Котик

      Матрас прогнулся под чужим весом не так, как обычно: не плавно и поверхностно, а напористо и с силой. Ян отвлёкся от телефона, чтобы в следующую секунду задохнуться от вопиющей дерзости.       Феликс надвигался словно хищник, сверкая тёмными глазами из-под упавшей чёлки. Чёрные змейки лямок подчёркивали молочную кожу, маленькие треугольники лифчика лишь дразнили и слегка прикрывали соски. А вот трусики ничего не прятали, только выдавали сильнейшее возбуждение. И если Чонину не казалось, то...       — Котик скучал, — чересчур довольно пробасил Ли, усаживаясь на обескураженном младшем, специально проезжаясь по паху. — Хозяин совсем не уделяет ему время, — смахнув телефон подальше, наклонившись так, что носы практически столкнулись, сладко говорил тот. — Поэтому хозяин будет наказан.       Слова застряли в горле. Руки не двигались, пойманные в ловушку небольших ладоней. Сознание потихоньку уплывало, а внизу живота завязывался узел.       — Нини, скажи, — задницей медленно двигали по промежности, а обведённые блеском губы сладко шептали, еле касаясь чужих. — Как бы ты хотел? Чтобы я отсосал или сел на тебя? Или же ты хочешь и то и другое? А может, мне оставить тебя, чтобы ты мучился от вспыхнувших фантазий?       Ли бессовестно пользовался властью над ним — покорным и согласным на всё.       — Котик же любит мой член, — кое-как собрав остатки разума в кучу, выдал Ян. — А я люблю его попку, так что… — голос сорвался на стон, стоило Феликсу надавить чуть сильнее на возбуждение.       Руки старшего быстро расправились с одеждой. Чонин не смел двинуться под внимательным взглядом, боясь сделать что-то не так и лишиться сладкого продолжения. В этом Ли был неумолим — что-то идёт не так, и он меняет план в заведомо проигрышную позицию для партнёра. Сколько раз он оставался возбуждённым до предела и наблюдал за тем, как Феликс удовлетворялся напротив — так близко и одновременно далеко.       Когда ничего больше не сковывало тело, Чонин хотел было осторожно коснуться Ли, задабривая и лаская, чтобы наконец стать ближе и поцеловать чуть припухшие от покусываний губы, но всё оборвалось в момент. Ли повернулся спиной, изящно перекинул ногу, устраиваясь рядом с пахом, и вильнул половинками, поверх которых лежал пушистый хвост. Он никак не цеплялся за трусики, лишь оттягивал их.       — Нравится? — хитро прищурив глаза, спросил Феликс, двинув задницей ещё раз. — Хочется потрогать?       Проверка на самоконтроль, что чуть не провалилась. Почти что захлебнувшись слюной, Чонин сжал кулаки, еле сдерживая порыв отыметь старшего пробкой, что соблазнительно блестела в разводах смазки и в сжатом колечке мышц. Всё сделали за него — небольшие пальчики обхватили основание, для начала покрутив мягким мехом, а потом с тихим всхлипом достали немного. Широкая часть раскрыла дырочку и скрылась обратно. Ян взвыл от такого зрелища.       Пытка длилась сравнительно недолго, но младшему казалось, что вечность. Невозможность тронуть, имея при этом свободные руки, была куда хуже, чем если бы его привязали. Так хотя бы ими дёргать можно, а сейчас лишь царапать простыни.       — Нини, — простонал Феликс, вытаскивая пробку полностью.       Колечко судорожно сжималось, требуя вернуть наполненность. И это всё на глазах Яна, что потерял самообладание окончательно. Схватив бёдра и резко приподняв их наверх так, что Ли удивлённо взвизгнул, Чонин впечатался лицом между половинок, широко проводя языком по ложбинке и ввинчивая его в дырочку. Пара пальцев легко вошла, раскрывая податливые стеночки, и позволяя играться с ободком.       Феликс пищал, пытался уйти от напористых и голодных движений, от жадного хлюпанья слюны и умелых рук, но его держали крепко. Колени безжалостно затекли и покраснели от трения о ткань. Поясница ныла от долгого нахождения с поднятой задницей кверху. Всё сворачивалось и рвалось внутри от переполняющих чувств и ощущений.       Шлепок отрезвил. Ли прикусил губу, сдерживая вскрик, но предательское мычание прорвалось наружу. Это дало повод Яну ударить ещё несколько раз, пока Феликс не вздрогнул, захлёбываясь стонами.       Он всё же ушёл от загребущих рук и вертлявого языка, чтобы найти смазку. Выдавливая жидкость, что густыми каплями спадала с трясущихся пальцев, он грациозно изогнулся, продолжая сидеть спиной к Яну. Поддразнивания продолжались, превратившись в представление: смазывая дырочку, с хлюпаньем пихая фаланги, Феликс самозабвенно насаживался на них.       Терпение обоих истончалось, градус только рос. Младший развернулся немного неуклюже, нападая с поцелуями. Сминая губы, перебирая их и покусывая, сплетая языки, вцепившись в плечи друг друга, они распылялись до предела. Чонин оттягивал лямки-верёвочки белья, прощупывал сквозь ткань мелкие горошины сосков, вдавливая грудные мышцы и растирая до тихого поскуливания.       Отодвинув в сторону трусики, Феликс оторвался от младшего, смотря на него свысока: покрасневший, с поплывшим взглядом, разгорячённый и возбуждённый — он представлял собой искусство. Осторожно взяв член, Ли приставил его к дырочке и начал потихоньку насаживаться. Стенки расходились неохотно, сопротивлялись, но всё равно пропустили головку. Сдавленный вздох, перетекающий во всхлип прорвался наружу — толчком его насадили на половину.       Дав поблажку, Чонин размеренно и осторожно двигался, придерживая худые бёдра. Чтобы, когда Ли потеряет бдительность и расслабится, покачиваясь на нём, сорваться на быстрый темп. В такт надрачивая Феликсу, Яну хватило совсем немного, чтобы довести их обоих до финала. Старший вздрагивал, чувствуя, как сперма Яна растекалась лавой, скользя по коже причудливыми змейками —щекотно и холодно. Собственные белёсые брызги украшали тяжело вздымающуюся грудь и оттеняли золотистый тон.       — Теперь котик доволен? — прохрипел Чонин, помогая устроиться Ли рядом.       Простынь пострадала больше всего — её край, безжалостно использованный на манер полотенца, свисал с кровати. Спрятавшись под одеялом, оба сцепились в объятиях и нежных чмоках куда придётся.       — Более чем, — протянул Феликс, подставляя щёку для поцелуев.