Больше жизни

***

— Объявлено военное предупреждение! Просим не покидать свои жилые площади до его отмены! Провизию и средства первой необходимости вы сможете получить в ближайшее время. Ожидайте сигнала! Минхо слышит это объявление каждое утро, просыпаясь от него, как по будильнику. Слабые ноги шаркают по грязному липкому полу, когда он подходит к бетонной стене, с которой сорвали обои. Стеклом от разбитой вазы он царапает отметины, считая дни. Ведет отсчет не с того дня, когда на их город опустился тот вирус из-за которого они заперлись дома и послушно принялись ожидать подмоги. Отсчет он начал месяц назад, когда на него обрушилось нечто, что куда хуже голода и отсутствия воды. То, из-за чего он потерял любую причину дожидаться спасения. Минхо держится за впалый живот, когда урчит желудок, который уже несколько дней переваривает сам себя. Еда закончилась, но он не сможет выбраться на улицу в таком состоянии. И он не оставит его одного. На подоконнике у раскрытого окна стоит бутылка с обрезанным горлышком. Здесь он собирает влагу от утренней росы или, если повезет, от дождя. Минхо смотрит на пару глотков, что подарила ему природа, и думает над тем, что наплакать он мог куда больше. Но слез уже давно не осталось. Он подносит грязный пластик к сухим потрескавшимся губам, желая насладиться хоть этими жалкими каплями. Раньше они фильтровали воду, во избежание инфекции, но теперь Минхо не видит в этом смысла. Разве кишечная инфекция может быть страшнее того, что он уже испытал, находясь в четырех стенах своей квартиры. За окном — зловещая тишина. Даже вороны перестали каркать, обгладывая тела погибших. Их тоже больше нет. Кажется, что никого не осталось в этом некогда людном городе, что пропитался вонью от разложившихся трупов. Живот вновь сводит от голода, и Минхо решает в очередной раз осмотреть кухонные шкафы, в надежде на удачу. Пальцем собирает крошки от черствого хлеба, который закончился с неделю назад. Облизывает палец и наслаждается этими частицами жизни, которую ему суждено потерять. За входной дверью слышатся шаркающие шаги, но Минхо давно перестал надеяться на встречу со здоровым человеком. Он даже не подходит к забаррикадированной двери, чтобы убедиться в своих мыслях. Он и так знает, кто именно скребет ногтями по дереву, ведь чувствует запах жизни. Запах Минхо, который остался единственной живой душой в многоквартирном доме. Но на звуки зараженного в подъезде отвечают другими. Хрипами, в которых даже слов разобрать уже невозможно. Только голос отдаленно знакомый и до боли родной. Раздается он так рядом, что у Минхо голова гудит, а глаза наливаются слезами, которые он не может выплакать. Как бы ему хотелось прореветься сейчас. Закричать так громко, чтобы вся боль от злости на самого себя ушла прочь из его тела. Он гневается на собственный организм, который подвел его почти месяц назад. Винит свое тело, которое не выдержало холода из-за отсутствия отопления. Температуру, которая поднялась, не предвещая ничего хорошего. Минхо хочет проклинать весь мир, который заставил его любимого человека выйти из квартиры и отправиться на поиски лекарств. Он помог справиться Минхо с болезнью, но поплатился своей жизнью. — Сон-а? — хрипит Минхо, подползая на коленях к двери, ведущей в ванную комнату. — Милый, ты со мной? В ответ ему раздается громкий рык и серия стуков в дверь. Минхо склоняет голову на руки, которые уложил на свои бедра, пока Джисон продолжает терзать крепкую дверь, желая выбраться и разорвать глотку своему парню. Минхо помнит грустную улыбку Джисона, который подрагивающими руками передавал ему коробки со всеми возможными лекарствами, обещая, что тот сможет поправиться. В силу недомогания Минхо не обратил внимания на дерганые движения парня, который продолжал шептать слова о любви, пока пятился к комнате, где сам себя запер. Только в последний момент Минхо развернулся, чтобы ответить на ласковые слова. Он громко вдохнул от ужаса, увидев кровавые струйки, стекающие по предплечью Джисона. Разорванную кожу в большую дырку на куртке, которую терзали челюстями зараженные. — Прощай, Минхо, — шептал Джисон, держась за ручку двери. — Я люблю тебя больше собственной жизни. Слащавые слова, на которые Минхо обычно закатывал глаза и неловко смеялся. Но теперь он кричал пронзительное “нет”, когда смотрел в наливающиеся кровью глаза самого дорогого человека в его жизни. На его подрагивающие руки и мертвенно белую кожу. Он подбежал к двери и упорно дергал за ручку, которая не поддавалась, пока слышал нечеловеческие крики боли, издаваемые Джисоном. Минхо слышал хруст костей, которые ломались от вируса, попавшего в его кровь. Он побежал на кухню, чтобы схватить нож и открыть эту чертову дверь, которая закрывалась только с внутренней стороны. Но не успел он вставить острие ножа в замочную скважину, как услышал тот самый рык, который издавали зараженные люди. Обессиленное от болезни тело рухнуло вниз, а из глаз хлынули слезы. Джисон не боролся с заразой, ведь это было попросту невозможно. Вирус захватил его организм целиком и полностью, отрезая разум от здравых мыслей. Джисон хрипел и рычал, чувствуя запах крови Минхо. Запах жизни, которую все его существо желало заполучить. За дверью, ведущей в подъезд, собрались другие зараженные, заслышав крики Джисона. Они долбились в дверь, которую парни вместе задолбили досками от разобранного стеллажа. Минхо нужно сделать то же самое с дверью, за которой себя заковал Джисон, если тот хочет выжить. Они специально оставили немного дерева, чтобы защититься в случае чего. Джисон поднимал эту тему, Минхо был согласен с ним. Они обещали друг другу, что один из них выберется и останется в живых. Но сейчас Минхо сидит у заколоченной двери и не может представить, что справится без него. Разве есть смысл жить, когда каждый из твоих родных погиб от этого страшного вируса? Нет никаких гарантий, что помощь все же объявится, ведь с момента вспышки вируса не было никаких оповещений, кроме ежеутреннего, которое обещает помощь уже больше двух месяцев. Сегодня завершается четвертая неделя одиночества Минхо. Двадцать восьмой день, как Джисон заразился вирусом, который превращает людей в каннибалов, жаждущих убивать и заражать других. В живых мертвецов, которых возможно убить только проломив их череп или выстрелив в него же. Джисон слабо скребется в дверь. Он даже хрипит тише, нежели пару дней назад. Он обессилен точно так же, как и Минхо, который впроголодь и без воды. Минхо бы мог выбраться из квартиры и отправиться в ближайший магазин, но нет никакой уверенности в том, что там осталось хоть что-то. Люди сметали с полок все что видели. Как и Минхо с Джисоном, когда еще могли отправиться на вылазку вместе. В тот злополучный день Джисон принес только лекарства, не успев забежать за продуктами. Минхо не помог ему, не спас свою любовь. Не смог защитить от боли и страданий, которыми Джисон существует уже месяц. Не живет и не выживает. Он мертвец, целью которого является лишь убийство живых. Тело Минхо настолько ослабло, что он даже не уверен в своей способности спуститься по пожарной лестнице. В этом нет никакого смысла, если он и так умрет от укусов первого же зомби, которыми кишит подъезд. Желудок вновь заходится в болезненных урчаниях. Пары крошек хлеба было недостаточно, чтобы прокормить его оголодавшее тело, которое еле восстановилось после болезни. Ему больно слышать терзания Джисона, который такой же голодный. Вот только Минхо может контролировать свой мозг, а Джисону хватает лишь капли теплого запаха Минхо, чтобы возжелать вкусить его сырого мяса. Минхо бы хотелось в последний раз услышать его голос. Не тот, которым он в панике шептал последние признания в любви, которые являлись прощанием. Хочет услышать его громкий смех, который растекался по телу Минхо теплой патокой. Так молит о том, чтобы хотя-бы в последний раз увидеть его здоровое лицо с красивым румянцем. Любимую улыбку и круглые глаза. Задорную мимику, словно Джисон сбежал из мультфильма. Он улыбается собственным мыслям, вставая на трясущиеся ноги. Они занемели от долгого стояния на коленях, но сейчас ничего не беспокоит так сильно, как желание в последний раз заглянуть Джисону в глаза, хоть те уже давно не имеют любимого оттенка крепкого чая. Не сверкают от радости к жизни и любви к Минхо. Ему все равно на то, что именно он увидит. Он больше не боится. Минхо и так умрет совсем скоро от голода и обезвоживания. Нога болит от раны, которую он получил несколько недель назад, решивший все же выбраться на улицу. Зацепился одеждой и разрезал кожу на икроножной мышцы об выступающий гвоздь. Обрабатывал и наносил заживляющую мазь, но та все равно загноилась от грязи и пота, которые Минхо не может смыть со своего тела. Какой смысл в жизни, если дальше только смерть, которая вот-вот заберет его душу? Она и так уже наступает на пятки Минхо, а он может ускорить этот процесс. До вспышки вируса Минхо и представить не мог, что решится на самопожертвование. Он ценил жизнь: принимал витамины и занимался спортом. Минхо не имел вредных привычек, желая прожить долгую жизнь со своим любимым человеком. Но сейчас он хватает монтировку и уверенно шагает к двери, за которой тихо скребется Джисон. Инструмент кажется слишком тяжелым в его слабых руках, но он не медлит, когда один за одним выдирает гвозди из деревянной плашки. Та падает на пол с грохотом. В подъезде мертвецы принимаются с усилием долбиться в дверь в то время, как Джисон притихает, словно пугается происходящего. Но Минхо больше не боится смерти. Он отпинывает доски и молотком сшибает ручку с замочной скважиной. Теперь только хлипкие петли, на которых держится дверь, защищают от громкого рычания, что издает самый дорогой человек в его жизни. Он садится спиной к двери, упираясь на нее всем весом. Давит, чтобы Джисон не смог выбить ее сам. Дает себе несколько секунд на последний вздох, который может принести тягу к жизни. Не надеется, что глоток воздуха поможет обрести желание сбежать. После смерти лишь тьма, в которую он готов прыгнуть и утопиться. Поэтому он отодвигается, чтобы приоткрыть дверь. Остается сидеть спиной к своему убийце в лице любви всей его жизни. А Джисон тут же хватает его за плечи, с оглушительным рыком затаскивая в комнату. Здесь пахнет затхлостью и испражнениями, но Минхо все равно, ведь он видит налившиеся кровью любимые глаза. По лицу Джисона расползается сизый рисунок из вздувшихся вен, а кожа мертвенно белая. Волосы сбились в один сплошной комок на макушке, а с уголка губ стекает пена. На глаза Минхо наворачиваются слезы, когда Джисон приближается к нему. Но не от страха, что его вот-вот съедят. Он ощущает слабые касания к себе, когда ногти пытаются впиться в его кожу, но у них не выходит. За эти недели Джисон так оголодал, что и сам бы в скором времени обессилел. Джисон рычит, когда его ноздри расширяются от глубокого дыхания. Он в предвкушении хорошего обеда, который сам упал ему в руки. Но чем ближе зараженный оказывается к шее Минхо, тем медленнее его действия. Минхо успевает подумать, что мозг Джисона остался в целости и он борется сам с собой, запрещая полакомиться плотью любимого человека. Но этого просто не может быть. Все зараженные, который встречал Минхо были обезумевшими. Мозг сгнил самым первым, продолжая функционировать лишь для одной цели — истребить все человечество. Движения Джисона дерганные и наполненные непроходящей болью. Он кричит от желания разорвать глотку живому человеку, но не находит сил опуститься ниже и впиться в теплую кожу. Даже его тело, полностью пораженное вирусом, который дарит нечеловеческую силу, должно поддерживать свою жизненную силу едой. Но Джисон ни разу не ел с момента заражения. И до этого он вместе с Минхо экономил еду, опасаясь, что ее может не хватить. Поэтому Минхо берет все в свои руки, когда хватается за холодные безжизненные запястья, под кожей которых слабо бьется пульс, и тянет на себя. Он смотрит в дорогие его сердцу глаза, которые уже давно перестали являться такими. Лишь округлая форма напоминает ему о том, что поганый вирус забрал у них все: семью, счастье, любовь и даже жизнь. Джисон рычит обезумевше, когда его нос встречается с запястьем Минхо, а челюсти тут же смыкаются, раздирая кожу. Минхо кричит от боли, но не отпускает руку Джисона, позволяя перегрызать вены и хрустеть хрящами на зубах. Второй рукой Минхо хватается за его ладонь, переплетая пальцы. Джисон набирается силы, когда зубами подхватывает кожу ближе к локтю, и сжимает пальцы Минхо в своих с такой мощью, что фаланги не выдерживают и переламываются с оглушающим треском. Но куда более громким слышится странный звук из приоткрытых окон в квартире. Минхо скулит от боли, но прислушивается к крикам зараженных мертвецов. Они кричат истошно, словно их сжигают заживо, пока Джисон довольно хрипит, пригибаясь и вгрызаясь в шею рядом с ухом. Минхо слышит, как его кожа лопается от натяжения, ведь Джисон не жалеет вернувшихся сил и раздирает ее. Слышит, что его кровь брызжет фонтаном, заливая кафельный пол. В глазах темнеет от боли и потери крови, но он держится изо всех сил, наблюдая за своими выгнутыми пальцами, которые Джисон продолжает сдавливать. “Я люблю тебя больше своей жизни”, — Минхо вспоминает последние слова Джисона, прокручивая их в голове, когда сам Джисон переходит на переднюю часть шеи. Даже в полусознательном состоянии Минхо понимает, что Джисон совсем скоро доберется до сонной артерии. Перекусит ее, и в ту же секунду сердце Минхо перестанет биться. Крики становятся все ближе. Весь слух Минхо заполнен громкими звуками и топотом ног. Он слышит, как кто-то вскрывает дверь в их квартиру, а Джисон с урчанием рвет кожу на его шее, питаясь плотью. Громкие уверенные шаги. Оглушающий выстрел и тишина. Минхо ощущает, как тело Джисона падает на него сверху, а его собственная кровь заливает кафельный пол ванной. Кто-то тянет Минхо за ноги, высвобождая из под веса мертвого тела. Но следом лишь пустота. Он потерял слишком много крови. Ему уже не помочь. Тишина и пустота с запахом разложившейся плоти и свежей крови. Абсолютное успокоение, которое больше не наполнено тянущей болью от голода и тревогой за любимого человека, который пожертвовал собственной жизнью ради него. И Минхо желал сделать это для него. Но только холодные пальцы человека, которого и он любил больше своей жизни, остаются лежать между его переломанных фаланг, напоминая о скоротечности жизни. И о том, что на мир их маленькие сущности никак не могут повлиять.