Верховенство права

Первое, что делает Лань Ванцзи на посту Верховного заклинателя, — нанимает помощника. К удивлению многих, — и не в последнюю очередь самого юноши, — он выбирает Лань Цзинъи. — Этот ученик польщён, — говорит ему Лань Цзинъи, распахнув глаза. — Но, ээ, почему? — Лань Цзинъи заслуживает доверия, — отвечает Лань Ванцзи. Он исключительно честен. Кто-то мог бы сказать, что честен до неприличия, — но Лань Ванцзи полагает, что подобное невозможно.

***

(Кроме того, Лань Ванцзи хорошо известно, что если будущим просителям, чтобы получить аудиенцию у Верховного заклинателя, придётся проходить через фирменный резкий стиль общения Лань Цзинъи, это послужит столь необходимым сдерживающим фактором. Об этом он умалчивает. Но подозревает, что Лань Цзинъи знает).

***

Отчасти благодаря влиянию Лань Цзинъи, в первые месяцы в должности Лань Ванцзи участвует в сравнительно немногих спорах; всё равно, однако, приходят они. Враждующие стороны, которые — когда он просит их указать, на каком основании он должен разорвать помолвку, по-новому размежевать земли, выделить средства, воздать по заслугам или назначить виновного, — говорят такие вещи, как: «Совершенно очевидно..», или: «Всем известно…», или: «Просто не может быть, чтобы…», или: «Так мы поступали испокон веков». Проходят три месяца, за которые Лань Ванцзи успевает выслушать двадцать три спора и получить только два письма от Вэй Ина. Он хотел бы знать, в порядке ли тот. Он хотел бы знать, было ли чистым высокомерием думать, что ему, Лань Ванцзи, есть что предложить миру совершенствования на этом посту.

***

На следующее утро Лань Цзинъи протискивается в его кабинет с таким видом, словно съел что-то не то. — Ханьгуан-цзюнь, — говорит он с некоторым беспокойством. — Не верится, что я это говорю, но… Мне кажется, что то, что нужно миру совершенствования, — это… это свод законов. Писаный.

***

Лань Ванцзи знает достаточно о сводах правил. Но много лет назад он усвоил, что правила ордена Гусу Лань подходят не всем. И не ему, Лань Ванцзи, навязывать свою волю всему миру заклинателей. Правила — для людей. Людям их и устанавливать. Он рассылает письма по всем орденам и храмам и публикует объявления в каждом городе. Каждый заклинатель вправе вынести на обсуждение и голосование на совете заклинателей, который состоится в Облачных Глубинах через девять месяцев, одно правило. Те из них, что получат большинство голосов, составят первый том свода законов мира совершенствования. Все правила должны быть представлены Верховному заклинателю до конца последнего дня перед советом. Предложенные правила будут вывешены в Облачных Глубинах публично, в порядке поступления. Верховный заклинатель представит каждое предложенное правило для обсуждения на совете. Он не отклонит ни одно серьёзное предложение, будет он с ним согласен или нет.

***

Правила начинают приходить понемногу, лишь несколько недель спустя. Большая часть из них — в письменной форме, и стопка писем всё увеличивается, но некоторые заклинатели приходят лично. Первой так поступает глава Юй: она приносит Лань Ванцзи правило, которое закрепляло бы право женщин-заклинательниц быть главами орденов. Прежде чем принять бумаги, Лань Ванцзи замечает, что правила, которое бы им это запрещало, не существует. Глава Юй прищуривается. — Я думала, смысл этого упражнения был в этом, — говорит она. — Чтобы заменить негласные правила писаными, нужно вытащить их на свет и обсудить. Мгновение Лань Ванцзи обдумывает её ответ. Затем кланяется.

***

Предложение Цзинь Жуланя приходит в письме — правило, регулирующее обращение с духовными зверями. Это, вероятно, не самая острая проблема на повестке дня мира заклинателей, но предмет обсуждения стоящий и вряд ли вызовет противоречия. Хороший выбор для нового главы ордена в шатком политическом положении. Подшивая письмо, Лань Цзинъи бормочет: «Неплохо, молодая госпожа». — Цзинъи. — Простите, Ханьгуан-цзюнь.

***

Некоторые присылают только предложение без пояснений; иные пишут целый трактат с обоснованием. Правило, запрещающее изнасилования от главы Цинь приходит в голом конверте, без дополнений.

***

Правило Не Хуайсана, требующее от заклинательских орденов объединиться для очищения Погребальных Холмов, имеет мало смысла до тех пор, пока Лань Ванцзи не осознает, что оно естественным образом направило бы усилия всего мира совершенствования на вопрос о том, как изгнать большое количество накопленной энергии обиды, — что, в случае успеха, было бы особенно выгодно Цинхэ Не.

***

— От Сычжуя, — тихо говорит Цзинъи, кладя письмо на стол Лань Ванцзи. Правило, регулирующее обращение с некомбатантами во время и после войны.

***

Ло Цинъян вносит правило, обязующее заклинателей платить стандартную справедливую цену за постой, — абсолютно разумное предложение. Лань Ванцзи передаёт его Лань Цзинъи для учёта. Прочитав его, Лань Цзинъи останавливается и прикусывает губу. — Ханьгуан-цзюнь, — наконец говорит он. — У меня есть чувство, что за этим кроется какая-то история. Могу я…? — Мгм. Иди, — отвечает Лань Ванцзи.

***

Цзян Ваньинь предлагает правило, определяющее порядок наследования, когда главы орденов умирают, не успев назначить преемника. За этим, без сомнения, тоже кроется какая-то история, но Лань Ванцзи провёл последние тринадцать лет, развивая в себе полное безразличие к мыслям и мотивам Цзян Ваньиня, и оно не колеблется и теперь.

***

Когда Лань Цзинъи возвращается от Ло Цинъян, он в ярости. — Я думал, что дело было только в одном бродячем заклинателе. Но так делают целые ордены! — Он садится с ненужной силой. — А что может сделать хозяин постоялого двора? У заклинателей есть мечи, и они могут поджигать вещи силой мысли… И говорят селянам, что не вернутся на следующую ночную охоту, если не получат эти… эти привилегии. — У Ло Цинъян хорошее правило, — соглашается Лань Ванцзи. Пока горит палочка благовоний, они работают в тишине. — И уж конечно эти заклинатели не едят пустой рис и не пьют дешёвое вино! — взрывается Лань Цзинъи. Лань Ванцзи изучает своего помощника; щёки юноши горят от негодования. — Цзинъи, — тихо говорит он. — Отдохни сегодня. Он ждёт, что Лань Цзинъи поблагодарит его и удалится. Вместо этого Лань Цзинъи смеётся, по-настоящему позабавленный. — Ханьгуан-цзюнь, если бы я не мог работать, когда злюсь, то я не смог бы работать вообще. Лань Ванцзи принимает это во внимание. Кивает и возвращается к своей корреспонденции. А час спустя: «И они выгоняют постояльцев, которые платят!» — Цзинъи. — Простите, Ханьгуан-цзюнь.

***

Лань Цзинъи поднимает взгляд на Лань Ванцзи: — Вы видели, что пришло от главы ордена Яо? Лань Ванцзи поджимает губы. — Разве это не мерзко, что его предложение такое разумное? Правило главы ордена Яо об установлении фиксированной платы за ночные охоты чрезвычайно осмысленно и потому чрезмерно раздражает.

***

Предложение главы ордена Оуян, правило, запрещающее орденам переманивать чужих наследников, а с ним правило его сына Цзычжэня, позволяющее дочерям унаследовать ордена своих родителей, — это в основном дублирует предложение главы Юй, но в слегка изменённом виде, — да ещё предложение Цзян Ваньиня вместе составляют интересную картину. — То есть глава ордена Цзян пытается украсть Цзычжэнь-сюна, — весело говорит Лань Цзинъи. — Какая драма, Ханьгуан-цзюнь. Какая драма! — Цзинъи. Лань Цзинъи, судя по его виду, нисколько не раскаивается.

***

Большинство старейшин Лань проводят эти месяцы за ожесточенной дискуссией о том, какие из трёх с половиной тысяч правил ордена Гусу Лань каждому из них предложить в качестве дополнения к будущему своду законов мира заклинателей. Лань Ванцзи не возражает. Так они заняты делом и не мешают ему. Но Лань Цюй, которая смастерила его гуцинь и сяо сюнчжана, всегда немного отличалась от остальных. — Когда вы здесь прохаживаетесь, кажется, что вы очень собой горды, — говорит она Лань Ванцзи, сидя за столом напротив него в цзинши. — Работа над проектом продвигается успешно, — осторожно говорит Лань Ванцзи. Лань Цюй поднимает бровь. — Неужели? Терпение — сильная сторона Лань Ванцзи. Он выжидает. — Я слежу за списком предложений по мере их публикации, — говорит она. — Там правила о ночной охоте, о торговле, о наследовании, о преступлениях. Но знаете, чего я там не вижу? Приходит очередь Лань Ванцзи поднимать бровь. — Правил о правилах, — говорит Лань Цюй. Её взгляд оценивает его. — Что будет, если кто-то нарушит эти правила, Верховный заклинатель? Кто будет решать, действительно ли правило было нарушено? И если было, кто определит последствия? Она встаёт, замирает на мгновение. Потом добавляет: — Здесь, в этом доме, где умерла ваша мать, спросите себя: кто будет решать? Она склоняет голову в прощании, а затем уходит.

***

Лань Ванцзи знает так мало. Она убила учителя его отца — нет, её обвинили в том, что она убила учителя его отца. Ему всегда говорили, что она это сделала, но он не знает и этого. Не наверняка. Он не знает, призналась ли она в этом. Не знает, были ли свидетели. Мороз идёт по коже, стоит подумать, что старейшины, которые приговорили её к смерти, тоже этого не знали, — или им было всё равно. Может, даже его отец не знал. Кто будет решать? 

***

Лань Ванцзи заклинатель; ему тоже позволено предложить правило. Его правило, учреждающее трибунал для вынесения приговора за нарушение установленных правил, публикуется так же, как и все предыдущие, хотя оно необычайно длинно из-за множества подпунктов, покрывающих такие вопросы, как назначение и избрание членов трибунала и требования к доказательствам, необходимым для осуществления наказания. (Повинуясь несвойственному капризу — или отчаянию, — он послал первый черновик Вэй Ину и попросил его указать на возможные лазейки. Ответ Вэй Ина занял одиннадцать страниц. В конце концов, потребовалось восемь черновиков, прежде чем Лань Цзинъи проглядел последнее послание Вэй Ина и сказал: — Эу. Он придирается.)

***

После появления идеи о трибунале, другие вскоре начинают предлагать правила, наделяющие его властью или ограничивающие её, расширяющие или ограничивающие число его членов, и — как гласит одно подозрительно конкретное письмо, — запрещающие членам трибунала делать брачные предложения детям других его членов. Но ни одно из них не поднимает такой шум, как предложение Сун Ланя: правило, согласно которому простые люди должны быть представлены на трибунале заклинателей.

***

«Вэй Ин, — пишет Лань Ванцзи, — ты ещё не прислал своё правило». Вэй Ин отвечает: «Я уже пытался придумывать правила сам, Лань Чжань. Добром это не кончилось». Внизу письма нацарапано, более торопливо: «Теперь очередь других».

***

Следующее письмо Сычжуя приходит с приложением. Вэнь Нин пишет, что не уверен, считается ли он за заклинателя, но молодой господин Вэй убедил его всё равно прислать правило. Он просит Лань Ванцзи отвергнуть его, если он считает, что Вэнь Нин не вправе его предлагать. Лань Ванцзи не станет этого делать. Он разворачивает письмо и читает дальше. Правило, учреждающее школу для обучения лекарей. За последние шестнадцать лет не было ордена, который специализировался бы на целительстве. Лекарей, разбирающиеся в духовных повреждениях и болезнях, стало не хватать. Рана, нанесённая миру. Лань Ванцзи кладёт письмо в общую стопку.

***

Заклинатель по имени Гао Жунго присылает правило, требующее от Старейшины Илина ответить за свои преступления. На мгновение Лань Ванцзи вновь переносится в Безночный Город, с мечом в руке. По всей округе заливаются псы, алчущие крови. Словно крови невинных, свисающих с городских стен, было недостаточно. Голос Лань Цзинъи разрывает воспоминание: — Ханьгуан-цзюнь? — Мгм. — Что мне сделать с этим? — спрашивает Лань Цзинъи. Он внимательно наблюдает за Лань Ванцзи. Лань Ванцзи медленно делает вдох. Потом забирает бумагу из рук Лань Цзинъи и кладёт её в стопку.

***

Он ждёт, что будет плохо спать грядущей ночью. Но он спит без сновидений. А проснувшись, получает новое письмо от Вэй Ина. «Я пытаюсь оставить мир совершенствования, — гласит оно. — Я пытаюсь не обращать внимания. Но покуда люди, которые важны для меня, остаются его частью, я не смогу. Я не знаю, можем ли мы хоть что-то исправить. Но я думаю, что эта борьба того стоит. Я буду на совете». И, светлее, более робкими чертами: «И останусь после, так долго, как ты мне позволишь».

***

В последний день перед советом Лань Ванцзи собирает подшивку с правилами, чтобы в последний раз их переписать. Поднимаясь, он слышит голос Цзинъи: — Есть ещё одно. Он передаёт Лань Ванцзи бумагу. «От Лань Цзинъи», — гласит она. Правило о назначении защитника, который будет представлять тяготы простых людей перед миром совершенствования. — Мы слишком многого хотим, — тихо говорит он, выдерживая взгляд Лань Ванцзи, — если думаем, что не-заклинатели смогут явиться на совет людей, чью силу они едва могут себе представить, в чьём мире свои правила и обычаи, которых они не понимают, и требовать справедливости. Лань Ванцзи осмысляет сказанное. — Какой же человек, — спрашивает он, — подойдёт для такой роли? Лань Цзинъи вздёргивает подбородок. — Ну, он должен быть разговорчивым. — Мгм. — Умным. Настойчивым. Тем, кто не боится зае— ээ, разозлить людей. Даже облечённых властью. Но и не заинтересован в подхалимстве. — Мгм. — Лань Ванцзи поднимается на ноги, и Лань Цзинъи присоединяется к нему. — Он также должен обладать острым чувством справедливости. Твёрдой рабочей этикой. И чувством юмора. Он изучает юношу напротив, того, кто раньше был громким мальцом с привычкой перебивать Лань Ванцзи на уроках, чтобы задавать неуместные вопросы. — Лань Цзинъи. Я горжусь тобой. На мгновение Лань Цзинъи неверяще моргает, затем отводит взгляд. — Спасибо, Ханьгуан-цзюнь. Они выходят на крыльцо, и Лань Цзинъи, прижимая стопку предложений к груди, выпаливает: — Этот ученик тоже вами гордится, Ханьгуан-цзюнь. Как ученик, он, разумеется, нарушает этикет и субординацию, когда говорит с Лань Ванцзи подобным образом. Но если бы Лань Ванцзи ценил этикет и субординацию выше, чем искренность, он выбрал бы другого помощника. — Мгм, — отвечает он с редкой улыбкой. Потом отворачивается и направляется к тропинке, которая приведёт его к дальнему холму.