The taste of panic on my lips

Он лежал в кровати, укутавшись в одеяло и дрожа от то и дело накатывающих воспоминаний. Страшных и болезненных воспоминаний. Они терзали сердце, одновременно оставляя, каждый раз оставляя, на коже свои отпечатки. Царапины, укусы, синяки. Не было больно физически, напротив, становилось спокойнее. На время мысли отступали и в голове наступала полная тишина. Не просто тишина. Пустота. Тилл чувствовал щекочущую боль в районе запястий. Она обволакивала, и он погружался в беспокойный сон. На какое то время наступала темнота. Но проваливаясь в глубокий сон, он начинал испытывать все те грязные, липкие прикосновения так чуждых ему рук. Все те мерзкие, бесчувственные поцелуи, оставляющие на губах горячий привкус алкоголя. Тилл все ощущал. Ворочался в кровати, но не просыпался. У него не получалось. Как бы он не хотел. А сны все продолжались, неумолимо и неизбежно. Тилл ясно видел, как он отбивается, брыкаться, пытается высвободиться из крепких рук, которые намертво прижимали его к столу. А ведь все начиналось достаточно невинно. Просто музыкант. Просто концерт. Просто музыка, что так нравилась ему. Тилл старался отдавать всего себя. Старался оставить частичку себя, частичку чего то хорошего в этом мире. Но никто не оценил. Их это не интересовало. Эти твари хотели его. Хотели его тело. Хотели сделать все так, как нравилось им. И не хотели делать приятно самому Тиллу. После этого он физически не мог переносить чьих либо прикосновений, будь то нежное, приветливое или агрессивное прикосновение. Не важно, что это значит для других. Тилл видел только одно - они хотят сделать что то плохое. То, чего он не хочет. "Багровые синяки на бедрах, тягучая боль, избиения..." Он до сих пор помнил, как невинное касание его плеча полностью вывело его из равновесия. У него снесло крышу. Все всё понимали, безмолвно наблюдая за развязкой конфликта. Перед глазами до сих пор стояли удивлённые глаза Ивана. То, как он пытался успокоить Тилла. Он снова и снова, хоть и дружественно, похлопывал его по плечу. Неловко улыбался. Нервные смешки и фразы, которые по сути должны были успокоить Тилла, бесили ещё сильнее. Он все помнил. Все понимал. Но ничего не мог с этим поделать. Тело отчаянно защищалось. Думал ли Тилл о сексе? Да. Но от этих мыслей становилось тошно, становилось до чёртиков страшно. Он и не представлял ничего кроме насилия. Ничего кроме принуждения и боли в районе бедер и поясницы. Ничего кроме безудержного страха и отчаяния. Но от чего становилось ещё больнее, так это от осознания того, что он любит Ивана. Любит сильно и беззаговорочно. Сердце грозило выпасть прямо на грязный пол под его ноги. Оно будет биться быстро, разбрызгивая кровь через артерии и вены. А потом...остановится. Так и должно быть. Тилл умрет, но это не грустно. Именно это избавит его от каждодневной тревоги, постоянных панических атак, в предверии которых Тилл осмотрительно прятался в кладовой. Держался за голову, хныкая. Он не плакал, нет. Просто кусал свои плечи до синяков. Кусал до того момента, пока дискомфорт в районе груди не пропадал, понимаю, что в любом случае ему придется вернутся в место, где с ним делали все что заблагорассудится. Тилл и не подозревал, что все это время Иван стоял за дверью, слушая. Он все знал, прекрасно знал. Он был безмолвным наблюдателем. Казалось, Иван не был в силах помочь Тиллу. Хотя нет. Мог. И он очень и очень хотел этого. Но будет ли Тилл рад? Будет ли он доверять Ивану? Сможет ли доверить ему все свои мысли и перживания, скопившиеся безобразным комком глубоко внутри? В один из дней, когда паника в который раз внезапно настигла Тилла прямо за обедом, он выбежал из за стола и быстрым шагом направился к уже так знакомому ему месту - кладовой, маленькой, тесной и темной комнатке в конце коридора. Все с сочувствием провожали его удаляющуюся фигуру взглядом. Иван ещё несколько секунд сидел за столом, но все же направился вслед за Тиллом, обеспокоенно теребя пальцы. Иван четко видел, как захлопнулась дверь крохотной комнатки, и как оттуда послышалось тяжёлое дыхание. Он подошёл ближе. Оглянулся и украдкой постучал в дверь костяшкой указательного пальца. —Тилл, что то случилось?— Иван прекрасно все понимал, но хотел, чтобы Тилл сам принял решение, открываться ему или нет. — Слушай, уйди, а! Достал уже.—из за двери послышалась возня и тихие ругательства. —Прости, просто мне показалось, что тебе нужна помощь... —Спасибо, услужил!— послышалась фраза, сияющая сарказмом. —Ты так неожиданно ушел, что я подумал, что ты плохо себя чувствуешь. Может тебе все таки нужна моя помощь? Тилл ничего не ответил. Просто ещё сильнее вжался в стену и прикрыл глаза, пытаясь игнорировать назойливого друга. —Я вхожу. —предупредил Иван, осторожно открывая хлипкую дверь. "Сидит, словно загнанный зверь." —Иван, какого черта? Его глаза были красные, Тилл выглядел измотанным. Иван тихо присел рядом, облокотившись о стену. —Если хочешь, ты можешь выговориться. Я никому ничего не расскажу. —Еще чего! Нет уж, спасибо.—огрызнулся Тилл. Иван, в свою очередь, аккуратно взял руку Тилла и прижал ее к своей щеке. Тилл вздрогнул от неожиданности и поморщился. Ведь Иван прекрасно знал о том, что Тилл любил Мизи. Слишком любил. Даже страх прикосновений не пугал его. "Ей можно." Но Мизи в упор не видела его. Тилл чувствовал себя маленькой собачкой, следующей по пятам за своей хозяйкой. За хозяйкой, которая относилась к нему всего лишь к своей преданной собачке, не более. Нет, она все видела и не хотела причинить Тиллу боль. Но Мизи не была заинтересована в его чувствах и заботе. У нее был другой человек. А у Тилла не было, как он думал. Но Иван все не отчаивался. Это был замкнутый круг. Тилл чувствовал вину за это. Но где то в глубине души Тилл понимал - он любит Ивана. Пусть не так сильно, как Мизи, но он был ему приятен. С какой то стороны ему нравилось то, с какой заботой Иван относится к нему, с какой нежностью и осторожностью он прикасается к нему. Возможно, даже со страхом. Тилл не был дураком. Все было как на ладони. —Что ты делаешь...— тихим голосом выдавил Тилл. Иван не ответил, лишь потерся щекой об тыльную сторону ладони. Каждый раз Тилл вздрагивал и с осторожностью смотрел Ивану прямо в глаза, ища там объяснения его действий. Но там лишь была бездна, черная и непонятная. —Слушай, отпусти. Мне не нравится это всё. — соврал Тилл. Иван обиженно посмотрел на него. Похоже, что то выдавало в Тилле желание. Желание быть ещё ближе. Иван дружелюбно потрепал Тилла по волосам, добродушно улыбаясь. Тилл лишь фыркнул, все ещё изнывая от желания прижаться к нему. Но виду не подавал, держался своих принципов. Иван все ещё держал его за руку, нежно поглаживая костяшки, выводя линии на пальцах. Тилл уже не вздрагивал, но с удивлением глядел на эту картину. В первые за долгое время он чувствовал комфорт с кем то. Чувствовал приятное ощущение в груди от каждого прикосновения. Когда Иван начал продвигаться чуть ближе к предплечью, все так же вырисовывая витиеватые линии своим пальцем на бледной коже, он наткнулся на небольшую ранку, потом ещё и ещё. Когда он дотронулся до свежего пореза, Тилл недовольно зашипел. —Что это?—недоуменно спросил Иван, изучая пальцами свою находку. Света не было, видно было только испуганные глаза Тилла. —Мать твою, да какого черта!? Иван приблизился к его руке и нежно поцеловал небольшую царапину на белоснежной коже. Тилл лишь ахнул, его глаза расширились. Иван шептал что то на подобии: пожалуйста, не делай так больше; продолжая целовать предплечье Тилла, продвигаясь все дальше. Тилл начал мычать, недовольно ерзая на полу. —Как это понимать?—снова зашипел Тилл. —Я хочу сделать тебе хорошо.—тихо сказал Иван, заглядывая ему в глаза. Неожиданно Тилл прижался к Ивану и всхлипнул. Иван оторвался от руки и начал целовать его в лоб и щеки. "Не нужно..." Проговорил Тилл, уткнувшись в его грудь.

***

Тилл все ещё лежал в кровати, все также укутавшись в одеяло. Был вечер. Послышался скрип двери. Тилл не видел, кто зашёл. Да и не важно это было. По крайней мере сейчас. Несколько минут назад он проснулся в холодном поту. Даже во снах он не видел покоя. Тот случай... Когда они сидели в кладовке. Когда Иван целовал его руки. Когда он нежно проводил пальцами, очерчивая ранки. Когда Тилл недовольно шипел и морщился, но не потому, что ему не нравилось, а потому, что он привык так делать. Это было что то на уровне рефлекса. А сейчас он лежал в постели, ощущая, как боль из сна переносится в настоящее, прямо сейчас. Он недовольно застонал и повернулся на звук. В проходе стоял Иван. Они жили в одной комнате. —Что надо?—недовольно спросил Тилл, метая искры из глаз. Сейчас он был не в настроении. Иван не ответил. Просто сел на краешек кровати и нежно погладил Тилла по волосам. Он снова вздрогнул. Каждый раз казалось, что это зайдет куда дальше, чем нужно. Что Иван не остановится только на ласках. Что ему нужно то, что и всем другим. Но сколько бы раз Иван не делал Тиллу приятно, он никогда не просил чего то взамен. Уже несколько дней Тилл не причинял себе боль. Именно из за Ивана, именно из за того случая в кладовой. —Ты молодец.—застенчиво сказал Иван. — В смысле? —Ты ведь не занимался самоповреждением уже несколько дней.—пояснил Иван. —И что с того?— хоть Тилл и был польщён, но привычки давали о себе знать. "Лучше сразу оттолкнуть, чем потом жалеть." Иван снова промолчал. Тилл же с придыханием смотрел на него. Стена пошатнулась между ними. Стена, которую Тилл усердно укладывал из кирпичеков. Иван никогда не хотел видеть Тилла только через небольшую трещинку в кирпиче, а Тилл...Тилл тоже. Но допускать таких мыслей он не желал. Хотелось быть одному или с Мизи. Мизи никогда бы не сделала ему больно. Мизи не такая, как другие. Мизи, Мизи, Мизи, Мизи... Только она и больше никто. До этого момента. Казалось, Тилл растаял, растекаясь мокрой лужицей. С какой то стороны от этого становилось противно, ведь с такой стороны Тилл казался беспомощным. Но с другой ему нравилось это. Нравилось знать, что его защитят. Тем временем Иван начал поглаживать шею Тилла. Тот наконец расслабился. Хотелось прижиматься к этой руке, полностью ей отдаться. Сердце бешено колотилось о ребра, не давая сделать глубокий вдох. До этого момента Тилл никогда такого не чувствовал. Всегда прикосновения казались чем то запретным. А этот самый запрет Тилл поставил себе сам. "Везде обман и похоть. Разве в таком мире могут быть искренние и нежные чувства друг к другу? Даже Мизи..." Иван крутил в голове мысли о том, что пережил Тилл. Он это знал как никто другой. Именно он нес бездыханное тело Тилла в комнату в тот самый день, когда случилось, наверное, самое ужасное, что только можно было представить. Иван стоял над ним, понимая, что как раньше уже не будет. Что он не сможет безнаказанно прикасаться к своему любимому человеку. Что тот больше никогда не подпустит к себе кого бы там ни было. —Тебе скоро нужно идти на званый ужин?—неожиданно спросил Иван, оторвавшись от бледной кожи. —А тебе какое до этого дело? Разве это так важно?—вздохнул Тилл и отвернулся. —Очень важно, ты даже представить не можешь насколько. Иван запустил руки под его футболку. Тилл задрожал всем телом. Иван аккуратно водил руками по спине и бокам, изучая. Это было нереальным. Это не по-настоящему. Как долго он мечтал, как долго он ждал этого момента. Того момента, когда рядом с ним Тилл сможет расслабится. "Или нет..?" Пересчитывая ребра, Иван осознал насколько Тилл худой. Недоедание? Скорее всего. Его редко кормили, из за чего порой Иван подкармливал его. Тилл нехотя принимал еду, каждый раз накидываямь на нее. "И снова подачка"- вздыхал Тилл про себя. Тем временем Иван водил пальцами по позвоночнику. Каждый раз Тилл тихо вздыхал, с придыханием ожидая развязки этого "беспредела". Касания казались такими нежными и осторожными, но одновременно до одури пугающими. В любой момент Тилл был готов отбиваться. Но, хоть и не осознанно, тело стало расслабляться. Он обмяк в крепких руках. Прикрыл глаза. Иван гладил его бока и живот. В этот момент из приоткрытого рта Тилла вырвался тихий стон. Иван улыбнулся. Он боялся лишь одного - Тилл ему не доверяет. Казалось, он не доверяет ни одному человеку (или не человеку) в этом мире. Что и логично. Иван стал целовать Тилла в шею. Тот вздрогнул и выпалил: —Стой, не нужно. Черт тебя побери, хватит..! Иван не понимающие взглянул на него и отстранился.

***

Тилл чувствовал себя грязным. Недостойным его рук, таким нежных с ним. Разве мог он получать удовольствие, после всех тех извращений, которые он испытал некоторое время назад. Совсем недавно. "Недостойный, недостойный, недостойный, недостойный... Грязный, грязный, грязный, грязный." После их последнего "контакта" Тилл просто не смел смотреть Ивану в глаза. Отводил их в сторону, когда в поле зрения попадала так знакомая ему фигура. Нервно теребил пальцы. Тилл не понимал что ему думать, что ему чувствовать. В последнее время он стал ещё более агрессивный. Дерзил всем подряд, огрызался даже на самую невинную фразу адресованную ему. В предверии званого ужина он попросту не мог держать себя в руках. Что на счёт самовреждения? Все стало намного хуже. Мизи? Мизи отошла на второй план. Она все ещё была бесподобна. Такая лёгкая, жизнерадостная и добрая. Как нетронутый никем цветок. Чувства? Были. Но разве эти самые чувства нужны были кому нибудь кроме самого Тилла? Они мило болтали, а сердце все ещё предательски дребезжал в груди, да так, что ритм отдавался в голове, во всем теле. Только она могла вдохновить Тилла на написание музыки. Только она и никто другой. Будто бы при виде ее сердце билось, отбивая ритм, и этот самый ритм превращался в сырую версию очередного трека про любовь. Но что делать с Иваном? Разве можно любить двух человек одновременно? Разве можно причинять такую боль человекк, который так любит Тилла, который так заботится о нем? Самое страшное это то, что при виде его физиономии где то внизу начинало тянуть. Щеки сразу же вспыхивали, побуждая Тилла скрыться из его поля зрения. Хотелось исчезнуть, перестать видеть и что либо чувствовать. "В любом случае я умру, так может лишить их такого удовольствия?"

***

Иван делал все возможное, чтобы "заслужить" доверие Тилла. Но ничего не помогало. Тилл шарахался от него как от прокаженного. Даже не смотрел в его сторону. "Я сделал что то не так?" Иван отдавал половину его порции, успокаивал, держал за руку, даже тогда, когда Тилл в панике отдергивал свое запястье. Иван караулил его сон, такой беспокойный. На него было жалко смотреть. Казалось, Иван чувствовал не меньшую боль, чем его возлюбленный. А время концерта неумолимо приближалось.

***

После отвратного ужина Тилл пришел в комнату и сразу же увалился на кровать. Лежал так несколько секунд, перевернулся, потом снова и снова. Завтра будет мероприятие. Тилл давно не вел их счёт. Все повторялось снова и снова. Каждый раз одно и то же : Тилл играет очередную песню, ловя на себе хищные взгляды, концерт заканчивается и начинается настоящее мероприятие; его медленно раздевают, грубо и бесцеремонно, грязные руки лапают его, а потом... Тилл невольно вздрогнул от этих мыслей. Каждый раз внутри что то ломалось. Он лежал звёздочкой на кровати, раскинув руки и ноги в стороны. Послышался тихий скрип, тот самый скрип. Тилл подскочил и сел на кровати. —Ты как?— тихо спросил Иван. Казалось, та самая стена между ними стала куда выше и толще. —Я в норме! Конечно! Все нормально, не волнуйся! Все хорошо! А как иначе?!—разразился Тилл больше не в силах здерживаться. Иван привычным движением присел на краешек кровати и тихо проговорил: —Тише, тише, все хорошо. Не волнуйся... —Да как тут блять не волноваться?! —Тише, тише...—он погладил Тилла по волосам. Тот притих, сердце начало биться чаще. Руки предательски дрожали. Закатанные рукава обнажали свежие раны на руках. —Ты снова... —Да.— буркнул Тилл. Иван с сожалением посмотрел на него и чуть приблизился к его лицу. —Что ты задумал... Иван коснулся губами губ напротив, сначала просто прижался, будто бы спрашивая разрешения. Тилл зажмурился и упёрся руками в его грудь, но не отстранялся, ждал действий от Ивана. Тот не стал медлить и жадно впился в его губы. Тилл коротко промычал. Это было слишком непривычно, слишком чувственно, слишком искренне. Казалось, через этот поцелуй они обменивались невысказанным переживаниями и тут же отвечали на них, успокаивая. Но они молчали. Тилл отстранился от Ивана и удивлённо на него посмотрел. Тот запустил пальцы в его волосы. Тилл откинул голову, прижимаясь затылком к теплой ладони. Вторая же рука проскользнула под кофту и начала снова блуждать по телу Тилла. Эти движения, эти поцелуи были очень неумелыми, такими невинными и простыми. Никто не говорил о сексе, поцелуях и ласках в этом месте. Никто ничего не знал об этом и просто делали все наобум. Но это было более чем приятно. Никакой похоти, просто чувства, казалось, искренние и "чистые". "Это же просто выражение любви, ведь так? Ведь так делают люди, когда любят?" Тиллу было страшно от того, что он чувствовал неистовое желание чего то большего. Каких то более решительных действий со стороны Ивана. Но попросить об этом он не решался. Тилл все ещё не смотрел в его глаза - страшно, беспокойно, не правильно. —Ты хочешь этого?—неожиданно спросил Иван, заглядывая Тиллу прямо в глаза, прямо в душу. Тот отвернулся и прикрыл губы рукой. Хотел ли он этого? Но именно с этим человеком ему не было страшно. Ему не было страшно, когда Иван прикасался к нему. Напротив, даже приятно. Неосознанно Тилл кивнул. Напряжение во всем теле ,и особенно чуть ниже живота, не давали выбора. Иван страстно поцеловал Тилла в губы, прижимая его к себе. Тот, неожиданно для себя, начал отвечать. Обхватил шею Ивана руками и сел ему на колени. Иван немного покраснел, он не ожидал такой решительности от Тилла. Но он был как никогда рад - слишком долго решался на это. Иван обхватил тонкую талию Тилла. Тот резко выдохнул. Тилл чувствовал настоящее возбуждение, и не от того, что его заставили, а от того, что по-настоящему хотел этого. От того, что он искренне любил этого человека. Тилл начал тереться пахом об ногу Ивана, задыхаясь от возбуждения, которое накрыло его с головой. Он прикусил губу, почти до крови. Иван, решив, что нужно поменять позу, повалил Тилла на кровать и навис сверху. Тилл смущённо отвёл взгляд, сгорая от стыда. —Ты уверен?—прошептал Иван ему на ухо. В его голосе слышались нотки сомнения. —Да! Ты думаешь, я просто так тут лежу?—слетело с губ Тилла, он был весь на взводе. Иван прикусил мочку его уха, из за чего Тилл коротко промычал. Потом переместился на шею, покрывая ее поцелуями. Все это время Тилл извивался под ним, изнывая от желания. Наконец, оторвавшись от шеи, Иван начал снимать с него кофту - ненужную ткань, в этом случае. Когда он справился, то отбросил ее куда то в угол и начал целовать грудь и живот, опускаясь все ниже и ниже, к ширинке. Тилл простонал от осознания того, что сейчас произойдет и умоляюще посмотрел на Ивана. "Это так чувственно...так... приятно?" Тилл все ещё вздрагивал от каждого прикосновения, но страх прошел, он наконец расслабился. Когда Иван расправился с ремнем джинс, то просунул руку под тонкую ткань трусов. Тилл поежился, почувствовав теплые пальцы на "запретном" месте. Они поглаживали и маскировали, снова и снова. "Мне противно от себя. Вдруг он скажет, что я веду себя как последняя шлюха? Что если он так думает?" Тилл задумался, но все ещё отвечал на движения рук Ивана : стонал, вздыхал, тёрся задом о постельное белье, в общем делал все чтобы без слов сказать " мне хорошо, мне нравится, продолжай." Иван все тихо понимал и потакал его желаниям. Вскоре джинсы оказались на полу, а трусы спущены на уровне колен. Иван откровенно сосал ему. "Это реально?" Тилл стонал неприлично громко даже через свою ладонь. Ивану нравились эти звуки, они означали согласие Тилла. Означали, что Тилл отдался ему полностью. Иван ускорил темп, из за чего колени начали предательски дрожать. Тилл был на пике наслаждение. Такого он точно не испытывал никогда. Ведь это было не насилие, это был самый настоящий секс двух влюбленных людей. Боль от порезов поутихла, всю голову занимали мысли о том, как он, мать твою, обожает Ивана. Тилл совсем забыл о завтрашнем дне, он находился здесь и сейчас. Когда Тилл закончил, Иван отстранился. Он нашел салфетки где то на тумбочке и заботливо вытер живот Тилла. Тот побагровел от прилива чувств. "Это забота?" Наконец Тилл полностью расслабился и раздвинул ноги, все ещё умоляюще смотря на Ивана. Иван тепло улыбнулся ему и впился в его губы, снова и снова целуя его, одновременно просовывая пальцы внутрь Тилла. Тот ахнул и схватился за простыни. Когда все было готово, Иван начал снимать футболку, а потом и джинсы. Когда закончил - поцеловал живот Тилла и вошёл в него, снова навис над ним. "Это точно реально, или я все ещё под наркотиками? Может это не Иван? Такого не может быть. Иван - отличник, душа компании. И как же в этот самый момент он делает такие вещи с парнем? Со мной. Может это не Иван? Может это кто то другой, и транс не даёт мне осознать это? Полная бредятина." Робкий толчок, потом ещё и ещё. Тепло разливается по телу. Что то твердое упирается внутри в простату. Стон? Снова и снова. Темп. Не хуже чем тот, что отбивает сердце при виде Мизи. Мизи? Да к черту ее. Вздох. Темп ускоряется. Дрожь. Тяжёлое дыхание Ивана. Ему приятно? Ему нравится? Снова стон вырывается из полуоткрытых губ. Хорошо. Иван нависает сверху, опять целует его шею и губы. Глубже. Быстрее. Конец? Ещё нет. Больно. Упирается руками в грудь, останавливая. Понял? Спасибо. Это длится примерно пару минут, но одновременно мучительно долго. Нравится. Ещё толчок. Конец. Иван падает на кровать рядом с Тиллом. Они пытаются отдышаться. Слова никому из них не нужны. Тилл прижимается к голосу телу и ластится, словно кот, к разгоряченной коже. Иван нежно проводит пальцем по его скуле. Встаёт, одевается. —Я в душ. Он выходит, предварительно укрыв Тилла одеялом. Тот проваливается в глубокий сон. Но ничего не меняется. Завтра концерт.