Это всё ещё напоминало кино..

Мрак. Тёмная комната не заполняется никаким источником света, кроме тусклой лампы. Медленно входя в комнату, с полным отчаянием виднеется фигура фронтмена, сидящая на стуле и ждущая чреда Ги Хуна, который стоял вдали, не желая проходить дальше. Медленные глухие шаги, полные отчаяния глаза и только белая рубашка виделись издалека. Не мог не тронуть его неуверенный шаг, который шёл буд-то на расстрел. Медленно подходя ближе к фигуре в маске и садясь за противоположный край стола Ги Хун пробегает взглядом со объекту, которого искал так долго, а теперь он сидит перед тем, не в воле даже слова промолвить. - Номер 456.. - медленно продолжил мужчина, стараясь не выдавать беспокойства за участника, к котором уже так привязался - я полагаю вы вините себя в этих смертях, верно? Держа рот на крепком замке Ги Хун не может ничего ответить. Он осознавал свою вину лучше других, но до конца её не признавал. Вся эта кровь лилась только на его руки, которые физически были чисты, но в душе он винил себя за всё, особенно за смерть 388. Этот жизнерадостный парень ему доверился с головой, да настолько, что пошёл на ложь. И вот пред глазами пробегается его холодное лицо, стеклянные глаза, ни в чём не винные и такие одинокие. Его голос и похвала в сторону мужчины, а за ним и образ его друга детства, что стал для Дэ Хо вторым отцом, и он тоже умер по его вине. Не сдержав эмоций мужчина резко хватает собеседника за его чёрную, как и окружающая атмосфера, одежду, встряхнув хорошенько. - Какого чёрта тебе от меня нужно? - буквально прокричал во всё горло - Открой лицо! Покажи свою истинную натуру! Кто скрывается под этой маской невинности? После чего человек, слегка отстраняясь, медленно расстёгивает ремни маски. Каждое его действие было аккуратным, чтобы не показывать угрозы любимому человеку, прекрасно зная как он его ненавидит за это всё. Щелчок, второй, и медленно маска опускается. Шок в глазах Ги Хуна, отчаяние в глазах ведущего, и теперь на 456-го смотрят те самые родные глаза. Те глаза, которые так и норовили его подстебнуть своими нелепыми шуточками. Те глаза, которые так привлекали его внимание своим пронзительным голосом и смехом. Те глаза, что пошли с ним на смерть, и соврали о своей гибели. Недопонимание, шок, ненависть.. Ги Хун сам не понимал, что он сейчас ощущал. Кулаки медленно ослабляли хватку на плаще, медленно отстраняясь. Нет. Невозможно. Такого не может быть, я сплю? Это же кошмар, верно? Всё это крутилось в голове, пока его мысли не оборвал тихий пронзающий голос, от которого шли мурашки. - Это не твоя вина. - резкое заявление, которое привело собеседника в этот мир. Теперь его ошарашенные глаза всматриваются в это родное лицо, которое он запомнил навсегда, не зная что оно станет ему ножом в спину. Глаза Ин Хо всё были такими же встревоженными подальшей игрой. Это был финал, он не знал выиграет ли Ги Хун, но он хотел спасти его любой ценой, даже если бы это стоило ему жизни. Тихий вздох, и ведущий протягивает ему небольшую коробочку. Это был единственный выход из ситуации. - Убей их, пока они спят. - хриплый голос возгласил. Лицо было всё таким же спокойным, но не зря же говорят - глаза это зеркало души. Руки слегка дрожали, голос держался на ниточке от срыва, но больше он никак не мог ему помочь. Всё в том же огромном недопонимании игрок медленно берёт из его рук коробку, медленно её открывая. Нож? Нет, это невозможно. Ги Хун не такой человек, но.. Чон Бэ, Дэ Хо, и остальные, которые доверились ему.. Медленно подводя взгляд тот вздымает на него всё тот же шокированный взгляд, который он уже и не скрывал. - Почему... - медленное и тихое, что сорвалось с его губ. Шок перебивал страх, а ещё страшнее было смотреть на спокойное лицо человека, которому он доверился в этой игре, а он оказался его целью для убийства. Можна же сейчас взять этот нож и вонзить ему в шею, в грудь, но почему я до сих пор сижу даже его не изъяв? Столько вопросов, но нету ответов. Ин Хо продолжал молча смотреть за ним, он знал что давая ему оружие он может наразить на смерть и себя, но сейчас смерти от его рук он не боялся, он боялся его смерти. Слишком уж он привязался к этому человеку, но нельзя, нельзя так прямо заявить. - Пожалуйста. - только так, и не иначе. Это была почти что мольба, но нужно держать себя на поводе и понимать кто он есть. Недопитый виски стоял рядом с ним, даже губами не тронутый стакан только виднелся небольшими бликами, как и тёмные глаза ведущего в свете тусклого света, но такого яркого для глаз. Видя эту картину Ги Хун всё-же изъял оружие, проворачивая на 360. Острое, наточённое лично для него. Лезвие было идеально острым и блестящим, в котором виднелось лицо, которое его держало. Последний кидок взглядом на фронтмена: он всё так же резал его взглядом, но взгляд был не пронзающим, скорее... С ноткой обеспокоенности? Именно так. Боязнь за судьбу человека пред собой брала верх его строгому образу. Медленно поднимаясь, всё так же сверля взглядом предателя, Ги Хун разрывает зрительный контакт и уходит. Мгновение, и игрок уже стоит у кровати другого финалиста. Лезвие у горла. Фронтмен у стеклянной стены. Сердце успокоилось от этой картины, что он сейчас сможет это сделать и всё будет хорошо. Он успеет сказать. Но вдруг все мечты обрываются, улыбка с лица падает. Игрок отходит. Медленным шагом направляется к маленькой малышке, которая спала в нежной люльке, не зная что её ждёт завтра. Он собрался с ней расправится? Нет. Медленно склоняясь над люлькой Ги Хун целует малышку в лоб. Такая маленькая, беззаботная, а уже сирота. В голове прорезается голос её матери. Опять флешбэк. Вина грызёт. Нож в руке. Направь его в сторону наркомана и убей его, или в сторону деда, которое своё отжил. Ги Хун медленно садится на кровать, смотря на маленькую девочку со слезами. Он не может, столько крови на нём, он скоро в ней утонет, но он не может её оставить на произвол. Но нет, лезвие медленно касается широкой шеи мужчины и одним резким действием впивается в неё. Следя за ситуацией ведущий медленно опускает дрожащей рукой бинокль, который скрывал все его эмоции сейчас. Сердце разрывает, душу рвёт на мелкие части, а с глаз стекают уже давно накопившиеся слёзы. Такого исхода он точно не ожидал, можна считать он его и погубил? Вряд ли, но эта мысль теперь прокручивалась в голове как старая плёнка, затуманивая всё остальное. Глаза блестят, но образ тот же - холодный и бесчеловечный.