Снежный вечер

Ллойд никогда не любил зиму. Он часто болел в это время, поэтому все активности по типу катка или катания со снежной горы проходили без него. Всё, что он мог делать, это сидеть дома с температурой и наблюдать через окно, сидя на кровати, как его друзья весело развлекаются во дворе, бросая снежки и играя в царя горы. Блондин был обижен до глубины души тем, что пока все играли на улице, даже без задней мысли о нём, он должен был сидеть дома под строгим взглядом родителей и глотать все эти таблетки и сиропы от простуды. Отец его, Гармадон, тоже подливал масла в огонь. Он ненавидел это время года не меньше, чем его сын. Не из-за того что он был таким же болючкой, нет, а скорее из-за того, что болезни мальчика постоянно мешали ему и его работе, особенно в раннем возрасте. В таком положении Гармадон младший не может даже принести себе воды. Слишком большая температура сбивает с толку и размывает всё перед глазами. Что уж говорить о том, чтобы самостоятельно выпить таблетку. Поэтому Гармадону приходилось буквально его обсуживать. И из всего этого, естественно, исходит вечно недовольный и злой отец, который даже и минуты помолчать не может, не говоря о том какой же Ллойд проблемный. Но они оба знали, что родитель всегда говорит это просто из эмоций и стресса, он никогда не ненавидел Ллойда за это.

***

Прошли года, всё поменялось. У блондина уже давно выработался сильный иммунитет и теперь зимой он почти не болел. Только если редкий кашель или насморк. Хотя нелюбовь к проклятой зиме так и осталась нетронутой. Внешне он тоже сильно поменялся. Он стал выше и крепче на вид, проявились более строгие черты лица, как у отца, а взгляд стал осознанным. Теперь Ллойд даже пользуется авторитетом у своих знакомых. Ну конечно, кто ведь не будет уважать учителя истории. Они знают много, они начитанные и чаще всего с ними есть о чём поговорить, да и в принципе у них такая "аура". Хотя учителя чаще всего ассоциируются с чем-то недовольным, вечно усталым и орущим, Ллойд никогда таким не был. Все ученики знали, что он тот, кто готов ради учеников объяснять по сто раз одну и ту же тему, лишь бы они поняли и ушли домой довльные. Он был добрым, понимающим, терпеливым педагогом, мечтой в сфере образования, Гармадон нравился абсолютно всем, как учитель, как друг.. и даже больше. В этом году зима была особенно холодной и снежной. За окном хлопьями падал снег, создавая невообразимой высоты сугробы, а на окнах плотным узором образовался иней, но даже это не мешало подготавливаться людям к долгожданному празднику — Рождеству. Блондин сидел в своём кабинете с охабкой красный больших роз без шипов. Он держал их в руках, наслаждаясь ароматом и мыслями о том, кто их подарил. – И где он их только достал, — подумал он, перебирая цветы руками. Он точно знал от кого это, даже несмотря на то, что цветы просто лежали на его столе без записки или какого-то опознавательного знака, когда он вернулся. Не первый раз ведь. И Ллойду это правда нравилось, как бы он не скрывал. Он перебирал в руках нежные лепестки, наслаждаясь их нежной текстурой, и мыслями, которыми они приносят и нежно улыбался, думая об их отправителе. Почему то Ллойду приятно знать, что он кому-то нравится, не как педагог, а как нечто большее, и что кому-то на него не всё равно, приятно находить почти каждый день новый букет из самых различных цветов, даже несмотря на то, что зимой очень трудно их найти. Неделю назад это были пионы, три дня назад хризантемы, вчера его любимые ромашки, а сегодня пышный алый букет из 101 одной розы. Смотря на это в голову зеленоглазого начали лезть фантазии, самые различные и нежные. Преподаватель опустился носом в букет, полностью вдыхая этот приятный аромат. Как же чудесно они пахнут, словно сказка. Наслаждение запахом прервал стук в кабинет. Дверь со скрипом открылась, а за ней Гармадон увидел своего коллегу по работе. Кая Смита. С виду казалось самовлюблённый парень, который только подкалывает учеников из-за их глупых ошибок, по типу: "забыл убрать минус в начале и убил всё уравнение", и хвастается перед другими учителями недавно купленной машиной, но на деле выясняется, что он заботливый и добрый мужчина, всегда готовый помочь, особенно милому учителю истории. Математик был довольно популярен у женщин, буквально был на расхват, но насколько Ллойд знал у него больше года не было девушки, даже несмотря на то, что он относится к ним, как к драгоценным камням. И он прекрасно знал почему.. – Я вижу тебе понравилось, — кокетливо, с утверждающей интонацией произнёс Смит, рассматривая учителя с, подаренным им, букетом роз – Да.., — скромным шепотом ответил блондин, не замечая как его щёки краснеют, — Очень. Гармадон неосознанно сказал это с такой нежностью, что лицо второго учителя немного смягчилось и самовлюблённая ухмылка постепенно перетекла в румянец на щеках и неловкую улыбку. Они оба молчали, оба были смущены и не знали как начать разговор. – Тогда, — неловко начал шатен, подходя ближе к столу, — Может, хотя бы в этот раз, я смогу украсть вас, чудесного мужчину, на.. свидание? Лицо Ллойда тут же загрустнело. Он положил цветы на стол, но продолжал на них смотреть, лишь бы избежать взгляда коллеги. Не то чтобы он хотел или не хотел, он не знал, не хотел давать ложных надежд, как он для себя решил. Парень не до конца разобрался в себе и в своих чувствах. С одной стороны при виде Кая всё сжимается, сердце начинает биться чаще, пуская по телу волны любви, а с другой он боялся, что это может стать нечто несерьёзным и ранящим: "вдруг он просто хочет использовать моё тело", "вдруг потеряет интерес", "вдруг это просто гиперфиксация, а не любовь", "а вдруг, а вдруг.." и чем больше было таких "вдруг", тем больше Гармадон накручивал себя и даже терял смыла этого слова в процессе. Все эмоции перемешивались в большой ком, который подступал в горло, перекрывая воздух, живот сжимался, а в груди чувство будто его сейчас стошнит. – Вы же знаете мой ответ, — сухо ответил он, надеясь, что кареглазый как обычно просто сдастся и уйдёт. Но резкий удар двумя руками по столу, заставил учителя понять, что он абсолютно не прав. Ллойд наконец поднял взгляд, встречаясь со злым, хотя нет, не злым.. Кай никогда бы на него не разозлился, скорее недовольным, жутко недовольным, выражением лица, взглядом, который почти что прожигал в историке дыру. – Опять?! — взревел он, — Сколько можно?! Я уже год добиваюсь твоего внимания, дарю тебе подарки, делаю комплекты, ЧТО ЖЕ ТЫ ТАКОЙ.., — он не смогу подобрать слов и просто опустил голову, начиная считать до пяти. Ллойд же виновато отвёл взгляд и поджал губы. Он был благодарен, абсолютно точно благодарен, за подарки и комплименты, они правда радовали его и заставляли настроение подниматься, но его тревожная личность не давала ему сделать шаг навстречу. – Дай мне хотя бы шанс, — шепотом, отчаянно попросил Смит Он накрыл своей ладонью ладонь Ллойда, заставляя младшего посмотреть ему в глаза. Всматриваясь в них, блондину всё больше и больше хотелось ответить положительно, мысли крутились в голове словно ураган, снова представляя всевозможные исходы событий, но Ллойд всё таки смог взять себя в руки и ответил: – Ладно..

***

Холод, темнота, лишь редкий свет фонарей освещал им путь по сугробам и льду, что прятался под стоят белых покрывал, как капкан. Дорога была далеко нелёгкая и самое страшное, что она же была и неизвестной. По крайней мере для Ллойда. Он ступал по снегу, как чувствовал и не раз провалился в него, забивая снегом сапоги, но каждый раз теплая и надёжная рука вытаскивала его и тащила дальше. Всё дальше и дальше в неизвестность. — Может ты наконец скажешь куда мы идём? — устало и недовольно выкрикнул Ллойд сквозь шары — Увидишь, — ответил Кай Увидишь-увидишь. Да что вообще можно разглядеть в этой темени?! Только ёлки, да ёлки и снег. Ужасный, бесячий снег, вместе со льдом, что только усложнял путь. — Ты так отвечаешь уже десятый раз! — возмутился блондин — Потому что ты десятый раз спрашиваешь? — ответил кареглазый, ухмыляясь и только сильнее сжимая руку Ллойда в перчатке. Ллойд лишь раздражённо вздохнул, натягивая шарф повыше. Всё это его невероятно бесило. Весь этот холод, вся это тяжёлая дорога куда-то в гору, но почему-то с Каем этот путь казался легче. Гармадон чувствовал тепло руки коллеги даже через плотную шерстяную перчатку и это странно согревало всё тело. — Почти пришли! — подбадривал Смит, притягивая любимого ближе к себе — Ты говорил так тридцать минут назад, — устало напомнил блондин, тащась за Каем — В этот раз точно! — оскорбленно возмутился старший, — Да, смотри! Ллойд поднял взгляд и понял, что лес наконец закончился. Когда они выбрались из чащи, Кай встал позади Ллойда, закрывая ему глаза. Парень сначала пошатнулся, он явно был против такого исхода событий, но шатен быстро его успокоил. — Да тишь-тишь, — усмехнулся он, подталкивая Ллойда вперёд, — Это сюрприз. Они сделали несколько неуверенных шагов вперёд, прежде чем остановится. Смит наклонился ближе и прошептал прямо на ухо Ллойду. — Знаешь откуда открывается самый красивый вид на рождественские улицы? — спросил он, явно улыбаясь — Отсюда? — предположил историк, всё ещё ожидая, когда ему откроют глаза — Угадал, — кокетливо сказал коллега, убирая руки. Перед Ллойдом открылся сказочный вид на город, который заставлял задерживать дыхание. Перед ними, словно сверкающее полотно, раскинулся ночной город, постепенно облачающийся в рождественские огни. Воздух холодный и прозрачный, каждый огонёк внизу кажется особенно ярким, будто искра, затерявшаяся в бархатной темноте. Улицы, ещё не полностью охваченные праздничным убранством, уже начали менять свой привычный облик: кое-где зажглись гирлянды, переливаясь золотом, красным и серебром, а в витринах магазинов появились первые намёки на зимнюю сказку — искусственный снег, мишура, фигурки оленей и ангелов. В центре города, на главной площади, только-только устанавливают высокую ёлку — её верхушка ещё голая, но рабочие уже начали оплетать её светящимися нитями. Огни фонарей отражаются в витринах кафе, где за стёклами видны силуэты людей, пьющих горячий шоколад или глинтвейн. Дальше, за центральными кварталами, жилые районы тоже потихоньку просыпаются к празднику: на некоторых балконах уже мерцают одинокие гирлянды, а в окнах домов угадываются силуэты украшенных ёлок. — Это моё любимое место, — начал Кай, — До него трудно добраться, поэтому скорее всего о нём знаю только я. Кстати качельку сам делал. Ллойд обернулся, с интересом высматривая качели. Это была доска, подвешенная на верёвках к дереву. Так ужасно сделано, но почему-то Ллойду кажется это милым. Смит же вместо того, чтобы смотреть на завораживающий вид, смотрел на блондина. Для него парень был намного красивее и притягательнее, чем все эти огни вместе взятые. Улыбка светила ярче, чем любой бенгальский огонь, а глаза цепляли сильнее огромной ёлки в центре города. — Ллойд.., — Кай тихо, но так чтобы мужчина услышал, окликает его. Он хочет, чтобы Гармадон смотрел на него. Кай задерживает взгляд на Ллойде, его пальцы слегка сжимают его руку. На секунду между ними повисает тишина — только ветер шевелит пряди волос Ллойда, а отблески огней отражаются в их глазах. Потом Кай медленно наклоняется, словно давая Ллойду время отстраниться, но тот не двигается. Их губы встречаются — осторожно, почти неуверенно. Прикосновение лёгкое, как вспышка тепла, но в нём — вся накопившаяся напряжённость, все невысказанные слова. Кай чуть глубже прижимается, его свободная рука находит поясницу Ллойда, притягивая его ближе. Ллойд отвечает на поцелуй, его пальцы вцепляются в ткань куртки Кая, будто боясь, что тот исчезнет. Они разъединяются так же внезапно, как началось, но расстояние между ними теперь кажется меньше. Губы Кая приоткрыты, дыхание сбивчиво, а Ллойд смотрит на него широко раскрытыми глазами, словно не веря, что это произошло. — Ты станешь моим парнем? — Да.