Твои поцелуи лечат

Пак Миён всегда была уверена, что идет по верному пути, делает правильные выборы. Не важно, касается это друзей, учебы или чего-либо другого. Но в этом идеальном полотне было маленькое пятно, и название ему было "Ли Хисын", внизу которого мелким шрифтом выведено "лучший друг брата". Единственный раз, когда ее сердце решило выбрать не того. Возможно, кто-то удивится, ведь в этом ничего противозаконного нет, но для Миен это было табу — огромный красный крест, запрещающий любые мысли о брюнете. Но парень, который крутился вокруг и бегал по их двору еще с малых лет, делал эту задачу невозможной. Куда бы она ни взглянула, перед глазами стоял он — Ли Хисын, от одного лишь взгляда которого у Миён сердце начинало отбивать бешеный ритм. Это ее ужасно раздражало, особенно учитывая факт, что, казалось, в глазах парня она до сих пор семилетняя Мими — с двумя хвостиками на голове, которая ходила за братом по пятам. При встрече он всегда трепал ее волосы и шутил, что она выросла на целых полсантиметра; ей же оставалось лишь закатывать глаза и вздыхать. Знал ли Хисын, что этими маленькими жестами он заставляет ее чувствовать себя недостаточной? Недостаточно взрослой, недостаточно женственной — и просто недостаточной для него. Но надежда, что чувства могут оказаться взаимными, все равно теплилась где-то внутри, пока однажды полностью не потерпела крушение. Миён услышала их с Джеем разговор. Они в красках обсуждали девушек, которых встретили на какой-то вечеринке. Воздух в легких стал тяжелым, и, кажется, она услышала треск собственного сердца. Ту ночь она проплакала у себя в комнате. Подушка пропиталась слезами влюбленной девушки, которая решила избавиться от чувств, выплакав их в нее. "Хисын придурок, как он вообще может тебе нравиться?" — повторяла она себе. Очевидная ложь. У нее не было шанса не влюбиться в него. Еще с того момента, когда "спас" Миён, когда та удачно залезла на дерево, с которого потом не смогла слезть. Ей было шесть, Джея не оказалось рядом, вместо него на ее крики прибежал Хисын. Тогда девятилетний мальчишка показался ей рыцарем, спасшим даму в беде. Конечно, детская симпатия забылась, когда она стала чуть старше: подростковые периоды, мимолетные симпатии и влюбленности... Но каждый раз, когда парень оказывался рядом, что-то невесомо щипало в груди, напоминая ей о былых "глупых чувствах". С того времени, когда ее надежды рухнули и Миён решила свести свои чувства на нет, прошло полтора года, год из которых она провела за пределами Кореи. Пак прошла отбор студентов на программу обмена, и второй курс проучилась в Лондоне — в дождливом городе, который сильно поменял ее. За все это время мысли о кареглазом не раз посещали ее, но в связи с тем, что его не было рядом, ей было легче отогнать их. Правда, иногда он сам давал о себе знать, отвечая на ее редкие публикации в соцсетях — и это сбивало ее с толку немного сильнее, чем обычно. "В Лондоне температура низкая, почему так легко одета?", "Надеюсь лондонцы не обижают нашу Мими?)" — несколько ее сухих ответов, и на этом их диалоги заканчивались. И когда она прилетела домой и увидела его, то внутри опять все перевернулось, и старые чувства отозвались эхом где-то в глубине. За год он успел стать еще красивее и мужественнее. А она? Она изменилась тоже, но статус сестренки ее друга остался неизменным. **** Миён в спешке собиралась на встречу с друзьями и, забежав в гостиную, увидела брата с Хисыном, выбирающих, кажется, фильм на вечер. — Эй, мелкая, куда собралась? Как же наш вечер фильма? — Джей посмотрел на нее, вопросительно вскинув брови. Они с детства собирались втроем в последнее воскресенье месяца, чтобы посмотреть вместе фильм. Эта привычка со временем забылась, но иногда они всё же вспоминали о ней. — Совсем забыла, у меня сегодня встреча с друзьями. Быстро отпив глоток воды, она побежала в сторону двери. — Даже не предупредила, засранка, — пробубнил Джей, пока Ли молча провожал ее взглядом, задумчиво прикусывая губу. Раньше она устраивала эти сборы, бесконечно крутясь под ногами, а сейчас она стала совсем занятой — он редко видел ее дома. Хотя... что в этом такого? Почему его вдруг интересует наличие личной жизни у Миён? Кому он врет. Его это очень даже интересовало, но в этом было очень непросто признаться. Младшая сестра друга — и не какого-нибудь друга, а Джея, его лучшего друга. Они ведь практически росли вместе. Хисын называл ее сестренкой в детстве и всегда старался заботиться, ведь своей у него не было. Но постепенно, взрослея, парень начал понимать, что чувства, которые он испытывал к ней, далеко не так просты. Осознание пришло когда она впервые в восемнадцать поцеловалась с парнем, а он стал невольным свидетелем этого. И это ему ужасно не понравилось. "Восемнадцать исполнилось и думает, что уже взрослая", — бубнил он у себя в голове. Но почему тогда ему хотелось быть на месте того смазливого парня? Представив это, ему стало в разы хуже — в голове замелькало лицо Джея, который вот-вот приукрасит его собственное. С другой стороны, он был рад, что друг был заботливым братом. На языке Миён это звучало как "брат-тиран", но Джей старался, чтобы она находилась в окружении "порядочных людей", и всячески опекал ее. Не отпускал на свидания — по его словам, с мутными типами, — и не разрешал ходить на непонятные вечеринки. Хисын же довольно улыбался, и иногда даже подстрекал, чтобы тот был "построже". Непонятно сколько бы еще эти двое продолжили молчать, пока один человек, не помог им расставить всё по местам. Её бывший. Ошибка её подростковых лет, который появился в самый неожиданный момент и в неожиданном месте. Миён праздновала день рождения своей подруги в одном из баров соседнего района. И там, по счастливой случайности, оказался Ёну — в стельку пьяный и вспомнивший при виде неё все старые обиды. Сидеть там уже не хотелось — его полубредни испортили ей настроение, и она написала Джею, попросив забрать её, так как на такси ночью ехать не хотелось. Но брат, как оказалось, находился в аэропорту — срочная командировка по работе, объяснил он. "Я попрошу Хисына, жди там". Чудесно. Но выбора нет — остаётся надеяться, что этот славный кусок говна не выкинет что-то перед ним. Как бы ни так. Как только Хисын попал в его поле зрения, Ёну начал упорствовать в выкрикивании оскорблений в её сторону. Парню пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы не вмазать ему, но её стало недостаточно, когда тот пошел за ними к выходу и попытался схватить её за руку. Удар, за ним ещё один. Алкоголь не дал тому дать сдачи, но рядом оказались несколько его друзей, которые, судя по размаху, были менее пьяные. Миён впала в ступор от внезапно развязавшейся драки, но до звонка в полицию дело не дошло. Оказалось, Ли хорошо владеет кулаками. Поэтому через несколько минут они уже были по пути к ней домой. В тишине. Хисын был до сих пор зол, и адреналин в крови давал о себе знать, пульсируя в висках. — Всё в порядке? Он ничего не успел сделать до моего прихода? — спросил он, не глядя в её сторону. В голосе слышались нотки беспокойства вперемешку с чем-то ей непонятным. — Нет, всё нормально. Она также не смотрит. Почему-то ей неловко. Было темно и Миён не разглядела, но, кажется, у него синяк на скуле и разбитая губа. Из-за неё. — Но он не стоил этого. Надо было проигнорировать. Всё же взглянула на него. Она была права — те всё же смогли задеть его лицо. — Нет, с такими надо иначе. Он продолжит это делать, если не показать, что с тобой так нельзя. Взгляд сосредоточен на дороге, руль крепко сжат, и он ни на минуту не сомневается в правильности своих действий. И вот опять ей семнадцать, и она по уши влюблена в лучшего друга брата. А, возможно, эти чувства никогда и не уходили. Но сейчас девушка уверена, что без остатка доверилась бы парню, который сидит слева от неё и хмурится, пытаясь успокоиться. Но она ещё даже "спасибо" не смогла из себя выдавить. Теребя в руках ремень, Миён думала, как это сделать, чтобы не чувствовать себя так виновато. Когда Хисын наконец припарковал машину, девушка собрала побольше воздуха в лёгкие и проговорила, изо всех сил стараясь звучать спокойно: — Пойдём, я обработаю. Знаю, у тебя всё равно дома нет нормальных средств для ран. Парень лишь хмыкнул краем губ. Мими никогда не умела выражать свои чувства словами — только так. Он кивнул, молча выходя вслед за ней из машины. Зайдя домой, Миён направилась за аптечкой, оставив парня ждать её в гостиной. Хисыну казалось, что сейчас он подписывается на что-то запрещённое, на что-то, что очень не понравилось бы Джею, увидь он это. Она чувствовала то же самое. Казалось, что невольно Пак поставила себя на место главной героини какого-нибудь клешированного романа, и ей это не нравилось. Но в то же время что-то внутри трепещало в ожидании чего-то. — Не шевелись, — тихо подала голос, чувствуя, как в горле пересохло, и глаза всячески избегали попасться в его напротив. Хисын на мгновение прищурился от боли, но всё померкло, когда он наконец поднял глаза и увидел её сосредоточенное лицо. Так близко. Парень мог отчётливо разглядеть каждую деталь на её лице — маленький шрам на лбу, родинку на носу и то, как она морщит его, словно больно было ей, а не ему. Лёгкий смешок вырвался из губ от внезапных воспоминаний. — Что? — девушка на секунду задержала взгляд на его глазах и отвела, продолжая своё дело, открыв баночку с мазью. — Я вспомнил, как учил тебя кататься на велике. Ты устроила истерику, что тебе не нравится, как это делает Джей, и миссис Пак попросила меня это сделать. — Нашёл, чем гордиться. Напомнить, откуда у меня вот это? — Миён указала на тот самый шрам на лбу с таким тоном, словно до сих пор держала обиду на него. Хисын улыбнулся. — Я из-за этого и вспомнил. Для справедливости ради — я тоже тогда упал вместе с тобой. Потом ещё от Джея получил. — Зато у тебя почему-то шрама не осталось. Хисын хмыкнул, задумавшись: — Верно. Думаю, это из-за твоего волшебного средства, в действие которого ты тогда заставила меня поверить. У Пак, кажется, порозовели щёки, когда он произнёс это. Она вспомнила. — Помнишь, что ты тогда сказала мне? — Его глаза сверкали, а с лица не сходила улыбка. — Не… не припоминаю. — Ну как так… — Он знал, что она очень даже помнила. Это было видно по выражению её лица. — Ты сказала, что если подуть и поцеловать ушибленное место — боль пройдёт. И она прошла. — Ты и вправду тогда поверил? Мне казалось ты с детства был скептичным ребёнком. Она усмехнулась краем губ. — Поверил. Взгляд, которым Хисын сейчас смотрел на неё, был именно таким, каким его описывают в книгах. Он был влюблён. И глаза не скрывали этого. Либо парень сам не догадывался об этом, либо просто решил, что больше не хочет скрывать. И Миён наконец попалась в сети его карих глаз, и они оба почувствовали, что сейчас, сами того не понимая, без слов и прочего, обнажили свои чувства перед друг другом. Они просто смотрели, не отрывая зрительный контакт. «Неужели...» — пронеслось в голове у Миён, пока она старалась даже не дышать, и когда глаза парня на секунду опустились ниже, к её губам, и, подняв их, он произнёс то, от чего она и забыла, как это делать: — Интересно, сейчас оно сработает? Расстояния между ними стало заметно меньше, они могли чувствовать дыхание друг друга, и кажется даже биение сердца напротив. В следующее мгновение произошло то, чего они боялись и так отчаянно хотели. Поцелуй. Сначала робкий и неуверенный. Парень не хотел давить — инициатива всё-таки была его. Но почувствовав, как она отвечает, он — сдался. Полностью. Поддался эмоциям, которые бушевали сейчас у него внутри, и наконец нашли выход. Так он перерос в более чувственный, где они оба без слов делились с тем, что так долго скрывали и не принимали. Её руки опустились ему на плечи, неосознанно сжимая их. В то время как Хисын бережно взял её лицо в свои ладони, углубляя поцелуй, в котором воздуха осталось катастрофически мало. Но остановиться было невозможно. Не сейчас, когда он наконец позволил себе это сделать. Не сейчас, когда она держалась за него, будто он — единственная её опора. Не сейчас, когда это ощущается так правильно. Правда идиллия продлилась не так долго как хотелось бы, к тому же закончилась таким образом каким хотелось меньше всего... — Какого… чёрта... Кажется, разъярённый Джей, у которого отменили вылет, при возвращении домой ожидал увидеть это в последнюю очередь. У парочки, которая отпрянула друг от друга с молниеносной скоростью, кажется, сердца перестали стучать. Почему именно сейчас? Не успев посмотреть друг другу в глаза после внезапного порыва чувств, они уже стояли перед лицом своего главного страха, имя которому было —Джей. — От поцелуя, вроде, слух не отнимается. Я спрашиваю, что тут происходит!? Хисын встал, глядя другу в глаза, пытаясь подобрать слова, которые не сделают ситуацию хуже. — Джей. Успокойся. Я всё объясню. — Я спокоен. Просто хочу понять: с каких пор ты так целуешь мою сестру? Очевидно, он был далёк от слова «спокоен» — в его голосе чувствовалась злость вперемешку с абсолютным шоком. — Я не говорил тебе, потому что боялся твоей реакции. Но я люблю Миён. Возможно, тебе трудно поверить, но это действительно так. Этим чувствам не день и не месяц. Миён слышала это так же, как и Джей. Впервые. — Если ты ведёшь к тому, что засматривался на неё, когда ещё... Хисын не дал ему закончить, ужаснувшись того, что он мог подумать. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Пак немного смягчил натиск и, кажется, выдохнул — ведь и вправду успел надумать всякого. — А ты? — он посмотрел на сестру тем самым на редкость строгим взглядом. Миён чувствовала, будто её поймали за чем-то запрещённым — и это так и было. Давно она не ощущала себя такой неловкой и потерянной. Теперь настала очередь Хисына внимательно прислушаться. Но Пак была наудивление кротка и в то же время убедительна. — Он мне нравится. — Насколько? Если не очень — бросай его сейчас. — Джей! — она бы подумала, что он, как всегда, неудачно шутит, если бы не серьёзность ситуации. — Я серьёзно. Мне вы оба важны. Не хочу, чтобы потом возникли недопонимания. Хисын хорошо понимал, о чём говорит его друг. Теперь, когда их будет связывать не только дружба — всё будет иначе. — Я тоже думал об этом. И я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы этого не произошло. — Постарайся. Голос Джея был твёрд, но смотрел он не так испепеляюще, как минуту ранее. — Я доверяю тебе, Хисын. Но если обидишь её — я разобью тебе нос в разы хуже, чем делал это с её обидчиками. — Понял. Хисын слабо улыбнулся, смотря Паку в глаза, и, кажется, они смотрели немного иначе — злость сменилась неким облегчением? — Надеюсь, ты не собирался тут оставаться на ночь? — произнёс Джей уже с привычным им всем тоном с прищуром, словно испытывал друга. — Конечно нет, я просто зашёл, чтобы... — Он подрался с Ёну. И я предложила обработать его раны, — подала голос девушка, на что Джей закатил глаза с последней фразы. — Ну конечно. Затем только до него дошёл смысл первой фразы. — Ну раз так — я забуду, что я видел вас... Джею действительно было тяжело воспринять, что он стал очевидцем поцелуя своей сестры со своим лучшим другом. — Но постарайтесь свою… эм… любовь не выражать при мне, пожалуйста. — Как скажешь, — Хисын улыбнулся краем губ, на что Пак прищурился, но ничего не сказал. — Раз решили, тебе, наверное, надо домой, да, Хисын? Нам с сестрой надо поговорить. — Мне тоже. Джей вопросительно приподнял брови. — На самом деле, про то, что мы тебе рассказали, мы узнали тоже незадолго до того, как ты зашёл в дом. Нам надо прояснить некоторые вещи. Миён кивнула, добавив: — Да, нам надо поговорить. Идём. И взяв Хисына за руку, она потащила его к двери. Джей от удивления от этого зрелища остался лишь хлопать глазами, и, придя в себя, крикнул в ответ: — Напоминаю, что на территории дома целоваться запрещено! Возможно, другу могли дойти его слова, и он, возможно, даже мог воспринять их всерьёз. Поэтому уже через час после разговоров они были заняты продолжением «волшебного» лечения.