Отчаявшиеся

      Темница пахла сыростью. Блум не доводилось раньше бывать в тюрьме, но представляла она совсем не то, что увидела. Уж точно не душное подземелье, петляющее коридорами и кишащее крысами. От их писка сосало под ложечкой.       Передвигаться ей было всё ещё непросто: ноги подрагивали, готовые подкоситься от очередной волны судорог, трость (совсем как у слепой бабульки, сказала Стелла) то и дело норовила выскользнуть из предательски влажной ладони, пустота от сердца растекалась бетонной тяжестью по всему телу. Стражник впереди не торопил её и не спешил сам, пусть и бросал задумчиво-сочувствующие взгляды через плечо. За какой-то месяц Блум осточертела эта реакция.       Окружающие отводили от неё взгляды и разговаривали полными робости голосами. Блум, ты как? Мисс Блум, вы уверены? Блум, мы со всем разберёмся, тебе нужно восстанавливаться! Одной лишь Стелле хватало духу общаться с ней как раньше, но… пресловутое «но» теперь всегда витало вокруг рыжей головы, склонной находить неприятности. Ну конечно, Волшебное Измерение ведь лишилось своей последней надежды!       Блум всех спасла и одновременно бросила на произвол судьбы. От этой неопределённости хотелось удавиться.       Она никому не сказала, куда пошла. Ещё бы она сказала: подруги настучали бы по голове, а Фарагонда запретила бы покидать Алфею. Окружающие и без того уговаривали согласиться на врача в пределах школы, но Блум настояла на ежедневных походах в больницу. Так, по крайней мере, крылья не ощущались сломанными. Пусть их и вовсе не было.       Прогулки по городу после продолжительных занятий с терапевтом стали маленькой традицией. Блум забредала в забытые богом кафешки, открывала для себя новые места, дышала полной грудью, будто ничего не случилось и жизнь её сахарно-идеальная, как прежде. Ни Винкс, ни Скай не поняли бы её. Да и едва ли нашли бы время просто идти в никуда в попытках потеряться. Сегодня ноги привели Блум в главное управление стражи Магикса. В место, манившее ответами на многие вопросы.       Ответами ли? Блум предпочитала не думать об этом слишком долго.       — Мы на месте, мисс, — стражник остановился у невысокой деревянной двери, мало чем отличающейся от остальных в этой части подземелий. — Камеры для особо опасных преступников. Внутри есть решётка, вам нечего опасаться.       — Я не боюсь его, сэр, — Блум вежливо улыбнулась. — Сколько у меня времени?       — Полчаса. В целях безопасности дверь будет закрыта. Когда закончите, постучите два раза быстро и три через паузу, и я вас выпущу.       «Два раза быстро, три медленно», — повторила Блум про себя, надеясь запомнить. Хорошей памятью она никогда не отличалась. Будет очень неловко что-то перепутать и нарваться на вооружённую до зубов стражу в полной боевой готовности. С губ едва не сорвалось нервное хихиканье.       Зазвенели ключи в массивной связке, с глухим стуком поднялся засов. Дверь заскрипела и открылась вовнутрь, давая Блум возможность войти. Как только она переступила порог, все звуки повторились в обратном порядке. Она этого не услышала из-за слишком плотной древесины, лишь предположила. В камере было темно. Одинокий факел на стене дотлевал и практически не давал света и — тем более — тепла. Понадобилось время, чтобы глаза привыкли.       Блум сделала шаг.       — Здравствуй, Блум, — насмешливо хмыкнул до дрожи знакомый голос. — Я было подумал, что спятил, но ты здесь. Зачем?       Отвечать она не стала. Действительно, зачем она пришла? Страже пришлось наплести, что ради информации, которую он не расскажет никому, кроме неё, на самом же деле — чёрт её разберёт. Поддалась порыву, пожелала заглянуть в глаза причине своей… калечности… всё сразу? Причин было так много, что выбрать одну казалось кощунством. Стук её трости о камень единственный разрушал повисшую между ними тишину.       С удивлением Блум наткнулась на деревянный стул, сиротливо забытый недалеко от решётки. Значит, допрашивали его здесь. Или находились другие безумцы, жаждущие компании «самого великого мага»? Губы искривила насмешливая ухмылка.       — Неужели злорадствуешь? — теперь он звучал удивлённо. — Я восхищён.       — Злорадство это больше по твоей части, Валтор, — не выдержала откровенной издёвки Блум. — А у меня есть вопросы.       — Могу разве что подсказать, где украсть заклинания, чтобы уподобиться себе прежней, — Валтор вынырнул из темноты камеры и томно понизил голос. — Это ведь твоё самое заветное желание, не так ли?       — А может, твоё?       — Я этого даже не скрываю, милая.       С момента их последней встречи Валтор потускнел. Было ли дело в том, что Блум его практически не видела или в условиях содержания в темнице, но обычно аккуратно уложенные волосы спутались, одежда истрепалась, лицо побледнело и заострилось. Валтор держался уверенно, словно был хозяином положения, передвигался по клетке с достоинством, которому самой Блум не мешало бы поучиться, но смотрел волком, исподлобья, с ненавистью на грани помешательства. Дело времени, когда он решит показать своё истинное лицо.       — Теперь-то ты мне расскажешь, что тогда случилось на Домино? Правду.       — Хочешь правду? — Валтор оскалился как-то совсем по-звериному. — Правда в том, что ты ходячий труп, девочка. Не сегодня, так завтра твоё ядро окончательно треснет, и ты отправишься к своим драгоценным родителям.       Блум прикрыла глаза, вслушиваясь в ощущения. Валтор исходил на яд и пытался её задеть, вызвать вспышку агрессии, и у него получалось. С неё так долго сдували пылинки, что услышать резкость в свой адрес было сродни всплеску радостного смеха.       Блум ненавидела его так сильно, что чувствовала себя живой.       — Но перед этим я посмотрю, как власти Магикса снимают тебе голову с плеч, — в тон ему сорвалось шипением.       — Кровожадно, — быть может, ей показалось, но звучал он довольно. — Что в очередной раз доказывает, что мы с тобой одинаковые. Звенья одной цепи. Уничтожишь одно — второе последует за ним.       — Мы не одинаковые, — отрезала Блум. — Я поклялась избавить Волшебное Измерение от тебя, и я это сделала. Я не наслаждаюсь чужими страданиями.       Валтор расхохотался. Истерически, с надрывом, почти безумно. Его смех набатом бился в ушах и растекался холодком где-то в животе. Блум не солгала стражу, когда сказала, что не боится его. Вот только она и не знала, как сильно пугает отчаяние.       — Ты за этим пришла? Своими глазами узреть подтверждение тому, что всё сделала правильно? — чем больше времени проходило, тем лучше она различала его эмоции. Кажется, он решил вовсе не сдерживаться. — И каково оно, Блу-ум? Стоило того?       «Нет, не стоило». Ногти впились в ладони, в очередной раз за месяц выплёскивая душевную боль в физическую. Валтор ухмылялся лихорадочно, с горьким пониманием и одновременно злобой, с которой — Блум не сомневалась — он сдавил бы ей горло и сломал бы шею.       — Победа всегда того стоит, — выплюнула она, вскочив со стула.       — Победа ли? — вспышка ярости сошла на нет, словно мираж. — Победу определяют последствия, а не сиюминутная радость. Так скажи мне, последняя принцесса Домино, победила ли ты?       Блум судорожно сглотнула. Валтор озвучивал то, о чём она думала, когда заново училась ходить, когда участвовала в расследовании всех его преступлений, когда не могла заснуть ночами. Она своими руками разрушила всякую надежду на спасение Домино. Поставила Измерение под угрозу: мало ли сколько злодеев ещё поднимут головы по примеру Трикс, Даркара, Валтора… Она поступила не как должно фее, она поддалась ненависти. И осталась ни с чем.       Чтобы не расплакаться, пришлось с силой закусить губу.       Блум молча развернулась и направилась к выходу, не желая выслушивать весь тот вздор, что Валтор нёс с целью её задеть. Пошёл он к чёрту! Блум сильная, Блум со всем справится.       — Уже уходишь? А как же правда, которую ты так жаждешь?       Ещё бы он просто позволил ей уйти. Крови у неё много, ему бы до самой казни хватило. Блум насмешливо хмыкнула сквозь предательский всхлип. Два быстрых стука по двери и три через паузу ознаменовали конец разговора.       Больше своим слабостям она не поддастся.