...я сорву для вас
23 июля 2025 г., 15:08
Цвия собирала хворост для костра, прислушиваясь к голосам, доносящимся со стороны поляны. Они только что вернулись из похода, и Ивар дал добро на короткую передышку. Харальд предпочел вернуться в поселение, чтобы как следует отоспаться, а Цвия, Фолк и Ульвар остались здесь. И никто в деревне берсерков, конечно, не догадывался о причине подобного решения.
Коротко хмыкнув, Цвия подобрала особенно увесистую палку и, решив, что этого будет достаточно, отправилась обратно. Парни должны были наловить рыбы к обеду, но судя по ругани, они так и останутся голодными. Цвия оскалилась, потому что кто-то грозился продуть спор, и ей достанутся медовые лепешки. Две порции. Соверше-е-енно бесплатно. Облизнувшись, она с видом победительницы, вышла из леса, готовая отпустить колкость.
Впрочем, она быстро сдулась, увидев, как Ульвар сражается с громадной рыбехой, которая улепетывала от него прямо по прибрежному песку. Цвия удивленно вскинула брови, и в этот самый момент Ульвар грохнулся на земь, придавив их обед всем своим телом. Флок задыхался от смеха.
— Проклятущая… Грамова… морда… — шипел Ульвар, злобно поглядывая в сторону хохочущего напарника. — Ты знаешь, что должен был помочь?
— Да, — Флок вытер слезы, — но любоваться тобой с этого ракурса куда приятнее, мой конунг.
— Иди в Хель, — рыкнул Ульвар, осторожно просунув руку себе под живот, чтобы добыть рыбу. Она до сих пор извивалась, и Цвия готова была поклясться, что ее глаза сверкали праведным гневом.
— Сражается как воин, — прокомментировала девушка, опустив добытый хворост на землю. — Может, отпустите?
— Чтобы ты выиграла? — Флок весело прищурился и пригорозил ей пальцем. — Хитрый волчонок.
Цвия скривилась и равнодушно пожала плечами. Конечно, она хотела выиграть, а кто не хотел бы? И не только из-за медовых лепешек, а просто так — чтобы был повод стаскать их на рынок между нескончаемыми походами, потому что хеловы отпрыски начали пробуждаться все чаще. Цвие просто хотелось быть с ними каждую свободную минутку.
— Я куплю тебе лепешек, — в сторону сказал Ульвар, поднимаясь с земли. Он весь был в песке и рыбьей чешуе.
— Мне не нужны поблажки, — тут же ощетинилась Цвия, но моментально остыла, поняв, что Ульвар хотел того же, что и она.
— Наш конунг тако-ой щедрый, — протянул Флок, игриво улыбнувшись, а потом подошел к Ульвару, стряхнув с его одежды чешую. — Ты теперь пахнешь, как старая хафгуфа, — знающе заявил он, а его пальцы скользнули выше, к открытой шее. Даже Цвия замерла, внимательно следя за его касаниями.
— Ты нюхал? — Ульвар старался казаться бесстрастным, но его кадык предательски дернулся.
— Нет, но я слышал, что это страшно омерзительные твари, — Флок продмонстрировал клыки, а в его глазах блеснул задорный огонек. Дразнит. — Но, наверное, я ошибся, ведь ты вовсе не омерзителен, мой конунг.
Сердце Цвии пропустило удар. Она смотрела на них, стоящих так близко друг к другу, и внутри нее рождался настоящий пожар. Не ревности, а бесконечного счастья. Она хотела бы смотреть вечно на то, как Флок касался шеи Ульвара, а тот задыхался от смущения, не в силах отстраниться.
— Иди в Хель, — сипло отозвался последний и нахмурился. Флок послушно оступил, и Цвия разочарованно выдохнула.
Их странные чувства с каждым днем росли, становились сильнее и крепче, но им, как и деревьям, нужно больше времени, чтобы уцепиться корнями за почву и перенести все бури и морозы. Их весна началась с оттепели, и Цвия отчаянно верила, что дальше будет только лучше. Во всяком случае она сделает для этого все.
— Тебе нужно переодеться в чистое, — прокашлявшись, заметила она, ткнув пальцев в Ульвара. — Я рядом с тобой не сяду.
— Очень надо, — огрызнулся он, но послушно потрусил к сумкам за сменной одежды.
Цвия поймала заговорщецкий взгляд Флока и почти прочитала его мысли о предложении подглядеть. Девушка резко мотнула гловой, и он, погрустнев, обиженно отвернулся. Щеки Цвии пылали.
Вскоре над поляной повис дивный аромат жаренной рыбы. Они устроились над огромной раскидистой ивой, из ствола которой вверх тянулись три ветви. Цвия задрала голову и прикрыла глаза, позволяя прохладным листьям касаться своего лица. Флок смылся в лес по «отчаянным причинам», а Ульвар, тихо ругаясь, готовил обед. Цвия приоткрыла один глаза, глядя на его напряженную спину и любуясь руками, которые ловко вертели мясо над костром. Жаль, что хмурого лица было не видно.
Впрочем, девушка не привыкла игнорировать свои мысли, поэтому обошла Ульвара и села перед ним, скользнув взглядом по суровой складке между его бровей.
— Ты будто сражаешься, — тихо заметила она. Ульвар оторвал глаза от костра и посмотрел на нее. Его губы тронула нежная улыбка.
— За то, чтобы вы были сытыми и довольными, я готов и на битву, — легко отозвался он, и лишь потом смысл слов дошел до обоих. Ульвар покраснел, а Цвия замерла.
Ласковое «вы», сорвавшееся с его губ, застыло в воздухе, словно тишина, словно свет, словно… истина. Цвия боялась вдохнуть, чтобы не спугнуть это признание. Трехголовая ива над ними загудела, ее ветви распластались в разные стороны, будто в приглашении.
Хрупкую тишину разбили бодрые шаги, и оба обернулись в сторону звука. Флок бежал к ним едва ли не в припрыжку, на его лице застыла заговрщецкая улыбочка, а руки были за спиной. Цвия озадаченно прищурилась, Ульвар осторожно вздохнул, словно вообще не дышал все это время.
— Гляди, волчонок, это тебе, — Флок с сияющими глазами протянул ей пожухлый цаеточный букетик с видом воина, притащившего женке трофей. Цвия обмерла. Ее губы приоткрылись в удивлении.
Пара секунд превратилась в вечность. Девушка даже не протянула руку, насквозь пронзенная этим жестом. Почему-то вспомнилось то, как весной, в деревне, каждый парнишка дарил понравившейся фрекен первоцветы. И Цвия… считала это глупостью. Или нет. Или же она просто никогда не получала таких подарков, и сейчас…
Видно, Флок расценил ее молчание по-своему. Его лицо омрачила тень, такая густая и тяжелая, что походила на камень.
— Ладно. Мой конунг, это тебе, — заявил он, всучив Ульвару цветы и шумно плюхнулся на траву.
Лицо Ульвара вытянулось, а пальцы сжали букет так крепко, что из цветочных стебельков брызнул сок. Цвия ощерилась и вперила руки в бока. Наваждение спало. Она вспомнила, что больше не в деревне, что больше нет смысла бояться насмешек. Она же дома.
— Нет уж, — девушка отобрала цветы, ласково пригладив растрепанные бутоны. — Дары не передаривают. Мое, — она посмотрела на Ульвара, словно готовая если что отбиваться. Тот растерялся еще больше. Флок раслабленно улыбнулся.
— Жадный волчонок. Ты растроился, мой конунг? — он поглядел на Ульвара, который продолжал прижимать руки к груди.
— Вот еще, — воин фыркнул и вернулся к рыбе. Флок и Цвия переглянулись и, не сговариваясь, подсели к нему с разных сторон.
— Точно? — Флок отерся носом о его щеку. Ульвар вздрогнул.
— Хочешь, я поделюсь? — Цвия подхватила игру, зубасто улыбнувшись.
— Вы — невыносимые, грамовы… — Ульвар шипяще выдохнул и нахмурился, но его щеки красноречиво порозовели.
Запахло гарелым. Рыба, нанизанная на вертели, неожиданно воспламенилась. Все трое отпрыгнули в сторону, наблюдая за тем, как еда, добытая в неравном бою, за считанные секунжды превратилась в угольки. Цвия поджала губы и осторожно взяла обоих за руки. Она едва сдерживала улыбку.
— Считается, что вы проиграли спор?
Флок и Ульвар глянули на нее так, что шутить расхотелось, но Цвия только сильнее сжала их пальцы.
Спустя время, которое было потрачено на спасение положения и новую попытку наловить рыбу, они решили отобедать сушеными ягодами, которые взяли в дорогу в качестве перекуса. Все-таки Цвия знала, что выиграет спор. Никто из них не умел готовить, и это было чистейшей правдой.
Девушка, устроившись спиной на груди Флока, лениво наблюдала за тем, как Ульвар плетет венок из принесенный цветов. Ловкие пальцы переплетают стебельки с поразительной быстротой. Флок тоже любовался, Цвия слышала, как сбилось его дыхание, и тихо хмыкнула.
— Мой конунг, раз уж ты так умело плетешь венки, так может и косу мне сотворишь, м? — Флок старался, чтобы его голос звучал игриво, но на деле получилось почти умоляюще. Ульвар, нахлобучив получившееся творение на голову Цвие, сосредоточенно кивнул.
— Могу, — невозмутимо подтвердил он, устроившись за спиной Флока. — В детстве мы с Фридой так игрались. Она учила меня плести, а я ее — драться.
Тишина осела на их плечи. Цвия невольно замерла, прислушиваясь к гулко бьющемуся сердцу. Флок, втянув носом воздух, сложил ладонь ей на плечо, и девушка с готовностью сжала его руку, которая оказалась горячей.
Ульвар, старательно скрывая собственно смущение, потянулся к черным волосам, осторожно и нежно распутывая сбитые в бою пряди. Его пальцы двигались быстро, но аккуратно, еще точнее, чем было с цветочным венком. Закаленные и грубые ладони воина творили ласку, боясь причинить даже малейшую боль.
Флок сипло выдохнул, вцепившись в ладонь Цвии еще сльнее, и девушка неожиданно подумала о том, что он всегда касался их сам, но редко подпускал к себе так близко. Он игрался, дерзил и дразнил, но никогда не позволял себе быть уязвимым. Боялся.
Флок вел их за собой, через туманы и бури, тянул, тащил, идя впереди, но никогда не опирался на их плечи.
Цвия шумно выдохнула, проведя вверх по его руке. Он напрягся сильнее, но почти сразу расслабился. Доверял. Доверял ли?
Корни одного дерева, она сплетались крепко, росли медленно, но однажды, однажды их ива раскинет три могучие ветви и потянется к солнцу. Нужно лишь подождать. И Цвия готова ждать столько, скольку угодно. Как Ульвар. Как и Флок.
— Чего замер? — сын Рига состорил недовольную мину. Ульвар зарычал.
— А ты не ерзай, и, гляди, я закончу быстрее.
— Вы — бараньи бошки. Когда обломаете друг другу рога, не вздумайте приходить и хныкать, — Цвия закатила глаза. Оба запыхтели. Однако она не позволила им сказать хоть что-то.
Ловко перевернувшись, девушка уткнулась носом в грудь Флока и вцепилась в штанину Ульвара, потянув на себя. Они замерли, а трехглавая ива шелестела над ними, шептала. Корни одного дерева, буйство одной любви.
И все здесь — в их первой северной весне.
