Из Рая со скрытой любовью

Бальтазар не помнил, что, в целом, произошло. Помнил только, как Кастиил пырнул его ангельским клинком, а дальше темнота… В голове бешеными пчёлами роились мысли: как он здесь оказался? Почему не попал в Пустоту, куда зачастую попадали убитые ангелы? И почему он ничего не почувствовал, когда Кастиил всадил кинжал? Боль. Мучения. Ничего. Только какая-то… … Опустошённость. Почему он ещё жив? Неверие… Его друг, брат, ангел, с которым они сражались бок о бок и побеждали в кровопролитных битвах, смог его убить. Почти. Предать их дружбу. Превратить в пыль их прошлое… Бальтазар осмотрелся. Он находился в просторной светлой комнате. По видимости, девичьей. Белая кованая кровать, большой комод, явно ручной работы, на котором расположились милые безделушки и ваза с искусственными веточками лаванды. На полу лежал светлый ковёр, а под потолком висела небольшая люстра. — Уже любопытно, — пробормотал ангел и присел, чтобы получше рассмотреть рану, которая уже, благодаря его ангельской регенерации, потихоньку затягивалась. Неожиданно в комнату вошла девушка — его спасительница. Невысокого роста, кудрявая, с удивительными фисташкового цвета глазами и миловидным лицом. Увидев её, Бальтазар на секунду обомлел. — Могу побыстрее исцелить твою рану. Типо, помочь, — проговорила девушка и подошла к мини бару, продолжая: — ведь твоё исцеление пока слабовато. Ты ведь только начинаешь восстанавливаться. Открыв деревянную дверцу, она достала початую бутылку односолодового шотландского виски. Налила полстакана себе и Бальтазару, добавила кубики льда и протянула стакан ангелу. — Я помню, что ты его любишь, — добавила девушка. — Изабелла, — проговорил Бальтазар и сделал глоток из стакана. Крепкий алкоголь приятно обжёг горло, привычно разлился теплом по желудку. И подействовал на ангела как хорошее обезболивающее. — Она самая, — усмехнулась девушка, которая не спешила выпивать. Она вертела стакан в руках, наблюдая за танцем бликов на поверхности виски. — Я думал, ты меня ненавидишь. И Кастиила. И вообще всех пернатых, которые взбунтовались и выступили против Рафаила. Ещё бы, ты ведь его правая рука, — залпом допив алкоголь, саркастично хмыкнул Бальтазар. — Ты ошибся, Бальти, — чуть нервно отставив свой стакан на столик и так и не притронувшись к виски, выдала ангел. — Если бы это было так, мы бы сейчас не разговаривали. — И в чём я не прав, дорогуша? — Может в том, что считаешь меня своим врагом? — риторически спросила Изабелла и нахмурила бровки, с досадой смотря на Бальтазара. — Это ещё вопрос, кто кого врагом считает. — Ты, Бальтазар, даже не представляешь, что у меня на сердце! О чём оно кричит! Поэтому лучше молчи! А насчёт Кастиила я была права! Ты из-за него чуть Пустоту не покорил, разве нет?! За первым стаканом быстро последовал второй, потом третий. Бальтазар, рана которого зажила, тоже подошёл к бару и стал мастерски сам себе подливать алкоголь. Ангел не пьянел, сколько бы не выпивал. Виски просто успокаивал нервы. — Я тебя не понимаю, дорогуша, — прокомментировал ангел драматическим шёпотом и выпил до дна. Больше и он к виски не притронулся. Лишь стал заинтересованно наблюдать за происходящим. Изабелла становилась всё более эмоциональной. — Чего ж непонятного, Бальти, — всплеснула руками девушка, театрально изогнувшись в талии. — Началась гражданская война на Небесах. Ты сбежал, инсценировав свою смерть. Я сделала то же самое. Предала Рафаила и также сбежала, скрыв себя, город и эту квартиру от него древним заклинанием Отца. Чтобы не нашёл. — О как… Но это странно, Иза. Мне казалось, что ты вполне довольна своим положением, — отозвался Бальтазар, но был поставлен на место девичьим визгливым окриком, в котором, к тому же, явно прослушивались слёзы: — Потому что влюбилась! В тебя, крылатого идиота! И давно! Бальтазар прямо остолбенел и только таращился на девушку, словно пытаясь понять, не разыгрывала ли она его. И оценить, адекватна ли она. Изабелла на Небесах не показывала чувств, не проявляла эмоций и старалась с ним, Бальтазаром, по возможности не пересекаться. Слишком жёстким, непоколебимым и принципиальным был её начальник, — Рафаил не прощал ошибок. Не давал второго шанса и не миловал. За оплошности они, ангелы, расплачивались жизнью. Да, она спрятала себя за невидимым забором. Чтобы не думать о Бальтазаре, чтобы оградиться от него и… Сделаться для него невидимкой. Бальтазар же, который где-то в глубине души благодати, был влюблён в Изабеллу, когда находился в Раю, тоже скрывал чувства. И запер сердце на замок, прекрасно осознавая, что эта любовь обречена. Они оба по разные стороны баррикад. Пусть бы игнорировала… Да и он бы просто выглядел идиотом, если бы хоть завуалированно поговорил с Изабеллой и признался ей, что его на самом деле тревожило. — Ты мне делаешь больно, Бальтазар! — воскликнула Изабелла и с трудом сдержалась, чтобы не ударить ангела кулаком в грудь. Или чтобы не отправить его куда-то в полёт. — Почему ты вообще появился в моей жизни?! Зачем заставил себя полюбить?! Я не хотела… влюбляться! Михаил был прав, когда запрещал ангелам эмоции! Эмоции это ужасно! Зажмурившись, она наконец сорвалась на плач. Слёзы полились сплошным потоком, отыгрываясь за то, что Изабелла так долго их сдерживала. Она никогда не пробовала любить. Не знала, что это за чувство такое. Людское. И уж тем более не понимала, почему любовь это больно? Вместо того чтобы что-то ответить Бальтазар очутился перед Изабеллой. Он провёл кончиками пальцев по шелковистой коже её щеки, вытирая горячие слёзы, и со страстью притянул девушку к себе, желая поцеловать. Когда губы их встретились, жар и желание охватили его, и Бальтазар понял, что безответные, скрытые чувства, которые он долго пытался в себе подавить, а то и вовсе игнорировать, оказались вовсе не безответными. И не скрытыми. Они мучили их двоих. Врагов, которых объединило взаимное притяжение. Эфемерное только на первый взгляд. Да, Изабелле удалось затронуть эти струны в нём. А сама она не могла ответить, кого больше ненавидела: себя или его… Отбросив размышления и всякую осторожность, Бальтазар отдался своим желаниям — сейчас ему захотелось взять её… Он приоткрыл губы, и Изабелла сделала то же самое, от чего ангел вздохнул с облегчением. Руки её обхватили его плечи, не притягивая к себе, но и не отталкивая. Его язык проник глубже, принося ему чувство наслаждения. Неожиданно отстранившись, Бальтазар прикоснулся лбом ко лбу ангелессы и замер, прислушиваясь к её прерывистым вздохам. Сделав крохотный шажок назад, он заглянул ей в глаза и прошептал: — Ты только моя, Изабелла. Пошёл к чёрту Рай.