И море станет небом

Чонгук начал обучать Тэхёна тогда, когда его рана в животе еще не затянулась до конца. Двигался он осторожно, но на манеж приходил исправно. Сначала они просто проводили время внутри: вампир водил Тэхёна вдоль денников, рассказывал о породах и строении лошадей, делился интересными фактами из их психологии. Мальчику нравилось слушать его тихий голос. В компании животных альфа становился непривычно мягким, часто улыбался и выглядел абсолютно спокойным. Они вместе ухаживали за Орионом. В молодости конь был своенравным, и отец запрещал Чонгуку ездить на нем, считая животное чересчур опасным. Теперь же конь остепенился и стал самым уравновешенным из всех. Чонгук доверял ему. И поэтому хотел, чтобы омега научился ездить именно на этом коне. Он заставлял Тэхёна чистить Ориона и мыть его, объясняя, что через такие простые действия устанавливается контакт. Конь должен признать в человеке надежного и заботливого лидера. Первые занятия в седле проходили на корде. Чонгук, стараясь не делать резких движений из-за поврежденного живота, стоял в центре круга и вел коня. Он учил Тэхёна не держаться за седло, а искать равновесие за счет естественной, расслабленной посадки. Мальчик выполнял упражнения: вращал стопами, разводил руки в стороны, поворачивал корпус вслед за движением Ориона. Омега учился быстро и много смеялся. Эти тренировки помогали обоим отвлечься от тяжелых мыслей. Чонгук находил в этом покой, позволяющий забыть о тех, кого ему пришлось убить. Мальчик же прятал за смехом обиду от своего безответного признания. Он считал свою надежду на взаимность глупой ошибкой. Часто задавался вопросом: не слишком ли многого он хочет? Он — раб, не ровня господину, и социальная бездна между ними непреодолима. Но ведь надежда умирает последней, не так ли? Он думал об Ахиллесе и Брисеиде, где привязанность победителя к пленнику ломала законы войны. Вспоминал истории о мифических существах, выбиравших себе в спутники смертных, вопреки воле богов. Чтобы любить и быть любимым, необязательно быть равным по силе или статусу. Достаточно просто быть нужным. Тэхёну казалось, что он действительно нужен Чонгуку. Ему и самому многого не требовалось: только бы альфа был рядом, не ранил колкими словами и согревал по ночам. В полусне мальчик чувствовал, как сильные руки поправляют сползшее одеяло, а наутро слушал ворчание Чонгука о том, что омега слишком часто ворочится и мешает спать. Тэхён не претендовал на его статус или публичное признание — ему было достаточно места в его сердце. Он даже смирился с мыслью, что однажды Чонгук найдет равную себе партию, обещал себе, что не покажет ревности, хотя одна мысль об этом обжигала. Будь он сам вампиром, а не обычным человеком, сложилось бы всё иначе? — Тэхён, не волнуйся. Орион знает, что делать, а я крепко держу поводья. Выпрями спину. Голос Чонгука вырвал его из раздумий. Мальчик тяжело дышал. Конь шел по кругу довольно быстро, и страх сковывал мышцы. Сжав пальцами край седла, Тэхён медленно выпрямился, повинуясь приказу. Когда тренировка подошла к концу, Чонгук помог ему спуститься. Он ласково потянул омегу за щеки и похвалил за успехи. От этих слов мальчишка засиял, обхватил альфу руками за талию и крепко прижался к нему. Вампир секунду просто стоял, а после обнял в ответ. Его губы коснулись волос Тэхёна, затем скользнули к уху. Горячее дыхание опалило кожу, спускаясь ниже к шее, где пульсировала жилка и отчетливо ощущался аромат. Влажный поцелуй в изгиб плеча, и мальчик зажмурился, ожидая укуса. Тело, привыкшее к этой болезненной связи, интуитивно напряглось в ожидании. Но укуса не последовало. Чонгук просто оставил поцелуй на коже и отстранился, мягко улыбаясь. Внутри у Тэхёна всё похолодело. Почему он медлит? Самый очевидный и пугающий ответ напрашивался сам собой: должно быть, вкус его крови больше не прельщает вампира. Позже они сидели в беседке, перекусывая сэндвичами, которые приготовил Лир. Воздух, как и всегда оставался прохладным. Погода в Дунвуде прямое отражение души его хозяина. Казалось странным, что при виде спокойного и даже счастливого Чонгука мрак и сырость никуда не исчезали. Тэхён прислонился головой к плечу вампира, плотнее кутаясь в накинутый на него плед. Каждый погружен в свои мысли. — Господин Чонгук, — позвал мальчик. Поднялся и осторожно перебрался к вампиру на бедра, обвил ногами его талию. Взял лицо Чонгука в ладони, заставив его посмотреть прямо в глаза, и приник к губам. Руки вампира легли на спину омеги. Скользнули под плед, смяли ткань одежды, сжали талию и бедра, притягивая Тэхёна близко к себе. Чонгук как и всегда слишком требовательный, но и мальчик тянулся к нему изо всех сил. Ему нужно физически чувствовать, что они всё еще рядом, что эта связь существует. В груди щемило от предчувствия скорого конца, и, возможно, впервые их чувства оказались абсолютно идентичны. Страх. Глухой, глубокий и всепоглощающий страх потерять друг друга, связывал их крепче любых клятв. — Почему, — мальчик отстранился от губ, — почему вы больше не пьете мою кровь? Я… я вам надоел? Чонгук коснулся макушки омеги, затем приложил губы к коже над бровью. — Ох, Тэтэ… Взгляд омеги оставался встревоженным. Почувствовав вину за свою откровенность, он опустил глаза. — Я понимаю, что мои слова глупы, — пробормотал. — Наверное, это просто близость на меня так подействовала. Я не смею мечтать о таком… Тэхён прижался лбом ко лбу альфы и закрыл глаза. Из его горла вырвалось тихое: — Но, пожалуйста, любите меня. Я прошу вас, не оставляйте меня. Не возвращайте нас к тому, что было до… Просто любите. Просто будьте рядом, прошу, прошу… Прошу! Омега знал, что Чонгук его любит. Но хотел, чтобы он хотя бы раз сказал ему об этом. Неужели это так сложно? Чонгук осыпал поцелуями его лицо, шепча заверения, что всё будет хорошо. Говорил, что своего Тэтэ он никогда не бросит, что он всегда будет возвращаться к нему, и волноваться незачем. Уткнувшись носом в изгиб шеи мальчика, сделал глубокий вдох, а затем сказал: — Дело не в тебе. Я… я просто больше не хочу причинять тебе боль. Когда я кусаю тебя, это больно, Тэтэ. И я не уверен, что смогу с этим справиться. Не хочу, чтобы ты страдал. Возможно, Чонгук больше не хотел его кусать потому, что влюблен? Или он просто не хотел, чтобы Тэхён страдал, чтобы он был счастливым? «Я не хочу делать тебе больно» Обычно боль причиняют тем, кто безразличен, на чьи чувства плевать, или тем, кого намеренно хотят сломать. Значит, Чонгуку действительно надоело видеть его страдания? Значит, он стал для вампира кем-то, кого хочется не использовать, а оберегать? От этой мысли по телу разлилось умиротворяющее тепло. Он вдыхал запах кожи и сырости от камзола Чонгука, и острые иглы инея в груди, которые кололи его каждую ночь с момента признания, наконец, растаяли в ноющую влажность. Это было не счастье, но хотя бы не боль. Его чувства, его физическое состояние теперь имели значение для альфы. Эти простые слова дарили Тэхёну такое спокойствие, какого он не знал за всю свою жизнь. Мальчик еще крепче прижался к мужчине, пряча лицо в изгибе его шеи. Если Чонгук выбрал не причинять ему боль, значит, в этом мрачном месте наконец-то нашлось пространство для чего-то светлого. — Мне нравится, что ты со мной честен. Пусть так будет и впредь, — произнес вампир, мерно укачивая Тэхена в своих объятиях. Чудовищная несправедливость. Требовать от другого чистосердечия, когда сам погряз в недомолвках — в этом весь Чонгук. Мужчина никогда не признается в любви. Никогда не откроет истинную причину своего отказа от крови. И уж точно Тэхён не должен знать, как сильно вампира терзает страх потери. Правда, которую невозможно игнорировать. Тэхён рядом не по своей воле. Его чувства родились не из свободы, а из зависимости, из невозможности выбрать другой путь. Сначала альфа завладел кровью мальчика, затем подчинил его тело, и наконец — коснулся сердца. Он полностью владел Тэхёном, но сам Тэхёну никогда не принадлежал.

***

Юнги помог Тэхёну упаковать вещи, только самое необходимое, рассудив, что остальное можно будет приобрести на месте. Утром их провожали все слуги поместья. Чонгук сел за руль, а мальчик устроился на пассажирском сиденье, подперев подбородок ладонью и завороженно глядя в окно, на расплывающийся в скорости мир. Вампир всю дорогу молчал и много курил. Выглядел настолько серьезным и погруженным в свои мысли, что омега не смел к нему лезть. Им приходилось часто останавливаться, чтобы проветрить салон от едкого дыма. Одну из таких остановок, Чонгук сделал у самого обрыва. Местность вокруг была пуста и удивительно красива: яркое солнце заливало свежую траву и весенние цветы. Приятный прохладный ветер контрастировал с теплом лучей. Тэхён только сейчас по-настоящему осознал, что наступила весна. Выбросив окурок, альфа потащил Тэхёна обратно к машине, усадил на лоснящийся капот и встал между его разведенных ног. Поцеловал жарко, а руки сразу нашли путь под легкие шорты, пробираясь к тонкой ткани белья. Альфа щипал кожу и страстно врывался в рот омежки языком, чтобы вылизать изнутри. Теряя голову от этой внезапной вспышки желания, они переместились на заднее сиденье, где занялись сексом. Чонгук дурел от того, насколько податливым и отзывчивым стал его мальчик, как жадно он отвечал на его прикосновения. Из-за этих долгих пауз дорога до Сонсана заняла куда больше времени, чем планировалось. Въехав в город, они зашли в небольшое кафе. Местные жители, в основном обычные люди, боязливо косились на Чонгука, за версту чуя его хищную натуру. Вампир предпочитал игнорировать тяжелые взгляды. Сидел со своим мальчиком и кормил его горячим чачжанмёном с рук. Остановились в дешевом мотеле на окраине. Том самом, где вампир ночевал, когда приехал купить омегу. Приличных гостиниц в этом захолустье отродясь не водилось. Комната была тесной и мрачной: внутри умещались две тумбочки, стол с единственным стулом и старый телевизор. Постель была застелена поношенным, но чистым бельем. Тэхён подошел к окну, расположенному прямо над изголовьем кровати, и распахнул его. В комнату мгновенно ворвался резкий, соленый ветер с моря, заставив мальчика поежиться и поспешно задвинуть раму. Единственным достоинством этого места была близость к пляжу — Чонгук обещал, что они обязательно прогуляются на берегу, но позже, когда главное дело будет позади. Прежде чем отправиться в пансион, Чонгук повел Тэхёна в душ. Под струями горячей воды они смыли дорожную пыль и накопившееся напряжение. Одевшись отправились в путь. Для Тэхёна дорога растянулась в вечность. Он сидел, сжимая пальцами ткань одежды, пока Чонгук уверенно вел автомобиль по знакомым улицам. Омега чувствовал, как с каждым поворотом внутри нарастает трепет. Скоро он увидит стены, которые когда-то были его единственным миром, но теперь, глядя на сидящего рядом вампира, он понимал, насколько далеко ушел от той жизни. Они вышли из машины, прошли внутрь во двор, как к ним, сломя голову, подбежал мальчик лет восьми. — Братик! — воскликнул омежка, крепко обнимая Тэхёна. Омега подхватил ребенка, закружил в воздухе, а затем прижал к себе. К ним тут же подбежали другие дети, обступая Тэхёна со всех сторон. Чонгук стоял в стороне, наблюдая за ними. Он не видел, что в прекрасных глазах Тэхена стояла пелена слез, которые мальчик сдерживал, чтобы не расплакаться. Из входной двери поспешно вышел руководитель Сон, взволнованный и запыхавшийся. Вероятно, ему доложили о прибытии вампира. Сон недоуменно посмотрел на Тэхёна, затем перевел взгляд на Чонгука. Его голос задрожал от беспокойства: — Господин, что вы… неужели… Чонгук понял его. Вампиры, которые возвращались в пансион с донорами, обычно делали это, чтобы отдать их обратно. Сон решил, что вампир решил отказаться от омеги. — Успокойтесь. Мы просто заехали, чтобы он повидался со своими друзьями. Сон стоял с приоткрытым ртом, пытаясь переварить услышанное. Такое происходило впервые. Из раздумий его вывел Тэхён. Омега поклонился руководителю, который машинально ответил. Растерянность альфы была видна невооруженным глазом. — Как вы, руководитель Сон? У вас всё в порядке? — спросил мальчик с неподдельной заботой. Сон вежливо ответил, что с ним всё хорошо, продолжая подозрительно оглядывать Чонгука. Отправил детей прочь и повел гостей в свой кабинет. — Давайте выпьем чаю, — предложил. Разговор в кабинете не клеился. Руководитель сидел, весь напряженный. Поспешно отхлебывал чай, не сводя глаз с гостей, хотя и старался не выглядеть слишком откровенно. Чонгук нарушил молчание. — Не думал, что детишки так тебя любят, — обратился он к Тэхёну. — Они прямо набросились на тебя. Тэхён улыбнулся. — Я же старше их. Присматривал за ними, заботился. Вот они и соскучились, давно не виделись. Чонгук кивнул, соглашаясь. — Ага. Ты выглядел… мило, — протянул. — Правда? — Да. Руководитель Сон наблюдал за ними, совершенно не понимая, как реагировать. Это не похоже на стандартное взаимодействие. Альфа-вампир, который привез донора, чтобы тот повидался с детдомовскими друзьями, а теперь обсуждает, «мило» ли тот выглядел?

***

Раньше Тэхён приходил сюда каждый день. С того самого момента, как вернулся в пансион из больницы. Когда он впервые узнал, что Эдди погиб, у него случилась истерика; часами отказывался отходить от могилы, не в силах поверить, что там лежит его лучший друг. Первая потеря всегда бьёт сильнее всего: чувство новое, незнакомое, и ты просто не знаешь, как с ним совладать. Слова окружающих не приносят облегчения, а время тянется мучительно долго. И вот, спустя столько времени, он снова здесь. Тэхён не думал, что этот день настанет, — по сути, и не должен был, — но судьба распорядилась иначе. Сон сдержал слово: могила выглядела ухоженной, на чистом камне не было пыли, а вокруг росли цветы. Мальчик опустился на колени и коснулся холодного гранита. Медленно провел пальцами по выбитым буквам — единственному, что осталось от его друга. — Привет, Эдди. Я вернулся навестить тебя и ребят, — Тэхён попытался улыбнуться безмятежно, как того хотел бы Эдди, но улыбка вышла вымученной и грустной. Чонгук подошел ближе. Тэхён сразу почувствовал за спиной терпкий запах сигареты, а через мгновение альфа присел перед ним на корточки. Коснулся пальцами подбородка и перевернул лицо мальчика к себе. — Ты не рассказывал мне, что Эдди погиб. Омега поджал губы. Опустил свои грустные, укрытые печалью глаза. — Как это произошло? Мальчишка сжал в руках ткань длинной белоснежной рубашки. Минуту он просто молчал, все бегая глазами. Альфа затянул сигаретный дым. — Господин Чонгук, вы ведь знаете, что я попал в больницу после того, как упал из окна? Чонгук отпустил его лицо, повернул голову и выдохнул в воздух густое облако дыма. коротко уточнил: — И? Тэхён поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Это Эдди. Он вытолкнул меня и себя. Он умер, а я попал в больницу. Чонгук просто смотрел на него, пытаясь осознать масштаб услышанного. В следующую секунду он глухо ругнулся, и больно сжав руку Тэхена, рывком заставил его подняться. — Уходим отсюда, — бросил металлическим тоном. В голове вампира все смешалось. Какого черта вообще происходит с этим мальчишкой? Раньше он казался ему простым, прозрачным, но чем больше правды выходило наружу, тем сложнее Чонгуку было сохранять самообладание. Омега упирался, пытается его остановить, и тогда он резко отпустил его, обернулся. — Ты не станешь здесь сидеть, — отрезал Чонгук. — Ты не будешь оплакивать того, кто пытался тебя убить. Пришел сюда, чтобы сказать пару ласковых этому ублюдку? Он снова схватил Тэхёна за руку и потащил за собой. В этот раз мальчик не сопротивлялся. Шел следом, не зная, что ответить на эти злые вопросы. Да, Эдди так поступил. Из-за него Тэхен едва не погиб, но остался жив лишь потому, что Эдди держал его так крепко, что в момент удара Тэхён оказался в луже его крови. Пострадал, но выжил, в то время как тело Эдди приняло на себя всю тяжесть падения. Зачем он это сделал? Почему убил себя? Почему решил забрать его с собой? Спрашивал об этом пустоту уже миллион раз, но ответа не было. Тот, кто мог бы объяснить, навсегда замолк под слоем земли. И всё же Тэхён не чувствовал к нему ни капли злобы или ненависти. Наоборот, на душе было невыносимо горько. Его друг ушел так рано, оборвав всё, не прожив и доли положенного, закончив свой путь так нелепо и бесполезно.

***

Если до этой секунды Чонгук еще сомневался, способен ли Тэхён простить его за всё содеянное, то теперь знал ответ наверняка. Он разгадал этого мальчишку. Тот, кто был готов разрыдаться над могилой человека, пытавшегося его убить, пусть и бывшего друга, понятное дело, что не владел искусством ненависти по отношению к тем, кого впустил в свой ближний круг. Невероятная эмпатия граничила с саморазрушением, но именно она делала его любовь к Чонгуку такой искренней. Раньше альфа больше всего боялся, что его чувства окажутся ненужными, но они желанны. Однако голова забита словами высшего вампира. Правда это или ложь, знать наверняка нельзя, оставалось лишь догадываться. Чонгук пытался убедить себя, что всё под контролем и никто не отнимет у него омегу, но пальцы всё равно заметно дрожали, когда он подносил зажигалку к очередной сигарете. Никотин жег легкие, оставляя во рту привкус горечи. Вампир с тревогой наблюдал за лужайкой, где резвились воспитанники пансиона. Среди них Тэхён, увлеченно играл с детьми в пятнашки, то убегая, то догоняя смеющуюся детвору, и время от времени бросал на Чонгука взгляды. — Я был очень рад увидеть Тэхёна в добром здравии, — раздался рядом голос Сона. Мужчина мазнул по нему коротким взглядом и снова вернулся к созерцанию своего омеги. Руководитель пансиона замялся, но всё же продолжил: — Признаюсь честно, господин Чонгук… я не думал, что этот мальчик продержится долго, и жестоко ошибался и в нем, и в вас. Вы сдержали свое слово и действительно позаботились о нем. Я бесконечно благодарен, что вы привезли его повидаться с братьями. Вы наполнили этот день для них, и для него особенной радостью. Чонгук ничего не ответил, лишь еще глубже затянулся сигаретой. Сон не решался присесть рядом, пока герцог сам жестом не указал ему на скамейку. — Я хотел бы поговорить с вами, — сказал вампир. Сон предложил пройти в кабинет, но Чонгук отказался: — Не стоит, лучше тут. Человек закашлялся в кулак, стараясь устроиться на скамейке поудобнее. — У меня возникли некоторые вопросы, на которые я желал бы получить ответы. Расскажите об Эдди. Каким он был? Как произошло, что он прыгнул из окна, прихватив с собой Тэхёна? Вампиру нужен был взгляд со стороны. Не наивная точка зрения Тэхена, а объективная оценка. Сон скрестил руки на груди: — Эдди был тихим, замкнутым ребенком. Ни с кем, кроме Тэхёна, не общался, но и враждебности не проявлял. Очень хороший, умный мальчик. — Так почему же этот «хороший мальчик» пытался убить Тэхена? Сон не знал. — Может, что-то произошло? Какая-то ситуация, момент, когда он вел себя подозрительно? — давил вампир. Сон задумался, вспоминая. — Был один момент, когда Эдди меня очень сильно удивил. И даже разозлил… Однажды он подслушал мой разговор с одним из воспитателей. Мы обсуждали, что сюда должен заглянуть Дракула. Мальчишка подбежал к нам, выглядел ужасно напуганным. Умолял спрятать Тэхёна, повторяя о какой то встрече, что не случилась. Я тогда сильно испугался, и после подумал, может, он с самого начала был безумен, раз в итоге довел себя до такого… Чонгук резко выбросил окурок на землю, с силой давя его подошвой. — Зачем Дракула приходил сюда? — Он проверял дела детей. Лично просматривал каждый документ, а также самих воспитанников. — И Тэхёна тоже? — Нет. В это время Тэхён лежал в больнице. Мы скрыли дело, чтобы не возникло вопросов. Нельзя было, чтобы Дракула узнал про самоубийство. Это ударило бы по нам. Сон сжался, понимая всю опасность ситуации. Он осознавал, что сидит перед кем-то, равным по могуществу высшему вампиру. — На самом деле, — со страхом сказал Сон, — мы хорошо относимся к воспитанникам. Заботимся, стараемся, чтобы они росли в любви и заботе. Чонгук усмехнулся. — Пожалуй, да. Так и есть. Вот только это не значит, что вы поступаете правильно. — Что? — Сон не понял. — Посмотрите на этих детей, — Чонгук махнул рукой в сторону играющих омег. — Они здесь резвятся, гоняются друг за другом, проживают сладкую, беззаботную жизнь, как вы сказали. А потом их покупают вампиры, и в одночасье их жизнь превращается в кошмар. А вы, тупые, даже не подготавливаете их к тому, что их ждет. А именно, насилие, боль, полностью растоптанная честь. И вы еще говорите, что заботитесь о них? Тяжелый взгляд Чонгука давил на Сона. — Когда Тэхён попал ко мне, он не знал, что такое секс. Это нормально? Сон в ужасе посмотрел на вампира, не зная, куда деть себя. Испарина выступила на лбу. — Вы удивляетесь, что я ебу свою собственность? — Чонгук становился всё агрессивнее. Сон пытался оправдаться: — Я… я… — Вы должны тут учить их покорности, объяснять, кто они, для чего они, и что с ними будет происходить вне стен пансиона, — чеканил Чонгук. — А они тут цветочки собирают да за бабочками гоняются! Сон долго молчал, глядя на свои сцепленные пальцы, а затем поднял на Чонгука тяжелый взгляд. Страх в его глазах сменился горькой решимостью. — Вы правы, господин Чонгук, с вашей точки зрения это так. Вы хотите получить готовую вещь, которая знает свое место и не задает вопросов. Но я не могу этого сделать. Я знаю, что их ждет. Знаю, что их честь будет растоптана. Но если я здесь, в их единственные нормальные годы, научу их быть покорными вещами, если я сам заберу у них достоинство еще до того, как они встретят вас… что у них останется внутри? Старик перевел дыхание и заговорил тише, глядя прямо в глаза вампиру: — Я даю им это время не потому что я слеп. А для того, чтобы у них была хоть какая-то опора в памяти. Вы злитесь, что он не знал о сексе, что он «не приспособлен» к насилию. Я хочу, чтобы они хотя бы в детстве чувствовали себя просто детьми, а не товаром. Пусть у них будет этот короткий период счастья. Раз уж их будущее всё равно будет невыносимым, я не имею права отбирать у них единственные годы, когда они могут быть живыми. Даже если вам это кажется бесполезным. Пусть их сердца сначала наполнятся светом, господин Чонгук… так они будут дольше остывать в темноте. Старик не покорность в нем растил, он хранил в нем то, что вампир теперь, сам того не осознавая, пытался сберечь.

***

Тэхён очень долго прощался с друзьями и воспитателями. Чонгук стоял в сторонке, не желая мешать. Он не был частью этой жизни. В тот момент Чонгук пообещал себе, что привезет мальчишку в его первый дом еще раз. И еще, если тот захочет. Будет привозить столько, сколько он попросит. Мужчина не заметил, как к нему подбежал маленький омежка. Заметил только тогда, когда сорванец несколько раз дернул ткань его брюк. Чонгук опустил взгляд вниз. Перед ним стоял ребенок, малыш лет пяти, не больше, с круглым личиком и огромными темными глазами, в которых не было ни капли страха. Только детское, чистое любопытство. Пухлые щечки раскраснелись от беготни, тонкие волосы прилипли ко лбу. От него пахло травой, мылом и чем-то сладким, наверное, леденцом. Чонгук присел на корточки, оказавшись с ребенком лицом к лицу. Губы тронула искренняя улыбка. — Привет, малыш. Вампир осторожно взял крошечную ладошку в свою. Пальчики ребенка были теплыми, мягкими и до смешного маленькими. Они почти полностью утонули в его ладони. Малыш доверчиво смотрел, не понимая, кто перед ним. Для него Чонгук был просто «дядей братика Тэхёна». Глаза ребенка, который еще не знает, что такое боль, что такое страх перед теми, кто сильнее, что такое быть использованным. Ребенка, который верит миру. Ребенка, который пока что — просто ребенок. Не сосуд с кровью. Не игрушка для утех. Не «диковинка с текущей задницей». Просто. Ребенок. К горлу подступила тошнота от самого себя. Тэхён. Его Тэхён. Ведь он тоже был таким. Бегал по этой же траве, с такими же пухлыми щеками, с такими же доверчивыми глазами. Играл, смеялся, верил, что мир добр. А потом пришел он, Чонгук, и забрал его в свое темное царство. Да, омега был намного старше этого малыша, но разве это что-то меняло? В душе он остался таким же ребенком, который не был готов к тому, что с ним сделают. А он, Чонгук, сделал. Он принудил его, и даже не подумал, каково мальчишке. Тэхён плакал тогда, он точно плакал, просто делал это молча, уткнувшись в подушку. А Чонгук… Чонгук даже не заметил. Не захотел. Малыш улыбнулся, высвободил ладошку, дотронулся до холодной щеки вампира. Просто так. Потому что дети так делают — трогают то, что им интересно. — Дядя, а ты почему грустный? — спросил тонким голоском. Чонгук не ответил. В горле стоял ком. К счастью, подбежал воспитатель. Он испуганно охнул, схватил ребенка за руку и бормоча извинения, потащил прочь. Малыш оглядывался, махал Чонгуку рукой, все еще улыбаясь. Когда Тэхён наконец подошел к нему, раскрасневшийся и счастливый, то что-то говорил про детей, про то, как хорошо, что они приехали, но вампир почти не слышал. — Господин Чонгук? — Тэхён заметил его состояние и нахмурился. — С вами все в порядке? Вы какой-то бледный. — Все хорошо, Тэтэ, — сказал он хрипло. — Поехали в мотель. Уже поздно. Он развернулся и пошел к машине, не оглядываясь. Омега поспешил за ним, обеспокоенный и ничего не понимал. Всю дорогу до мотеля Чонгук молчал. Он вел машину, глядя строго вперед. А когда они зашли в номер, и Тэхён, все еще встревоженный, хотел что-то спросить, Чонгук просто молча притянул его к себе, обнял. Крепко, уткнувшись носом в макушку. Стоял и дышал запахом роз, чувствуя, как ладони Тэхёна гладят его по спине — так же доверчиво, как тот малыш касался его щеки.