…       Усталость была настолько сильной, что даже приглушила горечь от этого осознания.              Фалько сделал яркость света практически минимальной. Он лежал в метре от Йегера с Арлертом, лицом к потолку, и всё же его взгляд периодически скользил к двоим чужакам.              В конце концов, после десяти минут тишины, мальчик всё же задал осторожный вопрос:       - …вы друзья?       Эрен, впавший во что-то вроде полудрёмы или транса, вернулся в реальность. Его пальцы бесконтрольно перебирали светлые локоны.       Зелёные радужки застыли на лежащей тонкой фигуре, в которой едва-едва держалась жизнь. Даже став солдатом, Армин так и не лишился своей хрупкости… по крайней мере, внешней. О какой хрупкости может идти речь, если он смог столько преодолеть..?       Йегер задумчиво поджал губы, а после ответил:       - Не знаю.       Фалько повернул к нему голову и с оттенком недоумения спросил:       - Как это?       Сначала ему не хотелось отвечать, но… что он потеряет, если ответит? Йегер молчал о своих чувствах практически всю жизнь, и даже в последние полторы недели ему было некому высказаться по поводу всего накатившего. Слишком много, слишком насыщенно, слишком больно, слишком-слишком-слишком…       Есть шанс, что они умрут в ближайшие несколько суток - чудо, что они ещё не умерли -, так какая разница, если мужчина наконец выскажется хоть немного?       - Мы были друзьями с детства… Можно сказать, что единственными друг у друга. - видя, как непонимание ещё сильнее вырисовывается на чужом лице, Эрен закрыл глаза и пояснил, - однако наши пути разошлись почти десять лет назад. Мы не виделись вплоть до прошлой недели, и… встреча прошла не очень хорошо. Я был зол. Обижен. Он, наверное, тоже…       - …почему?              Как Эрен мог ответить на этот вопрос?              За девять лет он ужасно много раз спрашивал себя, других, Бога и Вселенную, почему же всё сложилось так, как сложилось. Он искал оправдания, а находил лишь больше разочарований. Он искал цель, а нашёл лишь свою гильотину. Ловушку.       Всё это время Йегер пытался сделать так, чтобы расставание с семьёй стоило того - он пытался доказать свою правоту.              А в итоге понял, что ошибался…              Армин был прав. И больше всего Эрен хотел бы заставить себя послушаться его ещё тогда, в детстве… Может, тогда они прожили бы действительно хорошую жизнь со своими розовыми очками и прекрасными мечтами.              - Мы разошлись не лучшим образом. Многое не сказали друг другу… - Эрен огладил чужую горячую щёку. - …я думал, что делаю как лучше.       Фалько внимательно следил за его движениями, и некое осознание появилось в его взгляде. Эрен тем временем продолжил:       - Однако я сделал то, что он говорил мне не делать. И он исчез из моей жизни. Я сделал много ошибок за это время… и теперь пришлось столкнуться с последствиями. - сухая, безрадостная усмешка мелькнула на губах. - …наверное, это моё наказание.              Неожиданно в глазах защипало, и голос пропал. Чем больше он думал о том, что ко всему это привело, тем больше хотелось зажмуриться и остановиться - сожаления были готовы погрести его под собой и разорвать на части.              - И, может, я его заслужил…              Фалько нахмурился.              - Я дал начало всему, что произошло… я повёлся на уговоры Зика, а потом шесть лет служил как собачка на поводке, убил чёртову тучу людей… а когда понял, что с этим нужно что-то делать, снова ошибся, и к чему это привело? К тому, что единственные люди, которых я поклялся защищать, на грани гибели… Если бы мы не дали толчок революции, ничего бы этого не произошло… - Эрен откинул голову назад, упёршись затылком в стену и подняв увлажнившиеся глаза. - Всё блядски бесполезно. Как я раньше этого не понял…              Йегер почувствовал под рукой влагу и распахнул веки от неожиданности. Фалько на матрасе тоже напрягся. Эрен тут же опустил голову и увидел, что на кончиках пальцев осталась кровь: уголки глаз и нос Армина кровоточили.       Холодок ужаса сковал сердце - лётчик вспомнил перечисленные симптомы и вспомнил упоминание наружного кровотечения. А Эрен… Эрен был бессилен…              - …горячо. - практически беззвучно и неразборчиво слетело с чужих потрескавшихся губ. Боль, прорывающаяся даже через черноту беспамятства…              Усталость, отчаяние, злоба и горькая печаль, острые, режущие глотку сожаления - всё это придавило к бетону, словно многотонный груз. Всё катилось в пропасть, и Эрену казалось, что чем дальше, тем меньше шансов у него подняться и сделать хоть что-то: как, если всё с каждой секундой ухудшается? Вдруг Армин даже не доживёт до утра?       Слёзы набежали на глаза, и Эрен опустил веки.              …Мама… почему всё это происходит..?              - Почему он болен всего несколько часов, но уже при смерти..? - собственный голос показался зерном наждачки, но Эрен уже не мог сдержать этой волны эмоций. Он знал, что бесполезно спрашивать всё это. Даже если лётчик узнает ответы на вопросы, они ему не помогут. Но хотелось знать: чем они всё это заслужили?              Почему?              - Почему я заражён несколько часов, и всё ещё чувствую себя нормально? Почему вы заражены… чёрт знает сколько, и вы… а он…              Почему?              Почему-почему-почему…              Фалько выполз из-под тонкого покрывала и, достав из сумки марлю, стал вытирать кровавые дорожки с бледной кожи. Эрен пусто следил за его действиями из-за каштановых прядок. Тёмно-бордовый цвет на чужом лице выглядел завораживающе и жутко одновременно.       Грайс закусил губу. Наверняка это было болезненно… Мальчик мог только надеяться, что беспамятство даровало бесчувствие. Хоть это, судя по всему, и было не так…       - Мне очень жаль, что всё так обернулось… - сказал он. На несколько секунд повисло молчание, и подросток несколько стеснённо решил пояснить происходящее. Это было не утешением, но… знание процессов могло хотя бы немного успокоить чужое волнение. Наверное.       - Стадии напрямую зависят от состояния и работы нервной системы, так что для каждого человека всё получается индивидуально. Кому-то могут понадобится месяцы. Кому-то достаточно пары часов. А тут кровь попала сразу в слизистую глаза и, возможно, в открытую рану, преодолев основную часть барьеров. И, судя по всему, ваш… друг уже был не в лучшей форме. Может, он много переживал, может, недосыпал, что угодно… это не ваша вина, господин Йегер. Мне очень, очень жаль…       Прошло несколько секунд, прежде чем послышалось тусклое:       - …моя.       Фалько вскинул голову:       - Что?       - Это моя вина.       Эрен выглядел побеждённым, опустошённым и уязвимым.       - Я довёл его… За эти полторы недели… мы ругались. Я доводил его. Целенаправленно, своими руками, хоть и знал, что Армин всегда переживает слишком сильно из-за разных мелочей… - лётчик согнул колени и, уперев локоть в колено, положил лоб на ладонь.              Фалько нахмурился сильнее и, быстро закончив вытирать поступающую кровь, повернулся к Йегеру - странному, агрессивному незнакомцу, имя которого редким призраком слетало с губ старших товарищей и чья аура казалась отталкивающе холодной… Незнакомцу, который теперь казался человеком, рассыпающимся по частям.       Может, это всё и было его виной.       Может, Йегер прав в том, что покрывает себя всеми возможными проклятиями.       Но…              Взгляд Фалько был неожиданно печальным, тяжёлым, и всё же полным сочувствия.       - …соболезную, господин Йегер. Но, мне кажется, вам не стоит винить себя. Даже если вы действительно виноваты в чём бы то ни было.       Эрен посмотрел на Фалько и нахмурился, готовый поспорить. Не успел.       - То есть, я не имею в виду, что вам нужно всё забыть и беззаботно жить без проблем, просто… Если это чувство пригнёт вас к земле, то вы можете так на ней и остаться. Ничего не делать и утонуть в самобичевании. Тогда всё, о чём вы говорите, произойдёт, и ваши близкие действительно погибнут. И вы ничего не сделаете, чтобы спасти их.       Эрен сам не понял, почему в горле встал ком. Мужчина до боли закусил губу, желая отогнать чувство беспомощности и упрямо не отводя от подростка взгляда.       - Наверняка ещё не поздно что-то сделать. Как ну… недоучившийся, но всё же врач, я могу сказать - слишком поздно только тогда, когда человек мёртв. Ни вы, ни он ещё не мертвы. Сделайте всё, чтобы так и оставалось, и не сдавайтесь.              Эрен на короткое мгновение почувствовал себя подростком, которому пытаются дать взрослую мудрость. Маленьким, глупым и ужасно незначительным в масштабах огромного, враждебного мира.              Не сдаваться…              Сколько раз он пытался?              Раньше Эрену всегда казалось, что отказ сдаваться - его единственное хорошее качество. А в итоге оно оказалось худшей его чертой…       Что изменится, если он опять будет бороться до последнего? Не приведёт ли это к худшим последствиям? Если есть параллельные миры, то там наверняка его упорство, как и здесь, приводило лишь к кошмару…              …Я не ты, чтобы решать, что тебе делать. По большому счёту, я даже не твой отец. И даже если ты думаешь, что я, как взрослый, знаю всё и способен на всё - ты неправ, Эрен. Ни я, ни Эрвин, ни кто-либо ещё - никто не знает будущего, никто не знает, какие поступки верные, а какие - нет. Итог неизвестен…              Голос Леви из воспоминаний показался таким реальным, что Эрен зажмурился.              Итог неизвестен…              Никогда.              Йегер всё же разорвал зрительный контакт с Фалько и посмотрел на Армина. Его пальцы всё ещё касались светлых волос. Армин всё ещё дышал…              Если Эрен сдастся, то для них всё закончится здесь…               …ну уж нет.              Нет. Всё не может закончится вот так вот.              Это не финал истории.              Эрен стиснул зубы, ощущая знакомый прилив чего-то уравновешивающего. Вдохновляющего. Заставляющего устремить свой взор вперёд - к цели, до которой просто необходимо дотянуться…       Решимость.       Вопреки всей усталости и печали, она замурлыкала в костях, замерцала там, где всегда тлела ненависть…              Йегер покривил губами и выдавил:              - …парень, ты не думал пойти в службу психологической поддержки?              Фалько вспыхнул и замялся, растеряв уверенный и взрослый образ. Он поспешно отмахнулся и убрал испачканные в крови тряпки.       - Д-да что вы, нет, я бы кучу людей поубивал… Мне и так хорош-       - Спасибо. - тихо перебил его Эрен, и подросток так и замер с открытым ртом.       К счастью, Фалько не стал спрашивать, за что. Да и в целом продолжать разговор. Он лишь кивнул, сдерживая улыбку, и снова лёг на матрас.              Мальчик уснул довольно быстро. Когда Фалько, ворочаясь во сне, повернулся лицом к стене, Эрен осторожно лёг на свободный кусочек матраса рядом с Армином. Он воспользовался одним из покрывал, которые дал Кольт, чтобы укрыть себя и медика.              Казалось странным спустя столько лет снова спать рядом. Пусть и в таких обстоятельствах… это отдавало некой ностальгией. Теплом забытых дней, близостью, которую они раньше лелеяли, как драгоценность…       Эрену казалось, что он больше не достоин её.       И всё же лётчик, не придвигаясь слишком близко, осторожно нашёл чужую руку под покрывалом и курткой, чтобы провести по холодным пальцам и переплести их с собственными.              Утешал ли он Армина в надежде, что тот чувствует его прикосновения сквозь беспамятство?              Утешал ли он себя, прикасаясь так, как не прикасался уже девять лет?              В какой-то момент, уже в полудрёме, Эрен поднял взгляд и заметил слабый блеск синих радужек. Лётчик тут же приподнялся на локте и вгляделся в чужое лицо, надеясь, что ему не показалось.              Но синие глаза всё так же были открыты и смотрели на него, пусть это был и пустой, мутный взгляд. В темноте не было видно красноты или следов крови, поэтому можно было притвориться, что их не было вовсе, и медик просто смотрит на него спросонья…       Холодные пальцы в собственных слегка дрогнули - Армин стиснул его руку в ответ. Эрен осторожно вытащил переплетённые руки и прижал их к груди:       - Я вытащу тебя отсюда… Только продержись. - прошептал он.              Мужчина очень сомневался, что Армин его понимает или хотя бы слышит, и всё же он не мог не попытаться донести эту мысль. Медик лишь закрыл глаза и слегка сильнее сжал пальцы лётчика, прежде чем его хватка снова ослабла.              Для Эрена этого было более чем достаточно.              Борись.              —              Пути Эрена и Пик пересеклись на занятиях по механике.              Кадеты выполняли задание по сборке по чертежу, как вдруг Эрен услышал тихий голос:       - Передай мне резистор, пожалуйста.       Йегер моргнул и отвлёкся от собственного механизма, поворачивая голову в сторону звука. Тут же пришлось опустить глаза - девушка была гораздо ниже его, почти как Энни. Он сразу встретился с уставшим и цепким взглядом не иначе как Пик Фингер, с которой играл в гляделки два года.       Юноша замер на несколько секунд в удивлении, и девушка слегка вскинула голову.       - Резистор. - напомнила она, и Эрен, чертыхнувшись, взял с середины широкого стола одну из деталей. Он вложил её в ожидающую руку, и Фингер кивнула:       - Спасибо.              …установилась тишина.              Казалось, что стоило просто вернуться к заданию и вновь погрузиться в процесс, но почему-то Эрен потерял концентрацию. Он смотрел на механизм в своей руке, однако все шаги к его завершению вылетели из головы - мысли занимала только нависшее молчание и как ни в чём не бывало стоящая рядом Фингер. Та, вопреки каким-то внутренним ожиданиям, не продолжила разговор и начала припаивать резистор на место.              “...да блять.”              Эрен глубоко вздохнул в лёгком раздражении на себя самого, однако не успел он ничего сказать или подумать, как Пик снова обратилась к нему:       - Так ты - младший брат Зика? С Парадиза?              Вот уж чего Эрен не ожидал, так это подобного вопроса.       Парень нахмурился и с сомнением посмотрел на Фингер:       - Ты знаешь Зика?       - …подозреваю, что это ответ “да”. И да, я знаю Зика.       - Откуда?       Пик со сдержанным выражением терпения посмотрела на Эрена.       - А это важно?       Сначала хотелось сказать “да, чёрт возьми, это важно”, но от чужого тона закрались сомнения. В итоге Эрен пошёл на попятную, чего не делал практически никогда:       - …хорошо, это не так уж важно.       Пик снова вернула внимание детали, которую паяла. Эрен постарался сделать то же самое, чтобы не казаться идиотом. Через несколько секунд девушка задала новый вопрос:       - И как тебе здесь, в Марли?       Всё чуднее и чуднее.       Эрен дёрнул бровью в лёгком недоумении, думая про себя, к чему все эти вопросы. Вряд ли именно они крутились в чужой голове все два года, что они знали-не-знали друг друга, и всё же Фингер решила начать именно с них… Ладно, хорошо, пусть будет так.       - Технически Марли уже не существует… - сухо подметил Йегер, на что сокурсница лишь хмыкнула.       - Верно. И всё же?       Эрен помялся. Деталь в руках перестала иметь всякий смысл.       - …я уже привык. Скажем так.       - Не скучаешь по дому?              Чужие слова показались щекотанием незажившей, чувствительной раны.              Окей, это начинало злить.              Эрен дёрнул уголком губ и попытался всё же вернуть фокус на деталь.       - Тебе какая разница?       - Да так… я скучаю по своему. Думала, найдётся кто-то, кто меня понимает.       Раздражение немного поутихло, но всё ещё оставался неприятный осадок. Эрен наконец смог вспомнить следующий шаг для сборки.       - Откуда ты? - тихо поинтересовался он, щёлкая креплением.       - Из Либерио, шахтёрской колонии.       - Никогда не слышал о такой.       - Ещё бы… - Пик слегка усмехнулась и закрыла корпус детали.       - И что ты делаешь здесь?       - Отрабатываю привилегии человеческой жизни для своей семьи. Меня посчитали пригодной для службы, так что я стала частью “жатвы”.       Эрен нахмурился и скосил взгляд на девушку.       - “Жатвы”?       - Да. Так я называю то, что Марли собирает с колоний обязательную выборку для армии. Не то чтобы можно отказаться…              В Парадизе было нечто подобное, но никто никогда так это не называл. Это казалось стандартным обязательством, однако под него попадали только мальчики - очевидные кандидаты на роль солдат. И даже так была возможность не попасть в армию: пойти учиться после школы. Ум нужен стране так же, как и умелые руки.       Эрен надеялся, что Армину удалось оказаться в каком-нибудь хорошем медицинском университете… Уж для кого, а для него это не проблема.              Но наверняка было много людей, которым подобное не под силу. И вряд ли они были такими же самоотверженными и жаждущими стать солдатами самоубийцами, как Эрен…              Если посмотреть так, то их судьба незавидна.              Йегер опустил глаза обратно на деталь, которую держал.       - …паршиво. - сказал он, и Пик пожала плечами.       - Ага. Но, как и ты, думаю, я привыкла.              Эрен слегка помялся, не зная, стоит ли говорить то, что он хотел сказать. В конце концов, откровенностью на откровенность, подросток тихо сказал:       - …как и ты, думаю, я скучаю.              Несколько секунд тишины, за которые Йегер хотел отрезать себе язык. Он-то думал, что отучился болтать без умолку всё, что лезет в голову…              В конце концов, Пик положила свою деталь - небольшую рацию - на стол и посмотрела на собеседника. На её губах мелькнула улыбка.       - Тогда будем скучать вместе. Идёт?       Эрен вскинул брови, а после, слегка стушевавшись от стеснения, буркнул:       - Идёт.              Таким образом в круг друзей неожиданно вошла Пик.              Сначала шло довольно непросто: новые люди всегда испытание, особенно для Йегера. Но после некоторого периода дискомфорта дело пошло на удивление гладко - Пик была хорошим, чутким собеседником. Не таким холодным, как Энни, но и не таким полным “братского тепла”, как Райнер. Она была… каким-то удачным балансом молчаливости и инициативы, с ней можно было как поговорить, так и помолчать.       Почему-то её компания казалась глотком свежего воздуха. Эрен не мог понять, почему… Ведь с Райнером, Бертольдом и Энни у него всё шло хорошо, с чего вдруг в присутствии кого-то другого он чувствовал себя свободнее, чем с ними?              Может, это дело было в их схожести, на фоне которой они и решили общаться?              В отличие от всех остальных в кадетском корпусе, Пик не умалчивала вопрос “дома”. И впервые с кем-то здесь Эрен ощутил подобного рода родство: родство чужаков. С ней можно было обратиться к слону в комнате и не бояться той неловкости, которая появлялась на этой теме с Райнером или Бертольдом. Запретных тем не было. Были просто границы такта или стеснения.              Эрену хотелось использовать именно это объяснение, хоть в глубине души и казалось, что это не совсем так…              Может, именно из-за этого Йегер в итоге и рассказал девушке о том, о чём не говорил Райнеру. О прошлом. О Микасе и Леви. Об Армине…       Эрен очень долго не мог думать о них без злости и обиды… Он ужасно скучал, но не мог отделаться от необходимости винить ещё хоть кого-нибудь, кроме себя - иначе бы подросток просто сошёл с ума.       И лишь теперь, ближе к концу обучения, Йегер сумел опустить эту обиду. По крайней мере, он так думал…              Эрен всё ещё вспоминал о поучительных словах Леви и его суровых взглядах, о скромной, неуверенной ласке, которую мальчик осознал слишком поздно. Он лелеял в душе надежду после выпуска всё же найти “Крылья Свободы” - вдруг… вдруг Леви всё же возьмёт его? Этот… холодный, но всем сердцем любящий человек, которого Йегер когда-то имел честь называть отцом и на которого он равнялся сейчас…       Эрен всё ещё вспоминал о Микасе и представлял, кем же она стала в этом полуразрушенном, разбросанном по космосу мире. Нашла ли она себе кого-нибудь? Носит ли она всё ещё его шарф..? Он думал о том, как скучал по её безмолвной поддержке и молчаливым одобрениям в мягких серых глазах - никакие похвалы от Энни не могли заменить этого.       Эрен всё ещё вспоминал о чудесах Вселенной, о которых ему рассказывал Армин. Он всё ещё листал старую, выцветшую книгу, когда оставался наедине со своими мыслями в казармах - в какой-то момент парень взял себя в руки и решил всё же дочитать её самостоятельно. Он не мог избавиться от мягкого голоса Армина в голове и представлял, будто тот читает её ему вслух… Иногда это причиняло боль, когда мысли утягивали его настолько глубоко, что он практически ощущал под пальцами длинные светлые прядки, мягкость чужих ладоней в собственных и утешающее тепло тела.              Всё это жило в нём… Оно напоминало ему, ради чего он двигался к своей цели.              И всё же…              Когда даже спустя столько лет воспоминания о близких людях не поблекли, Эрен испугался, что его самого уже забыли. Что сам он остался тусклой, давно ушедшей частью жизни, которая есть где-то в прошлом… Которую, возможно, даже и не сразу удаётся вспомнить.              Пусть Йегер и шёл по своему пути, пусть он уже ушёл так далеко, что не мог увидеть собственных следов…              Эрен не хотел, чтобы его забывали.              Нет, даже больше - он хотел, чтобы его помнили.              Не как какую-то безделушку: он хотел быть больше чем просто воспоминание. Он эгоистично хотел быть тем же, чем Армин был для него - чем-то, что остаётся в сердце вопреки всем переменам и не гаснет даже после всех обид и разочарований, всех сбивающих с ног препятствий и полных горького воя одиноких ночей. Призраком объятий, которые подросток дарил, отголоском их мечтаний и надежд, полных звёзд…              Иногда во снах Эрен - уже изменившийся, подросший, в армейской форме и с огрубевшими руками - кружился с Армином в простом и искреннем танце, вновь и вновь запечатлевая его чистый воздушный образ. Слёзы текли ручьями, пока он касался губами костяшек чужих пальцев в той безответной искренности, которую так и не смог побороть, выражая любовь, которую не смог подарить…       Эрен хотел верить, что хотя бы иногда Армин видит его во снах.              Что он так же рад ему в этих снах, и каким-то неведомым образом они могли танцевать этот танец вдвоём…              Эрен хотел быть воспоминанием, дарующим хотя бы каплю надежды, толику утешения.              “Я надеюсь… вы помните меня.”              Пожалуйста…              Помни меня.              Несмотря ни на что.              Эта отчаянная просьба в пустоту рвалась наружу, и в какой-то момент Эрен понял, что умрёт, если не выскажет её кому-нибудь. Из всех людей единственной, кому он смог довериться с этим, оказалась Пик.              Она должна была его понять… из всех людей здесь, в Лаго, уж она должна была его понять…              Пик поняла его. Но почему-то это понимание было скорее горьким… Она сказала, что посоветовала бы ему забыть о прошлом, если бы это было возможно. Якоря прошлого, пусть они иногда и кажутся хорошей мотивацией, остаются якорями, мешающими прокладывать дорогу к будущему…       Призраки прошлого, к которым не перестаёшь обращаться и которые влияют на настоящее…              …увы, зачастую они значат слишком много.              Пик хотела бы посоветовать забыть о них, но сама понимала, что не получится. Где-то и её саму ждал такой призрак, гадая, когда же она вернётся к нему…       Если бы не он, возможно, она и не стала бы частью армии и как-нибудь нашла способ отвертеться. Но увы. Она здесь. Продаёт свою жизнь, как собака - свою свободу за обглоданную кость…              Ничего… однажды всё наладится.              Все кости, все пинки на дрессировке, все-все-все гадости… всё окупится.              Нужно только подождать. Нужно вырасти, растянуть верёвку и ошейник…              …и собака загрызёт хозяина.              Пик лишь ждала, когда Эрен тоже поймёт это.              Хозяина нужно загрызть.              В конце концов… Из всех людей, именно он должен был понять.              —              Тренировки по подготовке к пилотированию начались только на четвёртый год из пяти. И… это был грёбаный кошмар.       За три года Эрен думал, что в полной мере освоился в роли кадета, но ничто не могло подготовить его к нагрузкам авиации. Кажется, он отключился на первых же порах. Было тяжело, больно и прямо-таки “головокружительно”, как подметил один из шутников курса. Эрен на шутки настроен не был: смеяться, когда тебя вот-вот вырвет, сомнительная идея.              Даже Энни не смогла удержать свою холодную, каменную маску.              В какой-то мере Эрен злорадствовал…              …по крайней мере, насколько позволяло самочувствие.              Первые несколько месяцев хотелось удавиться. Парень понял, что болеть может буквально всё. Он никогда не чувствовал себя таким слабым и стойким одновременно, ведь, о счастье, он всё же не подох во время очередной имитации перегрузки. Понятие о пространстве и измерениях в корне изменилось, расширившись после помола вестибулярного аппарата в труху.       “Перенастройка” организма была пыткой.       Но результат оправдал всё.       Когда Эрену, после бесчисленных тренировок на тренажёрах и имитаторах, дали сесть в учебный самолёт… он понял, что каждая секунда адской боли стоила этого ощущения.              Ощущения независимого полёта.              Ну, как независимого… Инструктор всё ещё находился на месте второго пилота, чтобы перехватить управление в случае чего. И всё же сам факт… Одна лишь ошеломлённая, полная восторга мысль: “я лечу”...              Руки на штурвале дрожали от восторга.              Впервые за четыре года Эрен оторвался от земли Лаго… Он понял, что был рождён летать. Искусственно прогоняемый через маску и шлем воздух наполнял широко раздувающуюся грудную клетку, улыбка просилась на губы.              Йегер был в экстазе.              Он влюбился в полёт…              Ощущение всесильной власти над небом, потрясающая высота, свобода выбирать своё собственное направление и видеть то, что не дано видеть другим - так ли чувствуют себя птицы? Многотонная могучая машина кротким и послушным зверем несла по небу, словно это ничего не стоило: в руках, держащих штурвал, был выбор.       Эйфория…              Не хочется хвастаться, но Эрен впервые стал лучшим на курсе.              Причём ему нравились все аспекты авиации - и практическая, и техническая. Шаттлы и самолёты манили, и Эрен понял, что, в общем-то, зря его считали тупым в школе: ведь ему оказалось под силу управляться с этими зверями, чинить их и тестировать, дрессировать… Как когда-то Армин тяготел к “починке” организмов из плоти и крови, теперь Эрен тяготел к существам из металла, машинного масла и плазменных плат. Вскрывать их, копаться в механических, позвякивающих внутренностях… А после управлять ими в полёте.              Изумительно.              Йегера учили не пользоваться какой-то одной механикой полёта.              Все самолёты разные, все шаттлы разные, нужно быть готовым к любой неполадке или поправке в управлении.              Никакой инструкции, никакого автоматизма.              Каждый анализ с нуля, осторожность на максимуме.              Вот что значит быть лётчиком-испытателем.              Небо и космос больше не были недосягаемыми… Эрен смотрел на дату выпуска с надеждой.       Новое, солидное звание лётчика грело грудь парня.       Он смаковал мысль о моменте, когда свяжется с Леви. Парень надеялся, что сможет вызвать у того гордость: Йегер равнялся на Аккермана всё это время и ему хотелось верить, что он преуспел. Что Леви посмотрит на него и не разочаруется… и, может, простит за эти пять лет отсутствия.       Эрен всё объяснит, честно-честно…              …и, возможно…              …он снова увидит Армина с Микасой.              Йегер верил, что “Крылья Свободы” ждут его, как и обещал ему когда-то Леви. Выпуск должен был подарить ему выбор места службы, и парень хотел стать частью экипажа.              …однако судьба распорядилась иначе.              Оставался ровно день до того, как ворота училища распахнутся и выпустят выпускников. Дадут минимальный перерыв, чтобы новоиспечённые солдаты смогли вернуться домой и отдохнуть перед тем, как возложить на свои плечи службу…       Хоть Эрен и с нетерпением ждал этого момента, было трудно смириться со скорым расставанием с товарищами. Надёжный, добросердечный Райнер, стеснительный Бертольд, хладнокровная Энни, с которой Эрен с итоге делил всё своё обучение в качестве второго пилота… Прекрасные люди, прошедшие с ним огонь и воду, все безжалостные тренировки Тео Магата.              Возможно, было бы лучше, останься эти образы последними в его памяти.              …тогда они ещё были героями, добрыми друзьями в его глазах…              Эрен будет скучать, он это знал. Однако парень был к этому готов. Такие расставания сопровождают нас на протяжение всего существования, всегда маячат где-то на горизонте периодов нашей жизни… От них горько и зачастую тоскливо, но слёзы быстро сохнут - ведь это было предрешено. Одноклассники уходят вместе со школой, однокурсники - вместе с университетом, коллеги - с очередной работой…       Так уж работает жизнь. Не все друзья остаются на одном пути.       А что касается Пик… то с ней Эрен надеялся не расстаться.              Он рассказал ей свои планы и предложил отправиться вместе с ним на “Крылья Свободы”. Она не отказала.              И вот они, стоят у импульсного передатчика с разрешением на звонок…              Сколько Эрен не слышал голос Леви? Тот изменился? Стал грубее или старее? А может, остался таким же? Он будет зол или, наоборот, рад? Или, может, импульс примет Эрвин или какой-нибудь новый капитан корабля? Может, новый андроид, которого Йегер так и не успел увидеть?       Парень обнаружил, что нервничает. Очень сильно. Нога подёргивалась в ожидании, и Пик с усталым сомнением смотрела на это проявление нервного тика. Эрен сильно вырос за пять лет, и теперь она была ещё ниже по сравнению с ним.       В какой-то момент девушка ровным тоном сказала:       - Дырку протопчешь.       Эрен моргнул, выйдя из транса. Остановил подёргивания ноги.              С глубоким вздохом Йегер провёл рукой по волосам, взъерошивая их на затылке. Пряди не были слишком отросшими - их ещё нельзя было завязать в пучок или хотя бы хвостик, однако они стали заметно длиннее, чем в детстве и подростковом возрасте. Как быстро взрослеют люди…              В какой-то момент из нужного помещения вышел кадет. Следом вышел дежурный и вызвал их. Эрен почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз - на несколько мгновений он замер, как олень в свете фар.       Пик вздохнула и потянула его за локоть, как ребёнка.              Дежурный проверял на плазменном планшете заявку и коротко вскинул на них глаза:       - Звонок на “Крылья Свободы”?       Эрен сжал похолодевшие руки в кулаки и быстро кивнул.       Дежурный стал что-то набирать в системе, и Йегер с нетерпеливым ожиданием уставился на пустой экран. Однако мужчина, что-то искавший, нахмурился и с оттенком нерешительности сказал:       - …извините, но “Крылья Свободы” не зарегистрированы в системе.              …Эрен на несколько мгновений забыл, как говорить. Вместо него подала голос Пик:       - Что вы имеете ввиду?       Дежурный пожал плечами и снова посмотрел на экран:       - Регистрационный номер уже не актуален - последняя активность больше трёх лет назад. Такого корабля больше нет, простите, связаться не получится.       Эрен дёрнулся и подался вперёд, упёршись руками в столешницу и практически нависнув над мужчиной:       - А Леви Аккерман, член экипажа?! - почти что крикнул он, хватаясь за мысль о Леви, как за последнюю ниточку. Мужчина за столом вздрогнул от неожиданности, но покорно полез в систему.       Эрен чувствовал, как пот стекает по спине…              Через минуту дежурный пожал плечами:       - Данных нет. - он поднял взгляд на неуравновешенного подростка и осторожно подвёл итог, - …мне очень жаль, но, возможно, корабль был списан.              И экипаж, вероятнее всего, мёртв.              Холод сковал грудную клетку, и Эрен медленно отшатнулся от стола дежурного. Он помотал головой, растерянно оглядываясь по сторонам и зарываясь рукой в волосы. Пик обеспокоенно следила за действиями товарища.              …как же…              …как же так…              - Эрен..?              С этого момента всё пошло под откос.              …снова.              Словно в тумане, Йегер вышел из комнаты связи и направился куда глаза глядят. Куда-нибудь, куда-нибудь вперёд, может, на полигон или в казармы, или…              Да неважно куда.              Лишь бы… лишь бы подальше отсюда.              - Эрен!              Он отказывался верить, что “Крыльев Свободы” больше нет.              Что Леви…              Оказавшись на улице ближе к полигонам, Йегер в какой-то момент запнулся, а после и вовсе остановился, понимая, что больше не может сделать и шагу. Хотелось бежать, но ноги не двигались…       Вместо холода в груди теперь шипел жар. Лёгкая дрожь сотрясала внутренности, слабость сковала конечности, и парень, бесконтрольно всхлипнув, сел на корточки. Пальцы зарылись в волосы и сжали их у корней - тянущая боль хоть и опалила кожу, но не помогла отрезветь.              …как это произошло?              Больше, чем три года… Это получается, что… да как… да как же так…              …неужели Леви был на фронте с Марли, когда война закончилась?              Неужели… он с него не вернулся?              И даже в тот момент, когда Эрен бушевал в пустой, заброшенной квартире, воя раненным волком, Леви уже…              …вдруг именно поэтому исчезли Армин с Микасой? Вдруг их забрали органы опеки, вдруг они вовсе не пошли по той прекрасной дороге, которую заслуживали, и…              Эрен до скрипа стиснул зубы и, сам того не заметив, заскулил. Слёзы выступили на ресницах, но не сорвались с них.              - Эрен! - голос Пик был полон беспокойства. Сзади послышались её торопливые шаги.       Девушка остановилась в паре метров от друга, услышав его неровное дыхание. Ещё не всхлипы, но нечто на тонкой грани… Йегер стискивал ткань серой формы практически до треска, опустив голову над базальтом и уткнувшись подбородком в колени. Его плечи подрагивали, но слёзы не текли.       - …он обещал, что на “Крыльях Свободы” мне всегда будут рады… - под конец фразы и без того сиплый голос сорвался, и Эрен с силой закусил нижнюю губу.       Фингер поджала губы и медленно опустилась рядом. Положила руку на чужую широкую спину, мягко поглаживая её.       - …мне очень жаль. - тихо сказала она.              ‘Мне очень жаль, что надежда найти родных… была мертва ещё до того, как зародилась.’              Эрен всё-таки всхлипнул и сильнее опустил голову, отчаянно пытаясь вспомнить то ощущение осторожной заботы Аккермана и тот купол защиты от его напутственных, мудрых слов. Надежда вернуться под надёжное крыло человека, ставшего практически вторым отцом, всегда маячила где-то на горизонте и позволяла верить, что в будущем… что он… сможет как-нибудь вернуться домой. Не в Сигансину, не к чему-то старому, но, может быть… снова найти свою семью, извиниться перед ней и начать с нового листа. Попробовать шагнуть вперёд, имея всё, что у него есть теперь…              …увы.              Он никуда не отправится.              Он так и не узнает, гордился бы им Леви или нет.              Он так и не узнает, стал ли он в итоге хорошим сыном.              —              Как итог… дорога вперёд, на которую надеялся Эрен, была отрезана. Испепелена. Развеяна по ветру ещё задолго до того, как он о ней подумал…       Жизнь снова дала смачный пинок.       Иногда казалось горько-забавным то, что Йегер так и не смог уехать от своих товарищей-сокурсников, с которыми не планировал долго дружить. Треклятый Лаго не пускал его.       По крайней мере… не туда, куда он хотел бы отправиться.       После провала с “Крыльями Свободы” Эрен не знал, куда вообще мог податься. Он будто потерял почву под ногами, и в итоге его начальство распорядилось вместо него.              Эрена с его курсом и ныне однополчанами отправили в горячую точку на спутнике “Сальта”.              Казалось, это было судьбой, которая ждала все выпуски до него и все - после него. Для всех выпустившихся кадетов найдётся своя горячая точка, будь то прошлое, настоящее или будущее… Йегер никогда толком не задумывался, почему, вопреки исчезнувшим границам между государствами, пламя битв всё равно не утихает. Казалось бы, это всегда виделось решением всех межгосударственных проблем… веками все говорили об этом - ещё с тех пор, когда человечество ютилось на одной крохотной планете.              Но почему-то, хоть понятие “стран” и исчезло, конфликты всё равно не исчерпывались…              Но разве не для этого существует могучая, благородная рука армии? Для поддержания порядка. Надёжный карающий меч справедливости и стойкий щит мира во всём мире…              И теперь Эрен его новая, эффективная и достойная функционирующая часть. Ценная боевая единица…              …не этого ли он всегда хотел?              Не для этого ли пожертвовал всем, что любил..?              Хотелось бы верить.              Мысли о том, ради чего все его действия… о мире, о любви, о безопасности его родных - где бы они ни были - оставались всем, что помогало Эрену держаться на плаву во время службы на Сальте.       Служба - это ведь защита дома, верно?       Он, Эрен, был далеко, но его действия косвенно дарили безопасность Армину и Микасе. Они где-то там, но пока он здесь, помогает восстанавливать порядок, то всё будет хорошо…       Армия для того и создана.              Порядок. Она восстанавливает порядок…              Мятежники поставили под угрозу благополучие целого региона - поставки ценных ресурсов сбились из-за восстания, и вооружённый конфликт мог перекинуться на соседние колонии из-за подстрекателей. Эрен слышал, что по всей обитаемой Вселенной пошла волна мятежей и забастовок.              …но разве она когда-нибудь исчезала..?              Колонии шли против хозяев. Гнев необходимо было укротить, пока он не сжёг всё вокруг в и без того непростые времена.              Эрен говорил себе эти слова каждый раз, когда отправлялся в полёт над населёнными пунктами Сальты.       Чаще всего это была разведка и поддержка пехотных отрядов с воздуха. Климат и ландшафт спутника были весьма не милосердными - серость окружающей среды в какой-то мере напоминала Сигансину и Лаго одновременно, однако на Сальте было бесчисленное количество горных возвышений и плато. Бесконечный гравий, глиняная серая земля, тусклая растительность и переливающиеся в редком холодном свете обсидиановые искры в скалах. Всюду парил серый песок, одновременно похожий на снег и на пепел.       ….и снова никаких звёзд.              Эрен скучал по звёздам…              Он был на спутнике с чистым небом только один раз, и россыпь бриллиантов на чернильном небосводе казалась на редкость умиротворяющей. Пусть и не без отголосков тоски… но всё же умиротворяющей.              Без звёзд не было надежды.              А их, казалось, не было нигде…              …в этом не хотелось признаваться, но иногда казалось, что надежды не было даже там, где звёзды были.              Эрен стряхивал с отросших волос гравийную пыль и искал в клочковатых облаках хотя бы проблеск сияния звёзд. Иногда это было единственным, на что оставались силы после длительных заходов над горами или городами - повторы, повторы и повторы, бесконечные стычки с местными и доскональные сканирования местности…       Благодаря помощи Энни справляться с этим было гораздо проще - она до сих пор была его вторым пилотом, и каждый вылет они делили друг с другом. Леонхарт отвечала за сбор данных и связь с командованием, Йегер - преимущественно за полёт и стрельбу.       Стрелять из орудий истребителя было… совсем иначе, нежели из винтовки.              Эрен не знал, нравилось ли ему это.              Он почти не видел людей, которых застрелил или помог застрелить… Лишь на мгновение, на датчике, в последнюю секунду перед запуском орудий…              Вражеские фигуры превращались в фарш. Эрен не мог отделаться от мрачного удовлетворения: в конце концов, бунтовщики это заслужили. Они подняли восстание, повлёкшее беспорядки. Они стали причиной многих жертв.              Они - враги.              И задачей Эрена было их уничтожать.              Однако даже так, Эрен никогда не был в отрядах пехоты, напрямую сталкивающимися с врагом. В отличие от Райнера.       Лётчик слышал о том, как уважительный ропот проносился по полку: Браун, и без того любимый в кадетском корпусе, теперь заработал ещё больше признания своей отвагой, своей смелостью и уравновешенностью на поле боя. Те, кто был с ним в отрядах, зачастую оказывались обязаны жизнью - Райнер защищал товарищей, как мог.       Для мятежников он был грозным врагом, оставляющим после себя горы тел.       Для однополчан - надёжным другом, спасающим их жизни и ведущим к победе.              В конце концов, через два месяца пребывания на Сальте, его сделали командиром собственного отряда.              Эрен не мог не гордиться своим другом и не радоваться за него, пусть эта радость и была довольно тусклой. Она по крайней мере была - как лёгкий призрак улыбки на потрескавшихся от сухости губах.       Наверное, сложно было найти кандидата на роль командира лучше, чем Райнер.              Эрен наблюдал за короткой ночью празднования из-за дверей амбара, сидя на корточках рядом со своим истребителем и жуя в зубах сигарету-самокрутку - подарок Флока. Иногда лётчик морщился, когда вдыхал слишком резко или слишком много.       Было всё ещё непривычно, да и не то чтобы слишком приятно… Но помогало немного успокоить нервы.              Он бросит, как только всё закончится.              Честно.              Рыже-красный огонёк сиял в иссиня-чёрном мраке ночи, отражаясь в уставших зелёных глазах. За амбаром, у дверей, вокруг костра выпивали в честь повышения Райнера. Иногда волны смеха доносились и до Йегера.       Эрен подумывал всё же встать и присоединиться, однако каждый раз почему-то оставался на месте и продолжал ёжиться от проникающего сквозь форму холода. Почему-то каждый раз оставаться на месте казалось правильным - так ощущалось… спокойнее, что-ли. Знаете, тот момент тишины в уединённом месте, когда мысли вроде и есть, а вроде их и нет… Мягкая пелена молчания, равномерного биения сердца в груди, взгляда в пустоту…              В приоткрытые двери амбара зашла фигура, подчеркиваемая светом костра.              Эрен бросил на неё ленивый взгляд и тут же узнал. Энни.              Девушка неспешно подошла к нему, стуча подошвами обуви по бетонному полу, а после села рядом. В отличие от него, сидевшего на корточках, она предпочла шасси истребителя.       - Почему не там? - прохладно спросила Леонхарт, имея в виду небольшой праздник Райнера. Эрен пожал плечами, даже зная, что вряд ли Энни заметит это в темноте:       - Как будто им и без меня будет весело. А здесь как-то… умиротворённо. - Эрен сделал последнюю затяжку, обжёг пальцы и с тихим цыком затушил крохотный бычок о бетон. - …давно так себя не чувствовал.       - Теперь сидишь в амбаре, а не на поле? Раньше ты постоянно в такие моменты искал свои звёзды.       Эрен не нашёл, что на это ответить.              …может, он просто устал молиться в никуда. Звёзд всё равно никогда не было видно в этих треклятых облаках… Тщетно гоняться за ними было больнее, чем просто смириться с их утратой.              Энни вздохнула и сложила руки крестом на коленях. Посмотрела на Эрена, считывая его едва видневшуюся фигуру в полумраке. В какой-то момент этого умиротворённого молчания она нарушила тишину:       - …ты же помнишь, что завтра ты идёшь в отряде пехоты, верно?       Эрен кивнул.              Вопреки логике, он не чувствовал страха.              Недавно город, у границ которого стоял его полк, был отбит, однако остатки мятежников всё ещё представляли опасность. Мирным жителям был дан приказ эвакуироваться, чтобы военные могли зачистить территорию - оставшиеся будут расценены как мятежники и, следовательно, убиты. Авиация бесполезна, так что Эрена отправили в числе пехотинцев.       Непривычно, но… под командованием Райнера, казалось, нечего бояться. Браун умеет отдавать приказы. Эрен умеет их исполнять.              В остаточной зачистке не должно быть ничего сложного.              - И что ты думаешь? - тихо спросила товарища Энни.       - …а что я должен думать? - Эрен наконец слегка повернул голову, чтобы найти девушку взглядом. Далёкий свет костра нашёл отблеск в глубоких зелёных радужках.       Энни прищурилась. Казалось, она хотела что-то сказать - Йегер практически видел, как слова встали поперёк её горла. У него возникло странное чувство, что это должны быть те же странные слова, что вырывались у неё когда-то давно, в кадетстве… Леонхарт сдерживала их четыре года, и вот они вновь драли горло…       …однако что-то вновь остановило её.              Глядя в беспристрастные зелёные глаза, Энни вдруг расслабилась в лице - у Эрена возникло чувство, будто его боевая подруга вмиг стала дальше на сотни километров. Отделилась от него.       …казалось, она нашла в его взгляде что-то, что оттолкнуло её…       Вздохнув, Леонхарт выпрямила спину и хлопнула себя по бёдрам:       - Ничего. Ты ничего не должен думать. - спокойно сказала она без тени какой-либо эмоции в голосе.              Девушка поднялась с колеса шасси и отряхнулась от пыли.              - Не сиди долго в прострации - не хватало ещё пулю из-за недосыпа словить.       Эрен фыркнул, усмехнувшись. Снова захотелось курить.       - Как скажешь. - покладисто ответил парень и проследил за тем, как Энни, не говоря больше ни слова, уходит. Где-то снаружи снова послышалась волна хохота.              …ничего. Ничего ты не должен думать…              Почему-то эти слова не выходили из головы, даже когда Эрен, пиная камушек под ногами, шёл в казармы спать. Даже когда позже он встал и стал надевать снаряжение, готовясь к выходу. Даже когда под ногами хрустел гравий, а впереди виднелись бетонные дома с зияющими чёрными окнами.       О чём он, чёрт возьми, должен был думать? Что должен был ответить?              Ох уж эта Энни с её странными фразочками…              - Эрен? - послышался тихий голос, и Йегер вернулся в реальность. Рядом на него поглядывала Пик. В её руках был пистолет, в его собственных - автомат. Полное снаряжение почему-то очень не шло Фингер - оно делало её… непохожей на себя.       Эрен моргнул и спросил:       - Что?       Пик слегка свела брови к переносице и тихо, но настойчиво сказала:       - Ты выглядишь отвлечённым. Соберись.       Эрен снова моргнул и огляделся: они прошли несколько дальше, чем он думал. Город был меньше чем в полуторах километрах. Взгляд скользнул по окружающим его людям. В отряде - одном из двадцати - состояли он, Пик, Райнер, Бертольд, Томас и Франц, парни, которых Эрен помнил из кадетства. Хорошая команда, Йегер не сомневался.              Всё должно было пройти гладко.              Город был похож на многослойный муравейник - одноэтажные и двухэтажные здания строились поверх друг друга и облепляли обрыв небольшого плато. Поверх серых стен было много вопиющих граффити с призывами к восстанию, несколько смотровых вышек оказались окрашены в ярко-красный цвет. Издалека это было сложно сказать, но на многих улицах виднелись следы взрывов и перестрелок - копоть ползла по камню и бетону, вмятины от пуль украшали дороги и постройки…       На самом деле всё здесь выглядело… бедно. Однако работа бунтовщиков, очевидно, делу не помогла. Ещё недавно Эрен собирал данные с воздуха, и он знал - порт в этом городе полностью разрушен и разграблен. Как, по мнению мятежников, это вообще должно было помочь?              “Его восстановят. Как только спутник будет отвоёван, его восстановят” - пролетели в голове мысли, полные уверенности.              Пока их отряд шёл по улицам, осматривая дома, всё шло хорошо. В какой-то момент Райнер дал команду разделиться по парам для осмотра построек на наличие затаившихся мятежников.       Эрен отправился с Пик.       Как и было сказано в объявлении для мирных жителей, двери домов были оставлены открытыми для свободного осмотра. Фингер и Йегер прочёсывали каждую захолустную постройку, бегло оглядывая горы бытовых принадлежностей и просматривая шкафы и кладовки, в которых могли бы скрываться люди.              Один раз Эрен почти что упёрся лбом в дуло пистолета.              В другой раз один из раненых, отчаявшихся бунтовщиков с воплями бросился на него с ножом. Он брызгал слюной, и его глаза были красными то ли от слёз, то ли от бешеной ярости. Пуля угодила ему прямо в переносицу, и он рухнул, так и не сумев отвоевать своё право на жизнь под солнцем. Мозги разлетелись по кружевным шторам и белоснежной скатерти, кровь растекалась тёмным пятном по домашнему ковру с цветочным узором…       Эрен, тяжело дыша, попытался вытереть багровые капли с щеки. В итоге он лишь растёр их, из-за чего мазок засыхающей крови неприятно стягивал кожу. Слой серой пыли, неизбежно покрывающий всё тело и лицо в частности, лишь усугублял ощущение.       К чёрту, потом отмоется.              Нужно продолжать.              То вдалеке, то близко слышались крики и выстрелы, быстро обрывающие их.              Эрен и Пик в уверенном темпе проходили сквозь одноэтажные дома, пока одна из дверей не оказалась закрыта. Йегер, проверяющий ручки, тут же нахмурился. Не дожидаясь слов, Пик рядом с ним подняла в готовности пистолет.       Молча Эрен дал знак обойти дом: им следовало поискать другой вход внутрь. Пик кивнула, и они оба осторожно двинулись в обход. К счастью, нашлось приоткрытое окно, задёрнутое испачканной белой шторкой. Лётчик осторожно отодвинул штору и заглянул внутрь: окно выходило на небольшую кухню, заставленную грязной посудой. Ни на ней, ни в дверном проёме никого видно не было, и Йегер как можно тише открыл окно. С тихим лязгом металла он перекинул автомат за спину и ловким, практически бесшумным движением залез внутрь, лишь слегка стукнув подошвами ботинок о паркет.              В доме стояла мёртвая тишина.              Эрен снова взял в руки автомат и кивнул Пик, чтобы та залезла следом. Как только она это сделала, они осторожно двинулись в обход кухонного стола вглубь дома.              Комнаты были маленькими, и любой звук казался оглушительным в этих серых с частично облезлыми обоями стенах. Солдаты двигались бесшумно, и только тиканье настенных часов нарушало тишину.              Тик…              Так…              Тик…              Так…              Где-то послышались глухие выстрелы, и на несколько мгновений… всё показалось абсурдом. Столь знакомое, уютное тиканье часов не должно прерываться подобными звуками…              Эрен, держа наготове дуло автомата, внимательно осматривал комнату. Гостиную, судя по всему.       Коричневый диван, стол с несколькими стульями, шкаф с комодом, часы, красивый торшер. На комоде и полках стояли пыльные фоторамки, а на стенах красовались детские рисунки…              Пока Пик, не теряя концентрации, пошла дальше, Эрен остановился у усеянных бумагой стен и невольно опустил дуло автомата. Его взгляд скользил по альбомным листам и вырванным кусочкам, на которых мелками и карандашами были нарисованы самые разные вещи - то самое лишённое логики разнообразие всевозможных существ, предметов и мест, которое только может выдать детский мозг.       Кошки, странные крысы (вроде как), цветы, которых Эрен никогда не видел, кривое, но часто обожаемое родителями подобие их самих - исполненный в лучших красках любви портрет матери и отца…       Эрен заворожённо провёл рукой в беспалой перчатке по шершавым листам.       В какой-то момент пальцы дошли до рисунка, на котором бесформенной массой смешались все оттенки синего, зелёного и фиолетового. Белыми брызгами и сияли точки, которые неуклюжие руки пытались объединить в созвездия…              Несколько рисунков, на которых красовались звёзды и миры, которых, возможно, никогда не существовало.              Миры, которые выдумывают дети в надежде в них попасть…              Мечты.              Мечты о будущем, которое обязано ждать впереди…              Такие же картины обрисовывал словами Армин, посылая их двоих в невообразимые путешествия по манящей, таинственной и невероятно красивой Вселенной, ждущей двоих путешественников…              Эрен почувствовал, как в горле встал ком.              Почему-то на мгновение ему показалось, что он каким-то чудом оказался снова в Сигансине, в квартире дедушки Армина, и лучший друг рассказывал ему в свете ночника о чёрных дырах…              Проморгавшись, парень убрал руку от стены и сделал шаг назад. Из дверного проёма тем временем вышла Пик. Пистолет был опущен, и сама она выглядела немного спокойнее.       - Чисто. Открываем дверь и идём дальше.       Эрен кивнул и повернулся к коридору, в который они изначально не смогли попасть…              …как вдруг послышался сдавленный чих. Практически писк.              Солдаты замерли.              Пик снова подняла пистолет, Эрен - автомат. Парень настороженно огляделся. Раз в комнатах ничего нет…       Лётчик бесшумно подошёл к комоду у окна и взялся за ручку. За ним стояла наготове Пик. Рывок, и дверца комода со скрипом распахнулась.              На военных уставились две пары широко раскрытых, полных слёз глаз.              Брови Эрена подлетели вверх, Пик за его спиной растерянно раскрыла рот. Дети - девочка постарше, лет десяти, с длинной русой косичкой и мальчик помладше с россыпью веснушек - испуганно пискнули. Девочка прижала мальчика к себе и практически заплакала:       - Не убивайте нас, пожалуйста!       Эрена будто холодной водой облили. Автомат выпал из его рук и повис на ремне. Пик за его спиной подняла обе руки, показывая, что никто стрелять не собирается. Но дети, ослеплённые страхом, забились в угол комода и дрожали, жмуря полные слёз глаза.       - Мы н-не хотели оставаться, чес-стно-честно, пожалуйста, н-не убивайте нас!       Йегер первый обрёл голос. Он растерянно спросил, в успокаивающем жесте приподняв ладони и присев, чтобы казаться меньше:       - Никто не будет вас убивать, тише, вы что-       Девочка заплакала практически навзрыд, и Эрен сел на одно колено, чтобы оказаться с детьми на одном уровне. Они испуганно отшатнулись, но по крайней мере теперь посмотрели на него. Парень немного неловко, но как можно более мягко улыбнулся:       - Всё хорошо, мы вас не обидим.       Пик села на корточки, обхватив колени, и подхватила ласковый тон товарища:       - Что вы здесь делаете, почему не ушли со взрослыми?       Девочка всхлипнула и провела кулаком под носом. Мальчик в её руках жался к ней, выглядывая из-за её рук на страшных солдат. Девочка тем временем попыталась взять себя в руки и выдавила:       - Мама сказала нам оставаться здесь и спрятаться…       Эрен слегка нахмурился, но не позволил себе сильно измениться в лице, чтобы снова не напугать ребёнка. Пик коротко поджала губы, а после спросила:       - Она сказала, когда вернётся?       Девочка шмыгнула и ответила:       - Сказала, что скоро всё закончится, и она вернётся. А до тех пор нам нужно просто потерпеть здесь…              Паршивые подозрения стали закрадываться в голову. Смутное, гнилое чувство коснулось груди, но никакой конкретной мысли не сформировалось…              “Об этом надо доложить. В любом случае.”              - Ты знаешь, куда она ушла? - тем временем спросила Фингер, и девочка, призадумавшись, кивнула.       Пик вздохнула и повернулась к Эрену:       - Их надо вывести, но напрямую не получится - у нас приказ о зачистке, даже детей могут счесть угрозой - они уже старше шести лет. Им нужно помочь ускользнуть, чтобы они нашли свою мать и спрятались вместе с ней.       Эрен покривил уголком губ и пробормотал:       - И как мы это сделаем?       - Можно провести по уже зачищенному нами району, чтобы ни с кем не столкнуться.       Эрен промычал и провёл рукой по волосам. Что-то неприятно тянуло изнутри, и он чувствовал… что-то, что мешало просто взять и согласиться с Пик. Не было ни одной причины спорить, но он почему-то хотел это сделать.              Придурок, ты всегда споришь с теми, кто прав. Просто заткнись и делай, как говорит умный человек.              Парень глубоко вздохнул и в итоге кивнул.       - Понял.       Пик тут же повернулась к детям и снова мягко улыбнулась. Её усталое лицо источало ласку, серые глаза светились осторожной нежностью.       - Хорошо, так как вас зовут?       Глаза девочки блестели осторожным доверием: она надула губки и тихо сказала:       - Беверли…       Фингер растянула губы шире и посмотрела на мальчика:       - А твоего братика?       Мальчик спрятал лицо в плече сестры, и Беверли ответила за него:       - Йозеф.       Девушка протянула детям раскрытую руку в пригласительном жесте:       - Замечательные имена. Давайте мы отведём вас к маме, Йозеф и Беверли - здесь оставаться нельзя.       Беверли свела брови к переносице.       - Но мама сказала быть здесь…       - Вы можете погибнуть, если останетесь здесь. - цокнул Эрен и поднялся. В глазах детей на мгновение мелькнул страх от этого резкого действия, и Пик недовольно скосила на товарища взгляд. - Ваша мама ошиблась и подвергла опасности - все мирные жители должны были эвакуироваться. Мы поможем вам выбраться за черту города, и тогда вас перестанут считать угрозой. Вылезайте.       - Н-но…       - Он прав. Давайте, - Пик протянула детям и вторую руку, призывая выбраться из укрытия. - всё будет хорошо. Мама наверняка вам обрадуется.              В конце концов, Йозеф и Беверли послушались.              Мальчик крепко стискивал испачканную кофточку сестры, боясь поднять взгляд на солдат. Девочка же смотрела на них одновременно и со страхом, и с благоговением - эти солдаты казались не злыми. Они казались добрыми. Благородными… Они пытались помочь.       Пусть даже парень с автоматом всё ещё казался немного страшным, он действовал на удивление осторожно для своего резкого характера. Его руки с должной деликатностью и нежностью помогали детям перелезть через раму окна, настороженный зелёный взгляд пристально сканировал окружающую обстановку.              …с ним казалось безопасно.              Девушка держала Беверли за руку, пока военные вели детей по уже зачищенному району. По воздуху парила серая хлопьевидная пыль, вдалеке слышались редкие очереди выстрелов. Девочка ёжилась, когда слышала их, но всё равно послушно шла вперёд и толкала брата делать то же самое.       Эрен шёл чуть в стороне от подруги и детей, постоянно оглядываясь и держа наготове автомат. Нервозность неумолимо холодила руки, и Йегер постоянно перебирал лежащими на оружии пальцами. Время от времени он кидал взгляд на заплаканного Йозефа и Беверли, русая косичка которой плавно покачивалась в такт шагам.              Эрену просто хотелось, чтобы они довели детей до черты города и смогли уже их отпустить.              Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем показалась равнина, с которой они пришли с отрядом. Край города, за которым была каменистая пустошь с редкой порослью растений и гонимым ветром гравием. Где-то вдалеке должен был быть форпост, в котором были эвакуированные жители…       Эрен вздохнул с облегчением.              Понадобилось меньше десяти минут, чтобы спуститься к пустырям.              К этому моменту слёзы на детских лицах окончательно высохли, и они нетерпеливо топтались, глядя куда-то вдаль. Когда военные с детьми подошли началу равнины, Пик обратилась к Беверли:       - Отсюда нормально? Сможете дойти?       Девочка вскинула голову, смотря на Фингер, и кивнула:       - Да.       Пик выдохнула, словно наконец донесла тяжёлый, драгоценный груз. Она провела по русым волосам Беверли и похлопала по спине:       - Хорошо, тогда желаем вам удачи. Военных на равнине быть не должно, так что… просто дойдите и найдите свою маму.       Девочка улыбнулась, и даже пыльная сажа на пухлых щеках не могла умалить её невинной красоты. Беверли с энтузиазмом кивнула и хотела было потянуть брата вперёд, но тот вдруг отцепился от неё и сделал шаг к Эрену.       Переминая ножками и играясь с пальцами, Йозеф бросил несколько быстрых стёснённых взглядов на удивлённого лётчика, а после спросил:       - М… м-можно мне потрогать..?       Эрен хлопнул глазами, несколько секунд не совсем понимая просьбы, а после мотнул автоматом.       - Его?       Мальчик застенчиво кивнул. Эрен поставил автомат на предохранитель и наклонился, чтобы Йозеф мог до него дотянуться. Глаза ребёнка загорелись, и он осторожно коснулся пальцами холодного металлического корпуса.              Мальчики всегда такие мальчики…              В конце концов, Йозеф убрал руку от автомата и прижал её к себе. На его губах мелькнула улыбка. Беверли потянула его за рукав футболки:       - Пошли.       Мальчик практически впервые посмотрел в глаза Эрену и невнятно пробормотал “спасибо”, а после послушно зашагал следом за сестрой. Девочка в последний раз обернулась к солдатам и быстро помахала ладонью. Пик улыбнулась и с энтузиазмом помахала на прощание.       Эрен, слегка помедлив, отнял руку от автомата и тоже едва-едва помахал в ответ.              Нервозность немного улеглась, и Йегер не мог не ощущать волны какого-то щемящего тепла.       Эти дети… они были похожи на них. На него и Армина в детстве.       Такие же мечтатели… такие же одинокие путешественники в суровом мире, вновь и вновь подкидывающем испытания, и всё же не способном сбить их с ног…              Чувство выполненного долга грело грудь: Эрен был рад, что смог помочь.              Как хороший солдат, которым он и хотел стать…              Щёлк.              Фигуры Беверли и Йозефа были примерно в сотне метров от них, как вдруг из-за спины совсем рядом раздались оглушительные раскаты выстрелов. Эрен похолодел от неожиданности, даже не успев ничего не сделать: сердце упало в пятки.              Дети, шедшие впереди, рухнули как подкошенные…              Эрен услышал далёкий вопль боли: он, окаменев, видел, как Йозеф приподнимается на руках и ползёт, раздирая связки криком и плачем. Он метался во всех направлениях, ослеплённый болью - то к сестре, то от сестры, лишь бы куда-нибудь от града свинца.       Беверли не шевелилась. Пыль, поднявшаяся в воздух из-за упавшего тела, окрасила русые волосы в серый…              Зрачки сузились от адреналина, в горле застряло нечто на грани рыка и крика. Эрен, чувствуя волну чего-то животного, с перекошенным обернулся для ответной стрельбы…              …палец на курке замер в тот момент, когда парень увидел стрелявшего.              Райнер стоял в десяти метрах от них, на небольшом камне, с широко распахнутыми глазами и поднятым автоматом. Он даже не дрогнул от отдачи оружия, когда снова несколько раз выстрелил: вопль Йозефа оборвался.       От дула шла тонкая полоска дыма…              …Эрен ощутил, как волосы на загривке встают дыбом…              Побледневшая Пик рядом с ним выронила пистолет из рук: её остекленевшие глаза метались между телами детей и командиром.              Тело застыло, словно скованное застывшим цементом, оледенело, будто оказалось погружено в жидкий азот…              Райнер опустил автомат и посмотрел на подчинённых, встретившись взглядом с широко раскрытыми глазами Эрена. Тот смотрел на него в отупелом, полном ярости и непонимания шоке…       - …что ты сделал..? - не своим голосом спросил лётчик, чувствуя, что губы его не слушаются. Грудь начинало скручивать болезненное, душащее чувство, и в горле встал ком. Он не понимал, он не мог даже попытаться понять…              Зачем..?              Зачем?              ЗАЧЕМ?!              Эрен хотел знать!              Как можно оправдаться?!              Однако вместо слёз и растерянных молитв о прощении Райнер… улыбнулся. Искренне, а потому до ледяной дрожи пугающе.              - Выполнил приказ.              Эрену хотелось удариться головой о камень и убедить себя, что ему послышалось. Он неверяще свёл брови к переносице, чувствуя, как задрожали пальцы:       - …что?              Браун протянул раскрытую ладонь, словно втолковывая что-то. Дружелюбный блеск в глазах казался противоестественным, и Эрен отшатнулся, хоть и так стоял не близко.       - Да ладно тебе, Эрен! Как твой друг, я закрою глаза на то, что вы позволили мятежникам сбежать, так что не бойся.       Изнутри поднялась волна ядовитого, практически животного гнева. В горле запершило, и Йегер понял, что вот-вот заплачет. Перед глазами застыло то, как рухнули навзничь эти хрупкие, нежные, такие… такие… славные дети…       - Какие нахуй мятежники?! - срывающимся голосом прорычал Эрен, до побеления костяшек стискивая автомат.              Где-то на подкорке мозга вспыхнуло желание поднять дуло орудия и нажать на курок.              Райнер фыркнул, словно ему сказали величайшую глупость:       - Вон те! - он указал на распластавшиеся на земле фигурки Беверли и Йозефа. - Эвакуация оказалась лишь пылью в глаза: бунтовщики напали на форпост. Здесь нет никаких мирных жителей - все они мятежники. Враги, которых ошибочно прикормили. Враги, которых Марли уничтожала и будет уничтожать. - под конец голос Райнера сорвался практически до одержимого бормотания. Заезженой, фальшивой пластинки, звучание которой длилось так долго, что уже даже показалось чистым…       Браун дёрнул уголком губ:       - Не ведись на их милые лица - наверняка они спешили с докладом, грёбаные партизаны… Все, все они - все они враги, все они монстры…              И Эрен словно наконец действительно посмотрел на него.              Широко распахнутые глаза, лишённые всякого осмысленного выражения, маниакальная улыбка, растянувшая окровавленные губы. Он казался гордым тем, что сделал - долгом, возвращённым любимой стране, уважаемому начальству, безукоризненной идее, вбитой в голову…              Противник уничтожен.              Эрен снова отшатнулся. Он словно… всё это время шёл по мосту над пропастью и не знал, что под ним сотни метров пустоты - и тут вдруг чуть не соскользнул. Парень пять лет прожил под одной крышей с человеком… которого на самом деле не знал, и за маску которого сейчас заглянул.              Он никогда не знал настоящего Райнера.              Браун усмехнулся и сделал шаг к товарищу:       - Ну, не делай такое лицо. Мы же хорошие солдаты - мы выполнили свой долг перед родиной.              Твоей Родиной, хочешь сказать?              Слабость в ногах чуть не заставила Эрена упасть. Лётчик, не видя ничего перед собой, сжимал автомат.       Он хотел поднять его и выстрелить.       Раз за разом, раз за разом, пока обойма не закончится и человек, которого он когда-то считал своим другом, не захлебнётся в собственной крови и расквашенных лёгких… Пальцы сводило от этих мыслей, и в какой-то момент, когда перед глазами мелькнули некогда яркие улыбки Беверли и Йозефа, Эрен почти что сделал то, что хотел.       Он сдавленно рыкнул и дёрнулся, но его схватила за локоть Пик.              Йегер не мог прочитать выражение её лица. Она смотрела вроде и на него, а вроде куда-то сквозь: её покрасневшие глаза выражали отчаянное предупреждение. Фингер не могла позволить ему совершить ошибку…              Райнер ещё что-то говорил, даже подходил и прикасался, панибратски похлопывал по плечу, но Эрен не реагировал.       Он хотел содрать кожу в тех местах, где Браун его касался.       Он хотел схватить его за руку и вывихнуть её, а ещё лучше - оторвать.              Эрен больше никогда не посмотрит на него прежними глазами. Он больше никогда ему не улыбнётся, он никогда не поможет ему и не скажет ни единого доброго слова: не было большего желания, чем убить его. Человека, для которого, как оказалось, существуют лишь поставленные свыше идеалы образцового гражданина…       Человека, для которого существует лишь приказ, который нужно выполнить. Для которого этот приказ - слово Божье, ибо именно он определяет, что верно, а что - нет, кто враг, а кто - нет. Для которого противник - это не человек вовсе, даже если это просто… просто такое же живое существо, лишь живущее на другой стороне космоса…              Предатель.              Эрену хотелось выть от разъедающего грудь чувства предательства, потери… Он не мог не оплакивать образ друга, которым всегда восхищался…              Когда отряд возвращался, Йегер остановился у тел Беверли и Йозефа и обвёл их взглядом. В какой-то момент он встретился с остекленевшими серыми глазами Беверли, в которых застыл предсмертный ужас. Непонимание…       Слёзы на глазах Йозефа уже высохли: он смотрел в землю, на которой виднелся кровавый шлейф. Вокруг тел натекла почерневшая пропитавшая гравий кровь.       Русая косичка девочки покрылась багровыми пятнами…              …когда Эрен вернулся на базу, он ушёл за амбары и рухнул на колени, отбросив от себя в отвращении автомат. Лётчик зажимал рот руками и кричал, не чувствуя, как текут по щекам слёзы.              Пелена розовых очков, которую он до сих пор не видел, начинала безжалостно трескаться…              Эрен мог сколько угодно ненавидеть Райнера, сколько угодно порываться застрелить его и плеваться в него за то, что тот сделал, однако… однако самым худшим было то, что Эрен понимал, о чём тот говорил.       Что он когда-то думал, блять, так же.       Когда-то, когда Армин плакал у него в руках после смерти родителей, когда сам он собирал осколки разбитых окон после гибели матери, когда раз за разом мир отнимал у него что-то… Он скрипел зубами от ненависти и жаждал смерти всех тех, кто стоял по другую сторону баррикад. Возводил армию в абсолют и считал её действия всегда и везде оправданными: солдаты не могут быть плохими. Свои солдаты…       Они… благородные, честные, доблестные и самоотверженные…              Хорошие солдаты.              Хорошие солдаты, которые исполняют хорошие приказы.              Эрен верил в правоту и безукоризненность армии - он думал о ней так, как сейчас думал Райнер. Он верил в то, что следует благому делу…       Сила… он должен был быть частью великой, добросердечной силы…              ‘А вот тут ты ошибаешься. Это всё тупые оправдания для бездействия - сила только одна. И только с ней я смогу что-то сделать!’              ‘Что? Что сделать?! Подчиниться командиру и расстрелять бунтовщиков?! Отправиться на рубежи и убивать других людей просто потому что они с другой стороны?! Что своих, что чужих - ты просто будешь убивать!’              “Армин…”              Эрен согнулся и зарыдал ещё горше, желая оказаться как можно дальше отсюда.              Увидев Райнера, он увидел себя самого.              Однако как бы Йегер не плакал, как бы он ни метался, словно зверь, оказавшийся в капкане и внезапно осознавший это… худшее ждало впереди.       Это было только начало…       Место, в котором подросток оказался, мир, к которому стремился, идеалы, которые преследовал… всё начинало сыпаться. Глубокая трещина, уродливое, полное страха сомнение заставило привычную картину мира начать разваливаться.              Частью чего он на самом деле являлся?              На что на самом деле подписался?              Эрен стал сомневаться в постулатах, которым следовал всю жизнь.              …если солдат может расстрелять людей, которых должен защищать… то в безопасности ли тот “дом”, который он оберегает..?              Эрен всю жизнь спорил с Армином по этому поводу. Всю. Чёртову. Жизнь. И он отдал всё, чтобы доказать свою правоту.              …но был ли Йегер теперь так уверен в этой правоте..?              Знаете, есть некий парадокс в мировоззрении человека.              Быть тупым и узколобым - самая простая тактика, которая упорно порицается обществом и всё же продолжает быть самой удобной для выживания. Видение одной стороны медали, следование простым причинно-следственным связям, разделение всего на “чёрное” и “белое”, “плохое” и “хорошее”, “своё” и “чужое”...              Есть мы, а есть они… Всё просто.              При таком раскладе даже самые чудовищные поступки не вызовут излишних угрызений совести.              А вот если начать думать об этом больше…              Как вы думаете, сколько нюансов способен учесть человеческий мозг? Насколько тонко и всесторонне можно оценить ситуацию, насколько хорошо можно понять все стороны конфликта и тем самым взвесить все “за” и “против”? Способность на это ведь должна быть хорошим инструментом, не правда ли?       Казалось бы, да, но на деле чем больше человек копается в тонкостях, тем больше он теряется.              Серый мир - это не “хороший” мир.              Это мир, где чёрное и белое перестают быть чёрным и белым, и привычные вещи лишаются простой окраски. Свои перестают быть всецело хорошими, а чужие - всецело плохими.       Ты в какой-то момент перестаёшь быть всецело хорошим…       Ориентиры морали, закона, справедливости, правильности и логики - всё теряет свою достоверность. Для всего существуют свои нюансы, а на любой грёбаный вопрос ответить однозначно просто перестаёт быть возможным.              Уничтожить весь мир, оставив один лишь остров, или растоптать остров и оставить в живых мир?              Меньшее из зол?              Большее добро?              Если думать об этом слишком много, то можно просто сойти с ума…              Разрыв шаблонов никогда не бывает лёгким.              И, возможно, иногда лучше остаться в полном эйфории забвении и умереть героем для себя, чем очнуться от чёрно-белого сна и согнуться под тяжестью бесконечных “но”, “если” и “почему”...              …иногда Эрен хотел бы, чтобы у него был выбор. Или, вернее… чтобы он мог отменить тот выбор, который в итоге лишил его воли - а он и обрадовался, дурак…              Йегер больше не владел собой. Но он понял это слишком поздно…              После… инцидента с очисткой города мятеж разгорелся с новой силой. Новость об убийстве двух детей военными привела местных в бешенство, и конфликт перешёл в более ожесточённое русло. Никто не собирался сдаваться.       Жители Сальты сражались с силами, которые им не по зубам, и всё же делали они это отчаянно и пылко, изо всех сил. Будущее, в котором не будет пепла, будущее, в котором есть что-то большее, чем бесконечная служба бедной колонии, за счёт которой питается весь остальной космос…              Сальта сражалась за своё благополучие.              Эрен же больше не знал, за что сражался он.              Кем он теперь был..? Убил ли он родителей какого-нибудь ребёнка, как убили родителей Микасы? Разрушил ли он чей-то дом, как разрушили дом Армина? Стал ли гул двигателей его истребителя чьим-то реквиемом, последним, самым страшным предсмертным воспоминанием?       Каждый полёт проходил в отчуждённом, онемелом тумане.       Эрен стал тише, чем был до этого.       Он… по-другому посмотрел на своих однополчан. На все их вдохновляющие речи, радостные крики победы, гордые байки… И все слова о том, какой Райнер герой, стали видеться в совершенно другом свете.              Эрен больше не подходил к нему.              Он не хотел его даже видеть…              Всё существование на Сальте превратилось в кашу неуверенности, мерзкого, гнилого чувства неправильности… Все вокруг стали казаться ослеплёнными отморозками, восхваляющими то, что восхвалять нельзя. А сам он… ничего не мог сделать.       Больше всего на свете Эрену хотелось вернуться на Сигансину и лечь в свете ночника в кровать с Армином, найти утешение в его мягком голосе…              Армин был прав, говоря о том, что армия - далеко не то место, за которое Эрен его принимает.              И Эрен жалел, что не прислушался…              Энни оставалась рядом с ним молчаливой, постоянной фигурой. Как второй пилот, она разделяла его досуг практически постоянно, и он был уверен, что она знала, о чём он думает.       Что же касается Пик… то с ней он пока не нашёл сил обсудить то, что произошло. Они не ссорились, но находиться рядом пока что было невыносимо. Йегер был уверен, что его подруга чувствует то же самое, поэтому он… просто ждал, когда настанет подходящее время.       А то всё шло, шло, шло…              Пребывание в горячей точке растянулось из пары месяцев в год.              Год, превратившийся в мутное болото хлопьевидной пыли, смешанной с сажей, гулких ветров и взрывов в городах и форпостах. Видеть всё это с воздуха было… до отупения удручающе.              Разве для этого я учился летать?              Однако не было ничего, что Эрен мог бы сделать… Йегер продолжал выполнять приказы и делал то, что велено.       В его руках была сила, которой распоряжался не он. Он мог управлять самолётами, шаттлами, кораблями - практически всем, что рассекает воздух и вакуум, но в сущности власть над происходящим была вне его контроля.       Со слов сослуживцев, операция по освобождению Сальты от мятежников подходила к концу… но у Эрена было чувство, что это не так.              Битва никогда не заканчивается.              —              В очередной раз делая затяжку, Эрен понимал, что уже стоит на тонкой грани, когда ещё чуть-чуть - и он уже не сможет отказаться. Не то чтобы качество табака стало лучше или ему нравился вкус или запах, но никотиновая зависимость угрожала схватить за задницу и не отпускать.       Эрен понимал это.       Понимал, и всё же не мог отказаться.              В конце концов, сигареты оказались единственным постоянным и незыблемым способом снять хоть какую-то долю стресса.              Последний месяц царило напряжение, похожее на приближение скорого конца. Вот только Йегер не знал, для кого: для них или для мятежников. Все вокруг были уверены в победе Государства, но Эрен больше не доверял этому слепому поклонению силе Верховной Власти. Мятежники оказались на редкость подготовлены, и подавить бунт грубой силой не получалось уже как год.       Откуда вдруг возьмутся средства резко их всех припереть к стенке?              Какой план может вернуть в руки Федерации Сальту за считанные недели?              “Грёбаная чушь.” - заключил Йегер и, после последней глубокой затяжки, потушил бычок.       В двадцати метрах от него стоял самолёт, который теперь был под его распоряжением: прошлый истребитель был подбит и размазан по всем пустошам грудой металлолома. Эрен и Энни успели спастись, но летательный аппарат пришлось сменить. Новый истребитель-бомбардировщик был мощнее, но не сказать, что он сильно нравился Йегеру.              Вот просто… не нравился.              ‘Он? Или мысль, что на твоём борту могут находиться десятки бомб и ракет?’              - Эрен.              Лётчик вынырнул из мыслей и повернул голову. В паре метров от него стояла Энни. Её лицо, как и лицо практически всех здесь, осунулось, под глазами залегли тени. Однако впервые за всё время она казалась… несобранной.       Эрен не знал, на чём обосновывался его вывод: визуально практически ничего не поменялось. Леонхарт не потеряла ни опрятности, ни аккуратности: её вид и осанка всё ещё были безупречны. Никаких лишних движений. Никакой нервозности.       И всё же…              Она не смотрела на него.              Эрен выбросил бычок от сигареты и повернулся к напарнице:       - Что?       Может ему показалось, но чужие брови едва-едва дёрнулись, словно бы девушка хотела нахмуриться. Её взгляд был отведён в сторону, и Йегер не мог его прочитать.       - Вылет через десять минут. - сухо сказала Леонхарт.       - Я помню.       Пауза.       Редкая для них неловкая пауза. Обычно между ними устанавливалась либо пауза “Эрен не знает, что сказать молчаливой снежной королеве” или “Энни посчитала, что на сегодня её запас слов исчерпан”, либо пауза из разряда удовлетворённого подведения итогов, но… На этот раз казалось, что именно Энни не знала, как подобрать слова.              Наконец она подняла глаза и окинула Йегера взглядом.              За год он сильно изменился…              Стал ещё выше, отрастил волосы до подбородка, собирая их в пучок, и… охладел. Ко всем. Эрен и до этого не был образцом общительности, но теперь… увидеть его с Райнером или Бертольдом было скорее событием из ряда вон, чем обыденностью.       Эрен Йегер…       Человек, с которым у Энни каким-то образом получилось сблизиться.       Человек, который с самого первого дня был слабее Леонхарт, и всё же которому она почему-то завидовала: его выдержке, упорству, целеустремлённости и несмотря ни на что не исчезнувшей доброте.              Человек, с которым Энни проучилась пять лет делить свои мысли в полёте, который стал её напарником и товарищем в небе…              Он этого не заслуживает.              Энни поджала губы. Зачем она вообще пришла..?       - Хорошо.              Хотелось уйти и просто дождаться вылета.              Эрен выгнул бровь. На мгновение на его лице даже мелькнула усмешка:       - Ну чего ты? Неужели тебе наконец нечего сказать?       Энни фыркнула и, в два шага подойдя к товарищу, попыталась пнуть его в голень. Эрен успел отскочить, отпрыгивая скачками на безопасное расстояние. Из груди вырвался игривый смешок, и парень поднял руки в жесте сдачи:       - Всё, всё, я не имел в виду ничего плохого!       - Тогда закрой свой рот и тащись на полосу, безалаберный кретин.       Эрен негромко рассмеялся, и девушка, цокнув, развернулась.              Йегер лёгкой рысцой нагнал её, всё ещё шагая на безопасном расстоянии сбоку. Постепенно улыбка спала с его лица: они снова приближались к полю битвы.              Сколько так ещё будет продолжаться..?              Крепежи ремней, шлем, соединённый с системой подачи воздуха, перчатки. Беглая проверка приборов, связи, топлива, орудий. Несколько мутное стекло кабины, гомон голосов на взлётной полосе, слегка приглушенный гул двигателей. Лёгкий запах окисленного железа от шлема и кабины привычно щекотал ноздри.       Эрен размял руки, прежде чем взяться за штурвал. Сзади него Энни сообщила, что всё готово к вылету.       Могучая металлическая птица, столь мощная, смертоносная, и всё же кроткая, послушная…              Ну что же, полетели.              За стеклом кабины начала двигаться земля. Самолёт лишь слегка стал дрожать. Серые пустоши ускорялись, ускорялись, прежде чем наклониться и отдалиться.              Такие же серые, рваные, густые облака приветствовали их.              Всё вокруг было шумным: гул воздуха, двигателей, потрескивание передатчика в шлеме. Приближаясь к городу, в котором царили мятежники, Эрен смотрел на приборы и ждал приказов. Очередной расстрел? Атака какого-нибудь склада? Бомбардировка?       Обычно предварительные приказы получала Энни, но в этот раз она ничего не сообщила.              Город был в минуте полёта, когда в наушнике послышался голос Леонхарт:              - …прости.              Эрен подумал, не послышалось ли ему. Он тут же нахмурился:       - Ты о чём?              В наушниках послышался искажённый помехами голос оператора:       - “Атакующий”, как слышите?       - Слышу хорошо, приём. - моментально ответил Йегер. Легкое шипение в динамике на мгновение усилилось.       - Через сорок секунд сброс термоплазменной боеголовки, как слышно?              …что?              Глаза Эрена расширились, однако не успел он ничего сказать, как Энни ответила вместо него:       - Принято.       И отключила связь.              Волна ледяного пота окатила лётчика, и тот крикнул:       - Принято?! Какого чёрта, мы-       - Эрен, послушай!       - Нет, НЕТ! Ты знала?! Ты знала что мы летим с грёбаной ядерной бомбой и ничего мне не сказала?! - срывающийся от напряжения голос резал даже собственный слух, и сердце тревожно быстро застучало в груди.       - Эре-       - Надо свернуть, нельзя сбрасывать её!       - Эрен не смей!       - Да пошла ты нахуй! - Эрен потянул за штурвал, однако самолёт не поддался - Энни заблокировала управление, и они летели по заданной Йегером траектории. Руки сводило от усилий, и всё же некогда послушная железная птица больше не поддавалась.       Нет, нет-нет-нет, он не может…       Практически панический страх прошиб лётчика электрическим импульсом по позвоночнику, и некогда верный самолёт показался ловушкой.       - Если ты сейчас свернёшь, тебя объявят дезертиром, а бомбу всё равно взорвут! Ты ничего не изменишь, даже если развернёшься!              Самолёт пересёк черту города. Эрен ощутил, как волосы встают на загривке от ужаса.              - Энни! - взревел он то ли в мольбе, то ли в угрозе, попытавшись перехватить управление обратно.              …однако даже если бы Йегер сию секунду получил штурвал обратно, он уже ничего не смог бы изменить…              …три…              …два…              …один…              Эрен услышал писк и щелчок, загорелся красный индикатор: приборы показали сброс. Кровь застыла в жилах.              Боже…              Прошло несколько секунд мерного гула двигателей, прежде чем далеко внизу послышался всепоглощающий, оглушительный рокот…       Ослепительная вспышка ярко оранжевого окрасила серые облака, превратив их в сгустки багровых клоков ваты, нарастающий из хлопка гул крошил бетонные здания в труху и сносил опоры. Цунами чёрного дыма и пламени, сносящая всё на своём пути, была прекрасно видна сверху. Ударная волна кольцом взбивала в воздух клубы графита и пыли, разлетаясь кольцом за пределы города и вырывая из почвы всё, что росло.              Эрен почувствовал, как тряхнуло самолёт.              Онемев, он смотрел на то, как ненасытный взрыв поглощает город, стирая его с лица земли - даже через защитные очки от яркости слезились глаза, и всё же лётчик не мог отвести взгляд.              Пламя лизало свежие руины и мгновенно сжигало в прах тех, кто был в домах и на улицах…              Перед глазами стояли жёлто-красные всполохи даже тогда, когда те на самом деле потухли. Даже тогда, когда Энни сама посадила вместо напарника самолёт в нескольких километрах от уничтоженного города. Даже тогда, когда… всё закончилось.              Они уничтожили… целый… город…       Как по щелчку пальцев…       Стёрли его, словно того никогда и не существовало…              Сколько там было людей? Семей? Все эти “мятежники”, все эти “враги” - сколько среди них было женщин и детей, стариков, подростков? Сколько людей, просто каждый день надеющихся вернуться домой к своим родным?              Сколько там было таких же детей, как они с Армином..?              Эрен моргнул и резко втянул носом воздух, срывая с себя шлем. Сердце колотилось как бешеное, холодный пот смочил ладони.       Энни пыталась было помочь открыть кабину, но Йегер грубо оттолкнул её руки и тут же вылез - почти что вывалился. Он дышал через открытый рот, не видя перед собой практически ничего. Ноги заплетались, пока он слезал с крыла самолёта, и в итоге лётчик рухнул на грубый гравий, разбив колени.              Боль ощущалась как через вату.              “Что… что мы сделали..?”              “Что я сделал..?”       После оглушительного, зловещего и проникающего до самых костей рокота хуже казалась лишь звенящая тишина.              Желудок резко скрутила тошнота, и Эрен, схватившись за борт самолёта, наклонился. Его вырвало скудным завтраком и желчью, кашель драл горло. Холодная дрожь потряхивала тело.              Что я сделал?              Слёзы боли и жжения выступили на глазах.              Послышалась поступь армейских ботинок по серому гравию. Леонхарт остановилась в двух метрах от него.              …нет.              Что ОНА сделала..?              Эрен до хруста сжал кулаки и дикими, покрасневшими глазами посмотрел на Энни. Его зубы скрипнули от едва сдерживаемой отчаянной ярости, однако прежде чем он успел что-то сказать или сделать, Энни неожиданно рыкнула и ударила его ногой в живот.       Лётчик поперхнулся и согнулся ещё сильнее, захрипев.              - Не смотри на меня такими глазами, ублюдок! - прошипела Энни срывающимся голосом, глубоко дыша. Она с силой кусала губы, и её лихорадочно блестящие глаза были такими же красными, как и у Эрена. - Не смотри на меня так, будто я грёбаный дьявол, а ты - святоша! Ты сам, сам на это подписался, а?!       Энни сжала кулаки и, когда Эрен прорычал что-то в ответ, ударила его под колени, заставив рухнуть. Слёзы выступили на её глазах, рычащий голос был полон бессильной, животной ярости:       - “Моё дело - стать солдатом, а не задавать вопросы”, да?! Ну так вот ты им и стал, мать твою! Вот что значит быть солдатом - выполнять приказы, даже такие блядские приказы! Думал, здесь кто-то думает о людях?! Думал, станешь защитничком?! А вот нет, блять, ты будешь убивать, убивать и снова убивать - для этого ты здесь на самом деле! Убей или сдохни - вот какое правило! Так что не смей! Смотреть на меня! Так!              Девушка била, била и била, пока Эрен пытался закрыться: его глаза забитого зверя были преисполнены той же ненависти, что сейчас пылала и в самой Леонхарт. Йегер до скрипа зубов стискивал челюсти и смотрел то в землю, то на обезумевшую девушку, и он, чёрт возьми, слушал эти полные ядовитой злобы слова.       Гной, которого стало так много, что он уже брызжет во все стороны. Боль загнанного в угол животного, отчаяние пойманной в клетку птицы…              Знакомый шёпот, прослеживающийся за всеми словами Леонхарт:              Ненавижу, ненавижу, ненавижу…              В конце концов Энни выдохлась и отшатнулась, тяжело дыша. Её светлые волосы растрепались, по щекам текли слёзы, зубы были оскалены. Она опустила взгляд на свои ходящие ходуном ладони и тут же сжала те в кулаки, обхватив себя ими.       Несколько всхлипов вырвалось из её груди, прежде чем Леонхарт развернулась и неровной походкой ушла… хоть куда-нибудь.              Сверху, словно снег, посыпался бледно-серыми хлопьями пепел… Тонкий слой уже покрыл землю.       Эрен, прикрывая живот, медленно сел. След от пепла остался на подушечках пальцев, дыхание всё ещё было сбито. Парень уставился на свои дрожащие руки.              …хороший солдат…?              Всего несколько минут назад Йегер был готов разорвать Энни на части за то, что она сделала. Такая же, как Райнер… Предатель человечества.       Но теперь, услышав все эти слова… Эрен понял кое-что. Кое-что, что ему следовало понять ещё очень, очень давно… Может, ещё тогда, когда Армин или Леви отговаривали его идти в армию, может, когда Энни впервые завела свои странные разговоры, а может, когда Райнер показал своё истинное лицо и застрелил двух ни в чём неповинных детей…              В армии не нужны думающие солдаты.              Не нужны думающие инструменты.              ‘Хорошие солдаты исполняют хорошие приказы…’              Бред.              Эрен всё сомневался весь этот год, всё никак не мог понять, в чём же дело… Трещины его веры терзали его, беспокоили, оставляли в мерзком ощущении подвешенности…       Но теперь всё стало ясно. Розовые очки отслоились и раскрошились в пыль, обнажая мерзкую, кровоточащую истину. Истину, которую он постоянно предпочитал не замечать.              Все вокруг казались тупыми, ослеплёнными марионетками… но правда в том, что и Эрен был не лучше.              Инструмент.              Раб.              Покорный, верный и слишком благочестивый для своего же блага… Поверивший в сказку о доблести и чести…              …Да как только ты там окажешься, тебе не оставят выбора, что делать - станешь просто цепной собакой, убивающей всех, кого прикажут! Сейчас, когда война закончилась, только и нужно пушечное мясо для подавления бунтов - им плевать на твои высокие цели, никто и глазом не моргнёт, если ты погибнешь!...              Реальность определяется силой. Сила не знает жалости.              Те, кто держит марионеток за ниточки, не знают жалости.              А марионетками так и становятся - либо слишком вдохновлённые слепцы, либо бессильные, не имеющие выбора слабаки. Безвольные винтики, даже если и понимающие, что они винтики…              Эрен поставил локти на колени и зарылся пальцами в корни волос, практически выдирая их. Взгляд широко распахнутых глаз сверлил пустоту. Шок не позволял даже плакать…       Пепел присыпал волосы и оседал на руках и ботинках. Кровь капала с разбитых губ.              “…сколько ещё таких пепелищ находится по всему космосу..?”              “Скольких людей используют, сколькими играют, как в какой-то грёбаной партии, стирая и строя города заново на костях?”              В какой момент меня отправят бомбить свой родной дом, Сигансину?              Взгляд Эрена потемнел, и он зарычал сквозь стиснутые до скрипа зубы. Глаза медленно посмотрели в сторону места, где раньше стоял город, а ныне стелилось пепельное кладбище. Костёр пылал, и крупные столбы дыма терялись в густых облаках, посылая по округе гроздья пепла.       “Очищенное” место для новых фигур, новых игр в раба-хозяина…              …и в голове как никогда чётко после всех смазанных от горя и шока мыслей вспыхнуло одно осознание:              Армин был прав.              “В каком кошмаре я оказался?”