Последний Доклад

Западная Федерация, блокпост «Беркут», регион Бранденшафт. Вечер 30 Октября, 1987 года. БТР трясло на разбитой дороге так сильно, что Артём при каждом ударе вскрикивал от боли в сломанном ребре. Солдат напротив — представившийся сержантом Ковалёвым — не сводил с него пристального взгляда, пальцы нервно барабанили по прикладу автомата. — До блокпоста "Беркут" осталось пять километров, — прокричал водитель сквозь рёв двигателя. Артём кивнул, сжимая в руках топор с засохшей чёрной кровью на лезвии. Внутри БТРа пахло бензином, потом и чем-то ещё — сладковатым, химическим. Как в лаборатории. — Ты точно не контактировал с заражёнными? — Ковалёв в пятый раз задал тот же вопрос, его глаза бегали по царапинам на руках Артёма. — Я уже сказал — нет. Ложь. Он прекрасно помнил, как капли тёмной жидкости попали на его рукав, когда он пробивался через вентиляцию. Первые признаки появились незаметно. Сначала — лёгкое головокружение. Потом — металлический привкус во рту. Теперь — странное пульсирование в висках, будто кто-то осторожно постукивал по его черепу изнутри. — Смотри! — водитель резко притормозил. Впереди, на обочине, лежал труп в защитном костюме. Ярко-оранжевый материал был разорван в клочья, а внутри... — Пусто, — прошептал Ковалёв. — Как будто кто-то его... выскоблил. Артём почувствовал, как по спине пробежали мурашки. БТР медленно объехал жуткую находку и двинулся дальше. Запах дыма появился первым. Потом — первые проблески огня за поворотом. И наконец — сам блокпост. Артём прильнул к смотровой щели. — О, Боже... Блокпост "Беркут" горел. Баррикады из мешков с песком были разбросаны, как игрушки. Тела солдат валялись повсюду — некоторые сожжённые до костей, другие... другие выглядели почти целыми, если не считать отсутствующих лиц. — Что за хрень... — Ковалёв схватился за рацию. — "Орёл", это "Ястреб-5", вы нас слышите? Повторяю... Только статический треск в ответ. БТР медленно въехал на территорию блокпоста. — Нам нужно проверить, есть ли выжившие, — сказал водитель. — Нет! — Артём схватил его за плечо. — Мы должны уходить. Сейчас же. Но было уже поздно. Они вышли из огня. Сначала один — высокий, в обгоревшей форме офицера, с кожей, сползающей с костей, как расплавленный пластик. Потом ещё. И ещё. Десятки фигур, шатающихся сквозь пламя, не обращая внимания на то, как огонь пожирает их плоть. — Это невозможно... — прошептал Ковалёв. — Они же должны были сгореть... Самый страшный был в центре. Огромный, с раздувшимися от чего-то мышцами, с кожей, покрытой пузырями и трещинами. Вместо лица — гладкая, обугленная поверхность с дырой, из которой свисал длинный, червеобразный язык. — Разворачивайся! — закричал Артём. БТР рванул назад, но путь уже перекрывали другие — те, что подползли сзади, пока они смотрели на горящих. — Дави их! Гусеницы захрустели, перемалывая кости, но их было слишком много. Они лезли со всех сторон, царапая броню, бросаясь под колёса. — Мы не прорвёмся! Стекло люка треснуло — кто-то ударил по нему снаружи. Потом ещё удар. Артём схватил автомат. — Приготовиться! Люк сорвало с петель. Первое, что ввалилось внутрь — это руки. Длинные, с облезлой кожей, с ногтями, превратившимися в когти. Ковалёв открыл огонь. Автоматная очередь разрезала первого заражённого пополам, но за ним уже лезли другие. Артём стрелял, почти не целясь, чувствуя, как его сознание затягивает странная мгла. — Бронежилеты... — вдруг понял он. — Они в бронежилетах... Действительно, пули отскакивали от защитных пластин, не причиняя вреда. Последний патрон. Щелчок затвора. Существо с обугленным лицом впилось зубами в шею водителя. Кровь брызнула на приборную панель. Артём отступил в угол, сжимая топор. Ковалёв кричал что-то, отстреливаясь до последнего. Потом его голос оборвался. Тишина. Артём остался один. Он сидел, прижавшись спиной к холодной броне, чувствуя, как по лицу течёт пот, а в груди разгорается странный жар. Снаружи доносилось царапанье. Они знали, что он здесь. И ждали. Артём посмотрел на свои руки. Вены под кожей потемнели, приобретя синеватый оттенок. — Нет... — прошептал он. — Ещё нет... В кармане жгло документы из лаборатории. Если он не доставит их... Скрип металла. Кто-то тяжёлый встал на крышу БТРа. Артём медленно поднял топор. Люк распахнулся. На фоне кровавого заката стоял Оно — огромное, с обугленным лицом, с языком, извивающимся, как отдельное существо. Их глаза встретились. Артём почувствовал узнавание. Существо склонило голову набок, будто рассматривая что-то интересное. Потом раздался грохот. Выстрел из гранатомёта. Голова существа разлетелась на куски, а тело рухнуло с БТРа. — Живой там?! — раздался чей-то крик. Артём высунулся из люка. По дороге шли танки. За ними — десятки солдат в полной экипировке, с огнемётами и крупнокалиберными пулемётами. — Капитан Вересов? — офицер в противогазе подошёл ближе. Артём кивнул, с трудом сохраняя сознание. — Вам очень повезло. Мы получили ваши координаты с последнего сеанса связи. Артём хотел что-то сказать, но мир вдруг накренился. Он упал на колени, чувствуя, как что-то тёплое течёт из его носа. — Медпомощь! Срочно! Голоса удалялись. Артём видел, как к нему бегут санитары, но их лица казались размытыми. В ушах звенело. Оно вернулось. То самое чувство — будто кто-то шевелится у него в голове. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться во тьму: — Инфекция... У него симптомы... А потом — выстрел. Но не по нему. Кто-то кричал. Ещё выстрелы. И смех. Совсем нечеловеческий. И он понимал — блокпост пал. А с ним, возможно, и весь мир.