И море станет небом

Спина Тэхёна плотно прижималась к груди альфы. Физическая близость, неизбежная при верховой езде, вызывала смущение. Чон держал поводья Ориона, вытянув руки по обе стороны от мальчика, заключая его в своеобразное кольцо объятий. Эта прогулка по территории Дунвуда стала для омежки настоящей отдушиной. Холодные стены усадьбы всегда казались ему клеткой, сдерживающей дыхание, тогда как сейчас оно становилось свободным и полным. Туман Дунвуда, как обычно, плотно окутывал местность, но сырость земли и прохлада воздуха теперь ощущались совершенно иначе. Глядя на призрачную красоту поместья с дальнего расстояния, Тэхён наконец-то признал его особенное, суровое очарование. — Юнги предупреждал меня об этом месте, — обеспокоенно заговорил мальчик, когда они вышли к лесу. — Он сказал, здесь обитают опасные, темные сущности. — Ага, — подтвердил его хозяин. — Лес полон того, что разумные создания предпочли бы обходить стороной. — И мы продолжаем движение? — Мы в полной безопасности, на территории моей семьи, Тэхён. Если бы эти места были настолько опасны, как ты сейчас представляешь, как думаешь, смог бы я жить здесь со своей семьёй? — Я слышал, что темные сущности угрожают даже вампирам, и не каждый способен с ними справиться. — Так и есть. Но сюда они соваться не станут. К тому же, они довольно ослабли. Чон слегка наклонился вперёд, дыхание стало тёплым и осязаемым, лаская затылок, чуть выше ошейника. — Я никогда бы не подверг тебя риску. Если бы существовала малейшая угроза, мы бы не пошли в лес. Тебе просто нечего бояться. Рядом с тобой самый могущественный вампир, из всех кого ты можешь встретить. Я способен защитить тебя от всего зла, существующего в этом мире. Вампир нежно коснулся губами кожи над ошейником, там, где остался бледный, ещё свежий след от последнего укуса. Тэхён подумал, что лучше бы он защитил его от самого себя. Никто и никогда не причинял мальчику такой боли, как умел причинять душегуб. — Я уже однажды спас твою жизнь. От Джиёна, — добавил вампир, который ожидал какой-либо реакции на прикосновения, но не дождался. Это его раздражало. Упоминание имени Джиёна вызвало у Тэхёна тяжесть под рёбрами. Он опустил взгляд, стараясь сосредоточиться на гриве Ориона, и прикусил губу. Чонгук воспользовался его замешательством и комфортно упёрся подбородком ему в плечо. Было мучительно тяжело говорить о Джиёне. Ещё мучительнее осознавать долю правды в словах Чонгука: да, его жизнь была сохранена вмешательством вампира. Однако, Тэхён не считал его своим спасителем и тем более не испытывал ни капли благодарности. — Что с ним случилось? — Это не тот разговор, который я желаю вести здесь и сейчас, Тэхён. Или, будет лучше, если ты вообще не будешь о нём ничего спрашивать! Он в прошлом. — тон Чонгука сразу стал жёстче, лишённый прежней игривости. — Хорошо, как скажете, — Тэхён не стал настаивать. Попытался выбросить Джиёна из головы, коря себя за то, что вообще позволил себе этот вопрос. Требовалось заставить себя прекратить беспокоиться о человеке, который на самом деле был ему никем. Он никогда не был ему близок. Джиён обманывал его, обещал свет и спасение, но на деле лишь подводил к полной темноте, готовясь сбросить его во мрак. Чонгук ощутил, как Тэхён поник. В одно мгновение рукой обхватил живот мальчика поперёк, прижимая к себе крепче. Захотелось полностью укрыть собственным телом, сделать недоступным для всего мира. На его объятие омежка обернулся через плечо с недоумением, а тот лишь улыбнулся в ответ. — Вам не стоит быть так близко. Я чувствую, что это неправильно по отношению к господину Чимину. Он и так сердится, стоит ему увидеть нас вместе. Чонгук прекрасно знал, что вытворял его муж, движимый ревностью. Юнги регулярно докладывал ему о каждом случае нападения на мальчика, однако вампир сознательно позволял супругу действовать, полагая, что только так Чимин сможет стабилизировать своё эмоциональное состояние. Чимин однажды вырвал из головы Тэхёна целый клок светлых волос. Он бил его тростью по ногам, заставлял часами стоять на холодной плите и швырял в него тяжёлые серебряные канделябры, целясь в голову. И это случилось всего за месяц, лишь по причине ревности. Чонгук допускал эти инциденты, потому что знал, что любое его вмешательство, любое слово в защиту человеческого скота, лишь подстегнёт муженька. Но ввёл одно условие: предупредил Юнги и всю прислугу, чтобы они были начеку и не дали омеге совершить действия, способные убить Тэхёна или нанести ему необратимый вред. Чонгук усмехнулся. — Малыш, ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое «неправильно». Мы, как альфа и омега, можем делать куда больше «неправильных» вещей, чем просто кататься на лошади. Чонгук знал о наивности Тэхёна в вопросах секса. Он понял это во время их «милой» беседы о причинах, по которым Джиён помог ему бежать. Мальчишка искренне недоумевал, слушая, как альфа говорил о том, что он «лёг под него» и что «Джиён засунул в него свой член». Чонгук находил это забавным и регулярно пользовался ситуацией, бросая в адрес мальчика пошлые намёки. Никогда ничего не объяснял, с удовольствием наблюдая за смущением и растущим недоумением на прелестном лице. Громкий крик разорвал тишину леса. — Это был Риноске? Чонгук не ответил, лишь крепче обхватил поводья и скомандовал Тэхёну держаться. Одновременно дал Ориону сильный толчок пятками, и конь сорвался в галоп. Они прибыли к месту, откуда донёсся звук. Риноске сидел на влажной земле. Волосы растрепались, на одежде были пятна грязи, и он давил ладонями на левую ногу, едва сдерживая болезненный стон. На руках виднелись царапины. Альфа спрыгнул с коня и поспешил к брату, присел на корточки, чтобы осмотреть его. — Что произошло? — Что-то было в кустах, — ответил Риноске, хныча. — Зефирка испугалась, подскочила, и я упал. Кажется, я сломал ногу, — усмехнулся, хотя боль была чертовски сильной. Чонгук посмотрел в направлении обозначенных кустов, но не увидел ничего подозрительного, способного так напугать лошадь. Они развернулись и поспешили обратно к усадьбе. На парадном дворе их уже ждали Чимин и Юнги. Омега, увидев, как тащат хромающего Риноске, бросился к ним. — Что с ним? — спросил Чимин у мужа. Чонгук кратко объяснил ситуацию, а пока он это делал, Юнги увёл Тэхёна на кухню, чтобы не дай бог омега хозяина на него не набросился. Мальчик послушался, но перед тем как уйти, бросил взгляд на Риноске. Тот улыбнулся ему, заверяя: «Со мной всё в порядке, правда». Тэхён кивнул и ушёл. Чонгук, тяжело взвалил Риноске на себя, и обратился к Чимину. — Вызови доктора. Я отнесу его в комнату. СокДжин прибыл в Дунвуд максимально быстро. Он осмотрел Риноске, обработал многочисленные царапины и туго забинтовал левую ногу: перелом подтвердился. Всё это время герцог оставался в комнате, и доктор Ким бросал на него настороженные, недобрые взгляды. Как только работа была закончена, СокДжин вытащил Чонгука из комнаты. — Он в порядке, но есть одна проблема. — Какая? — Царапины на теле Риноске, Чонгук, должны были затянуться, пока я накладывал гипс. Так работает природа вампиров. Клетки кожи восстанавливаются быстро, но с Риноске этого не произошло, — СокДжин сложил руки на груди. — Он болен? — взволновался Чонгук. — Нет. Я полагаю, что причина в другом. Похоже, Риноске мучает себя голодом, лишая свой организм человеческой крови, и именно поэтому его тело ослаблено. Внешне мужчина сохранял спокойствие, но внутри него уже бушевала ярость. Он не мог поверить словам доктора. — Зачем ему отказываться от крови? Я не понимаю! — Это тебе предстоит выяснить, — ответил СокДжин. — И придётся уговорить его принять кровь. Чем скорее, тем лучше. Чонгук мысленно собрался и поблагодарил СокДжина. — Я пойду проведаю Чимина. А ты поговори со своим братом, — сказал СокДжин, покидая его. Чонгук вошёл в комнату. Риноске сидел, внимательно осматривая свежий гипс на левой ноге. Он пытался выглядеть бодрым, стремясь сгладить напряжение. — Ну и сколько я буду носить эту красоту? Чонгук опустился на край кровати. Медленно провёл рукой по волосам брата. — Что с тобой, Чонгук? — спросил Риноске, не выдержав сосредоточенного взгляда. — Выглядишь так, будто мне смертельный диагноз поставили. — Я знаю, что ты отказываешься от крови, Рино, и жду объяснений такого опрометчивого поступка. — Взгляд его говорил о серьёзности намерений, и младший понимал, что брат не отступит, пока не узнает правду. Да и что скрывать? Может, Чонгук всё же хоть немного попытается его понять и подумает над его словами. Риноске опустил подбородок. Выдавил из себя горький смешок. — Ты всё-таки выяснил. Я думал, это произойдёт не так скоро. Буря внутри Чонгука резко усилилась от этой небрежности. Он обхватил плечи брата руками, болезненно сжав их. Риноске поднял на него глаза. — Ты осознаёшь, что происходит с твоим телом? Твоя регенерация полностью атрофирована! — И что же в этом страшного? — мальчик говорил спокойно, уверенно. А его брат не понимал. Зачем? — Что страшного? — Чонгука трясло от ярости. — Если бы ты сегодня действительно сильно поранился, твои клетки не регенерировали бы! Ты так и умереть можешь, Риноске! Тебе, может, и безразлично, но не мне, — он отпустил его, чувствуя, как дрожат руки. — Я сказал Юнги принести кровь. Ты выпьешь её сейчас же. — А в чём смысл? Пусть эта регенерация не работает. Я скорее предпочту исчезнуть, чем пить кровь, которая получена путём жесточайшего насилия. Чонгук не мог отделаться от ощущения, что его брат, его надежда, свернул на какой-то чудовищно неверный путь. Он говорит о своей смерти… да что значат жизни жалких людей перед ним? Для Чонгука — ничего. — Мы, вампиры, причина разрушенных семей, смерти ни в чём не виновных детей, насилия, которому подвергаются люди. Мы слишком слабые и немощные существа, чтобы обойтись без их крови! И вот она, наша сила, — сказал Риноске с отвращением. — В порабощении слабых. — Это данность нашего мира, — холодно парировал Чонгук. — С этим ничего не поделать. Люди всегда были биологически низшими существами. Не нужно жалеть об их судьбе. — Неправда! Ты говоришь о них как о «низших», воспринимаешь как скот, но почему тогда их творчество является основой воспитания поколений вампиров и предметом нашей гордости? Я говорю о «Записках о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря, о «Дон Кихоте» Сервантеса или о сонетах того же Петрарки! И многие, многие авторы, изобретатели и исследователи, которыми гордится вампирское общество, приписывая их нашей расе. И так почти во всём мире. Это всё люди. Люди, Чонгук, создавали прекрасное. Но мы переписали всю историю. Мы подменили их происхождение. С какой целью? — Потому что к власти пришла наша раса. Люди не заслуживают славы, не достойны такой богатой культуры. Имена Цезаря и Петрарки сохранились, пусть этому радуются. Рино нервно засмеялся. Как же эгоистично и противно было слушать слова старшего. — Ты так уверен в своей правоте, что стал слеп к истине. Мы сделали это, потому что так удобно. Назвать «скотом» то, без чего сгниёт твоя плоть, проще, чем признать зависимость. Проще лишить их прав, чем найти другой ресурс. И удобнее, потому что вампирам это присуще, брат. Мы сотканы из тьмы. Она — стержень нашей натуры. Чонгук прижал руки к вискам, понимая, насколько сильно промыли мозги его младшему. Этого всего он откуда-то набрался, кто-то рассказал ему всю эту чушь, выставив вампиров мразями, а людей святошами и безобидными существами, которые и муравья не обидят. Слова Риноске сильно били по его мировоззрению, а следующие добили окончательно. — И я собираюсь изгнать эту часть тьмы из себя. Это означало, что младший отворачивается от своих, что вступает в строй глупцов, за которыми правительство давно ведёт жёсткую охоту, наказывая и лишая свободы, а что чаще — жизни. Потому что такие, как он, становятся причиной цунами, грозящего уничтожить целое государство, выстроенное на величии вампирского общества и порабощении человеческого рода. Он должен уничтожить в брате паразита, что незаметно подкрался в его организм и отравляет мысли. Юнги вошёл внутрь и приблизился к кровати. Чонгук схватил бокал с кровью с подноса эльфа и, обернувшись к Риноске, протянул его, требуя: — Пей. Немедленно. Риноске решительно мотнул головой, отказываясь. Нет. Чонгук схватил брата за воротник рубашки и потянул к себе. — Я не намерен терять тебя! Ты не тот, кто изменит этот мир. По крайней мере, не сейчас, когда ты слаб и глуп, потому что губишь себя. А именно это тебя ждёт, если продолжишь в том же духе. Ты должен понимать, что сдохнешь в этом темпе раньше, чем сможешь что-то изменить. Унесёшь свои идеи в могилу, оставаясь никчёмным, маленьким альфочкой. Но если ты послушаешь меня, перестанешь валять дурака, то сможешь вырасти. Сможешь добиться такого положения, когда твои слова будут иметь вес. И если получишь настоящую власть, станешь значимее, важнее, весь мир обратит на тебя внимание. Только тогда ты сможешь хоть что-то изменить. Понимаешь? Чонгук обращался к здравому смыслу и амбициям брата, и это сработало. С тяжёлым осознанием того, что старший прав, Риноске выхватил бокал из его рук, сделал большой глоток. Тёмно-алая жидкость змеёй скользнула по уголку его губ. — Ненавижу! Он смотрел на старшего так, будто перед ним был не его брат, а враг. Чонгук прекрасно видел это чувство в нём и захлёбывался им. Пустой бокал с грохотом полетел в стену, разбившись на осколки. Глаза Риноске налились красным. Он медленно слизал кровь с губ. Оба не отрывали зрительного контакта. Первым сдался старший. Вампир понял, что ему необходимо оставить брата в покое, и вышел из комнаты. За углом ему встретился Тэхён, который хотел хоть глазком взглянуть на Рино, потому что беспокоился за него. Мальчик понял, что облажался, когда вампир, злой как никогда, подошёл к нему, и сдавив рукой шею, толкнул к стене, припечатав со всей силы. На этот раз он не сдерживался. — Это всё ты! — желваки сжаты, вены на шее напряжены. — Вызвал жалость в моём брате, чтобы тот поклялся защищать всё ваше сборище людишек. Он просто ребёнок! А ты ему мозги проебал. Я не хочу, чтобы ты находился рядом с ним. Именно из-за тебя он от крови отказывается. Убить себя и всех вампиров хочет. Тэхён был напуган, он сжался, закрыв глаза. Едва удавалось дышать. Но страшнее всего был тёмный голос вампира, звучащий прямо у лица, и ощутимая волна его агрессивной ауры. — Ты понял меня?! — закричал Чонгук. — Да, — сдавленно ответил омега. Чонгук отпустил его, развернулся и не ожидал услышать за спиной голос. — Я тоже… — Что? — на секунду обернулся, наблюдая за лицом, исказившимся от боли и обиды. — Я тоже просто ребёнок! — проговорил он, собрав всю волю в кулак и дрожа. Зная, что его слова мужчине не понравятся, и возможно, после этого ему сделают больнее. Вампир ничего не сказал в ответ, не избил его, как думал омежка, а лишь оглядел его: стоящего с трудом, будто через секунду свалится на пол, его хрупкие плечи, руку, приложенную к шее, на которой видны красные отметины от его руки, и молча ушёл.

***

Чонгук стоял у дверей усадьбы, а третья сигарета тлела между его пальцами. Горький дым растворялся в сыром, тяжёлом воздухе Дунвуда, а мысли уносили его к Риноске. Он думал о его детском, наивном, но опасном упрямстве и осознавал, что брат не отступится от своих идеалов просто так. Это упрямство было глубоко впечатано в естество Чонов. Он уговорил Риноске подчиниться, но при этом подбросил ему надежду на то, что тот однажды сможет расшатать выстроенный ими миропорядок. Глупец. Никто не сможет. И никто не должен. Пусть всё остаётся на своих местах, как издревле заведено: вампиры во главе, а люди у их ног. Тишину прорезал звук шин, который становился всё громче. Из сгущающегося тумана выскользнул чёрный бмв, остановившийся у парадного входа. Это был Намджун. Чонгук не ждал его и потому, естественно, насторожился, ведь знал, что Ким не являлся без веской причины, а значит, что-то случилось. Мужчины поздоровались и направились в кабинет. Как Чонгук и догадывался, Намджун был крайне серьёзен и напряжён. Войдя в кабинет, они опустились в тяжёлые кожаные кресла. — У меня информация, которая добавит нам всем хлопот. Она способна обрушить устои всего Министерства, и что важнее, вампирского общества в целом, — Намджун поблагодарил Юнги, который налил виски ему в стакан; тот улыбнулся и ушёл, оставив их одних. Чонгук сглотнул виски. В последнее время слишком много всего случалось. Хороших событий почти не было, напротив, казалось, каждый в его окружении изо всех сил пытался сделать его жизнь ещё напряжённее, чем она была. Проблемы в личной жизни, конфликт с братом и Тэхён, который находился в самом центре всех событий. А теперь ещё и это. — Недавно Джиён сознался, что является частью «Нити парок». — Что? — удивился альфа. Он думал, что эта организация была полностью деактивирована ещё пять лет назад; тогда он не был на вершине Министерства, но сам стал свидетелем жуткой расправы. Все до единого были убиты. — Ты ведь помнишь те дела? Массовые похищения людей, предназначенных для донорства. Десятки доноров, сбежавших из владений своих хозяев. Множество нераскрытых дел. За всем этим стоят парки. Джиён раскрыл их планы. В следующем месяце они готовят удар, объявление всему вампирскому обществу о своём возвращении. А целью являются крупнейшие Банки крови. Все проблемы уходили на второй план, потому что это было важнее. Никто никогда не наносил Министерству такого вреда, как парки. Тогда был полный хаос, многие из великих и древних родов вампиров были убиты, экономика рухнула, и начались раздоры среди глав вампиров. Они до сих пор восстанавливаются от последствий. Такое нельзя допустить вновь. — Если их план удастся… Мы говорим о коллапсе экономики, Чонгук. О тысячах жертв среди наших. О дестабилизации всей системы. — Намджун немного подался вперёд. — Они повсюду. Ты понимаешь, о чём я? — В Министерстве есть предатель. — Именно. Они умудрились промыть мозги одному из наших. Это существо, эта мерзкая крыса, шарится по коридорам Министерства. Его нужно поймать, пока не начался полный хаос. — Я не позволю, — решительно произнёс Чонгук. — Клянусь, Намджун, я убью их всех, никого не пожалею, наполню их кровью бассейн и искупаюсь в ней. Они ещё поплатятся за всё. — Знаю. — А как ты вырвал такую информацию у Джиёна? Освоил искусство правильных пыток? Накачал наркотой? И можно ли вообще верить ему? Не нужно забывать, что этот омега не так прост. — Есть множество доказательств правоты его слов. А отвечая на твой вопрос, Джиён попросту находится в отчаянии. За эту информацию требует увидеть сына. Он предал дело всей своей жизни и выдал то, что погубит тысячи людей, чтобы увидеться с ним. Кровные узы удивительны. Чонгук выпил всё содержимое стакана и громко расхохотался. — До чего же может довести отчаяние! — мужчина вытирал уголки глаз. — Намджун, ты молодец! Блестяще обработал омегу. Браво. Однако веселья Чонгука, Ким не разделял. — Итак, каково твоё решение? Ты позволишь Джиёну увидеть Тэхёна? Лицо Чонгука мгновенно стало серьёзным. — Прекрати нести чушь. Конечно, я не позволю. — Но, возможно, в целях стратегического использования как рычаг… — начал было Намджун. — Нет, — Чонгук оборвал его. — Этой встрече не бывать. Джиён переживёт. Как пережил всё остальное. Чонгук встал, достал из кармана айфон и набрал номер Дракулы. — Господин Дракула, вам нужна срочная явка в Министерство. Сейчас же. Разговор очень важный. В следующую секунду Намджун заметил, как недовольно исказилось лицо Чонгука; видимо, встречи с Дракулой не будет. Но не тут-то было. — Я сказал, это крайне важно, Ваше Высочество! Тащите свой зад. Жду вас немедленно. Намджун уставился на него удивлённо. — Что такое? — спросил Чон, поймав его взгляд. — Ты… удивительный вампир, Чон Чонгук. Я не знаю, что нужно для того, чтобы иметь номер мобильного Властителя вампиров и так разговаривать с ним. Чонгук усмехнулся. — А ты забываешь, Намджун, что твой друг не какая-то пешка. И Его Высочество вовсе не возражает против такого обращения с моей стороны. Он ценит прямоту, когда она эффективна.

***

— Это очень тревожные новости. Нужно действовать немедленно и решительно! — проговорил Дракула, сохраняя привычную грацию и спокойствие, но было видно, что в сердце его закралось беспокойство. — Ким, приведи мне этого Ким Джиёна. Намджун сжал губы. — Омега покончил с собой, Ваше Высочество, — сказал он без колебаний. — Это было его посмертное признание. Всю информацию раскрыл перед смертью. Чонгук сидел в кресле, следил за профилем Намджуна и не понимал, зачем тот лжёт. Но он не выдал его. Властитель вампиров выглядел разгневанным, но аргументации Намджуна ничего не мог противопоставить. Когда они вышли из Министерства, Чонгук резко схватил Кима за воротник его белоснежной рубашки. — Ты хоть понимаешь, что сделал? — прошипел Чонгук, его глаза горели. — Ты солгал Его Высочеству. Как это понимать? — У меня была причина, — ровно ответил Намджун. — Незаконченное дело. — Касается ли оно Тэхёна? — Чонгук усилил хватку. — Если да, то я должен знать! — Нет. Чонгук ослабил хватку, но не отпустил его полностью. — Я поверю в это, Намджун. Но смотри: этот омега ни за что не должен выйти из тёмного подвала. Там он и сдохнет.