Давайте признаем, что...

***

      На часах Варвары Леонидовны Захаровой было чуть за девять, когда резкий окрик за спиной заставил её вздрогнуть. Она едва успела подняться на свой этаж, как к ней, запыхавшись, подлетела стажёрка Катенька.       — Варвара Леонидовна!       — Где пожар? — хмуро процедила Варя, пытаясь унять раздражение. Начальство вызвало на ковёр, и предчувствие выговора за застрявшее дело Абрикосова тяжёлым камнем лежало на душе. Варя не отрицала своей ответственности, но эта дикость, когда смерть человека сводится к показателям отдела, бесила.       — Какой пожар? — Катенька непонимающе захлопала ресницами.       «Это у меня уже возраст, или мы и правда в наше время были другими?» — мелькнула горькая мысль.       — Катенька, что вас так взбудоражило?       — Вас с самого утра в кабинете дожидается майор с соседнего района.       «Если доложит, что я опоздала, на этот раз точно объявят выговор с занесением», — с усталой тоской подумала Захарова. За ней тянулся целый шлейф опозданий, взысканий и выговоров. На горизонте маячило увольнение. И, честно говоря, Варя была бы только рада, если бы кто-нибудь подтолкнул её к уходу из органов. Сама она никак не могла решиться.       Просто давайте признаем, что к своим тридцати пяти годам Варвара Леонидовна Захарова успела горько пожалеть, что когда-то, на втором курсе, отозвала свой рапорт об уходе. Тогда она чётко осознала: органы — это не её. Собиралась уходить, но её, как и ещё шестерых разочарованных ребят, определили в группу к Екатерине Лавровой. Сейчас в такое бы никто не поверил, но бывшая оперативница сумела увлечь их расследованием реальных, захватывающих дел. Варе нравилось включать логику, распутывать замысловатые клубки, работать под прикрытием… Но реальность оказалась куда прозаичнее: на одно интересное дело приходилось тридцать бытовых убийств и примерно шесть пачек бумаги, изведённой на отчёты. А ещё здесь было грязно. Бандиты, не знающие берегов, убийцы с омерзительными мотивами, убитые, при жизни бывшие теми ещё мразями, и сотрудники, которым абсолютно плевать на смерть человека.       — Ты могла бы мне позвонить, чтобы он не ждал с самого утра, — Варя устало потёрла виски. Катенька, хоть и стажёрка, но на чужое место метила с поразительной уверенностью. Именно она регулярно докладывала наверх обо всех передвижениях своего непосредственного начальства.       — Я звонила, у вас телефон вне зоны, — щебетала Катенька.       Действительно, теперь Варя отчётливо вспомнила, как ещё вчера утопила свой смартфон в супе. Он (суп), кстати, был вкусным, хотя и не мог сравниться с тем, что готовил один её знакомый.       — Что ему нужно?       — Кому?       — Майору.       — Просит содействия в поимке преступника. По оперативной информации, он скрывается где-то в нашем районе… — отчеканила Катенька и, наклонившись, продолжила уже восхищённо: — Варвара Леонидовна, этот майор такой… вау. Красивый, молодой, без кольца на пальце…       Хотя, пожалуй, была у Варвары одна весьма неоднозначная причина быть благодарной своему институту.       — У твоего вау-майора есть имя? — перебила Захарова, чувствуя лёгкое раздражение. Меньше всего её сейчас интересовали холостые мужчины, особенно майоры.       — Есть, — уверенно согласилась Катенька и на несколько секунд закопошилась в бумагах. Найдя нужную запись, она широко улыбнулась: — Миска Виталий Константинович.       Там Варвара Леонидовна познакомилась со своим бывшим мужем.       — Миско, — на автомате поправила Варя, и глубоко вздохнув, словно набирая в лёгкие воздух перед долгим нырком, вошла в свой кабинет.

***

      Виталий Константинович с лёгкой, едва заметной ухмылкой проводил стажёрку Катеньку. Удивительная девушка! За три минуты общения она успела испугаться его появления, отойти и начать кокетничать, рассказать, какая Варвара Леонидовна, её начальница, безответственная, и уйти делать чай. Судя по тому, что всё это было около часа назад, Катенька специализировалась на кофе.       Сначала Миско долго рылся в своём портфеле, отрицая очевидную истину: он где-то посеял свою расчёску. Прошли те времена, когда Виталик отчаянно сражался за идеальную причёску, но механические движения, ставшие уже привычкой, по-прежнему хорошо успокаивали. Сейчас бы это очень пригодилось.       Потом мужчина осмотрел кабинет. Потом ещё раз, и ещё… Казалось, уголовники с фотороботов будут ещё неделю ему сниться, так хорошо он их запомнил. Время тянулось бесконечно.       Когда майору уже и самому пришло время заглянуть на свою работу, он даже набрал номер своей бывшей. Она не ответила. Может, не услышала, а может, и не захотела говорить. Наверное, это даже к лучшему. После долгого перерыва хотелось пообщаться лично.       Наконец, дверь открылась, и уверенной походкой за стол опустилась капитан Захарова.       — Здравствуйте, товарищ майор, — произнесла Варя, и их взгляды встретились. В тот же миг воздух в кабинете, казалось, сгустился. Они принялись друг друга рассматривать, словно пытаясь наверстать годы разлуки за одно мгновение. Варя ничуть не изменилась, осталась такой же восхитительно красивой, какой он помнил её по студенческим годам, той, что когда-то покорила его сердце. Её волосы всё так же свободно спадали на плечи, а глаза искрились умом и каким-то внутренним светом, что он всегда в ней ценил. Он замер, любуясь, и только лёгкая улыбка тронула уголки его губ. Он заметил, как она, непроизвольно, поправила прядь волос, упавшую на лицо, и в этом незаметном жесте было что-то невыносимо нежное, почти интимное.       — Здравствуйте, товарищ капитан, — ответил Виталий, его голос прозвучал чуть хрипло, чем обычно. А вот Миско возмужал. Годы добавили ему не только пару звёзд на погоны, но и какую-то особую стать. Его плечи стали шире, взгляд — глубже и строже, хотя в самой его глубине всё ещё можно было разглядеть тот наивный юношеский задор, что так пленил её когда-то. Как всегда он был собранным, подтянутым, его движения выверенные. Только теперь от него исходила аура силы и уверенности, но при этом чувствовалась некая сдержанность.       На этом фантазия как-то иссякла. Спросить хотелось о многом, но насколько это всё уместно? После развода супруги Миско остались друзьями, первое время даже с праздниками друг друга поздравляли. Но тот факт, что последние годы они вообще не общались, должен был что-то значить.       — Катенька, сделайте нам с коллегой чая, — Варя мило улыбнулась куда-то в сторону. Виталик обернулся и обнаружил ту самую стажёрку, стоявшую неподвижно, словно зачарованная. Он её вообще не заметил.       Нехотя Катенька ушла.       — Это надолго. Я свой чай уже больше часа жду, — улыбнулся мужчина.       — Ты по-прежнему не разбираешься в женщинах. У нас есть максимум пять минут, пока кипит чайник. И она вернётся уши греть, — улыбнулась женщина.       Барьер был перешагнут.       — Тогда нам действительно стоит поторопиться. Как ты? — Виталик подался вперёд.       Улыбка сползла с её лица, словно тень. Он мгновенно уловил смену настроения, и тоже перестал улыбаться. Только смотрел почти не моргая, желая по полной насладиться короткой, такой долгожданной встречей.       — На работе завал, а так всё нормально. Ты как?       — Недавно получил майора. Не подумай, что хвастаюсь, просто это единственная новость.       — Виталь, это не новость. Я всегда знала, что с твоим блестящим умом тебя ждёт большое будущее, — Варя взглянула на него с гордостью.       — А я был уверен, что будущего не бывает без протекции.       Сложно сказать, что послужило рычагом такого уверенного карьерного роста. С одной стороны, без лишней скромности, Виталий Константинович был блестящим специалистом, умным и проницательным. С другой, он случайно обзавёлся влиятельными связями. Это было и начальство, и друзья с института, и даже бывшие оперативники с того же периода. Никого из них Миско ни о чём не просил, но, услышав его фамилию, они и сами делали всё возможное, чтобы «продвинуть» талантливого парня.       У Виталика всегда так, ему часто неоправданно везёт. С нулевыми шансами, из-за родословной, его взяли в институт. Любимую девушку ничуть не смутило, что он родился в тюрьме. Буквально через пару месяцев отношений они даже сыграли свадьбу, скромную студенческую, но это ничуть не повлияло на чувства.       Чтобы хоть чем-то себя занять, майор нервно сжимал ладони. Варвара это заметила и, недолго думая, накрыла их своими, её прикосновение было лёгким, но от него по телу Виталика пробежала приятная дрожь.       — Ты забыл расчёску? — голос Вари прозвучал мягко.       — Забыл… Может быть, сходим куда-нибудь? — Виталик посмотрел на неё с надеждой.       Только везение это, слишком неоднозначное. Он родился в тюрьме, у родителей-уголовников. Всю жизнь положил, чтобы выбелить биографию. Чтобы максимально отказаться от происхождения. Чтобы никто не видел в нём сына уголовников. Он штудировал книги, с жадностью поглощая знания, чопорно выглаживал вещи, всегда приходил заранее, чтобы не опоздать. Даже чёртовы идеально зачёсанные волосы — очередная попытка не выделяться из толпы. Быть таким как все. Только шутка в том, что именно так он и выделялся из толпы. Просто давайте признаем, что сколько ни старайся, родителей-уголовников из биографии не сотрёшь.       — Зачем? — Варя задала этот вопрос не потому, что не знала ответа, а скорее потому, что ей хотелось услышать его.       — Я соскучился, — Виталик произнёс это просто, без пафоса, но в его голосе прозвучала такая искренняя тоска, что сердце Вари сжалось. Она не подала виду, но её глаза засияли от радости. Вы даже не представляете, как сильно сама Варя скучала по своему мужу, бывшему. По его улыбке, по его голосу, по его прикосновениям.       — Так мы же разные, — не без удовольствия поддразнила Варя, вспоминая ту самую фразу, которой Миско аргументировал предложение развестись. Они действительно разные, но это никогда не влияло на их отношения. Почему же вдруг повлияло спустя пять лет брака?       — Ну, у нас же теперь нет заевшей бытовухи, — в ответ поддразнил Виталик, возвращая ей её же аргумент. Именно так Захарова объяснила своё согласие на развод. Они были молодыми студентами без каких-либо перспектив. Хотелось своей квартиры, стабильного дохода, ребёночка. Но какой ребёночек на стипендию и в арендованной квартире?       — Давай просто признаем, что мы были молодыми и глупыми.       — А сейчас мы старые и очень умные, — он кивнул. Поднёс её ладонь к своим губам и поцеловал. Если бы их не разделял стол, он бы обнял её крепко-крепко.       Давайте просто признаем, что какой бы суровой ни оказалась реальность, в ней всё равно есть место для чуда. Как иначе объяснить большую, крепкую, светлую и сильную любовь? Например, невзрачная девочка из Захаровки с первого взгляда влюбилась в важного, скромного, очень умного мальчика. Мальчику тоже приглянулась наивная, добрая, открытая девочка, но он держал дистанцию из-за своей страшной тайны. Когда тайна раскрылась, девочка не отвернулась, и мальчик наконец сбросил с себя груз ответственности и теперь мог быть самим собой. Они поженились. Любили друг друга до безумия, но в какой-то момент пришлось уйти, чтобы сохранить хорошие отношения. Даже сейчас, спустя много лет, они всё ещё безумно любят друг друга.       Послышались шаги. Бывшие супруги отпрянули друг от друга. В ту же секунду в кабинет вошла Катенька с подносом с чаем. Миско посмотрел на часы и рассмеялся. Прошло ровно пять минут.