В хозяйстве пригодится, или С Днем рождения, Саске!

Обстановка не была в духе и по вкусу Саске: не любил он шумные места и сборища, тем более в его честь. В обычное время можно затеряться и свалить, сейчас же его постоянно сопровождали то Наруто, то Сакура, то Какаши, то кто-то из Така на устроенном на воздухе фуршете в парке, где был и шатер для отдыха и развлечений и столы с угощениями из разных ресторанов. Шарики, поздравительные плакаты, улыбки неважных ему людей — все настолько лишнее. День рождения Саске Учиха не праздновал больше десяти лет, и не намерен был начинать. Ему давно не понятно, в чем суета и озабоченность нарочитого веселья уже взрослых людей. Тем более после пережитого вся эта беготня с подарками, тортом, сюрпризами — утомляла и раздражала. Но одно точно: Саске не мог уже просто так отказать тем, кто ему особо дорог. Тем более после двухтомника в письмах от Наруто, что пропустил и его свадьбу, и день рождения Сакуры, которая так его ждала… «Если ты не вернешься, я тебя насильно верну!» — клятвенно обещал Наруто, успевший жениться и видимо значительную часть этих месяцев, с конца марта, тратил на писанину лучшему другу. Не то чтобы Учиха послушался, не то чтобы сдался, и не то чтобы хотел, только к своему дню рождения находился в Конохе, недавно вернувшись в деревню с встретившимися по дороге Суйгецу, Карин и Джуго. Так вышло. Возможно, из-за одного единственного письма Сакуры, которое она отправила после его поздравления ей, так неудачно совпавшего с днем свадьбы Наруто. Он был сух и лаконичен, обозначив все одним «Поздравляю.» В ответ же получил теплую и светлую благодарность от подруги, выразившей надежду, что день рождения Саске они отметят старой доброй командой. «Честно говоря, — писала Харуно, — поздравлять Какаши уже стало у меня ежегодной миссией. Если мы снова будем одни, будет немного грустно.» Что-то зацепило Саске в этом письме. Что-то такое тревожное и неприятное. Потом он понял — «снова». Отчего-то ему не понравилось это «снова». И понимая, что Сакура в самом деле одна справлялась последние годы, когда Саске мотался по свету со своей местью, а Наруто обучался у Джирайи. Тем, кто был всегда на виду Сакуры из команды, и кто не убегал из деревни — это Какаши. И хотя Учиха уловил по разговорам друзей, что не так часто они виделись те почти три года ее обучения у Пятой, но видно в день рождения Сакура уделяла ему время в обязательном порядке… Как это происходило? Отчего скудная на такие моменты фантазия рисовала холостяцкую квартиру сенсея, где молодая ученица наедине с одиноким мужиком в полутемной комнате, она держит торт со свечами, единственным светом, который Хатаке задувает, приближаясь к ней уж очень близко… В общем, совершенно случайно и никак иначе, Саске оказался в свой день рождения в Конохе и терпеливо сносил устроенный в его честь праздник. Саске честно говоря думал, что все будет как раньше — только Седьмая команда, без этих дополнительных двоих людей, остававшихся ему чужими. Они может устроят пикник, как раньше посидят, поговорят — Саске включал в разговор свои односложные ответы, а в целом разговоры оставил на друзей, благо они все трое любители почесать языком. Он, если хотите, думал чуть окунуться в ту камерную, почти семейную, домашнюю обстановку, которую стал ощущать в те дни в команде, когда ему было примерно тринадцать. Но нет, Наруто с Сакурой обезумели и пригласили всех, кто видимо знал Саске — и неважно, что Учиха с трудом вспоминал их, главное они почему-то решили поздравить международного преступника, пусть и отбывшего наказание. Возможно Саске готов был вытерпеть присутствие Така на «семейном празднике» Седьмой команды, то и только. Учиха понял, что друзья этим массовым приглашением гостей хотели снова наладить оборванные связи Учихи с жителями деревни. Будто совсем не понимали, что ему достаточно только их — его друзей из прошлого и, оказалось, настоящего тоже. Потому весь вечер Саске старался удержать себя в руках, точнее оставшейся правой руке, и просто не сбежать. Сакура и Наруто отчего-то сочли от его имени благодарить всех, кто пришел, кто поздравлял, кто принес подарок. Саске терпеливо кивал каждому, но голова уже все меньше двигалась от всех, кому почему-то есть до него дело. — Скажите честно, вы им заплатили? — засмеялся Суйгецу, кивая в сторону беззаботно развлекающийся разговорами толпы, и обращаясь к Наруто и Сакуре, стоявших по бокам от именинника. Отчасти видимо считав его мысли о побеге и готовые схватить Учиху под локотки, удержав в этом «несравненном веселье», друзья скованно улыбались и смотрели на хитрюгу Суйгецу с неодобрением, что так опустил их светлые порывы вернуть прошлое. Скорее всего потом, обдумав, Саске сочтет милым, как Наруто и Сакура реагировали на то, что Саске долго еще будет сомнительным гостем на всяких торжествах, да и вообще. И то, что они простили его, что ждали, верили, боролись — он не забудет. Не скажет им, но не забудет… — Я украду у вас его ненадолго? — спросил Суйгецу, словно Саске сам решить не может идти ему с ним или нет. Впрочем, судя по улыбке чеширского кота беловолосого Хозуки он задумал что-то нехорошее, и еще этот его демонический торчащий клык не внушал доверия. — Скоро будем резать торт, — напомнила Сакура, в ее голосе прозвучала тревожность, что Учиха не вернется. — Постарайтесь успеть к тому времени. — Обязааательно, — пропел Суйгецу, уж как-то масляно разглядывая с ног до головы розоволосую Харуно. — Чего тебе? — как только беловолосый товарищ из Така утащил Саске подальше от веселящейся толпы, устроивших праздник в парке с шатром и фуршетным столом на улице, за которым сел и не вставал Чоджи, и постоянно что-то таскал для своего пса Киба. Дело близилось к вечеру и тут друзья все предусмотрели, продолжив затянувшуюся вечеринку, потому ответ Суйгецу на время заглушил хор охающих голосов от включения подсветки фонариков на деревьях в парке. Мимо промчался Рок Ли на руках и Саске в который раз подумал сбежать, но взгляд зацепил одиноко стоящую Сакуру в стороне от всех, пока Наруто побежал поухаживать за молодой женой и принести ей попить. Харуно старательно не смотрела в его сторону, но будто именно поэтому захотелось вернуться побыстрее. Она казалось нервничала отчего-то. В самом деле думала, что Саске не выдержит массового гуляния? А еще на ней милое летнее юката теплых оттенков, что он отметил сразу, как только увидел. Понимая, что скорее большую часть приготовления она взяла на себя, он едва не скорчил кислую мину, что все не было как хотел — тихо, мирно, среди своих… Суйгецу вдруг сунул ему в руки какой-то маленький синий мешочек с подарочной лентой. Учиха взял, слегка приподняв бровь, как бы говоря: ради этого ты меня тащил сквозь толпу, вынуждая снова кивать на приветственные улыбки? Все подарки он принимал как только гости приходили. Уже Джуго и Карин подарили ему что-то. И другие тоже. Он не смотрел, там скорее любопытный блондинистый нос ковырялся в упаковке, горкой складываемой на специальном столике, понимая, что Саске едва ли будет распечатывать это с таким же энтузиазмом и нетерпением. Как водится, большая часть подарков — ерунда. Вот скажите, зачем ему ваза для цветов от Ино или набор купонов на прогулки с Акамару? Киба, по словам Сакуры, поверил в какую-то чушь про терапию с животными. Как бы вроде полезно плавать с дельфинами или проехаться на лошади, а этот Инудзука продвигал своего пса как ездовую терапевтическую собаку, будто Саске сойдет с ума и потащится востребовать свои «собачьи» прогулки. Или вот Рок Ли приглашал его потренировать в додзе — на деле, как понимал Саске, тому просто не хватало партнера для спарингов: сенсей Гай сейчас не ходячий, а Наруто пропадал в новой семье или на миссиях. Прошла война, многие потеряли близких, а дураки как были дураками, так ими и остались. Суйгецу, эта хитрая морда, впрочем тоже далеко не ушел от звания большинства одноклассников Саске смея так подшучивать над ним. — Знаю, знаю, — скалился Хозуки, и приняв пародийно высокомерный вид, изобразил надменного Саске и как бы его вопрос. — «Почему ты не подарил сразу, как только пришел?». Беловолосый подмигнул и покосился в сторону отшатнувшийся от едва не свалившегося на нее Рока Ли, который решил поухаживать за гостями и заодно потренироваться и разносить напитки на ногах, то есть идти на руках и держать ногами поднос с фужерами. Его бурно поддерживал Гай, сидя в своей инвалидной коляске, но желающих угоститься с такого «подношения» не находилось, что совсем не удивляло. — Это несколько интимный подарок, Саске. Понимаешь, — Суйгецу лукаво покосился в сторону ребят и конкретно отошедшей подальше от всех Сакуры. — Я заметил, что тебе непросто дается все это, и фантазия у тебя по этому вопросу скудная, как мне кажется. Еще и ты ведь совсем неопытный… Боюсь, даже верное сердце сбежит от твоей прямолинейности… — Лыба на округлившемся и излишне довольном лице Хозуки растянулась еще шире, — потому это то, что тебе нужно будет. А еще ты точно не напугаешь девушку своей инициативой, если она будет играть с тобой… — Ты о чем вообще? — нахмурился Саске. Чеширская улыбка стала настолько омерзительно довольной, что Саске предпочел бы просто проигнорировать его и уйти. Этот тип задумал подшутить над ним? Что за ересь тут городит? Между тем Суйгецу сам развязал небольшой бархатный мешочек и взяв ладонь Саске, высыпал содержимое ему в руку. Это были игральные кости. Две игральные кости, только размером в два раза больше обычных. Саске сполна одарил Хозуки взглядом «свалил, и не показывайся мне с такой чушью». — Не-не-не, — прочитал мысли уж очень настроенный на насмешливое превосходство товарищ по команде Така. — Это не совсем то, что ты подумал. Смотри, — он взял одну из костей и поднес поближе к лицу Саске одной из шести граней. Там были нарисованы губы. Он тут же повернул другой гранью и там оказался язык, на прочих — зубы, нос, пальцы, рука и какой-то знак вопроса. Второй кубик тоже необычный — там на гранях нарисована рука, нога, туловище, голова, что-то похожее на женскую грудь и снова знак вопроса. Вопрос и что-то неприятное к Суйгецу возникло тут же, а тот не стал дожидаться и принялся объяснять ему на ухо, немного уводя его дальше к лесу из-за того, что кто-то в танце разошелся и приближался к ним. — Это сексуальные игральные кости на помощь таким неромантичным тва… парням как ты, Саске. Учиха проигнорировал намеренную оговорочку Суйгецу, задумавшего обозвать его, чтобы вызвать какие-то эмоции, но ничего кроме арктического равнодушия в ответ не получил. — Все просто, как день. — Охотно инструктировал беловолосый. — Берешь кубики и кидаешь их. Что выпадает, — он показал две кости гранями — на одной был язык, на другой женская грудь, — то и делаешь. Вот тебе жирный лайфак по предварительным ласкам, Саске-кууун. — И улыбается, скотина. Саске развернулся, намеренный уйти, но Суйгецу вдруг приобнял его со спины, устроив одну лапу на плече, а на другом подбородок, и уставился на Сакуру, болтающую с подругами, но попеременно кидающую нетерпеливые взгляды в их сторону. — Понимаешь, Саске, ты так можешь напугать девушку, сразу высунув своей агрегат и приступая к делу. — Уже спокойно и без шуточек говорил Хозуки. — Мне показалось, что ты не из тех, кто будет тратить время на то, что нравится девушкам. А их надо уметь разогревать. Да, от тебя и так текут, но это не отменяет момента, что та, с которой ты расчехлишь свое оружие, не испугается твоего напора. Это нам нескольких минут за глаза, а девчонкам нужна романтика и прелюдия. Женский организм устроен по-другому, он заводится от медлительности. А с твоей постельной фантазией, боюсь, ты провалишь главный экзамен в жизни каждого мужчины — не посрамиться в сексе. Это же позорище, если с твоим личиком ты окажешься спринтером с секундомером, а не марафонцем. — Суйгецу хмыкнул. — Представь, что вы дошли до этого, ты быстро отстрелялся, а она не дошла до кипения, ей не хватило того, на что твоя голова не додумается… — Обойдусь, отвали, Суйгецу, — Саске повел плечом, освобождаясь от захвата товарища, но чувствуя, что тот сунул ему в карман брюк мешочек, насмешливо говоря. — Брось, в хозяйстве все пригодится, не торопись выбрасывать… Саске очень не хотел идти обратно к друзьям. Он кипел. Кипел от негодования и некой вдруг проснувшейся стыдливости, что ему такие советы раздает его сверстник, что Саске в этом настолько профан и это заметно, что у Суйгецу родилась идея подарить ему до того дурной подарок. Рука сжала в кармане мешочек, намереваясь выкинуть его где-то, но тут подскочивший Наруто тоже схватил его за плечи и, что-то болтая, толкал к столу и гостям. Стало темнее, или это у него в глазах от ярости все помутилось. Хотелось бунтовать, что все он знает, что не оплошает, что… Доказывать Суйгецу и отсчитываться о своих успехах он не будет точно, но хотелось дать ему понять, что Саске не настолько дуб в желаниях. И у него появлялись фантазии, и он умел мечтать. Разве что в его мечтах было лишь что-то похожее на «сразу высунув своей агрегат и приступая к делу»… Дьявол… Сакура хлопала со всеми и пела поздравления, пока выносили торт, утыканный бенгальскими огнями. Как хорошо, что потемнело, фонарики осветили всех теплым оранжевым светом, смешивая краски на лице, что и не понять, как человек смущен. А он скорее раздосадован, что придурок Суйгецу подарил ему вовсе не игральные кости для секса, а сомнения и ненужные вероятные картины одной особенной девушки с розовыми волосами с разочарованием на лице от того что произошло у них в постели… Он не особо думал об этом раньше, Сакура важна ему и всегда стояла на особом месте, отдельно от всех, являясь той самой, которой ранее довольный Саске думал, что дарит весь мир и наслаждение своим «сразу приступая к делу», а после слов Суйгецу… Чтоб он провалился… Все еще не понимая к чему приведет его жизнь и может их пути с Сакурой так и не сойдутся на одной дороге, тем не менее во снах Сакура регулярно появлялась в виде той, с кем Саске с удовольствием делил постель и свои простые плотские желания… Ему не представился шанс выбросить подарок Суйгецу, чтобы его вдруг кто-то не увидел, и после Учиха вынужденно принес его домой, так как друзья провожали его до дома, неся его подарки в пакетах, освободив однорукого друга от дилеммы как все это донести, не зная, что он в целом хотел все оставить там же, в парке. Забрав, разве что, подарки от них, какие бы бестолковые они не были, как новая эксклюзивная чашка для рамена от Наруто, и в целом полезные кунаи от Какаши и всегда нужная дорожная аптечка от Сакуры. Конечно друзья не подозревали, что один подарок, чтоб Суйгецу пусто было, Саске донес сам в кармане брюк. — Отдыхай, Саске-кун, — махнула ему на прощание Харуно, выталкивая за дверь Наруто, задумавшего продолжить празднование. Может в другой день он не против был бы посидеть лишь с ними, но Сакура четко считала его накатывающее раздражение. И может именно ее слова сыграли свою роль в том, что большая часть даров так и осталась у него. — Спасибо, что провел этот день с нами. — Прощаясь, сказала девушка. — Я очень рада, Саске-кун… — Саске, мой день рождения будет вообще зашибенным. Ты обязан прийти, ладно? — кричал Узумаки, утаскиваемый Сакурой, проворчавшей, что его ждет жена. Саске поймал легкую улыбку Сакуры, прежде чем закрыть дверь и остаться наедине с тем, что все это время крутилось в голове — Сакура с ним в постели с лицом грустного смайлика. Как не пытался, в его голове лишь этот процесс, после которого рождаются дети, а остальное словно не существовало. Он вытащил мешочек с кубиками и выбросил их на стол, где один кубик лег верхним изображением руки, а другой зубов. И как это прочитать? Он должен вроде как погрызть ее руку? Само собой понятно, что одни кости его, другие ее. Значит, если его кости, те, где в основном что-то с лицом связанное и руки с пальцами, ее те, где это что-то должно применяться. Саске сграбастал кубики и снова бросил на стол. Выпали вопрос и вопрос. А вот и вопрос — что за вопрос? Бежать к Суйгецу и спрашивать он не будет ни под каким соусом. Сам додумается… Или это уже рассчитано на фантазию игрока? Нехотя Саске унесся мыслями в момент, когда он и Сакура наедине, готовые к близости и он говорит, останавливаясь: «Обожди», кидает кубики, кивает, и как ни в чем не бывало берет ее за ногу и поглаживает выпавшей в костях рукой? Пусть он не мог представить картину до, только и это тот еще выход. А дальше? Каждый раз, проделав манипуляции выпавших костей, будет снова кидать, пока что? А сколько на это полагается времени выделять? Миг, минуту, сколько, чтобы она осталась удовлетворенной? Он так и сидел оставшийся вечер за столом, кидая кубики и пытаясь вообразить — часто с трудом — выпавшее на них, с каждый разом понимая, что его воображение не готово к таким откровениям. Когда пришло время, Саске и Сакура ушли из деревни в путешествие. Ему стало не до кубиков, происходило нечто важное между ним и Харуно, то, что он пытался не видеть, хотя все уже и так ясно. Она или никто. Учиха не вспоминал про сексуальные кости, когда у них дошло до близости. Все как-то само пошло, да и мысли Саске, добравшегося до осуществления своих скудных фантазий, оказались будто интуитивно подготовлены, тело действовало само, оставляя позади подтормаживающий в фантазии разум. Как-то губы сами находили ее рот, ушки, плечи, грудь, как-то сам собой в дело вступал язык, который так страстно участвовал лишь в поедании мороженого в глубоком детстве. Само собой, без нужных мыслей как надо, он подстраивался под свое желание и ее удобство и комфорт, растягивая удовольствие скорее из стремления увидеть еще это лицо Сакуры, одновременно в подступающей эйфории, счастливое и расслабленное. Его чувства, которые скрывал от себя, сами нашли путь по следам ее любви, которые она так щедро оставила дорожкой к себе… Больше он ни о чем тогда не думал, кроме неземного момента, ранее не испытанного удовольствия от того как на самом деле проста разница: представлять что-то и действовать.

***

Саске зашел в дом, огласив на порожке. — Я дома. Он услышал смех крошки Сарады и топот ног Сакуры, спешащей встретить мужа. На ней передник и лопатка в руке — значит ужин в разгаре. На самом деле он страшно проголодался, и уже идя домой предвкушал, что жена приготовит на этот раз. Сакура баловала своих любимых, стараясь для них со всей любовью. — Дорогой, — с нежностью улыбнулась жена, забирая из его руки узелок с пустым бенто, которое давала ему утром. — Как прошел день? — Нормально. Без происшествий, — привычно лаконично отвечал Саске, разуваясь и принимая улыбку жены как игривый свет солнечного зайчика на лицо, от которого он уже не щурился, а скорее заряжался позитивом, пряча эти лучи в своем сердце. — Скоро все будет готово. Подождешь? Он кивнул и прошел в ванную, привычно самостоятельно открывая кран и моя единственную руку с мылом. — Тебе ванну набрать? — спросила Сакура, задержавшись позади него. — Нет, вечером приму. Сейчас с Сарадой посижу. — Отлично. Он очень старался помогать супруге в воспитании полуторогодовалой дочки. Еще пока неопытный в родительстве, Учиха скорее интуитивно решал, что и как делать. Ну, и Сакура подсказывала. Однако само собой появилось то, что уже всегда с ним — связь неразрывная и крепкая как алмаз, с его дочкой и женой. Сарада сидела в гостиной в детском манеже и сама с собой играла, стуча погремушкой по горке игрушек, гугукая что-то, лопоча на свой детский лад. Саске присел перед дочкой, глядя как она ушла в себя в игре, не замечая отца. На темных коротких волосиках красовались заколочки с божьими коровками. Забавно, что это была его идея купить их, и Сакура теперь почти всегда закалывала их, отодвинув в сторону целый пакет других украшений. Его чувства к дочери поразительно необъятны и самому не до конца понятны. Иногда он думал: это чувствовал отец или мама к нему и Итачи? Это совершенное чувство особой привязанности, которая с ним до конца жизни. Иногда он размышлял как у него вообще получилось создать это чудо. Здоровая, умненькая и красивая девочка радовала родителей, любивших ее каждый по-своему: Сакура открыто, как и всех, кого обожала, а он держа в себе, только иногда, укачивая, поддавался нежности и желанию чуть крепче прижать к себе его кровиночку… — Милаха, — Сакура подсела ближе к мужу, глядя как Сарада, пуская пузыри, что-то бормочет, стуча волшебной палочкой со звездой по домику из кубиков, которые тут же посыпались в стороны. Молодая мама влюбленно смотрела на свое чадо, а Саске просто наслаждался вроде не новым, но постоянно удивляющим ощущением отцовства, длящегося больше двух лет, если учитывать срок, когда Сакура носила дитя в животе. Взгляд уловил покатившиеся в его сторону фигурки лего и… знакомый кубик. Учиха схватил кость и тут Сарада завертела головой и требовательно протянула ручку, залепетав. — Одай, одай! — Саске-кун, отдай ей, — с непониманием чего это муж тянет, а он, шагнув в манеж, забрал еще один кубик из кучи игрушек. Те самые кости, о которых он и думать забыл. — Сакура, откуда это здесь? — Одай! Одай! — сердилась малышка, а жена недоуменно смотрела на Учиху, что это он над дочкой издевается. — Нашла, когда перебирала твои старые вещи во время генеральной уборки на днях… Я еще подумала, что некомплект… — В смысле? — он что там, краснеть вздумал? Но все так и подмывало в нем непривычно загореться будто маковое поле. Она так просто говорит. Еще и некомплект. Что там еще должно быть? И… Сакура знает об этих кубиках? — Ну, пяточка, стопа, опять же, лодыжки, локти, шея, глаза… — С каждый словом Учиха Саске все больше таращился на жену с ужасом какая у нее фантазия. Что она там собралась делать с глазами?! А Сакура, поглаживая тянущуюся к костям дочку, пытаясь ее успокоить, с сомнением смотрела на мужа. — Мы с Сарадой учили по нему слова, но там столько не хватает по анатомии человека. Потому некомплект… Отлегло… Саске даже будто чуть сдулся от отпустившего напряжения. Сакура, познавшая его разную любовь, совсем невинно смотрела на эти кубики и он без зазрения совести отдал их дочке, тут же снова начавшей стоить с ними пирамидку.

***

Укладываясь спать, муж и жена Учиха привычно приняли позу обнимашек, Сакура устроила голову на его груди, перехватив ее и рукой, когда он обнимал ее за спину. Саске начал засыпать, когда услышал. — Саске-кун, а почему ты так отреагировал на кубики? Они важны тебе? Это твои детские игрушки? Аж сон пропал! Недобрым словом вспомнив одного клыкастого, Саске поспешил отвергнуть жуткую теорию жены в том, что дети Учиха играли в такие «кубики». — Это особенные игральные кости… — Он подумал и добавил. — Они применяются в сексе. — И еще более поспешно сказал. — Суйгецу как-то подарил, а я забыл их выбросить. Сакура молчала, но стало отчего-то жарко и Саске теперь не мог уснуть от того как слышал шевеление мыслей жены. О чем она думает? Не стоило ли добавить, что он даже в руки их не брал, что не было у него вечера, когда столько разных вариантов ласк запомнил…? — А как… как в них играть? — наконец спросила она. Кажется, долго собиралась с духом. Сакура не была скромницей, но все же робела, когда Саске проявлял себя в чем-то новом. Он вполне понимал как ей непросто дался этот вопрос. В нем уже нет той неуверенности начала отношений, потому ответил как есть. — Один кубик показывает, что должен использовать партнер: например, губы. Другой на чем он должен это использовать. Например… рот… Они совсем не наивны и невинны, как годы назад, Саске и Сакура умели любить друг друга, жадно брать и щедро давать свои чувства, пусть в случае Саске все ушло в действия, но обоим хватало, судя по тому как Сакура всегда словно светилась после ночи любви. Им хватало. Но неожиданно состоявшаяся Учиха шепотом, и с каким-то придыханием не испугать своего мужа, произнесла: — Я бы поиграла… Саске смотрит на жену и эти огоньки в ее глазах, предвкушающие что-то интересное и новое с любимым человеком. И вот среди ночи оба родителя в темноте перебирают игрушки в манеже дочки, где не находят нужные кубики. — Она могла взять их с собой. Ей очень губки понравились… — Смущенно пробормотала розоволосая. Пару мгновений и они стояли в темной детской у кроватки дочки, глядя как мирно спит кроха, окруженная разными мягкими игрушками, на одеялке и подушечке с динозавриками и единорогами, ее личико серьезное и такое сладенькое во сне, что Сакура не сдерживается, умиленно-тихо запищав, как комар. Однако в кулачках дочки, будто специально, зажаты два кубика, как выяснилось, совсем не для детских игр. Пухлые детские пальчики крепко вцепились в добычу, словно подозревали родителей в настолько бесчестном поступке, как кража у дитя игрушек. Сарада оказалась права. Теперь и Сакура, зная подноготную кубиков, не могла позволить невинному созданию играть с этим. Тем более, пока мама не поиграла… Саске и Сакура чуть кивнули друг другу и стали осторожно, пальчик за пальчиком расцеплять хватку дочурки… Вернувшись с добычей в спальню, у каждого оказалось по кубику. Саске раскрыл свой — у него тот, на котором делают, а у Сакуры тот, кто делает. Он понятия не имел как начать, хотя все проще простого. Однако вот просто так кинуть кости не мог. Тем более у него не ведущий кубик. — Это мой, — показал он на ее кость, — поменяемся? — Почему? — Ну, я ведь должен… Сакура тихо рассмеялась. — Думаю, тут нет разницы у кого ведущий, а у кого ведомый кубик. Давай оставим как есть? Пробуем? Давно он кидал эти кубики вместе, но теперь каждый кинул по отдельности и так как была включена одна прикроватная лампа, оба напряженно вглядывались в рисунок, даже Саске со своим улучшенным геномом глаз. У Сакуры выпала картинка зубов, а у него… трусы? — Хм, не помню этой картинки, — насупился Учиха. — Там была наклейка со знаком вопроса. И у моего кубика такая же была. Думаю, — Сакура зарделась, — эта наклейка на случай того, если к чему-то не готовы… Я еще подумала, что странно, что в анатомии трусы забыли… Саске бы в жизни не задумался над таким вопросом, но вот, задумался: почему трусы?! Если скорее подразумевался половой орган — и в чем проблема его изобразить, раз уже придумали пошлую игру? А потом понял — Сакура права, говоря, что кости гендерно-нейтральны, ведущим может быть как он, так и она. И в таком случае трусы оптимально намекают на пах, а там уже по обстоятельствам — мужской или женский. Вот только… Это ведь перед? А зад? — Все же не хватает деталей. — Поджала губки Сакура, размышляя в том же направлении. — Хотелось бы конкретики, а не общего, правда? Сюда бы еще пару-тройку дополнительных кубиков или хотя бы больше граней. Саске начал пугаться тому над чем проводит анализ жена, но она вдруг закусывает губу, оголяя ровный ряд белоснежных зубов и коварно поглядывая на супруга. — Как бы то ни было, давай по правилам играть? — загорелась розоволосая и показала на мужа, хихикая. — Снимай трусишки! Саске усмехнулся: однако она вошла в раж и едва ли Сарада потом увидит эти кости. Надо будет придумать правдоподобную историю куда пропали «ее игрушки». Между тем по телу мужчины прошелся незнакомый озноб, понимая, что будет делать Сакура и немного опасаясь, как бы она не переборщила, учитывая, что ей досталось — удовольствие будет на грани боли. — Потом я кидаю, — строго показал на ее кубик Саске и добавил, хмыкнув и вставая с постели, потянув за шнурок на пижамных брюках и глядя на воодушевленное и алое лицо Сакуры, явно задумавшей его немного помучить. — Надеюсь там будет еще с чем играть. Сакура игриво высунула кончик языка, зажав его зубами, а с Саске упали брюки.