В объятиях сказки

— Кто-нибудь, убейте уже этого петуха.       Омега недовольно ворочается в кровати, пытаясь закутаться плотнее в одеяло, чтобы перекрыть этот утренний звук. Но ничего не спасает: ни толстое одеяло, ни проклятия, которые омега посылает на голову пернатого, ничего эту заразу не берëт. — На суп пущу!       Омега садится, откидывая одеяло в сторону и крича куда-то в сторону окна, надеясь, что до пернатого садиста дойдёт вся степень его угрозы. Он ведь и правда пустит, доведут его светлую душу до греха, и будет у них с отцом прекрасный и наваристый суп на ужин. Правда его планам не суждено было сбыться, и петух остался безнаказанным. Но по правде, вот совсем не до него вдруг стало, когда Тэхён услышал в окне конское ржание, и поначалу обрадовавшись, что отец вернулся раньше, буквально через минуту едва не хлопнулся в обморок от увиденного. Светлое и тёплое утро омрачилось плохим предчувствием.

***

      Тэхён ещё никогда так не спешил, как сейчас. Он гнал коня сквозь густой лес, с трудом уворачиваясь от веток, что норовили попасть по лицу и выколоть глаза. Животное под ним уже хрипело, капая пеной с губ, но омега не останавливался, ему жизненно необходимо найти отца, который два дня как покинул их деревушку, отправляясь в соседнюю на ярмарку, но так и не вернулся. Омега по утру нашёл только взмыленного коня отца, который стоял подле калитки суча ногами, напуганный до такой степени, что он еле сумел схватить его за уздечку дабы отвести в стойло.       Тэхён припадает к гриве, уворачиваясь от очередной ветки, и молится всем богам, про которых знает, чтобы с отцом ничего не случилось, чтобы он нашёл его живым. Кровь стынет в жилах только от мысли, что с его родным человеком может что-то случиться. Такого не было никогда, путь до соседней деревни отец знал наизусть, так же как и верный конь, они могли пройти его с закрытыми глазами, так что же случилось на сей раз, если конь вернулся один? — Давай, мой хороший, не подведи.       Омега шепчет в рыжую гриву, сжимая её в пальцах и стараясь сдержать слезы. Такого подлого удара судьбы он не ожидал никак. Отец - это последнее, что у него осталось в жизни, если не брать в расчёт книги и любимую резьбу по дереву, которой его научил отец. Омега всхлипнул, поспешно вытирая рукой предательски скатившуюся с глаза слезу и едва не вылетая из седла, когда конь резко остановился, вставая на дыбы. Звонко вскривнув, Тэхён что есть силы вцепился в шею коня, ногами удерживая его за бока, стараясь не упасть, пока животное успокаивалось. Только спустя пару минут, конь твёрдо встал на копыта, нервно перебирая ногами и встряхивая головой, шумно фыркая. Где-то с полминуты потребовалось омеге, чтобы найти в себе смелости разжать руки и выпрямиться в седле, тут же вновь вскрикивая. В кустах лежала перевернутая телега, и весь товар, который они с отцом бережно упаковывали, был рассыпан по тропинке. Какие-то изделия были разбиты, что-то осталось целым, но не это сейчас волновало омегу, а то, что отца не было видно поблизости. Если бы телега перевернулась, а конь ускакал испуганный в сторону дома, то он должен был вернуться в тот же день, как отец покинул дом, а не через два дня.       Сглотнув горькую слюну, Тэхён с опаской спешился, беря коня под узды, медленно подходя к перевëрнутой телеге. Только вблизи удалось рассмотреть, что вся земля истоптана. Хорошо проглядывались как человеческие отпечатки ног, так и копыта коня, но не это привлекло внимание омеги, который застыл в животном ужасе, всматриваясь в большие отпечатки волчьих лап. — Божечки.       Сделав инстинктивно шаг назад, упираясь плечом в круп лошади, Тэхён на секунду зажмурился, прокручивая в голове страшные картинки, чтобы сразу же начать себя успокаивать. Конь вернулся обратно, на нем нет видимых повреждений, значит, надежда на то, что отец смог укрыться где-то, теплилась в его сердце. Сделав пару глубоких вдохов, успокаивая бешено колотящееся сердце, Тэхён вновь оседлал своего скакуна и, внимательно вглядываясь в землю под ногами, двинул коня по его же следам, стараясь не сбиться с пути.       Уже через полчаса хода Тэхён почувствовал, как начинает замерзать, и это в разгар лета. Вскинув голову, подслеповато щурясь, пытаясь сфокусироваться на обстановке, омега резко дернул поводья на себя с раскрытым ртом, из которого начали вырываться клубы пара, смотря на лес перед собой, деревья в котором были местами покрыты снегом. Зябко передернув плечами, Тэхён вновь кинул взгляд на землю, замечая то, что в упор не видел все это время: иней на некогда зелёной, а теперь желтоватой листве. — Чертовщина какая-то.       Конь нервно прядал ушами, косясь в сторону чащи, куда они держали путь. Следы вели дальше, и теперь были видны обломанные ветки деревьев, что росли слишком низко. Видимо, тут отец несся галопом, дабы избежать смерти. Не думая о том, что и сам может попасть в смертельную ловушку, и что конь под ним вымотан до предела, омега ударил пятками в тяжело вздымающиеся бока животного, заставляя его двигаться дальше.       Чем дальше Тэхён продвигался в лес, тем холоднее становилось, и уже через полчаса омега дрожал от холода, прижимаясь всем телом к спине животного, пряча ладони в густой гриве. — Зима посреди лета. Скажи кому — на смех ведь поднимут, скажут, опять начитался своих дурацких книг и совсем мозги поехали.       Омега прижался щекой к тёплой шее коня, сквозь дробный стук зубов продолжая сетовать на чудеса природы, которых не имелось никогда в их местности, да вглядывался в следы, которые становились все менее чёткими из-за надвигающихся сумерек. Понимая, что так он быстрее замёрзнет насмерть, чем найдёт отца, Тэхён уже решает развернуть коня и двигаться домой, чтобы там прихватить теплую одежу, отдохнуть самому и дать отдых животному, как конь внезапно замер на месте, нервно ударяя хвостом по бокам, хрипя и взрывая копытом промерзшую землю. — Филипп?       Омега принимает сидячее положение тут же в изумлении распахивая глаза. Перед ним возник огромный замок из серого камня, с горгулиями на шпилях, и тëмными окнами, словно кто-то специально покрасил их чёрной краской изнутри. Отблески заходящего солнца, словно не касаются стен, обходя замок стороной, будто бы он не достоин быть освещён небесным светилом.       Противные мурашки, уже не от холода, а от ужаса, что навеивал замок, пробежались по загривку омеги, заставив передернуть плечами и сильнее сжать онемевшими от холода пальцами поводья. Как бы Тэхёну ни хотелось заходить на территорию замка, но следы вели именно туда, а распахнутая входная дверь и открытые ворота указывали на то, что отец должен быть именно там. Конь, фыркая и упираясь, наотрез отказывался идти дальше, нервно дергая головой и все время косясь на наездника, словно намекая, что это поистине глупая затея. И омега бы согласился с ним, да что там, если бы не обстоятельства, он бы со всех ног рванул обратно, и ни за что, никогда не переступил порог замка, но выбора нет.       Спешившись и кое-как дотянув упирающегося коня к изгороди, Тэхён как мог намотал поводья на шпили ограды и дальше двинулся самостоятельно. Холод все больше сковывал движения, мешая идти и путая рассудок, но человеческие следы упорно вели его ко входу. Только сейчас Тэхён понял, что волчьих следов он не видел уже минут пять, а это значит, что звери отстали задолго до того, как отец добрался до замка. Даже животные его сторонились или же попросту боялись того, что могут скрывать эти стены.       Аккуратно проникнув в двери замка, Тэхен с трудом сдержал предательский чих. Пыль буквально витала в воздухе. На удивление, в самом замке было светло, хотя он не видел на одной зажженной свечи, сам свет был странным, беловатым, словно луна проникала сквозь окна и освещала внутренности замка. Только… задрав голову вверх, Тэхен в удивлении раскрыл рот: огромная луна светила в окна, освещая залу и играясь с летающей в воздухе пылью. Встряхнув головой, омега шустро выбежал обратно, попадая на морозный воздух и едва не спотыкаясь на ступеньках. На улице была кромешная тьма, никакой луны тут не было и в помине, а еще… по сравнению с замком, на улице стояла стужа. Обхватив себя рукам за плечи, омега поспешил скрыться обратно в дверях. Все это было очень странным, словно нереальным. — Я явно сошел с ума. Да, точно, я повредился рассудком. Я не в замке, я дома, у себя дома. Отец никуда не уехал, я не бросился его спасать, я просто сошел с ума.       Присев на корточки, Тэхен обнял себя за ноги, уткнувшись лицом в колени, продолжая бормотать, что все это нереально. Не замечая, как понемногу стали загораться старинные светильники на стенах, освещая пространство. Как из тьмы стали проявляться предметы старинной мебели, а прямо перед ним появилась лестница, ведущая на верхние этажи, широкая, с красной ковровой дорожкой. Он не замечает этого до тех пор, пока что-то с глухим звуком не упало на втором этаже, заставив омегу дернуться и неловко вскочить на ноги, слегка пошатнувшись. — Что?       Омега в панике озирается, обхватывая себя руками за плечи и инстинктивно делая шаг назад, с испугом смотря на изменившийся холл замка. Тэхён вертит головой в разные стороны, пытаясь унять бешеное сердцебиение, которое, как ему казалось, мог сейчас слышать даже Филипп, оставшийся за пределами замка. — Помогите!       Глухой крик со стороны второго этажа заставляет дернуться в сторону, спиной впечатываясь в закрытые двери, которые, омега точно помнил, он не закрывал, там была щель, но сейчас ее нет. Он в панике шарится рукой позади себя, в попытке найти двойную ручку, и уже хватается за неё, как крик повторяется вновь. Слишком знакомый голос. Он слышал его на протяжении всей своей жизни, именно этот голос пел ему колыбельные, когда он был маленьким. Именно он утешал, когда омега плакал горючими слезами после того, как соседские мальчишки порвали его книгу и утопили остатки в бурной реке. Именно он поддерживал на протяжении всей его жизни. Голос. — Отец!       Тэхён кричит, срываясь с места, уже не обращая внимания на свой страх, не замечая, что за ним по пятам бесшумно скользит небольшая тень, он бежит на голос отца, который то становится тише, то вновь набирает громкость. Взлетев по лестнице, Тэхён резко сворачивает вправо, туда, где темнота непроглядная, но именно оттуда его зовёт самый важный и нужный ему человек. Снимая со стены канделябр, который нещадно коптит, омега смело шагает в темноту, рассеивая ту ярким пламенем. Он не задумывается, почему пламя почти не дрожит, пока он практически бежит вперёд, старается не думать о том, что это может быть ловушкой, протискиваясь в узкий проход, с витеватой лестницей, ведущей наверх, он не думает ни о чем кроме одного — его ждёт отец.       Ступеньки кажутся бесконечным, омега тяжело дышит, стирая рукавом тонкой кофты пот со лба, но упорно движется вперёд. Голос отца он больше не слышит, сам звать опасается, словно страшится, что его может услышать кто-то другой. Шаркающий звук шагов и тяжёлого дыхания перекрывают другие звуки, словно глуша в узком пространстве лестницы все постороннее. Единственное, что ощущает Тэхён помимо усталости от подъёма, это чей-то пристальный взгляд в спину. Но как бы омега ни старался, как бы резко ни разворачивался, чтобы поймать преследователя, у него ничего не получалось. Только мурашки табуном бегали по спине, да интуиция кричала, что он тут не один, и надо поторапливаться. Списывая все на разыгравшееся воображение, Тэхён преодолевает последние ступени, оказываясь на каменной платформе, от которой в три стороны тянутся узкие коридоры. Тупик. Куда идти дальше он не знает. Омега чуть ли не плачет уже от бессилия и страха. Хотел спасти отца, а в итоге сам оказался в ловушке. — Прямо.       Тэхён вздохнул от неожиданности и буквально подпрыгнул, издавая позорный высокий вскрик от раздавшегося, казалось бы, ниоткуда голоса. Едва не выпустив из рук подсвечник, который и так с трудом удерживался во влажной от нервов ладони, омега уже был готов рвануть обратно, как голос отца, видимо, услышавшего его позорный вскрик, остановил юношу. — Помогите!       А у Тэхёна сердце лупит прямо в горле, и ноги подкашиваются от страха. Ему же не послышалось? Или послышалось? Крик отца повторился, помогая скинуть оцепенение до конца, вновь запуская опорно-двигательный аппарат, заставляя функционировать тело в прежнем режиме. Он подумает об этом позже, возможно, никогда. Эти коридоры и мрачная атмосфера доведут кого угодно до ручки, поэтому немудрено, что ему слышится и видится всякое. — Отец!       Преодолев небольшое расстояние узкого прохода, Тэхён буквально влетает грудью в железную решётку, за которой стоит перепуганный до смерти альфа, с недоумением смотрящий на своего сына, что уже начал дёргать прутья в попытке то ли выломать их, то ли найти дверь, которого никак не ожидал тут увидеть. — Тэхён, ты как тут? Тебе нельзя сюда. Беги отсюда.       Высунув руки свозь решетку, альфа перехватил нервно дëргающегося сына за запястье свободной от подсвечника руки, сжимая не сильно, но так, чтобы его ребёнок перестал нервничать и обратил на него внимание. — Тэхён, — голос хрипит, глаза красные, а кожа словно успела потерять свой цвет, отливая серостью. — Тэхён, послушай меня сейчас внимательно, беги отсюда, беги обратно в город и поднимай всех охотников на ноги. Тут живёт чудовище, мы не справимся вдвоём, ты должен…       Вот только что именно должен Тэхён, который и так с трудом слушал голос своего отца, узнать ему не суждено. Скорей всего замок был напичкан различными ловушками, и то ли он ступил неаккуратно, запуская механизм, то ли это было дело времени, но пол под его ногами резко пропал, и омега с оглушающим криком рухнул вниз, выпуская подсвечник, который первым свалился на каменный пол внизу. Вторую руку прострелило пульсирующей болью в плече. Отец так и не выпустил его руку, и теперь с трудом удерживал сына от падения, стараясь перехватить ладонь омеги так, чтобы суметь поднять его выше. — Держись, держись, я сейчас.       Альфа, натужно пыхтя, упирается ногами в решетку, пытаясь найти опору, но все тщетно. Рука Тэхёна уверенно скользит из его захвата, ему не спасти собственного ребенка, и от этого осознания альфа глухо рычит, напрягаясь всем телом. Умрёт, но не отпустит. — Тэхён!       Ладонь сына медленно выскальзывает из рук отца, который удерживает его из последних сил. Как бы ему ни хотелось, но альфа понимает, что не сможет удержать своего ребёнка, который отчаянно хватается за него в безуспешных попытках не упасть. Короткие ногти омеги впиваются в кожу отца, оставляя на ней кровавые полумесяцы, но даже это не спасает Тэхёна от незавидной участи. Короткий вскрик, и альфа больше не ощущает в своей руке тепло ладони сына, тот срывается вниз, и каменный пол тут же возвращается на месте, словно никакого провала никогда и не было. Альфа не слышит собственно крика, который отчаянным воплем вырывается наружу, не слышит и противный скрип металлической решётки, что ползëт в сторону, открывая проход, дающий возможность покинуть стены замка. Его приводит в себя голос, который он слышал только один раз, когда впервые попал сюда и бесцельно бродил по темным коридорам в попытке согреться, голос, который зарождает ещё большую панику в душе. — ВОН! И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ!       Но как он может? Тут его сын, его плоть и кровь. Альфа мечется по узкому пространству камеры, не зная куда себя деть, не понимая куда бежать, чтобы найти Тэхëна, он не может просто так покинуть эти стены. Не может! — Успокойся, жив он, жив. Не тронут твоё чадо.       Тонкий голосок приводит в сознание быстрее, чем громогласный рев, который звучал до этого. Альфа перестаёт метаться по камере, судорожно ища взглядом хозяина слов. — Внизу!

      Звучит немного обиженно, и альфа опустив взгляд вниз, не сдерживает удивлëнного возгласа. Перед ним сидит белка. Самая обыкновенная лесная белка, которая смотрит возмущённо своими глазами бусинками, уперев передние лапки в пухлые бочка. Кажется, он сошел с ума. — Чего смотришь, белок никогда не видел? Давай, беги отсюда и не приходи больше. Живое твоё чадо, свидитесь ещё. Давай-давай.       Сглотнув и не спуская со зверька ошарашенного взгляда, альфа мелкими шажками, буквально прижимаясь спиной к стене, покинул стены камеры, чтобы тут же за её пределами рвануть в сторону выхода. Сейчас он уже не думал о Тэхёне, о том, что буквально бросает его на произвол судьбы. Спотыкаясь на узкой лестнице, альфа едва не падает вперёд, ловя в спину тихие смешки, которые подстëгивают бежать быстрее и все сильнее предаваться панике и ужасу. Как он оказался на улице, альфа не может сказать, просто внезапно его поглотила ночная тьма, тут же обдавая морозным воздухом. Вперед, туда где конское ржание, прочь от проклятого замка.

***

      Тэхён пробуждался медленно. Не понимая до конца, где явь, а где сон. Глухо мыча, зарываясь лицом в мягкую подушку, омега чуть морщил лоб, пытаясь скинуть с себя пелену дурного сна, в котором он мчался по заснеженному лесу и спасал отца из заточения.       Несмотря на ужасный сон, пробуждение было приятным. Тэхён потянулся всем телом, с глухим мычанием и не разлепляя глаза, перевернулся на другой бок, укутываясь в тёплое одеяло как в кокон, чуть поджимая пальцы на ногах, которые оказались снаружи. Так спокойно, так комфортно. Где-то вдалеке, за окном, щебетали птицы, а два тихих голоса переругивались прямо над головой, вплетаясь в остатки сна и тем самым нарушая всю гармонию. То, что что-то идёт не так, омега сообразил не сразу, а только после того, как поднапряг слух выслушивать в пищащую перебранку. — Он проснулся? — Отстань ты от него, пусть поспит. — Так он уже двенадцать часов спит, так нельзя. — Чимин, уймись. — А ты не лезь не в свое дело! Это же… ОН! Ты понимаешь? А?       Приоткрыв один глаз, Тэхён увидел двух рыжих белочек, одна из которых явно показывала неприличный жест другой, нервно дергая пушистым хвостом. Не удержав смешок, Тэхён чуть повернул голову, чтобы было лучше видно животных, не разделяя до конца сон и явь. — О, — та белка которой показывали жест, повернула голову в сторону Тэхёна, чуть кивая, — доброе утро.       Утро-то, может, и доброе, вот только в него никак не вписывался истошный крик омеги, с которого вмиг слетела пелена сна, а сам он оказался на каменном полу, больно ударяясь об него копчиком и перебирая ногами, шустро пополз к стене, продолжая кричать, смотря на двух белок, которые в панике носились по большой кровати, вереща наперебой. Непонятно, кто из них испугался больше. — Что здесь происходит?       Если Тэхён думал, что испугаться сильнее, чем сейчас, уже просто невозможно, то он явно ошибался. Издав непонятный гортанный звук, омега мягко осел на полу, больше не дергаясь и вообще не подавая признаков жизни. — Недоспал, что ли? — Вы идиоты. — Это ты идиот, — одна из белок шустро скатилась с кровати, подбегая к омеге, который решил, что ему это никак не сдалось и картинно свалился в обморок, — ты какого вообще выперся-то?       А тому, кто застыл в дверях, и смешно, и грустно одновременно. Смешно от того, что его отчитывает белка, раз в пятьдесят меньше его самого, а грустно от того, что да, идиот из всех их именно он. Вломился в комнату омеги, напугал ещё больше и теперь стоит, не зная что делать. — Может, ты его поднимешь наконец-таки, или ему и на полу комфортно будет?       Белка, человек, разницы особой нет, как был язвой так и остался. Так что все, что осталось хозяину замка, это мысленно закатить глаза и попытаться поднять омегу так, чтобы не навредить своими неуклюжими лапами. Он хоть и привык за полгода к такому себе, но все еще не до конца научился обращаться с хрупкими предметами, а омега в его лапах ощущался именно таким. — И что теперь делать будем?       Когда Тэхён уже оказался на кровати, вновь плотно закутанный в одеяло, а хозяин грузно опустился рядом на пол, белки решили, что самое время для разговора. Их гость против точно не будет. — Я не знаю. — Ой, — недовольный взмах пушистым хвостом, и белка уже сидит на морде хозяина, пытаясь разглядеть совесть в жёлтых глазах. — Где-то я это уже слышал, дай-ка припомню, ах, да, точно, ты так же сказал когда у тебя истерика сошла на нет, примерно полгода назад. — Не напоминай. — А ты и не забыл, чтобы тебе напоминать.       Белка соскакивает на пол и уже у самой двери вдруг застывает, оборачиваясь на грустную морду. — Чонгук, это твой шанс. Это и наш шанс тоже. Другого уже не будет. — Я знаю, Юнги… знаю.       Вот только Юнги его уже не слышит, скрываясь в темноте коридоров. Все, что мог, он уже сделал, теперь дело за Чонгуком. Хотя, ну положа лапу на сердце, какой омега сможет полюбить это? Тело льва, ростом под два с половиной метра, ходит на задних лапах… в штанах. Нормы приличия соблюдает видите ли, вот только их раньше соблюдать надо было. Теперь уже поздно.

***

      Два дня. Ровно столько Тэхён уже пробыл в замке. И если в первый день он шарахался даже от собственной тени, то во второй наконец-таки смог поговорить с… белкой. Омега никогда дураком себя не считал, но в этот момент ощущал себя именно им. Сидит взрослый парень и ведёт беседу с животными. Он бы списал все на помутнение рассудка или на страшный сон, но в первое верить не хотелось, а второе не может длиться так долго. — …вот так и вышло всё.       Белка, которая представилась Чимином, с грустной мордочкой завершает рассказ, вертя в лапках орешек. Вторая, которая представилась Юнги, молча лежит на краю стола в библиотеке, куда Тэхёна привёл злой случай, а вернее, огромный лев, который вывернул из-за угла, когда омега пытался сбежать в очередной раз. Вот только это никак не удавалось сделать. У него получалось покинуть замок и пересечь небольшой парк, вот только выходя за ворота, он вновь оказывался в замке. Поэтому, когда прозвучала тихая просьба поговорить, после того, как он заперся в библиотеке, и на свет выскочили те самые белки, которых он видел в первое свое пробуждение, Тэхён смиренно кивнул. — Там ларец, туда Чонгук складывал все письма, ну… он писал… сам смотри, короче.       Омега кивает на слова Юнги, медленно подходя к ларцу. В голове стоит шум, он не может уложить всю историю, которую ему только что поведали. Да и кто в такое поверит-то? Он читал сказки, знает, что там есть злые колдуньи и отважные рыцари, драконы и принцессы, но никогда не думал, что станет героем одной из них. Подумать только, расставаясь со своим любимым пять месяцев назад, он и предположить не мог, что вот так вот все обернётся.       Они с Чонгуком встретились случайно, возле фонтана, который стоит на главной площади их городка. Знатный лорд, что поправлял седло у своего скакуна, и простой омега, который так зачитался книгой на ходу, что не увидел препятствие и врезался в широкую спину Альфы. Казалось бы, что на этом все и закончится, но вопреки всему с этого все и началось. Три месяца счастья, именно так называл Тэхён это время. Чонгук, как представился тогда альфа, оказался очень галантным, начитанным и очень интересным собеседником. Их отношения развивались постепенно. Сначала вечерние прогулки по городку, потом они стали выбираться на окраины. Импровизированный пикник, что устроил один раз альфа, был самым прекрасным подарком. Чонгук спустя всего месяц познакомился с его отцом и уже собирался просить руку и сердце Тэхёна, который покорил его сердце, но все никак не получалось. То отец был в отъезде, то Тэхён вдруг начинал паниковать, уговаривая Альфу отложить помолвку, а потом… потом Чонгук просто исчез. Он обещал вернуться через два дня, но так и не пришёл. Ни через два, ни через пять, а спустя три месяца омега уже и не чаял его увидеть. Наигрался. Именно так говорил Юмин, их сосед, который уже три года пытался добиться расположения миловидного омеги, да все никак не преуспевал в этом, а тут весомый повод нашёлся — подставить свое плечо, чтобы склеить обратно разбитое сердце. Вот только Тэхёну его помощь была не нужна. Он справился и сам. Так ему казалось тогда, но сейчас, открывая ларец и доставая стопку исписанной бумаги, он уже не был так уверен в этом. Письмо первое: Прости меня, моя любовь. Я не смог отстоять твою честь, и с покорностью принимаю уготованную мне участь. Тебе не нужен такой альфа как я, который не сможет тебя защитить, не станет нужной опорой в жизни. Мой соперник оказался сильнее меня, и я нахожу в себе силы признать это. Надеюсь что ты счастлив. Письмо второе: Это Проклятие скребется под кожей. Выжигает мою кровь и плоть. Хочется разрушить все что рядом. И я рушу. Ломаю мебель, выбиваю окна, бью статуэтки. Только наутро я просыпаюсь в совершенно чистом замке, словно и не было этой вспышки агрессии. Письмо третье: Я смог. Я пробрался в поселение. Я видел тебя, о, душа моя. Ты не выглядел счастливым. Ты скорбел. Мне очень не хочется верить, что я являюсь причиной этой скорби. Сложись всё иначе, я бы никогда не позволил грусти коснуться твоей души. Прости меня еще раз. Я никогда больше не посмотрю на тебя, ведь в тот миг я еле удержался, чтобы не выйти из тени деревьев и не обнять тебя как прежде. Но как прежде уже не получится. Я чудовище, а ты мой сказочный принц, который читает мне свои рассказы во снах.       Таких писем было много, больше сотни. В каждом из них была чужая боль и невысказаные слова, каждое из них пробуждало в душе Тэхёна с таким трудом похороненные чувства. Он хорошо помнит последний день, когда видел Чонгука, когда обнимал его, прижимаясь к сильной груди и веря, что все у них будет хорошо.       Смахнув слезу и совсем некультурно шмыгнув носом, омега перевел взгляд на стол, где двумя мягкими комочками сопели рыженькие белочки. Юнги и Чимин. Как оказалось, лучше друзья Чонгука, которые служили в его замке и которые приняли удар вместе с ним, не побоявшись ведьмы и её проклятия. В тот день, когда Тэхён ждал Чонгука, альфа практически умирал от проклятия, которое на него наслала старуха. Юнги не помнит в точности, что именно произошло в тот день, сказал только, что во двор заехал экипаж и оттуда вышло два человека — молодой альфа и ведьма. Был брошен вызов, бой на мечах, с условием, что проигравший отступит от омеги и более не будет претендовать на его сердце. Но пришлый бился нечестно, и пока Чонгук отбивал его атаки, уверенно идя к победе, ведьма плела свое заклинание. -… все сбежали. Остались только мы. Нас бы, может, и не коснулось это, но мы с Юнги кинулись наперерез, когда почуяли неладное. Срок… она говорила что срок год, пока не упадет последний лепесток с розы, что теперь стоит под стеклянным куполом в замке. Полюбить нужно не человека — чудовище. А если нет, то мы навсегда останемся такими. Чонгук нам рассказывал про тебя, и мы… мы предлагали ему как-то передать тебе весточку, но он боялся. Правда судьба сама привела тебя к нашему порогу. — Я до сих пор его люблю. — Ты человека любишь, Тэхён, — Юнги, вцепившись в свой хвост, нервно дергал ушком, — сможешь ли ты полюбить чудовище? — Смогу. Ты только дай мне шанс.       Прижимая к груди ворох писем, сжимая в пальцах бумагу, Тэхён позволил себе улыбнуться. Впервые за столько времени по-настоящему искренне. Он свято верил в то, что будь Чонгук человеком или чудовищем, он все равно оставался им, тем самым альфой, который украл его сердце.

***

      Тэхён уже вторые сутки слоняется по замку, чтобы найти Чонгука. Нет, это просто немыслимо! Когда он перечитал все письма, когда смог уложить в голове всю ту информацию которую ему донесли Чимин с Юнги, он сразу же ринулся на поиски одной пушистой задницы, которая, несмотря на солидные габариты, умело прячется не только от него, но и от своих помощников. — Нет, это просто издевательство какое-то.       Тэхён громко хлопает дверью, выходя из очередной комнаты, следом оглушительно чихая, тем самым заставляя белок непроизвольно вздрогнуть. Сейчас еще ничего, те привыкли, но после первого своего чиха Тэхёну пришлось искать этих рыжих битых два часа. Те перетрухнули не по-детски, грешным делом думая, что Проклятие теперь передаётся воздушно-капельным путем, и не видать им счастливой жизни в человеческих телах, поэтому и сбежали на кухню, где омега и нашел их за поеданем орешков. Забавное было зрелище. — М-да.       Юнги поднялся на задние лапки, смешно дергая носиком, словно по запаху мог определить местонахождение Чонгука, но дело гиблое, тут все пахнет пылью и животной шерстью. — Вот и как, скажите мне на милость, нам с ним контакт налаживать, если он прячется от меня, словно я не поговорить хочу, а пустить его на коврик? — А ты хочешь?       Чимин прикладывает лапку к груди, с ужасом смотря на Тэхёна, который с трудом сдерживает смех. Чимин переживает больше всех, носится по замку даже тогда, когда Тэхён и Юнги уже уютно сопят в кроватях, ищет, надеется и искренне не понимает, почему Чонгук прячется от Тэхёна. — Сначала нет, но теперь думаю, что он неплохо будет смотреться в моей комнате на стене.       Кивнув самому себе, омега продолжает поиски под тихий смех Юнги, который уже запрыгнул ему на плечо, и испуганное сетование Чимина, что плетется позади них. — Освежевывать замучаешься.       Тэхёну казалось, что напугать его больше чем было, уже просто невозможно. Он уже смирился с тем, что магия существует, что животные это бывшие люди, что еда на кухне готовится сама, без чьей либо помощи, словно у посуды теперь есть свой собственный разум, он был готов ко всему, но к тому, что из-за угла раздастся грубый, рычащий голос, от которого сердце стремительно рухнуло в пятки, словно надеясь, что оттуда будет проще выбраться наружу. Следом за голосом появился и его владелец. Огромный лев, которому Тэхён со своим ростом доходит едва ли до середины груди. Эта громадина, тяжело шаркая, медленно движется на них, словно проверяет реакцию на свое появление, а она, надо сказать, прям загляденье. Бледный как полотно Тэхён, который вжался спиной в стену, и две белки, одна из которых свалилась с его плеча от слишком резкого движения, комочками ютятся в ногах омеги. — Т-ты… т-ты…       Тэхёну бы с голосом совладать да эмоции привести в порядок, но он пока не может, во все глаза смотря на того, кого так отчаянно искал все это время. И вот это вот Чонгук? Тот самый, в чьих объятиях Тэхён нежился в свое время? Да это же, это… — Н-не подходи.       Омега выставляет обе руки вперёд, отчаянно мотая головой. Разум спорит с сердцем, говоря, что надо бежать, бежать как можно быстрее, что его сейчас убьют на месте, а сердце, которое уже поднялось обратно на законное место, теперь нашептывает, что все будет хорошо, это же тот самый альфа, которого оно так сильно любит.       Чонгук делает шаг назад, почти полностью скрываясь во тьме, он знал что так будет, хотя глубоко в душе и верил в обратное, но реакция Тэхёна на него окончально разрушила всю надежду. Еще тогда, когда он запирал отца Тэхёна в камере, в груди шевелился странный червячок сомнения, говорящий, что именно сейчас наступит переломный момент. Как оказалось, если ты долгое время не видишь человека, то постепенно начинаешь забывать, как он выглядит. Отца любимого омеги Чонгук не узнал сразу. Только к вечеру пришло осознание, кто это. Вот только выпустить он его не успел, Тэхён опередил его, врываясь в замок испуганным зверьком.       Чонгук ждал, следил за тем, как Тэхён неуверенно идет в нужном ему направлении, отмахиваясь от трескотни белок, которые наперебой твердили ему, что так нельзя, надо скорее выпроводить ненужных гостей, которые могли узнать правду и привести сюда охотников, но как только прозвучало имя Тэхёна, белки замолчали. Они знали про него. Они помнили, но запрещали себе верить, а тут словно сама судьба привела этого омегу к их порогу. Когда сработал механизм ловушки, Чонгук едва не лишился рассудка, испугавшись за Тэхёна, и уже ломанулся было вытаскивать его оттуда, чтобы отправить вместе с отцом домой, как был остановлен Юнги. Омега говорил по делу, приводил такие аргументы, против которых Чонгук был бессилен, поэтому и поддался. Вот только впервые показавшись на глаза Тэхёну вызвал вполне естественную реакцию- испуг. Отчего и было принято решение скрыться от любопытных глаз любимого человека. Он ждал, что Тэ испугается после рассказа омег о нем, после того, как узнает всю правду, ждал, что тот покинет замок сразу же как дочитает письма, но никак не ожидал того, что этот упертый омега пойдет искать его по всему замку. Благо тот был слишком большим, и не составляло особого труда не пересекаться со слишком целеустремлённым Тэхёном. А сегодня Чонгук решился показаться на глаза. Долго споря с самим собой, решался, взвешивал каждое движение, и в конце концов проиграв самому себе, вышел на свет. Вот только, как оказалось, все зря, Тэхён его испугался в очередной раз, Тэхён его не примет. — А ну стоять!       А он и стоит, зажмурился и глаза открыть боится, словно не от него тут с перепугу шарахались только что. Чонгук всегда любил голос своего возлюбленного, бархатный, обволакивающий, он словно качает тебя на волнах спокойствия, но вот чего он никак не ожидал так это услышать новое звучание полюбившегося баритона. Чонгук прям ощутил как шерсть на загривке поднимается, от рычащих и властных ноток. — Стою.       Ничего глупее он сказать уже не может, поэтому морщится от самого себя прислушиваясь к тихим шагам за спиной.       Тэхён подходит неспеша. Страх еще не до конца отпустил, но уже не так сильно сковывает конечности. Юнги с Чимином куда-то волшебным образом испарились, решив не мешать паре, которой сейчас и так непросто. — Чонгук? — Ммм?       Зверь поворачивает голову, и Тэхён непроизвольно вздрагивает, но отходить не собирается. Он продолжает мысленно говорить самому себе, что это Чонгук, напоминает, что тот обещал всегда быть рядом и защищать от любых невзгод, и он обязательно выполнит свои обещания, но пока ему Тэхён намного нужнее. — Не прячься больше.       Голос дрожит, так же как и ладонь, которая ложится на тяжело вздымающуюся грудь Чонгука. Пальцы буквально утопают в тёплой и на удивление мягкой шерсти, и Тэхён слышит, как сильно колотится чужое сердце. — Не буду, радость, больше не буду. «Радость»       Тэхён смаргивает жгучие слезы, которые уже невозможно сдержать. Чонгук называл так его раньше, все время повторяя, что стал намного счастливее после того, как повстречал Тэхёна. Что тот стал смыслом его жизни, и без него он уже не видел своего будущего. — Я так скучаю.       Чонгук глухо вздыхает, аккуратно притягивая омегу к себе. Неловкая попытка обнять и не причинить вреда, он старается распределить свою силу равномерно, буквально ощущая какой омега хрупкий и маленький в его лапах. — Я тоже скучаю по тебе. Каждый день, каждый час. Даже сейчас, когда ты рядом, я продолжаю скучать по тебе. Я так хочу тебя обнять по-настоящему.       Тэхён вжимается лицом в теплую шерсть, недовольно морщась от запаха, как ни крути, зверь есть зверь, даже если в его теле заперт человек. Обнять полноценно не получается, Тэхёну попросту не хватает обхвата рук, чтобы полноценно обнять Чонгука. Он не понимает, не воспринимает реальность до конца. Не может понять, как так возможно увеличить человеческое тело, и как… сердце словно сбивается на миг с ритма… полюбить не человека, а чудовище. Это один и тот же человек. Один. Сердце принимает, а разум... Разум все еще продолжает твердить, что надо бежать без оглядки.

***

      В городке хаос и паника. Юмин собирает самых лучших охотников и лесорубов чтобы пойти к замку, где обитает чудовище. Два дня потребовалось отцу Тэхёна, чтобы его словам поверили, два дня он пересказывал из раза в раз всё, что с ним произошло, и ровно два дня Юмину потребовалось, чтобы сложить пазл до конца. "Чудовище. Огромный лев, на задних лапах. Голосом человек говорит. Замок большой. Зима там и холод. Зима посреди лета." Юмин чётко помнил тот день, когда пришел к замку Чонгука, когда поступил подло, подкупив ведьму, что веками обитает в их лесах. Про неё папа рассказал, когда Юмин жаловался ему, что Тэхён совсем на него внимание не обращает, зато перед этим богачом вьется кругами.       Обидно стало, задета альфья честь. Ему-то Тэхён давно нравится, вот только тот всегда нос воротил от альфы, фыркал и тыкал носом в невежественность. Начитался своих глупых книжек и строил из себя фифу. Ну ничего, вот спасёт его от "чудовища", и пойдёт Тэхён за него замуж как миленький, никуда не денется. В этот раз Юмин не будет пользоваться помощью ведьмы. Природная харизма и болтливый язык уже сделали свое дело. За ним пойдут около двадцати альф. Нужно только время, чтобы наточить мечи и топоры, да окончательно закрепить воинственный дух. Три дня ему хватит. Здраво рассудив, что за пять дней с Тэхёном там ничего не случится, Юмин отправился в таверну, в сердце воинственного настроя. Он убьёт Чонгука, уберёт конкурента полностью, станет героем и мужем самого красивого омеги в городе. Он так решил, значит, так и будет.

***

      А в замке тем временем все идёт... не совсем гладко. Чонгук хоть и перестал шкериться от Тэхёна по всем углам, но на контакт все равно не особо идёт.       Дни текут медленно, словно время замедлило свой ход, а может, у замка свое исчисление, Тэхён не знает, но кажется, что прошло уже не четыре дня, а неделя. Сейчас, сидя в библиотеке и листая первый попавшийся на глаза роман, омега тихо ворчит под нос на всю нелепость ситуации. Он уговорил Чонгука позавтракать вместе. Скольких трудов и сил ему это стоило - даже вспоминать страшно. Альфа артачился, все время пытаясь найти отговорки, пока его не спалил Юнги, что вообще-то, кое-кто не ест уже второй день, и вот тут все контраргументы закончились.       Тэхён нутром понимал, что Чонгука что-то волнует, но что именно удалось узнать только в обеденном зале. Лапами столовые приборы не удержать. Так же как и кашу нормально львиной пастью не съесть. Видя все это, как бедный Чонгук сидит на полу, за столом, и грустно смотрит в большую миску с кашей, Тэхён не долго думая, сбегал за полотенцем, которое кое как повязал на шею зверя. На немой вопрос в глазах, ответил просто: чтобы потом мыться было легче. И сам же показал пример, отложив в сторону столовые приборы, и подцепив тарелку пальцами, стал пить как чай. Неудобно, непривычно, каша густая, и текла медленно, порой капая на чистую рубаху (как оказалось, ее ему подсунул Юнги, из своего гардероба, фигуры схожи), зато атмосферу разрядить удалось. Правда в помощи водных процедур Альфа наотрез отказался. Сбежал сразу же как Тэхён завёл разговор. Помог Чимин, который прикрывая кончиком хвоста мордочку, словно стесняясь, поведал что в ванной-то он будет без штанов, и хоть он полностью в шерсти, но... дальше Тэхён старается не вспоминать, краснея как маков цвет. До каши додумался, а до такого просто - нет.       Тэхён раздраженно захлопывает книгу и встаёт с места. Ему надо найти Чонгука и поговорить. Так продолжаться более не может. Он хочет узнать его нового, хочет знать всё, что его гложет, помимо очевидного волосатого покрова. Он... просто хочет быть рядом.       Вот только выйти из библиотеки он не успевает, дверь открывается раньше, чем омега успевает до неё дойти, и в проёме показывается массивная фигура Чонгука. - Пойдём со мной.       Альфа выглядит немного нервным, постоянно оглядываясь назад, словно проверяя, идёт ли за ним Тэхён или нет. Это состояние передаётся и омеге, который начинает неосознанно теребить подол кофты. Чонгук долго петляет по замку, сворачивая в самые незаметные отделения, иногда остановится на пару секунд, словно решая, куда идти дальше. Тэхён не спрашивает, что происходит, молча следует за Чонгуком, нервно прикусывая губу. Он же не сделает ничего плохого? Так? Тэхён уверен в этом, но липкое ощущение страха все равно не покидает омегу до конца. - Тэхён, - Чонгук останавливается около деревянной двери, которая покрыта неизвестными надписями. - Я тебе сейчас кое-что покажу, то, что должен был показать с самого начала, но...       Зверь встряхивает головой, открывая дверь и пропуская омегу вперёд.       Вопреки всем ожиданиям омеги, в комнате оказалось очень чисто и светло. Белоснежный пол, выложенный мраморной плиткой, гармонично перекликался со светло-бежевыми стенами, на одной из которой висело огромное зеркало. Посереди же комнаты стоял стол, на котором находился продолговатый предмет, скрытый от глаз чёрной тканью. - Осторожно, полы очень скользкие. Отец, когда заказывал такое в замке, не подумал, что знать будет буквально валиться с ног, не сумев удержать равновесие. Красиво, но непрактично. Мрамор потом заменили на дерево везде, кроме этой комнаты, где... - зверь тяжело вздыхает, и обойдя замершего на месте Тэхёна, подходит к зеркалу. - Где вершится моя судьба.       Из зеркала на мир смотрит не чудовище, а человек. Тот самый Чонгук, которого помнит Тэхён, тот, кого так сильно любит сердце. - Человек, запертый в теле чудовища. Разум не обмануть, но можно довериться сердцу.       Тэхён медленно идёт следом, аккуратно балансируя на скользкой поверхности и встаёт рядом с Чонгуком. Он неотрывно смотрит в зеркало, наблюдая давно позабытую картину. Он рядом с Чонгуком. Прямо сейчас, только протяни руку и он сможет дотронуться до белоснежной кожи возлюбленного. Чонгук из зеркала ему грустно улыбается, и омега переводит свой взгляд на зверя, который неотрывно смотрит на свое отражение. Словно уже успел позабыть то, как он выглядит по-настоящему. - Первое время я не покидал стен этой комнаты. Все время сидел около зеркала и корил себя. Я ненавидел весь мир, всех людей, и жаловался на несправедливость судьбы. Спасибо Юнги, который специально поджёг старую конюшню за замком, тем самым вырывая меня из тьмы, в которую я проваливался. Больно.       От его слов, от его грустного взгляда сквозь стекло, Чонгук смотрит на него, как на самое ценное, что есть у него в жизни, то, что он уже успел потерять и обрести вновь. - Ты это ты, в любом своём обличии. Человек, зверь, ты все еще остаёшься тем самым Чонгуком, которого я полюбил.       Тэхён прикрывает глаза, понимая, что впервые говорит альфе о своей любви. Он говорит это отражению, а не зверю, что стоит подле него. Если бы он не знал Чонгука раньше, он бы не смог так спокойно сейчас быть рядом с ним. Ему трудно, трудно выискивать в жёлтых глазах отблески тех, что смотрели с любовью. Полюбить зверя, даже зная, кто скрыт за ним, оказалось не так-то и просто. Омега все еще вздрагивает, когда Чонгук появляется рядом, сжимается, словно ждёт удара. Глаза видят не возлюбленного, а чудовище, и от этого тошно на душе, в первую очередь от самого себя. - Там на столе, - Чонгук отходит от зеркала, не оборачиваясь более на свое отражение, подходя к столу, когтями цепляя чёрную ткань, - моя погибель.       Омега не смотрит на зверя, он смотрит в зеркало, где Чонгук, его Чонгук, скидывает на пол ткань и опускает голову, когда на свет появляется купол, в котором находится чёрная роза. - Так мало лепестков.       Омега прикусывает губу, разворачиваясь к столу, где перед глазами предстаёт совершенно иная картина: зверь опустив голову смотрит на розу, чей бутон уже наполовину опал, засыпав пространство купола чёрными лепестками. Всего на миг картинка смазывается, и он видит не зверя, а человека, но стоит моргнуть и все возвращается на круги своя. - Да, мало. Когда опадет последний, тогда заклятие будет не снято. - Ты показал мне это... - Чтобы ты просто знал, Тэхён. Чтобы принял решение. Я приму любой твой выбор, каким бы он ни был. Зверь, человек. Моё сердце по-прежнему любит только тебя. А твоё?       Чонгук не ждёт ответа, не даёт даже возможности что-то сказать, быстро покидая комнату, оставляя омегу один на один с зеркалом и розой.

***

- Быстрее!       Юмин пришпоривает коня, несясь через заснеженный лес. За ним следуют охотники, готовые на всё, чтобы очистить лес от скверны и повесить голову чудовища на стене таверны. Это будет сладкая победа, самый ценный трофей из всех, что они приносили когда-либо.       Юмин же мысленно уже расстелил шкуру чудовища в своём доме, представляя, как по нему ходит омега. Он упорно отталкивает мысли о том, что это человек, который с его подлой руки был заточен в замке и этом теле, а сейчас его же стараниями приговорён к погибели. Все ради любви? Или же все ради тщеславия и славы? Альфа об этом не думает, когда уклоняется от ветки, сильнее сжимая ногами бока своего коня. Всё, что его сейчас волнует, это какое вино он закажет, когда они вернутся с победой.

***

      Неплотно скатанный снежок ударяется в мощную спину Зверя, рассыпаясь на мелкие кусочки и заставляя Чонгука вздрогнуть от несильного удара. Тэхён вытащил его сегодня в парк. В тот самый, который ранее блистал изобилием цветов, а теперь стоит укрытый вечным морозом и снегом. Розы, скорей всего, погибли, так же как и гиацинты, и от осознания всего этого становится грустно.       Чонгук вертится на месте, пытаясь понять откуда прилетел снежный снаряд, чтобы выловить вертлявого омегу, подслеповато щурясь от изобилия белого цвета. Погода сегодня на удивление солнечная и теплая. Даже ветер, что всегда завывал в коридорах замка, сегодня утих, словно давая временную передышку, будто бы даря надежду на светлое будущее.       Чонгук поворачивается боком и тут же ловит очередной снежок, который четко угодил в мохнатую голову. Чонгук чуть обиженно сопит и решает действовать хитростью. Театрально пошатываясь, он грузно падает в ближайший сугроб, поднимая ворох снега вокруг себя. Откуда-то сбоку слышится приглушенный смешок, но Чонгук не спешит себя выдавать, притворяясь поверженным этим снежком, еще немного и начнет болезненно скулить. Но до этого дело не доходит, Тэхён появляется раньше, встревоженно падая коленями в снег, тут же хватая огромную голову зверя, аккуратно поглаживая мокрую шерсть. - Чонгук! Чонгук, прости, я не хотел, правда, я не думал, что так получится.       За своими переживаниями омега не замечает главного, что Чонгук уже открыл глаза, и, выждав подходящий момент, ловко подминает омегу под себя, нависая над ним. Нестерпимо хочется поцеловать, хочется полноценно обнять и занежить в своих руках. Но нельзя. - Ты...       Тэхён испуганно выдыхает, цепляясь пальцами за густую шерсть, но уже через секунду расслабляется. Чонгук большой и теплый, закрывает собой весь небосвод, словно в попытке защитить от всего мира. С ним надежно и комфортно, прям как тогда, в самом начале их знакомства. Омега расплывается в улыбке и тянется немного вверх отставляя влажный поцелуй на кончике бархатного носа Зверя, вводя тем самым его в полный ступор. - Пойдём обратно, я замерз.       Чонгук заторможено кивает плавно поднимаясь с места, стараясь не зацепить омегу, что не только с комфортом разлегся под ним, но и шустро переместил свои руки на шею Зверя, тем самым поднимаясь вместе с Чонгуком, практически не прикладывая усилий. Выпрямившись в полный рост, Чонгук удобно подхватывает вскрикнувшего от неожиданности Тэхёна, идя в сторону замка.       Одежда омеги мокрая и холодная, что чувствуется даже сквозь густую шерсть. Поэтому, недолго думая, зверь сразу же направляется в то крыло, где находятся ванные комнаты, его омега не должен мерзнуть. Тэхён возится на его руках, распутывая сбившуюся в небольшие колтуны шерсть на груди, предлагая вычесать её. Ей-богу, еще немного, и Чонгук просто умрет на месте от таких вбросов своего омеги. Но он и не против, пусть, пусть делает все что его душе угодно, Чонгук позволит ему все. Они движутся в сторону замка, совершенно не видя того, как за их спинами в стену прыгают две белки, взявшись за передние лапки и едва ли не пища от радости.

***

      Две белки быстро бегут по темным коридорам замка перед ними, с трудом успевая, вспыхивают свечи, освещая путь. Им надо спешить, им надо успеть вовремя, потому что беда вновь пришла в стены их замка, надвигается черной тучей, кричит на разные голоса. Два рыжих комочка влетают в приоткрытую дверь спальни Чонгука, да так и замирают. На широкой кровати явно не одно тело, а два. Тэхён уютно устроился в объятиях Чонгука, посапывая и совершенно не зная о том, что буквально через несколько секунд их идиллия будет нарушена. - Если бы, - Чимин дергает хвостом, нервно топчась на месте, - если бы он признался. - Но он не признался, Чим, а времени у нас больше нет. Чонгук единственный, кто сможет нас защитить. - А если нет, Юнги? Что будет тогда? Им надо бежать! Да. Бежать как можно быстрее, и тогда. - И тогда проклятие никогда не будет снято.       Юнги нервно дергает ушком, стремительно запрыгивая на кровать, тут же натыкаясь на внимательный взгляд желтых глаз. - Чонгук. - Я слышу. Слышу, Юнги. Присмотрите за Тэхёном. - Но? - Без но. Если проснется, спрячьте его в глубине замка и сами не высовывайтесь.       Чонгук говорит тихо, чтобы не разбудить свое спящее чудо. Вдыхает напоследок неповторимый аромат омеги и аккуратно поднимается с постели, закутывая Тэхёна в теплое одеяло, чтобы не замерз без него. У них только все начало налаживаться, еще бы немного и... Зверь проводит лапой по морде, словно скидывая с себя остатки сна и практически бесшумно покидает комнату. Пора встречать непрошеных гостей. Он не знает, сможет ли вернуться сюда еще раз, сможет ли увидеть Тэхëна вновь, но точно уверен, что сделает все, чтобы защитить его, хотя, по правде, кто-кто, а Тэхён, пожалуй, единственный в этом замке, кому не нужна защита. За ним пришли люди, которые знают его с пеленок, пришли, чтобы спасти от лап кровожадного чудовища, который сейчас бежит навстречу смерти, чтобы сохранить свое сердце.

***

      Тэхён просыпается спустя пару минут после того, как Чонгук покинул его. Словно почувствовав ту тревогу, которая витала в воздухе. Резко сев на кровати, оглядываясь по сторонам, омега не сразу понимает, где он находится, а когда осознание приходит, то щеки неумолимо краснеют. Он спал с Чонгуком вместе, но погодите... За окнами ночь, а его нет рядом. Только сейчас Тэхен замечает двух притихших белок, что сидят на самом краю кровати, скорбно сложив лапки на пузиках. - Юнги? Чимин? Что.. что происходит? Где Чонгук? - Он ушёл, Тэхён, - Чимин склонил голову, дернув носиком, хлюпая совсем по-человечески. - Ой балда! - Юнги закатив глаза, шустро преодолел расстояние до омеги, удобно устраиваясь у того на груди и опираясь передними лапками на его скулу. - К нашим воротам идет толпа. Они с факелами и мечами, Чонгук пошел к ним, чтобы увести их от замка, а тебя велел спрятать, так что собирайся, и мы... - Куда спрятать? Он с ума сошел?       Омега, не дослушав Юнги, быстро вскочил, тем самым стряхивая белку на пол. Но ему сейчас не до извинений, у него, можно сказать, жизнь сейчас рушится. Быстро схватив накидку, которая висела на спинке кресла, и впихнув ноги в теплые сапожки, которые ему пожертвовал Чимин, омега, не слушая наперебой кричащих белок, рванул прочь из замка. Чонгук сказал отвести его в безопасное место, но что могут сделать два маленьких зверька против целого человека? Не будут же они нападать на него?       Тэхён прекрасно понимает, кто мог подойти к воротам замка. Люди, что остались в его городке, явно просто так бы его не бросили, тем более отец по-любому рассказал им все, приукрашивая события, так как он их видел, и если бы Тэхён не знал всей правды, то сейчас бежал бы к ним с радостью, а не с ужасом в душе. Ему надо спасти Чонгука, надо доказать мирным жителям, что сейчас движутся на его возлюбленного с мечами и копьями, что зверь не опасен, что он человек. Задачка с максимальным уровнем сложности, но Тэхён обязан справиться.

***

- Ату его, ату!       Юмин пришпоривает коня, гоня чудовище сквозь лес. Чонгук выскочил на них, когда они были почти на подходе, напугав коней и тем самым выиграв себе фору в пару минут. Но они его догонят, обязательно, и Юмин завершит начатое. Пятеро человек позорно сбежали с охоты, как только им на глаза попался зверь. "Трусы", так окрестил их альфа, загоняя зверя в кольцо. Еще немного, и первая стрела полетит ему в спину. Он даже движется не как человек, а как настоящее животное, перемещаясь на четырех лапах. У него не осталось ничего человеческого, Юмин теперь уверен в этом, и эта вера подогревает в нем азарт и предвкушение. Но зверь уводит их прочь от замка, а так быть не должно, он маниакально хочет, чтобы Тэхён видел, как он самолично отнимет жизнь чудовища, освобождая его от плена, и тем самым становясь героем в глазах омеги. О том, что тот может быть заперт в замке, и физически не способен видеть сие деяние, Альфа не думает, его гонит вперед жажда наживы и подлое сердце. - Гоните его в сторону замка, давай, заворачивай.       Чонгук слышит все это, понимает что не может допустить такого исхода, но сделать ничего не может. Это жители городка, там где родился и вырос Тэхён, и он не хочет причинять им вред, даже несмотря на то, что творится сейчас. Надо найти выход, надо придумать что-то, чтобы избежать этого. И пока Чонгук метался запертый в своей голове в попытках выбраться из передряги, впереди замаячили стены замка. Они сделали круг, и ему уже не вырваться из кольца без потерь. Первая стрела пронзила воздух, воткнувшись рядом с передней лапой. Надо бежать.       Крики и рычание Зверя слышны на всей территории. Тэхён едва не падает, поскальзываясь на скользких ступеньках, бежит в ту сторону, откуда доносятся звуки. Ему надо успеть, ему надо спешить. Не допустить кровопролития, хотя он и понимал, что оно уже совершено. - Юмин, остановись!       Тэхён вылетает на небольшую площадку, где толпа людей зажала Чонгука в тиски. Кто-то метит в него копьями, кто-то спешившись подбирается сбоку, с топором наперевес, Юмин же натягивает стрелу, целясь аккурат в морду Зверя.       Первый бросок копья - промах. Зверь уворачивается, с невероятной проворностью для огромного тела, уходя вбок, и когтистой лапой вспарывая воздух около лошадиных копыт, пугая животное, которое тут же встало на дыбы, скидывая всадника и едва не завалившись в бок, рвануло в сторону, задевая еще двух лошадей, но их, к сожалению Чонгука, всадники смогли удержать их на месте. Крики и рычание слились в один сплошной гомон, каждый пытался перекричать друг друга, каждый хотел нанести как можно больше увечий Зверю. Тэхëна, что бежал в их сторону, услышал только Чонгук, который резко поднялся на задние лапы, хвостом ударяя по нападавшему отбрасывая того на несколько метров вперед. Ошибка или судьба, сейчас уже никто не скажет, но в момент, когда Зверь поворачивается корпусом к омеге, Юмин выпускает стрелу, которая попадает точно в сердце, с глухим чавкающим звуком пробивая плоть. - Чооонгуууук!       Тэхён уже не разбирал дороги, видя перед собой только быстро заваливающегося набок зверя, шкура которого окрасилась в алый цвет.       Его не волновали альфы, которые уже столпились над Зверем, что-то радостно выкрикивая, его волновало лишь сердце, которое будто бы тоже пронзило стрелой, так больно ему еще никогда не было. С громким всхлипом Тэхён отталкивает Юмина, который стоял ближе всех к Зверю, и падает на окровавленную грудь, сжимая в руках мокрую шерсть. Крик омеги заставил альф отшатнуться от поверженного Зверя, грудная клетка которого еле вздымалась. - Нет, нет, нет. Ты не можешь так просто уйти от меня! Я тебя не отпускал!       Тэхён, уже не отдавая себе отчета, пытался поднять тяжелую тушу зверя, но только вырывал клоки шерсти, и еще больше заходился в истерике, мир словно остановил свой бег. Больше ничего не существовало, ни альф, ни проклятия, ни снега. Грудь зверя вздымалась все реже, а сердцебиение практически не было слышно. Он терял его, терял свою любовь теперь уже безвозвратно. - Я люблю тебя, люблю. Ты слышишь меня, Чудовище? Люблю больше жизни, не смей покидать меня вновь.       Вот только ответа не последовало, так же как и очередного вдоха. Сердце Зверя перестало биться.       Чуда не произошло. Он опоздал, сказал такие нужные слова не в тот момент. Слезы застилали глаза, грудь словно сжимало стальными тисками, невозможно было сделать нормальный вдох. Сознание не до конца обрабатывало ситуацию, посылая в мозг короткие импульсы, создавая иллюзию падения в черную бездну. Пусть не человеком, пусть зверем, но он должен вернуться к нему. Должен. Он так его долго ждал, чтобы опоздать в самый нужный момент. - Тэхён? Этот голос. - Тэхён!       Как он ненавидит этот голос! Боль утраты, что разливалась глубоко в груди, смешалась с чистой ненавистью. Юмин. Это имя словно словно обжигало изнутри, Тэхён еще никогда не испытывал такого сильного желания причинить кому-то боль, которая перекроет его собственную. - А ведь это ты, - омега медленно поднялся на ноги, поворачиваясь в сторону столпившихся альф, словно только что их заметил, - ты тот человек который пришел к Чонгуку, кинув ему вызов, но сам бился нечестно. Ты тот альфа, который, подкупив ведьму, проклял человека, обрекая его на вечные муки в зверином теле. Ты тот урод, который пошел на убийство ЧЕЛОВЕКА. Ради чего? А? Юмин?       Тэхён медленно наступал на растерявшегося альфу, который судорожно бегал взглядом по бывшим соратникам, среди которых уже слышится ненавистное ему имя Чонгука и возгласы ужаса. Юмин все планировал не так. Он ждал, что омега кинется ему на грудь, благодаря за спасение, ждал почестей и славы, а оборачивается все по-другому, все не так, как в его радужных мечтах. Но разве он так просто сдастся? - Что ты несёшь, Тэхён? Он тебе угрожал? Запугал до такой степени, что ты повредился рассудком? Это не человек, Тэ, это Зверь. Зверь который заточил твоего отца и тебя в темнице. Зверь... - Тэхён!       Звонкий голос, смутно знакомый, но словно Тэхён слышал его немного по-другому, именно он заставил резко обернуться, чтобы увидеть как к ним бегут два парнишки, крепко держась за руки и ярко улыбаясь. Тэхён никогда их не видел, но что-то заставило улыбнуться в ответ, на секунду забыв о собственной боли. - Смотрите!       Альфа, что до этого стоял с топором наперевес, вдруг выронил свое оружие, делая стремительный шаг назад, во все глаза смотря туда, где Тэхён оставил свое мертвое сердце. Не обернуться было невозможно, так же как и сдержать волнительно - удивленного крика. То место, где лежало тело зверя, сейчас было окутано золотистым сиянием, в котором ничего было не разглядеть. Словно живое облако оно разрасталось, слепя всех, кто имел неосторожность подойти ближе. - Юнги, быстрее. - Юнги?       Тэхён завороженно обернулся на парней, который уже подбежали к ним, только сейчас замечая в руках одного красную накидку, с которой он тут же кинулся в самое сердце сияния, не боясь быть ослепленным. Дернувшегося было следом за ним Тэхёна остановил Чимин, который, ярко улыбаясь, вдруг со всей имеющейся в нем силой обнял омегу, шепча слова благодарности и все время повторяя, что он успел. Вот только... успел куда? Омега не понимает, что происходит. Знакомые имена, но незнакомые омеги, запах крови, что еще стоит в носу, гомон альф, который накрыл территорию. и почему-то крик Юмина. Это последнее, что запомнил Тэхён, прежде чем провалиться в спасительный обморок.

***

      Тепло. Птицы весело щебечут за окном, своими песнями медленно вытаскивая из пелены сна. Чьи-то пальцы аккуратно перебирают пушистые волосы, слегка дергая за пряди, словно помогая сну быстрее покинуть омегу. - Просыпайся, радость, день уже клонится к вечеру, а ты все спишь. - Мммм, Чонгук, ну еще минуту.       Ответом ему был тихий смешок, и пальцы, что проворнее стали распутывать пряди. Так хорошо, как никогда не было. Не было? Тэхен резко распахнул глаза, подскакивая на кровати и во все глаза смотря на Чонгука, который вальяжно развалился на второй половине кровати, с улыбкой рассматривая сонного омегу. - Доброе утро. Или правильней сказать вечер. - Чонгук? - Да. - Чонгуууук.       Тэхён падает вперед, заключая альфу в крепкие объятия, и не может сдержать слез. Всё, что происходило до сегодняшнего утра, калейдоскопом проматывается в сознании, и омега убеждается точно - это был сон. Все эти месяцы без него, все эти дни в замке, где Чонгук был заперт в теле Зверя, где стоит роза и две белочки бегают по коридорам. Это все сон, страшный сон. Чонгук вернулся как и обещал, и ему не пришлось ждать. - Мне приснился такой страшный сон, ты не поверишь. Мне снилось, что тебя прокляли, что я остался без тебя на долгие месяцы, а потом, - омега всхлипнул, сильнее вжимаясь в грудь альфы, - о, Чонгук, потом было так страшно, так страшно. - Все хорошо радость, все хорошо. Мне жаль это говорить, но все это было не сном. Все было наяву. - Что?       Тэхён отстранился от такой спасительной груди, смотря на Чонгука заплаканными глазами. Правда? Всё было правдой? И замок и ... и смерть. Еще не успев хорошенько подумать, Тэхён быстро распахнул рубашку на груди Чонгука, словно заворожённый смотря на небольшой шрам на груди, как раз напротив сердца. - Ты успел так вовремя, радость . Я услышал твои слова, и именно они сняли проклятие, и помогли мне найти путь обратно к тебе. - Но? - Юмин сейчас в темнице, а мы у тебя дома. Там отец уже давно тебя ждет, соскучился сильно. Да и пора его спасать от Юнги с Чимином, эти омеги доведут старика. - Это не сон? Сейчас все это не сон? - Нет, - теплый поцелуй ложится на лоб омеги, а альфа крепче прижимает к себе хрупкое тело, - это наша реальность. Где мы навеки долго и счастливо. 《Happy Ending》