Забывать вредно для здоровья

Вэй Усянь ворвался в квартиру стремительно, но совсем без крика, что он случайно построил финансовую пирамиду и теперь на него охотится полиция, без слов о том, что он составил новую формулу синтетического наркотика, и надо попросить, ведь "Цзян Чэн, ты представь сколько заработаем!". Он вошёл вальяжно с ноги, как и всегда, но его глаза, в которых отражался вселенский страх зажал Цзян Чэну глотку, и тот не позволил себе наорать на дорогого братца. Он просто смотрел, как тот подошёл в морозильнику, вытащил коробку (его коробку на крайний случай!!!!) мороженного, взял столовую ложку и упал за стол, агрессивно впихивая в себя холодное лакомство. Цзян Чэн тогда готовил ужин и совсем не ожидал брата на ночь глядя. Его удивило, что тот взял мороженое, а не бутылку виски как обычно. Удивило, что тот не поливает его своим типичным словесным поносом, и, о боги, не говорит, как сильно влюблен в руководителя научной группы, с которой работает уже три года, и за эти три года, кстати, эти двое не продвинулись ни на цунь. Цзян Чэн серьезно подумывал связаться с братом Лань Ванцзи, чтобы эти два идиота наконец-то хоть что-то сделали. Он просто молча ест мороженое. Ну ладно, у Цзян Чэна все равно получилось слишком много, поэтому он разложил вок по тарелкам, залил тарелку брата острым соусом, поставил тарелку перед ним, тот же начал смотреть на нее и на его глаза начали наворачиваться слезы. - Вэй Усянь, ты чё ревешь?! - взвыл Цзян Чэн. Он видел брата в слезах только один раз в жизни и этого раза ему хватило по горло. - Мне нельзя специи, - пролепетал Вэй Усянь, оттопырив нижнюю губу, которая предательски и очень опасно дрожала. Цзян Чэн сглотнул. Пока что влажность только скапливалась в глазах Вэй Усяня, поэтому это ещё можно остановить. - Ты из-за этого такой расстроенный? - поинтересовался он, меняя тарелки местами, забрав себе острую, заранее извиняясь перед своим желудком, но с братом действительно что-то очень не так. - Нет, я расстроенный из-за причины, по которой мне нельзя специи. Точнее из-за возникновения этой причины, - хрипловатым голосом продолжал Вэй Усянь, - Это пиздец, Цзян Чэн. Это все. Это фиаско. Это просто. Ну блять, как же так нахуй... - Расшифруй, - он чувствует, что брат ещё долго может просто проговаривать контекстные синонимы к той самой причине, по которой ему нельзя специи. - У меня будет ребенок, А-Чэн, - наконец-то проговорил Вэй Усянь и прикрыл глаза ладонью. Весь его вид излучал неуверенность, страх и панику. Цзян Чэн, привыкший видеть брата с боевой готовностью ко всему словил небольшой диссонанс. - Чего блять? Ты ни с кем не трахался больше двух лет, какого хуя? - Я не знаю! Не знаю, как так получилось! - В смысле, не знаю?! Кто этот уебок?! - Он не уебок! - сразу взревел Вэй Усянь, оттопыривая руки перед собой. Только об одном альфе Вэй Усянь может говорить, что тот не уебок. Остальные уебки, даже Цзян Чэн, но тот по-доброму, остальные же по-злому. - Ты переспал с Лань Ванцзи? А чего ты истеришь? Ты в него влюблен сколько лет... - Он... Пообещай не идти бить ему морду, но... он забыл. - Что он сделал? - загробным голосом переспросил Цзян Чэн, ощущая, как кровь начинает медленно вскипать. - Он забыл! Он просто тогда был выпившим, но я действительно не думал, что кто-то может настолько опьянеть от одного бокала! А он опьянел! А утром я сбежал. Мне стало как-то... неловко. Он же спросил меня, что произошло в тот вечер, потому что ничерта не помнит! А проснулся он голый в номере отеля! Я сказал, что не в курсе, так как отвёз я его туда и уложил на кровать, что было дальше мне, мол, неизвестно! Он нахмурился и, похоже, смирился. Мне ещё очень повезло, так как я взламывал камеры отеля... Да! Да! Я взламывал камеры отеля из-за этого, и я не попал туда, потому что мне повезло, и в это время они не работали! - Ты почему ему ничего не сказал, тупень? - Цзян Чэн даже не чувствовал остроты блюда, ощущая, двоякое чувство, его брат вроде гений в своем роде, а вроде самый натуральный идиот. Ну ничего, он с этим чувством уже больше десяти лет живёт. - Потому что у него есть невеста! Об этом каждая собака знает! Лань Сичэнь меня лично ткнул в это, и, мол, будет сложно, если у нас что-то начнется. А у нас началось! Но как-то не с того конца! - он запихнул в себя две ложки мороженого и из его глаз потекли слезы, Цзян Чэн скрипнул зубами, он действительно не знает, что делать с плащучими омегами, особенно, если этот плачущий омега - его брат. - Ты ему не собираешься говорить? - подвёл к итогу Цзян Чэн. - Как я могу... Ты видел его невесту? Она такая красивая, самое то второму нефриту, а я что? Три года выбивал патент на одно единственное исследование, перебираюсь со съемных квартир, по сравнению с той будущей мадам Лань я похож на домовенка. У них должны быть красивые дети, большой дом, собака, кролики, потому Лань Чжань любит кролико-о-ов! А я ещё и собак боююююсь! - из его носа стремительно потекли слезы вместе с соплями, Цзян Чэн на силу не скривился, но, на самом деле, ему неприятно колет от такого вида брата. Он подал ему салфетки, и тот громко высморкался. - Так, во-первых, прекрати себя принижать при мне или ноги сломаю, во-вторых, говорю как альфа, мне было бы очень больно, если бы омега, с которым я провел ночь, не сказал мне о том, что находится в положении, и я бы остался в неведении о своей ответственности. Я бы хотел, как альфа, чтобы у меня был выбор. - А если он скажет сделать аборт? Нет! Точно нет! Я переведу исследование в Шанхай, и уеду! Да! Отлично! Шанхай прекрасный город! - Ты хочешь лишить моего племянника дяди, тети, бабушки и дедушки? Ты чё, охренел? - А-Чэн... - его губы снова поджались. - Если этот сукин сын решит хоть заикнуться об этом, сначала я ему врежу, а потом мы воспитаем ребенка сами. Ты ведь не собираешься делать аборт? - Мне врач сказал, что из-за того, что я рецессивный, у меня плохо сформирована матка, и это просто чудо! Чудо блять! Что я смог забеременеть! - Погоди, почему он не узнал тебя по феромону? - Я поэкспериментировал пилотную версию очистителя там, три минуты, и номер пах озоном. - Ты, блять... Блять! - Цзян Чэн с такой силой сжал палочки, что те разломались, - Ты должен ему сказать. - Я не хочу. Не хочу обременять его. Ну, в целом, если он не помнит, я ведь могу просто, ну, декрет, уйти, не знаю. Я ведь не должен прятаться. Он не узнает, что это его ребенок, и все. Да, отличное решение. - Вэй Усянь. Почему ты не хочешь ему говорить? - Как-то он рассказывал, что в их семье секс до брака это табу. А он ещё и ребенка заделал, я не хочу... Я просто буду рад знать, что это его ребенок, и все. Да. Пизда, подумал Цзян Чэн. Он пододвинул тарелку с лапшой брату и отобрал мороженое, чтобы тот не перебивался одним сладким, и стал продумывать, как сообщить о ребенке Лань Ванцзи. Этот сукин сын не соскочит. Ну и, на самом деле, это частичная солидарность, Цзян Чэн чувствовал свою уязвленность, ведь с ним могла произойти подобная ситуация. И он представил, что бы чувствовал. Очень горько. Сначала он выслушает, что скажет этот Лань Ванцзи. Сам. Без Усяня. Потом решит, что делать дальше. Да, это отличная идея. Он укоренился в мысли, что мир за его идею, когда утром Вэй Усянь проснулся с температурой, и А-Ли примчалась на помощь, чтобы удержать рвущегося на работу омегу. Только она может заставить его остаться в кровати. Сам же Цзян Чэн наплевал на свой выходной и поехал в научно-исследовательский институт, где работал Усянь, искать этого золотоглазого, он, блять, запомнил цвет его глаз! Чертов Усянь! - Здравствуйте, вам куда? Зачем пришли? - спросил старенький охранник. - Мой брат здесь работает, он заболел и попросил забрать документы. Мне нужна кафедра феромонной химии, - для достоверности Цзян Чэн показал пропуск Вэй Усяня. - Мм... Четвертый этаж. И Цзян Чэн чуть ли не полетел на этот четвертый этаж. Кажется, люди вокруг него расходились на километр, настолько недоброжелательная аура витала вокруг него. Конечно. Какая доброжелательность? Он идёт, вероятно, бить кому-то морду. Хотя он и так заслуживает парочку ударов, забыть про ночь с его братом, это вообще что ещё такое, а?! Лань Ванцзи нашелся в одной из лабораторий, склонившийся над большой и толстой тетрадью А4, выписывая что-то аккуратным почерком. Его вид отливал холодком по коже, кажется, Цзян Чэн даже ощутил ветерок. И как его брат мог влюбиться вот в это? Его брат, негаснущий огонек, втюрился в ледяного принца. Просто прекрасно. - Добрый день, Лань Ванцзи. - проговорил он тем же загробным тоном и встал в дверях лаборатории, достаточно наслушавшись, что заходить туда без разрешения нельзя. Ему хватило, что он чуть не взорвал старый сарай на заднем дворе их дома, когда Усянь снова что-то химичил ещё в школьное время. - Кто вы? - без приветствий спросил Лань Ванцзи, отрываясь от записей. Он был в голубом свитере с высоким горлом, на его руке были золотые часы, на нем висел девственно чистый белый халат, что для химика просто невозможно, но он каким-то образом сохранял его таковым. Цзян Чэн вспомнил халаты Вэй Усяня и невольно поежился. - Не хочу прелюдий, господин Лань. Я брат Вэй Усяня, Цзян Ваньинь, мне известно, что кое-кто отчаянно высматривал камеры наблюдения отеля, в котором провел ночь с кем-то, кого запомнить не смог, и не стыдно забывать? - Цзян Чэн мысленно поблагодарил связи и возможности своей фамилии. - Вы... Что вы... - Не стыдно забывать кого-то, вроде моего брата! Да будь ты хоть в усмерть пьяный! Да хоть под наркотой! - он все же шагнул в лабораторию и хлопнул дверью за спиной, - Мой брат не заслуживает того, чтобы его просто забыли, ты вообще кто такой, чтобы позволять себе такое!? - Это был Вэй Ин?.. - сдавленным голосом проговорил Лань Ванцзи, ухватившись за металлический стол, немного отшатываясь назад. - Это был Вэй Усянь! Мой брат! И ты посмел забыть, что провел с ним ночь? Поверь, я все ещё не выбиваю тебе зубы лишь потому, что не хочу выслушивать потом от него, что я обещал тебя не трогать. Я не должен даже быть здесь сейчас и рассказывать об этом, но! - он взял паузу и вперился взглядом в шокированного Лань Ванцзи, - Я тоже альфа. И сейчас мне нужно знать твои намерения и чувства к моему брату. Быстро. - Я люблю его. - быстро выдал Лань Ванцзи, наконец-то выпрямляясь, уверенно глядя в злой взгляд перед собой. - У вас будет ребенок. - проговорил Цзян Чэн, удовлетворительно кивая, - Если действительно любишь его, не посмеешь струсить, но если струсил, не смей показываться ему на глаза и вообще показать, что хоть как-то знаешь обо всем и... Эй, ты чего? - он увидел как глаза Лань Ванцзи покраснели, нос опасно зашмыгал, о нет, нет, нет, нет... Только не это, - Не реви, твою мать! Лань Ванцзи! - У нас будет ребенок, - на лице Лань Ванцзи была какая-то очень слабая, почти незаметная, но абсолютно счастливая улыбка, - У нас будет ребенок! - снова повторил он, будто вникая в эту мысль. - Да, и сегодня же ты должен сообщить ему о своих намерениях, так как я не выдержу его очередного кризиса, мне хватило этого в студенчестве, - Цзян Чэн взял какой-то пустой листок и начеркал там свой адрес, - Приедешь сразу, как закончишь все вот это, приедешь и все ему объяснишь. Два идиота. Вэй Усянь выглядел слишком... Отрешенным, он почти не реагировал на подтрунивания, даже не стал черкать в тетрадях свои излюбленные идеи или что-то в этом роде. Он просто сидел на диване и бездумно смотрел телевизор, укутувшись в одеяло, поедая прекрасный суп А-цзе. Ей он, как оказалось, рассказал только сейчас, когда его стошнило из-за первой чашки. Черт ее дери эту утреннюю тошноту. Цзян Чэн же терпеть не мог такое состояние брата, он застал его полудепрессивный и абсолютно невыносимый период на втором и третьем курсе университета, когда тот, как оказалось, сталкивался с буллингом из-за своего вторичного пола. Цзян Ваньинь учился в другом университете, вообще на направлении права, но, стоило ему узнать об этом, он крепко обнял брата, не зная, как ему помочь. Ведь буллинг был действительно сильный, прямо как в этих идиотских сериалах, однажды на него вылили серную кислоту какие-то идиоты альфы, которых он послал. Вэй Усянь получил сильный химический ожог на ноге, и тех альф отчислили без права восстановления. Эти сумасшедшие ещё долго пытались ему отомстить, но столкнулись с иском в суд от дяди Цзяна, который впервые услышал об этом только когда сын был на третьем курсе. Вэй Усянь не получал должного уважения из-за вторичного пола, но преподаватели не могли отрицать, что этот парень был гением, коих в нынешнее время не хватало. Но его никто не продвигал вперёд. Вэй Усянь же сжал зубы и продолжал учиться, окончил второе образование на программиста и собирался внедряться в информационные технологии, почти забросив химию, но все же руки его чувствовали, что были не на месте, поэтому второй диплом теперь как подставка под чай. Цзян Чэн не мешал тому меланхолично шмыгать носом и пить бульон, пусть и работать он частично мешал своим шмыганьем, но он его не гнал. Пусть отсиживается, тем более лучше разговор пройдет при нем. От греха подальше. И вот, спустя два часа, как Цзян Чэн приехал домой с таблетками и закинул пакет в Усяня, в дверь позвонили. Вэй Ин намурился, а Цзян Чэн пошел открывать. Цзян Яньли, что смотрела телевизор вместе с братом с интересом вышла глянуть в прихожую. Вэй Усянь, кажется, морально сдох, когда увидел Лань Ванцзи с букетом каких-то цветов. Боги, он чуть не запищал, то ли от счастья, то ли от страха. Он зарылся в одеяло. - Что происходит? - гнусаво спросил он, не вылезая из своего укрытия. - Вэй Ин, прости меня. - начал Лань Ванцзи, упав на колени перед небольшим черным диваном, который оккупировал Усянь. - За что ещё? - Цзян Ваньинь мне рассказал, Вэй Ин, я хочу воспитывать этого ребенка. И хочу быть с тобой. Давно хочу. Я... люблю тебя, - прошептал он последнее. - Чего?.. А? Лань Чжань, как же твоя невеста! - Я разорвал помолвку, только что. - Что?! Ты!?.. - Вэй Ин всегда говорил, что мы друзья... Я не думал, что тоже нравлюсь тебе. - Не думал?! - Вэй Ин вылез из одеяло и возмущённо посмотрел на Лань Ванцзи в смешном копюшоне с кроличьими ушами, - Серьезно!? Да ты! Идиот! - - Да. Я идиот. - просто констатировал Лань Ванцзи. - Лань Чжань! Ты не должен так просто соглашаться на это! Подумай ещё раз, твоя семья, они... - Теперь ты моя семья. Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом. Конечно, если ты согласен быть со мной и.. - Конечно я согласен! - пылко выпалил Вэй Усянь и перевел взгляд в сторону, где Цзян Чэн зажал нос, чтобы не дать рвущемуся смеху вырваться наружу, снимал их пылкое признание на телефон, - А ты! С тобой вообще отдельный разговор! Значит пока я тут умирал с температурой, он ходил все рассказывал, когда я просил не говорить! - Да ты бы так никогда не признался ему! - Ах ты! Цзян Яньли, успешно обойдя начавшуюся перепалку, подошла к Лань Ванцзи с самой мягкой на свете улыбкой. - Так о чем вы забыли, господин Лань? Лань Ванцзи сглотнул.