Глава 9 - Ты придурок, Джо.
30 июля 2025 г., 04:28
Каэлия бежала по пустым коридорам, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, сердце колотилось в горле, пальцы дрожали. Она почти не помнила, как оказалась в спальне. Зашла, захлопнула дверь и сползла по ней вниз. Мир будто рухнул.
«Как он мог?.. Как он мог так легко... забыть обо мне?»
Она не плакала. Слёзы были — да. Но это были не те слёзы разбитой девчонки. Это были — ярость, обида, боль и полное, уничтожающее разочарование.
Спустя пару минут дверь снова открылась. Джинни и Анджелина, весело болтая, тут же замолчали, завидев Каэлию у стены — с растрёпанными волосами и заплаканным лицом.
— Каэла?.. — первой подбежала Джинни, опускаясь рядом. — Что случилось?
Каэлия молчала, но в груди всё сжалось, и вырвалось одно:
— Он с ней. Он целуется с Алисией.
Анджелина, встав у окна, сжала губы:
— Вот ублюдок…
— Мы даже не расстались. Он просто... — Каэлия закрыла лицо руками. — Он просто заменил меня. Без слов.
— Нет, — твёрдо сказала Джинни. — Он потерял тебя. И это — самое важное. Ты не вещь. Ты — человек. Он обязан был тебя уважать.
— Ты ведь не собираешься... всё равно идти с ним на бал, да? — осторожно спросила Анджелина.
Каэлия усмехнулась сквозь слёзы:
— С ним? После этого? Да я лучше пойду с профессором Флитвиком. Или одна. Или вообще не пойду…
— Эй, — Джинни подняла подбородок подруги. — Ты пойдёшь. Потому что ты — сильная. Потому что он должен увидеть, кого потерял. Потому что ты будешь блистать. И знаешь что?
— Что?
— Платье ты нарисовала не для него. Ты нарисовала его для себя.
Каэлия посмотрела на неё. И впервые за вечер — чуть-чуть, едва заметно — кивнула.
***
На следующий день, после уроков, когда подруги обсуждали детали бала, Каэлия уже держалась увереннее. Да, внутри ещё болело. Но она была решительна.
— Думаю, мы поедем в Хогсмид ещё раз, — сказала она. — Я хочу выбрать ту самую ткань сама.
— И заодно отрежем Алисии прядь волос. В качестве сувенира, — мрачно пошутила Джинни.
— Или устроим ей модную катастрофу, — добавила Анджелина, — пролив тыквенный сок на платье. Случайно, конечно.
— Нет, — усмехнулась Каэлия. — Лучше я просто пройду мимо. Красивая. Сильная. Независимая. А вот пусть она утопает в своей зависти.
***
Хогвартс готовился к балу: коридоры украшались парящими гирляндами, лестницы пестрели цветами, а ученики — слухами. Конечно, имя Каэлии Блэк звучало чаще остальных. Она не появлялась рядом с Джорджем Уизли — и это само по себе было громче грома.
Однажды утром, проходя по коридору, Каэлия столкнулась с Алисией. Та, конечно, не могла упустить шанс.
— Смотри-ка, живая. А я уж думала, расплачешься до обморока, когда увидела нас с Джорджем, — с ядовитой улыбкой произнесла она.
Каэлия остановилась, посмотрела на неё сверху вниз — уверенно, спокойно, хладнокровно.
— Алисия, ты же понимаешь, что если ты — трофей, то Джордж просто взял медаль за участие?
Подруги Алисии прыснули от смеха, не ожидая такого ответа. Спиннетт покраснела.
— Не строй из себя святую. Все уже видели, как ты в библиотеке "невинно" сидела с Деймоном. Ты быстро переключаешься.
— А ты слишком долго застреваешь в прошлом, — бросила Блэк. — Сними, наконец, табличку «бывшая», она тебе не идёт.
Алисия хотела ответить, но слов не нашлось. А Каэлия, чуть приподняв подбородок, пошла дальше, не оборачиваясь. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему выше.
***
Позже в тот же день Каэлия снова оказалась в библиотеке. Она сидела у того же камина, где когда-то ждала Джорджа. Но теперь её ничто не тревожило. На коленях лежал блокнот, в нём — почти завершённый эскиз её платья.
— Знаешь, ты стала рисовать иначе, — раздался знакомый голос.
Она обернулась. Деймон Крам стоял рядом, слегка улыбаясь. В руках — пара книг, в глазах — неуверенность.
— Иначе? — переспросила Каэлия.
— Смелее, — тихо сказал он и сел рядом. — Как будто теперь ты рисуешь не для кого-то, а для себя.
Она чуть улыбнулась.
— Может, так и есть.
Он колебался, будто собирался с духом. Потом глубоко вдохнул.
— Слушай... Я не люблю делать всё пафосно, но... хочешь пойти со мной на бал?
Каэлия чуть удивлённо вскинула брови.
— Деймон, ты же знаешь, после всей этой драмы...
— Я не хочу быть твоей заменой, — перебил он. — Но если ты хочешь просто пойти с кем-то, кто не предаст и не обманет — я рядом. А если нет — я всё пойму.
Каэлия молча смотрела на него. Тепло. Долго. И наконец кивнула.
— Спасибо. Думаю... именно это мне сейчас нужно.
***
Большой зал сиял, как никогда: парящие снежинки, золотистые фонари, музыка — сказка. Ученики входили парами, одетые в лучшие мантии и платья.
И вот двери зала приоткрылись вновь.
Сначала вошёл Деймон — в строгом чёрном с винным акцентом. За ним — она.
Каэлия Блэк.
Платье цвета красного вина сверкало в свете чар, переливаясь тончайшим шёлком и бархатом. Передний подол был выше колена, открывая изящные ноги, а сзади ткань стекала почти до пола, словно шлейф огня. Её волосы были собраны в элегантный пучок, только одна прядь ниспадала к виску. В глазах — огонь. В осанке — вызов.
Зал замер.
Джордж, стоявший с Фредом у стены, невольно сделал шаг вперёд, не отводя взгляда. Алисия, рядом с ним, сжала кулак. Она была нарядной, но рядом с Каэлией — просто очередной.
Каэлия прошла мимо них, словно мимо колонн. Не заметив. Не признав.
Фред, чуть позже, обернулся к брату:
— Ты придурок, Джордж.
***
Они стояли у пустой галереи, подальше от зала. Музыка звучала где-то вдалеке, приглушённая.
— Серьёзно, ты сам-то понимаешь, что сделал? — Фред не сдерживал эмоций. — Ты потерял её, Джордж. Каэлию. Единственную, кто смотрел на тебя не как на шутника, а как на человека.
Джордж сжал челюсти.
— Она первая предала меня, Фред. С этим Крамом. Я видел. Она ждала его. Она флиртовала. Она...
— Ты видел или придумал, что видел?
Джордж замолчал.
— Ты хоть поговорил с ней? — продолжил брат. — Или сразу полез в губы к бывшей?
— Я... — Джордж отвёл взгляд. — Я не знаю. Я был зол. Я чувствовал себя… брошенным. А потом она говорит, что мы даже не расстались…
Фред только покачал головой.
— Потому что вы и не расставались, Джордж. Ты просто испугался и убежал в первую же открытую пасть. И знаешь что? Ты был не прав. Она заслуживает человека, который не испугается доверия.
Джордж не ответил. Только медленно опустился на подоконник. Глаза его были пустыми.
— Надеюсь, она будет счастлива, — глухо сказал он. — Даже если не со мной.
***
Бал в самом разгаре. Музыка льётся волнами, пары кружатся, смех и шёпот сливаются в единый гул. Но всё меркнет в момент, когда Каэлия и Деймон выходят на танцпол.
Он протягивает ей руку — без лишних слов, без пафоса. Просто — честно.
— Потанцуем? — спрашивает он.
— Раз уж мы пришли, надо соответствовать, — с лёгкой улыбкой отвечает Каэлия и вкладывает руку в его ладонь.
Танец начинается неспешно. Он ведёт уверенно, аккуратно. Рядом с ним Каэлия будто раскрывается: её движения плавные, её взгляд — живой. Они не говорят — и в этом их танце больше искренности, чем было в десятке разговоров с Джорджем.
— Ты красивая, — тихо говорит Деймон, когда они замирают под конец мелодии.
— Ты говоришь это не как комплимент. Ты говоришь это как констатацию факта, — хмыкает Каэлия.
— Потому что это так, — отвечает он и легко касается её руки губами, вызывая мурашки по коже.
Она улыбается, впервые за долгие дни — по-настоящему. Не напоказ. Не из упрямства. А потому что ей хорошо.
***
Он стоит у края зала, в полутени. Рядом — никто. Алисия давно ушла, недовольная, злая, брошенная.
А Джордж не замечает этого. Его взгляд прикован к центру танцпола, где Каэлия — сияющая, сильная, уверенная — смеётся, чуть откинув голову назад. В этом смехе — свобода. И в нём больше боли для него, чем в любой пощёчине.
Фред стоит неподалёку с кубком тыквенного сока. Он косится на брата:
— Больно?
— Ага, — хрипло отвечает Джордж.
— Хорошо. Может, запомнишь.
Джордж не отвечает. Просто смотрит, как Деймон касается ладони Каэлии, как она улыбается, как идёт с ним за второй порцией угощений. Не с показной любовью, не с драмой — а по-настоящему.
«Она ушла. Она простила себя. И меня — тоже, но по-своему», — понимает он.
И с этим пониманием внутри впервые ощущает то, чего боялся больше всего: она ему больше не принадлежит.
***
Ночь уже опустилась на Хогвартс. Музыка в Большом зале стихла, пары начали расходиться, гасли огни, утихали разговоры.
Каэлия стояла одна на балконе у бокового выхода. Лунный свет играл на винной ткани её платья. Ветер чуть трепал прядь волос, а в глазах — спокойствие, впервые за долгое время.
— Твоя мама бы тобой гордилась, — тихо сказал голос позади.
Каэлия обернулась. У дверей стоял профессор Люпин. Его лицо, как всегда, мягкое, немного усталое, но взгляд — тёплый.
— Ремус, — с облегчением произнесла она. — Или… профессор?
— Сегодня — просто Ремус. — Он подошёл ближе, встал рядом, глядя на озеро, что отражало звёзды. — Ты очень взрослая. Хотя это не всегда хорошая новость.
Каэлия усмехнулась.
— Иногда хотелось бы быть маленькой. Чтобы кто-то просто подошёл и сказал: «Всё хорошо». Чтобы ты верила — и этого было достаточно.
— Я могу сказать, — он посмотрел на неё. — Но ты всё равно захочешь справиться сама. У тебя внутри такая сила, Каэла… даже твой отец это видит.
— Он не всегда знает, что с ней делать, — вздохнула она.
— Он — Блэк. А ты — Блэк и Поттер. В тебе упрямство, чувство справедливости и воля к свободе. И всё это — в одной душе. Ты справишься. Но знай: ты не одна.
Каэлия посмотрела на него. Не как на профессора. Как на того, кто знал её родителей, знал Сириуса до Азкабана, кто спас Гарри… Кто остался. И даже сравнение с Поттером её уже не смущали. В какой то степени он был одним из немногих кого Каэлия любила, только Гарри она любила по своему, как брата.
— Спасибо, Ремус. Правда.
Он чуть кивнул и улыбнулся:
— С твоим нарядом у тебя есть шанс переплюнуть даже Минерву на её выпускном. Но я тебе этого не говорил.
Они оба засмеялись.
— Спокойной ночи, Каэлия.
— Спокойной ночи, крёстный.
И эти два слова вдруг наполнили её грудь чем-то давно потерянным: домом. Родством. Надёжностью.
***
Снег валил плотной пеленой. Перрон Хогсмидской станции был окутан белизной и паром от паровоза. Учащиеся столпились у поезда — прощаясь, смеясь, кто-то бегал в панике с чемоданами, кто-то обнимал друзей, обещая писать каждый день.
Каэлия стояла у вагона вместе с Джинни и Анджелиной. Все трое были закутаны в тёплые шарфы, у всех — чемоданы, подарки и предвкушение уюта Рождества.
— Итак, задание на каникулы: не думать о мужчинах, не думать о платьях и съесть как минимум три вида пирогов, — объявила Джинни, держа пальцы, будто клятву.
— Добавлю пункт: не отвечать на сов, если это не мама или Санта, — подмигнула Анджелина.
— Поддерживаю, — улыбнулась Каэлия. — Но Санта пусть приходит с вином и пледом. Без писем.
Все трое рассмеялись. Именно так — с теплом, с шуткой, с лёгкостью.
Каэлия оглянулась на толпу.
И увидела его. Джордж стоял чуть в стороне, один, с чемоданом в руке. Он смотрел на неё — не умоляюще, не злобно. Просто... с сожалением.
И она просто посмотрела в ответ. Ни улыбки. Ни злости. Только лёгкий кивок — прощание.
Поезд затрясся, зашипел, тронулся. Девушки уселись в купе, и Каэлия села у окна.
За стеклом исчезал перрон, исчезали силуэты, снег закружился плотнее.
Каэлия выдохнула.
Каникулы. Новый этап.
И пока поезд уносил её прочь, она впервые подумала не о прошлом — а о будущем.
