Созвездия

Я смотрю в иллюминатор, в пространство бескрайнего космоса. Там, незримо далеко, но в то же время бесстыдно близко сияют всеми спектрами ослепительно-белого огня звезды. Может, не только звезды, может, целые галактики. Где, может, люди, такие же, как и я, где все по-другому, где нет нас, где нас никогда не будет, ни при каких обстоятельствах. Я думаю, размышляю, я ни в чем не могу быть уверен. Все рушится прямо передо мной, а я могу лишь смотреть на то, как за сотни световых лет от меня рождаются сверхновые, гаснут маяки далеких звезд, единственных проводников во Вселенной - тех прекрасных, трепетных созвездий, что при приближении выжгут тебе глаза своим светом. Я смотрю, смотрю, пока не сойду с ума. И мне кажется, будто я гляжу в небесное зеркало, будто по ту сторону стекла на меня уставилась моя собственная тень, будто там такой же я, моя точная копия до последней клеточки тела. Но эта копия не умеет улыбаться, не умеет разговаривать, не умеет мыслить. Она умеет только смотреть, смотреть в душу, сквозь тело, что космическим существам незримо. И я рассыпаюсь на атомы, в попытках понять, кто я, и чем эта копия лучше меня. Меня настоящего. Я чувствую подступающий холод, я думаю, думаю долго, пропадаю в размышлениях. Космос, наверное, хотел бы забрать меня себе, если бы не прочная обшивка моего корабля. А может, он бы оставил меня умирать на границе реальности, не стал бы претендовать на звание моего полноправного хозяина. Может, я ему и не нужен вовсе, может, тишина ему милее моего громкого, охрипшего от долгого молчания голоса. Я думаю о доме, о месте, ставшем точкой отправления. Я не помню всех черт того места, не помню точно, кто и когда меня ждал обратно. А ждал ли? Может, в том мире уже прошли сотни веков, пока я здесь, исчезаю в паре часов, прошедших, сравнимо целому году бесплотного одиночества. Может быть, я выбрал билет в один конец, и космос станет моим вечным домом, точкой невозврата. И может, здесь мне удастся поспать, подумать, помечтать о том, как хорошо было бы, если бы космос забрал меня себе. Я ловлю себя на том, что начинаю мечтать о той перспективе, в которой меня бы не было. И в мою честь назвали бы звезду, нет, целое созвездие. Созвездие моего имени, длинного, красивого, сложного, выведенного на полотне космоса моим неровным почерком. Это имя ведь выбрали люди, мои люди, зная, что оно подойдет моему существу. Есть ли в имени какой-то сакральный смысл, пытались ли им что-нибудь передать? Помню ли я, как меня называли дома, как меня зовут на самом деле? Или мое имя, не произносимое на протяжении этих часов, дней, лет, столетий, уже затерялось в глубинах памяти? Я хочу быть частью небытия Вселенной. Я хочу, чтобы звезды и планеты смотрели на меня, как на равного себе. Я хочу когда-нибудь прилететь туда, где меня ждут, где кто-то бы улыбнулся в ответ, такой же глупой земной улыбкой. Откуда я родом? С Земли, или... откуда-нибудь еще. Наверное. Жив ли тот, старый мир, в котором я до сих пор маленький, в котором я счастлив, в котором близкие видят мои первые шаги и слышат первое мое слово? Если бы я только мог вспомнить, каким было это первое слово, сказанное мной, брошенное моим детским голосом в пустоту бескрайнего космоса, как зов Вселенной через мою маленькую, неокрепшую душу и незрелый разум. И когда это произошло? Сколько мне уже лет по меркам пройденных мною планет, бесчисленных миров, в которых время идет по-другому, по-разному? Я не знаю, почему я до сих пор здесь. Почему я должен продолжать дышать этим глухим воздухом, пытаясь успокоить собственное воспаленное любопытством сознание. Почему я вообще должен был остаться здесь, в полном одиночестве? Один, посреди этой чертовой тишины, посреди молчаливой мелодии звезд. Нет, не звезд, целых созвездий. А гравитация - нечто забытое, чуждое. Старое чувство, когда ноги касаются твердой поверхности, и ты стоишь, ориентируясь на ощущение равновесия, на мозг, привыкший к этому простому действию. Я не помню, когда последний раз стоял или лежал без этой удивительной, пугающей невесомости. Она ведь неверная, того и гляди даст сбой где-нибудь, да и останусь я вверх ногами висеть, думать, пытаться найти выход. Я не могу вспомнить, как выглядели люди, мои люди. Как выглядели те, благодаря кому я живу, до сих пор дышу кислородом, дышу собой, собственным неуверенным присутствием? Кто такие люди, в конце-концов? И существую ли я на самом деле? Или я - иллюзия, созданная звездами, нет, целыми созвездиями, проекция их ослепительного света на черном холсте Вселенной? Я не знаю ответа на этот вопрос. Я хочу остаться собой, но так хочу отдать себя - целиком и полностью - космосу. Я хочу быть его частью, хочу быть одной из звезд, хочу гореть, гореть, чтобы однажды, при взрыве собственной смерти в последний раз улыбнуться, чтобы в огненных полосах и ледяных слезах догореть, оставшись навеки частью этого прекрасного, хрупкого космоса... Я хочу, нуждаюсь в уверенности, что завтрашний день не настанет для меня прошлого, а настанет для моей новой версии, не до конца понятной даже мне самому. Я верю, что я изменюсь, что останусь вечным воспоминанием в памяти людей, мною когда-то покинутых, останусь вечным собратом этим желанным, гордым звездам, останусь вечным причудливым разумным существом для миров, мною покоренных, но забытых в смятении, останусь одним из них. Одним из. Я так хочу потерять себя, чтобы снова найти в одной из далеких галактик, чтобы вдруг снова обрести самого себя, принять свою личность, как старого друга. Чтобы снова увидеть собственное лицо в иллюминаторе, в прозрачном зеркале, с темным фоном из звезд и полотна черного неба. Я так хочу выжить и умереть, но не сгореть, как космический мусор в атмосфере жестокой планеты, нет, я хочу умереть, как прекрасное Солнце, погаснувшее когда-то на благо людей, сдавшихся и сломленных судьбой. Я хочу быть замеченным, хочу захлебнуться в чужих взглядах, во взглядах звезд, нет, целых созвездий. Я не знаю, человек ли я до сих пор, я лишь помню, что я живой, пока еще, но мертвый в далеком будущем, в одном из параллельных миров, в котором я все же отдал себя космосу, набрался смелости разучиться дышать и выйти навстречу звездам, нет, целым созвездиям, без скафандра, без доспехов и оков. И в одном из этих миров космос все-таки примет меня, примет, как равного себе, как существо, уже давно принадлежащее ему. И космос станет моим последним пристанищем, вечным домом, в котором уютно и холодно, в котором люди умирают, а я наконец-то смогу догореть, с честью шагнув в бескрайнюю, темную мглу. Я верю, что встречу на том, другом конце всех тех, кого когда-то потерял. И что усну в объятиях, что звезды будут держать меня крепко, но все же отпустят, лишь почувствовав, что я просыпаюсь. Я никогда не буду больше гадать, кто я и где мой дом. Я буду принадлежать Вселенной, космосу, звездам, нет, целым созвездиям. Я буду слышать о себе то, что хотел, то, что мечтал услышать там, дома, когда в последний раз смотрел на собственную планету. Я уходил, закрывая за собой люк космического корабля не ради того, чтобы быть забытым, а ради того, чтобы быть услышанным, быть принятым космосом. И если для этого нужно отдать себя ему, целиком и полностью, то я отдам, не сожалея ни секунды, ни единого мгновения. И космос меня поймет, улыбнется глазами-звездами, обхватит лучами тонких, блестящих рук, увлечет за собой в тишину и покой, чтобы там я зажегся впервые по-настоящему и догорел всем нужный и ценный. Космос принял бы меня, я верю. Я не хочу сомневаться, я буду верить и завтра, и вчера. И поэтому, я поднимаюсь на капитанский мостик, в последний раз оборачиваюсь назад, на мир, мною когда-то покинутый. Я не жалею, нет, что уйду навеки к планетам и звездам, нет, к целым созвездиям. И я на пару секунд опускаю взгляд к приборной панели, ввожу неизвестные бортовому компьютеру координаты, слышу тревогу, сирену, предупреждающую. А потом, в последний и первый раз улыбаюсь, направляя корабль в бесконечную черную дыру. Космос, я верю, ты ждешь меня. Иначе я бы давно погас здесь, без лица и времени. И я счастлив, просто потому, что наконец стану той своей копией из другой стороны. Той, что не умеет улыбаться, не умеет разговаривать, мыслить и никогда не вернется в привычный ей мир, поскольку жил там я, а не прекрасная, совершенная она. И я наконец понимаю, чем она лучше меня, - она не думает о тех, приземленных вещах, таких привычных другим, не достигшим космоса жизням. Она думает о чем-то вечном, высоком и великом... Я становлюсь частицей Вселенной, смотрю в глаза одинокому, но любимому всеми космосу. Черная дыра охватывает, омывает, я ощущаю, что растворяюсь. Меня никто больше не увидит, и я не против. Космос больше не одинок, теперь у него есть Я.