Приговорённая к смеху

Милли медленно открыла веки. Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать, где она находится, хотя самостоятельной возможности разобраться у неё так и не было. “Доброе утро, моя дорогая,” прощебетал голос, раздающийся, казалось, отовсюду вокруг нее. “Ты, должно быть, здорово ударилась об сено!” Милли инстинктивно протянула руки, ощутив вокруг себя холодные металлические стены. Она почувствовала, как сердцебиение в груди участилось от прикосновения. “Ч-что происходит?” заикаясь, пробормотала она. “Где я?” “Ну, а где ты, так это внутри меня, глупышка Милли” раздался голос насмешливым тоном. “А что происходит, это я тебя должен спросить! В конце концов, это ты залезла ко мне~!” Теперь она вспомнила, как забралась внутрь старого пыльного медведя, чтобы спрятаться от своих маленьких кузенов. В тот момент ей хотелось сделать что угодно, лишь бы не возвращаться и не праздновать этот жалкий праздник со своей жалкой семьёй. Должно быть, она уснула, находясь в камере. Но это все еще не объясняло, как этот аниматроник разговаривал с ней, произнося ее имя, словно знал ее и имел собственный разум! “Я не понимаю” тихо сказала Милли, оглядываясь по сторонам и оглядывая внутренности роботизированной камеры. “Как ты... разговариваешь со мной?” Медведь рассмеялся в ответ. “О, дорогой кексик, это уже другая история, у нас сейчас есть дела поважнее!” Он на долю секунды замолчал, а потом раздался громкий смешок. “О боже, как невежливо с моей стороны, я даже не представился! Милли Фицсиммонс, меня зовут Фантайм Фредди Фазбер, но раз уж мы друзья, можешь называть меня просто Фредди, для простоты!” Друзья? Милли была совершенно растеряна, но больше всего напугана. Внезапно ей захотелось вернуться домой, на эту дурацкую рождественскую вечеринку, хотя бы там она чувствовала бы себя в безопасности и тепле... в окружении людей, которые, как она знала в глубине души, любили ее и заботились о ней. “Не торопись, Фредди” дрожащим голосом сказала Милли. “О каких неотложных делах ты говоришь?” Фредди улыбнулся про себя, услышав этот вопрос. “Ну, прежде чем мы углубимся во всё это, тебе комфортно?” Милли сжала руки. Она тихо выдохнула. “Холодно”слабо проговорила она. “А, без проблем” отозвался Фредди, “Просто дай мне минутку!” Милли услышала слабое жужжание, доносящееся откуда-то из-за пределов камеры, но она точно знала, что звук исходит изнутри Фредди. Через несколько секунд камера начала нагреваться, металлические стены перестали быть холодными на ощупь. Теперь температура была примерно комнатной. “Так лучше, дорогая?” спросил он через несколько мгновений, давая Милли время освоиться в новой обстановке. “Да, всё в порядке…” ответила она, искренне обрадовавшись перемене температуры. Но у неё всё равно оставались вопросы. “Ну, если это все” начал Фредди, и сквозь его энергичный тон проглядывала усмешка, “тогда, полагаю, мы можем начинать!” “С чего начать?” спросила Милли, почти выкрикивая слова. “Что ты собираешься со мной сделать???” “О, дорогая Милли,” сказал Фредди чуть тише, чем говорил до этого, “не бойся! Здесь никто никому не причинит вреда!” Комната внезапно озарилась двумя флуоресцентными шарами, появившимися над головой Милли. Она подняла глаза и увидела в них два небесно-голубых глаза, пристально смотрящих на неё сверху вниз. “Я слышал о тебе всё, глупышка Милли,” начал объяснять Фредди, “о твоём болезненном интересе к смерти, о твоём олицетворении и романтизации её. Разве ты не знаешь, что это вредно для растущего ума?” Милли, несмотря на всё ещё страх перед ситуацией, не могла отделаться от ощущения, будто её ругает какой-то заносчивый взрослый. Она обхватила колени руками и подставила свою щеку сияющим глазам, глядящим на неё сверху вниз. “Что ты об этом знаешь?” спросила она. “Я много чего знаю,” прощебетал Фредди. “Например, я знаю, что ты на самом деле не хочешь умирать... ты просто хочешь, чтобы всё изменилось! Ты хочешь, чтобы кто-то тебя понял!” Как только он это сказал, металлический усик проскользнул в камеру и мягко обвился вокруг руки Милли, словно пытаясь удержать её. “Что ж, сегодня твой счастливый день, я исполню твоё желание! Фантайм Фредди Фазбер станет твоим лучшим другом на всю жизнь!” Глаза Милли расширились. Она не поняла, что именно он имел в виду, но ей это совсем не понравилось. В мгновение ока она села и уперлась руками в выход из камеры, но тот не поддавался. “Я хочу выйти сейчас же!” закричала она. “Пожалуйста, отпустите меня!” Камера снова разразилась грохотом смеха, отчего она отлетела назад и ударилась о заднюю «стену» помещения. “Ох, глупышка Милли, я пока не могу тебя выпустить” игриво хихикнул Фредди. “Разве ты не знаешь, что друзья должны заботиться о том, чтобы их друзья всегда были счастливы и улыбались?” “Я буду счастлива, как только ты меня отпустишь!” отчаянно закричала Милли, снова пиная ногой выход, но безуспешно. Вскоре её действия были прерваны другим щупальцем, вылетевшим из темноты и надёжно обвившим её лодыжку. Затем с другой стороны комнаты появилось второе щупальце, которое развязало шнуровку на чёрном ботинке Милли на платформе и стянуло его с её ноги. “О, у меня была... другая идея” сказал Фредди тихим, устрашающим, но в то же время игривым тоном. Кончик усика скользил вверх и вниз по подошве Милли, поглаживая свод стопы и рисуя на ней маленькие восьмёрки. Бедняжка Милли не могла сдержать смех ни на секунду! Она разразилась заливистым смехом, таким заразительным, что Фредди тоже рассмеялся. От этого Милли смеялась ещё громче! “Пощекочи-пощекочи, маленькую Милли~” дразняще пропел Фредди, когда усик скользнул под шов её носка, свернул его с ноги и потянул кончик чуть ниже пальцев. Милли отчаянно взвизгнула, вырывая ногу из хватки усика, удерживавшего её лодыжку. “Ах-ах-ах~” пропел Фредди, пока атакующий усик извивался между пальцами ее ног. “Осторожнее, маленький кексик, ты можешь пораниться!” Милли почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы от смеха. Она не помнила, когда в последний раз так смеялась! Она даже с Диланом так не смеялась! Бедняжка могла только свернуться калачиком, словно мокрица, пока Фредди продолжал щекотать и дразнить её чувствительную ножку. Фредди, конечно же, это заметил. “Ой, я не мог просто так оставить тебя всю в стороне~!” игриво проворковал он, и ещё несколько щупалец скользнули к ней, обвились вокруг локтей и подняли руки. Бедная Милли даже не могла возразить, всё ещё неистово смеясь! Хотя мольбы о пощаде не остановили бы неизбежное. Теперь, когда её бока и руки были полностью открыты, последние щупальца творили чудеса, поднимаясь и опускаясь по её рёбрам, и извивались под руками, заставляя черноволосую девушку взлететь на стену! Фредди радостно захихикал, наблюдая за её реакцией. “Боже, боже!” прощебетал он. “ Ты определенно боишься щекотки!” Милли яростно мотала головой, извиваясь и мечась во все стороны, отчаянно пытаясь найти хоть секунду облегчения. “Пожалуйста, стоахахап!” закричала Милли. “Я дам тебе всё, что угодно!” Фантайм Фредди просто захихикал в ответ. “О, Милли, в этом нет необходимости” сказал Фредди. “Мне нужно только одно... твой смех ~!” И Фредди был верен своему слову. Он не сдавался... По крайней мере, пока ему не надоели те места, на которые он уже нацелился. В одно мгновение щупальца перестали щекотать её бока и под руками, а стали стягивать вместе лодыжки и запястья. Затем, с одним дополнительным щупальцем, обмотанным за спиной для поддержки, Милли повисла в воздухе! Ещё одно щупальце появилось из темноты, слегка приподняв её рубашку, ровно настолько, чтобы обнажить её бледный живот. Глаза Милли расширились от ужаса. “Нет, Фредди, нет, нет!” отчаянно кричала она, почти крича, и изо всех сил боролась со всеми ограничениями. “Пожалуйста, не там, умоляю тебя!!!” “Ох~?” вскричал Фредди, явно заинтригованный. “Мы нашли золотую жилу, мой маленький кекс???” Фредди усмехнулся, увидев её панику; ему не нужен был ответ на свой вопрос, чтобы узнать правду. “Знаешь что, глупышка Милли,” сказал он, “раз уж ты сегодня такая приятная гостья, я сделаю тебе одолжение, чтобы сделать всё интереснее! В стиле Французской революции я устрою обратный отсчёт, прежде чем приведу твой приговор в исполнение, доведя его до безумия и неудержимого смеха! Так что советую тебе сориентироваться сейчас, пока не стало слишком поздно~!” Все последующие протесты Милли остались неуслышанными, но слова Фредди лишь усилили её панику и страдания! Она едва не пропустила, как из темноты комнаты выползла горстка щупалец, чтобы нанести удар по её чувствительному животику. Если раньше не было ясно, что Фредди настроен серьёзно, то теперь это стало очевидно. “Приготовьсяяя~!” Фредди пропел, прежде чем начать обратный отсчёт по-французски: “Un... deux... TROIS!” Когда он закончил отсчёт, группа щупалец принялась за дело, скользя по её животу. Это был предел терпения Милли. Больше не было ни мольб, ни протестов, только пронзительный смех, смешанный с серией неистовых воплей. Это была музыка для ушей старого медведя! В последний раз он слышал хоть какой-то смех, когда ещё работал в «Мире Пиццы», и на нескольких вечеринках, в которых ему довелось поучаствовать, он слышал возбуждённые детские крики, наполняющие воздух. Но это, это было совсем не похоже ни на что, что он когда-либо слышал! Щекотка продолжалась ещё несколько минут, хотя Милли это показалось часами. Но в конце концов, когда на её щеках не осталось тёмного макияжа и чёрной туши, а её звонкий смех превратился в слабое хриплое дыхание, Фредди наконец убрал щупальца, и каждое из них скользнуло обратно в свою тёмную щель камеры. После того, как ей дали пару мгновений, чтобы собраться с мыслями – по крайней мере, насколько это было возможно, – камера наконец открылась, и внутрь хлынул свет, на время оглушив Милли. Она осторожно вышла в холодный, сухой воздух мастерской, слегка пошатываясь. “Ах, осторожнее там!” воскликнул Фредди, держа Милли за руки и помогая ей удержать равновесие. “Не хочу, чтобы ты пострадала именно в это Рождество!” Милли села на ближайший верстак и пришла в себя, а Фредди тем временем залез в свою камеру, схватил её ботинок и носок и вернул Милли. Она машинально взяла их обратно и надела всё обратно, но, зашнуровывая ботинок, Фредди заметил, что её улыбка уже померкла. “Ох, кексик” мрачно сказал он, понимая, что это было слишком даже для нее. “С тобой случилось что-то неприятное, а?” Милли не ответила, но почувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слёзы. Фредди быстро закрыл свое брюхо и плюхнулся на верстак рядом с ней. Как только она наконец расплакалась, он подхватил её, захватив в своих металлических объятиях и утешил, как мог. Сквозь слёзы Милли всё рассказала. Она не знала, почему решила открыться именно Фредди. Может быть, ей просто нужно было выговориться, может быть, она действительно доверяла ему… но какой бы ни была причина, он был рядом и выслушал. В конце концов рыдания Милли перешли в редкие всхлипывания и шмыганье носом, а Фредди поднял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. “Моя милая Милли,” тихо сказал он, “жизнь может казаться суровой, и… в каком-то смысле так оно и есть, но вся эта боль временна. Возможно, я не смогу ничего сделать, чтобы изменить отношения между тобой и этим мальчиком, но я обещаю, что, несмотря ни на что, я буду рядом. Я не хочу, чтобы ты когда-либо забывала об этом”. Он взял руку Милли своей единственной рукой и прижал её к груди. “Я всегда буду твоим другом”. Слова аниматроника каким-то образом тронули Милли. Если бы она не выплакала все свои слёзы по Дилану всего мгновение назад, она бы, наверное, расплакалась от его искренних слов. Однако этого оказалось достаточно, чтобы она наконец улыбнулась, правда, по-настоящему. Это очень обрадовало Фредди. Он бы предпочёл видеть своего друга счастливым. В конце концов, Фредди наконец убедил Милли забыть о Дилане на ночь и вернуться домой, чтобы провести время с семьёй. Милли попрощалась, но, выходя из мастерской, невольно задумалась, боятся ли аниматроники щекотки...