Оленёнок

— Мразь, если ты сейчас не положишь колбасу на место, очень сильно об этом пожалеешь! — дед угрожающе замахивается на меня костылем и смачно откусывает кусок жирного шашлыка. Я униженно бросаю надкушенную палку сервелата, едва успевая проглотить кусок и тихо отползаю подальше — ну его на…! Получать люлей за хавку? Нет, не очень хочется. Вот только закончить свой маневр мне не удаётся. Хлесткий удар костыля настигает меня буквально через пару шагов и я позорно взвизгиваю — мне слишком больно, чтобы я мог сдержаться. — Молчи, мразеныш, ты чё, не мужик?! Хули пищишь, как девчонка? Удары один за одним безжалостно проходятся по мне, как по отбивным котлетам — «Господи, за что?». Костыль у деда новый из титана, и бьёт так, что у меня перед глазами начинают летать агонические светлячки. Точно убьёт. Убьёт за то, что всего-навсего хотел есть. Божечки, и зачем я нарвался? Сейчас придет с работы мама Лена, небось пожалеет и насыпет хотя бы гречки. Мой рацион в «любящей» семье весьма роскошен и обилен — это гречка и картошка отварная, даже без соли. Зелёную недозрелую гречу щедро приносит со своей базы дед, а картошка растет на огороде. Кушай, Димочка, не подавись! Впрочем, на огороде растет много чего из овощного провианта. В сарае хрюкают ушастые свинки и мычат коровы, поэтому молока, масла и мяса в семье тоже много, но всё это на продажу — для ЛЮДЕЙ, а я всего лишь жалкий выродок, которого моя мать принесла в подоле в пятнадцать лет. Зачем на меня переводить продукты? Мой дедушка человек благородный слишком, не захотел грех на душу брать и не задушил меня в колыбели, когда я родился. Но лучше бы задушил, а не заставлял выживать в этом сраном аду, ведь меня ненавидят все! Избавиться от нежеланного выродка — самая заветная мечта всей моей семьи. Абсолютно всей: и деда, и мамы, и маминых сестер. Они, кстати говоря, не замужем и живут с дедом в одной квартире. Так уж сложилось, что моя мама из многодетной семьи — у нее шесть сестер. Когда-то дед был уважаемым человеком, и заслуженным управленцем. Был Павел из неблагополучных, но твердо решил вылезти из грязи в Князи. Поступил в МГИМО, и когда уже заканчивал, ему шепнули, что на должность охотнее назначают женатых. Жажда получить заветное кресло руководителя натолкнула его на мысль меркантильную мыслишку о свадьбе… Как принято говорить — по расчёту. В скором времени ему это удалось. Он женился на дочке своего профессора Ирочке — настоящей красавице. Всеми правдами и неправдами должность он отхватил: небольшую, но перспективную. Радовался лакомому кусочку жизни, ожидая будущих наследников. Вот только оказался он из породы ювелиров, и у него одна за одной стали рождаться девочки. Деда это, отнюдь не радовало. А виновата оказалась, как водиться, Ириша. В семье начались постоянные скандалы, рукоприкладства и унижения. Потом что-то пошло не так на работе и в результате дед оказался в нашем крохотном городке на должности директора «Распредторгбазы». Потерпев фиаско по всем фронтам, как семейным, так и трудовым, он начал прикладываться к водке — бухал по чёрному. Я по сей день помню свою бабушку. Она была очень красивой и тихой, как-будто за что-то всё время извинялась. Меня любила до невозможности… Стала истинным моим Ангелом-хранителем. А дед… Дед с каждым новым днём меня ненавидел всё больше и больше. Казалось, дай ему волю и он скормит меня дворовым собакам. — Ах, ты ж тварь! — орал он, дрожа от ненависти, продолжая отрабатывать на мне свои удары. — Мало тебе?! Получи ещё, гадёныш! Я тебе запрещаю тянуть свои грабли к людской еде! Последующие несколько минут я практически уже ничего не чувствовал, поскольку моё тело обмякло. Я понимал, что сейчас моя жизнь висит на волоске. А что я, обессиленный подросток, мог сделать против этого разъяренного тирана, на лице которого не дрогнула ни одна жилочка жалости. Я молился лишь об одном, чтобы все это поскорее закончилось. И Бог услышал меня. Последний удар костылём по голове погрузил меня во тьму.

***

— Димочка, маленький, просыпайся, нельзя тебе здесь! — чей-то голос прозвучал так глухо, будто мо мной говорили сквозь толщу воды. — Дима… Я открыл глаза и не мог им поверить. передо мной стояла бабушка Ира! Я что, умер? — Маленький, поднимайся, я тебя сейчас в одно место проведу, ты там себе Ангела выберешь и назад. Рано тебе ещё сюда. Ишь, собрался тут, понимаешь, помирать. Не будет этого! Мой внук долгую жизнь проживет, счастливую. Ты только Ангела себе выбери правильного. И быстро потянула меня за руку в сторону зеленой аллеи, тянущейся тонкой вереницей сквозь пушистые кроны яблоневого сада. Запах помню… Сладкий-сладкий! Аж щекотало в носу о изобилия ароматов. И легко. Мне было так легко, хотело летать, хотелось смеяться. Жить хотелось. Место, куда привела меня бабуля, было довольно интересным. Это напоминало… Ну, я в кино такое видел, как люди на курортах прогуливаются. Вот только толпа «гуляющих» между собой резко разнилась, чётко делилась на две группы. Одни были дёрганные напуганные люди, которые оглядывались по сторонам, явно не понимая, где они оказались и что им делать. И Другие… Создания в белом, с прекрасными белыми крыльями. Они прохаживались меж людей и все как один держали в руках какой-то предмет. Многие держали музыкальные инструменты и игрушки. Они были прекрасны и возвышенны — значительно отличались от людской массы. Время от времени какой-нибудь человек порывисто шагал к Ангелу и принимал из его рук дар. Тот самый предмет. А потом они вместе скрывались в открывшемся Портале. А оставшиеся Ангелы торжественно склоняли голову и шевелили крыльями. — Где мы? — испуганно дёргаю бабушку за руку. — Что происходит? — Сюда попадают люди, кому был дан второй шанс, — бабуля ласково погладила меня по голове и поцеловала в пушистую, растрёпанную макушку. — Они не сумели выжить без Ангела-хранителя, и поэтому, им будет дан шанс начать все заново под его крылом. А предмет — это символ того, чем человек будет теперь заниматься. Смотри внимательно, — прошептала бабушка Ира за моей спиной, указывая в сторону белокрылых небесных созданий, — всё будет хорошо, если ты правильно выберешь Своего Ангела. Ты почувствуешь, чей предмет ты должен принять. Я внимательно посмотрел по сторонам. Да, все они прекрасны, но никто не трогал моё сердца. Они все были словно чужие… Внезапно я услышал шум, заставивший обернутся. И увидел картину, от которой у замерло сердце. Окаменело. В самом дальнем конце аллеи, там, где клубились странные, враждебные тени стоял мальчик, которого только что в ужасе оттолкнула какая-то женщина. На вид он был чуть старше меня. Ему явно не повезло по жизни. Он был мертв и смерть его оказалась страшной. Тело паренька было странно изломанным, его словно пропустили через мясорубку, а лицо… Лица практически не было… Кровавая рана, нет одного глаза — Господи, кто сделал с ним такое! Я и сам не понял почему, но мальчишка приковал мое внимание. Он явно не был человеком делающим выбор, но и Ангелом он не был тоже. Хотя… Я присмотрелся — в его руках тоже был предмет — старый плюшевый мишка, тоже без глаза, потрёпанный и запачканный кровью. Я стал наблюдать за ним. Он явно очень хотел уйти отсюда, и поэтому часто подходил к людям, протягивал мишку, но все шарахались от него, как от прокажённого. Мне вдруг стало интересно… Кто этот мальчик? Он точно не Ангел, но почему-то протягивал эту игрушку. Пацан почувствовал мой взгляд и ответно устремился глаза в мою сторону. Внимательно и неотрывно. А потом… Потом пошел ко мне. — Нет! — бабуля вдруг резко одёрнула меня за руку. — Не вздумай! Это Артёмка — проклятый. Не связывайся с ним! А я… Я словно прикипел к мальчишке взглядом. Я уже знал, что сейчас приму из его рук игрушку. Я не слушал бабушку: мишка словно обещал приключения, и я понимал, что не откажусь от него. Тем более, у меня никогда не было игрушек, мне никто их не покупал. А с мишкой я смогу играть. Да, мне четырнадцать, ну и что? Я же обычный ребенок. Я действительно никогда не имел возможности играть и теперь у меня будет шанс. Вот только дед не позволит, отберёт. Мне некогда играть. Я раб. Я должен пахать! — Какие там игры! Всё, кончилось детство! — всегда он кричал на меня, ебаша по всем местам. При этом я всегда грустно усмехался. Кончилось? Как-будто это самое детство у меня когда-нибудь было… Ну уж нет!.. Эту игрушку у меня никто и никогда не отберёт! Я решительно протягиваю руку и забираю мишку из рук мальчика. В этот самый момент над головой проносится оглушительный раскат грома. Просто так, на пустом месте, с чистых-чистых, поражающих синевою небес. Я держал мишку в руках, судорожно прижимая его к себе, и завороженно смотрел, как мальчишка стремительно начал меняться. Внезапно оказалось, что он очень и очень красив. Раны мгновенно затягивались, кожа стала белоснежной, на симпатичном личике горели огромные синие глаза, блестящие черные волосы клубились пушистыми кудрями; тело исцелилось и стало по-мальчишечьи стройным. Он восторженно подпрыгнул на месте, схватив меня за руку, и потянул в Портал. Всё случилось так быстро, что я едва успел помахать рукой бабушке Ире, которая прижимала корявенькие морщинистые ладошки к груди и смотрела на меня со слезами в огромных глазах. — Нас столько интересного ждёт, — воодушевленно взывает пацан. — Меня зовут Артем и у нас с тобой всё будет очень-очень хорошо. Я на этой аллее десять лет пробыл. Выглядел я, сам понимаешь как, и никто Тапика из рук у меня брать не хотел. Но наконец-то сюда попал ты. И это свершилось. Теперь у нас всё-всё будет…

***

— Отец мертв! — услышал я неприятный, скрежещущий голос явно нетрезвой матери. — Я выродка одна не потяну! Так что, Миша, думай, да побыстрей! Либо ты с ебанутым семейством его забираете, либо я в соответствующие органы стучу и едет уродец в казённый дом. Мне Савелий Иванцов замуж идти предложил, а у него три магазина в поселке и машина. Только он мне четко сказал: «От выродка прежде избавься!». Я замуж выйду, деток нарожаю, любимых, желанных. Так что, выбирай! Я внутренне замер. Лена привела сюда моего отца?! Но его никогда не было, откуда он взялся? Я всю жизнь интересовался, кто мой папа, а мать в ответ всегда отвечала: «Вот, не будешь слушаться отцу отдам! А уж он тебе покажет, как оно!». Из чего я сделал вывод, что мой отец наверняка настоящий монстр, куда хуже деда. И вот он здесь. — Валик, он просыпается! — взволнованный и наполненный радостью голос подростка прорезал окружающую тьму, — Димка просыпается! В голосе парня было столько радости, что я невольно открыл глаза. В небольшой палате толпилась целая делегация. Два высоких, очень красивых молодых мужчины лет тридцати, моя мать и парень лет семнадцати с отчаянно белыми волосами и огромными зелёными глазами. — О, проснулся выродок, а то я уже надеялась… — начала было мать, но один из мужчин ее заткнул. — Рот закрой, Лен, и пиздуй-ка отсюда! — он схватил мать за плечи и вытолкнул ее в коридор, а потом развернулся ко мне улыбнулся, и сказал: — Ну, привет, герой, меня зовут Валик, и я твой дядя. Мы забираем тебя и твоего друга домой, в семью. Мишаня, папа твой, съел меня совсем. Говорит: «надо сыну забирать!». Да я только ЗА! — Друга? Какого ещё друга? Эти мужчины мои родственники? Что вообще происходит? Я опустил глаза вниз и понял, что обнимаю того самого мишку, а на подоконнике… На подоконнике сидел Артем и сиял счастливой открытой улыбкой.