Последний Доклад

Восточная Народная Республика, Прифронтовая зона. Утро 28 Октября 1987 года. Капитан Артём Вересов стоял у запотевшего окна штабного вагона, притушив сигарету о подоконник. Закат разлился по небу кроваво-ржавым маревом, отражаясь в лужах между разбитыми шпалами. Где-то за линией фронта, в Западной Федерации, сейчас такой же вечер — но там не пахнет гарью разбомбленных эшелонов. Он машинально провёл пальцами по воротнику мундира, счищая несуществующую пыль. Шесть лет войны оставили на форме несмываемый налёт — не грязи, а какой-то особой усталости, въевшейся между нитями ткани. — Вересов, вас вызывает генерал. Немедленно. Артём обернулся, встретившись взглядом с младшим лейтенантом Зайцевым. Тот стоял навытяжку, но в глазах читалось нечто большее, чем просто воинская дисциплина — тревога. — Что случилось? — Не знаю, капитан. Но после вчерашнего инцидента на секторе 4-Б... — Зайцев нервно облизнул губы, — в штаб вызвали всех глав медслужбы и химической разведки. Артём кивнул и двинулся по узкому коридору вагона, протискиваясь мимо связистов с катушками кабеля. Воздух был густым от табачного дыма, пота и едкого запаха дезинфектанта — последние месяцы в прифронтовой полосе свирепствовала какая-то лихорадка. Дверь в купе генерала Крутова была прикрыта, но не закрыта. Старый вояка сидел за столом, уставленным картами с отметками "Сов. секретно", и что-то негромко диктовал стенографистке. Увидев Вересова, махнул рукой: — Закрой за собой. И садись. Артём привычно опустился на поскрипывающий стул, стараясь не выдавать внутреннего напряжения. Последние три месяца он работал двойным агентом в Западной Федерации — официально как военный атташе по обмену пленными, неофициально... — Вчерашний взрыв на 4-Б, — начал Крутов, отодвигая карту с зоной поражения, — это не артналёт и не авиаудар. — Диверсионная группа? Генерал покачал головой, доставая из сейфа толстую папку с грифом "Особой важности". — Наши наблюдатели зафиксировали всего один хлопок. Тихий, как хлопок дверцы автомобиля. Через сорок минут на месте уже лежали три роты пограничников — мёртвые без видимых повреждений. Артём почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Биологическое оружие? — Если бы. — Крутов швырнул на стол фотографию: снятая с вертолёта панорама казарм, где десятки тел лежали в странных неестественных позах, будто застыли в середине какого-то действия. — Ни следов отравляющих веществ, ни радиации. Но... — он перевернул снимок, где крупным планом было лицо одного из погибших, — обрати внимание на глаза. Зрачки мертвеца были неестественно расширены, заполнив почти всю радужку. А в уголках застыли тонкие дорожки засохшей крови, будто слёзы. — Вчера вечером, — продолжал генерал, понижая голос, — в госпитале №47 с теми же симптомами умерли двое наших врачей, осматривавших трупы. Сегодня утром — ещё пятеро. В вагоне внезапно стало душно. Артём машинально потянулся к нагрудному карману — там лежала фотография жены и четырёхлетней дочки, сделанная всего месяц назад во время их редкой встречи в прифронтовом городке. — Твоё задание простое, — Крутов откинулся на спинку кресла, заставляя дерево жалобно заскрипеть. — Завтра ты возвращаешься в Западную Федерацию под прикрытием. Узнай, что это было. Есть ли у них антидот. И главное — планируют ли массовое применение. — Служу Народной Республике, — автоматически ответил Артём, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь. Но мысли его были далеко. Всего три дня назад, во время последней "командировки", он тайно встретился с западным куратором. Договорились о переправке семьи через границу — жена с дочкой должны были выехать завтра же под видом родственников погибшего военнопленного. Если это биологическое оружие... Если оно уже проникло в тыл... — Есть один нюанс, — голос Крутова вернул его к действительности. Генерал достал ещё один снимок: размытая фотография высокого мужчины в западной форме. — Наши источники сообщают, что разработкой этого оружия руководит именно он — доктор Шульц из федерального биологического института. Артём внимательно изучил черты лица — худощавое, с острой бородкой, холодные глаза за круглыми очками. Запомнил. — У тебя будет ровно две недели, — Крутов встал, давая понять, что разговор окончен. — После этого мы начинаем ответные меры. Без разбора. Когда Артём вышел на перрон, ночной ветер ударил в лицо запахом дизеля и прелой листвы. Где-то на западе, за сотни километров колючей проволоки и мин.