Путь Ведьмака: Искажение Реальности.

***

После неприятной истории с маньяком, вся наша семья решила на время уехать от суеты городской жизни и отдохнуть в горах. Мы провели там две недели. Благодаря связям дедушки, которые оказались полезны в самых разных сферах, обустройство на новом месте прошло без труда. Пока мои сестренки сладко спали, мама с дедушкой готовились к пробуждению. Я же, любящая ранние подъемы и тишину, укуталась в плед и тихонько проскользнула на улицу. Села на качели у нашего съемного дома. Небо только начинало озаряться набирающим силу рассветом. Это была неописуемая красота. Дыхание на мгновение замирало, а глаза неотрывно следили за пробуждением мира. Чистое небо без единого облака, редкие птицы, пролетающие над головой и распевающие свои песни. Необъятная, нетронутая человеком природа. Целое поле разнообразных цветов, чей аромат заполнял пространство, вызывая приятное головокружение. Я всегда любила природу, и жизнь в деревне тому подтверждение. Мы с дедом часто ходили по грибы и ягоды. Единение с природой давало мне небывалый прилив сил. Ульяна с Лизой были менее склонны к долгим прогулкам по лесам и походам по горам, а мама просто радовалась тому, что семья в сборе. Кстати, нашу маму зовут Мирослава, а дедушку – Александр. Несмотря на внешнее сходство, они, как и мы с сестрами, совершенно разные в своих предпочтениях. Порой это приводит к конфликтам с непредсказуемыми последствиями. Вы не подумайте, в споре рождается истина, но если мама с дедом начинают препираться, скажем, из-за отсутствия картины на стене в гостиной, итогом может стать покупка машины. Встряхнув головой, я отогнала ненужные мысли, пытаясь вновь поймать то состояние эйфории. Но меня захлестнули совсем другие чувства. В последнее время меня не покидало тревожное ощущение. Как будущий хирург, я не должна иметь никаких психических отклонений, но случившееся, как мне кажется, вызвало паранойю. Да и этот навязчивый сон, который повторяется снова и снова... Я не суеверна, но когда вторую неделю меня донимает этот странный сон, который я тут же забываю, едва открыв глаза... Ответа, почему мое сознание обрушивает на мою психику такое испытание, увы, нет. Впрочем, это не сильно мешает мне жить. — Как всегда, самая ранняя, — повернув голову на звук, я широко улыбнулась. Нечасто можно увидеть деда растрепанным. Его волосы всегда идеально уложены, а густая борода аккуратно подстрижена. Мне иногда кажется, что он вампир. Нельзя в семьдесят с хвостиком выглядеть как модель. Да, он придерживается здорового образа жизни, чему и нас с детства учил. Но все же. — Доброе утро. Как видишь. Люблю смотреть на восход, — эта привычка появилась случайно. Мы тогда только начали свои небольшие вылазки на природу. А поскольку в лесу туалет – это кусты, рано утром приходилось вставать, чтобы, так сказать, успеть и не опростоволоситься. Смешно, но так начались наши отношения с восходом, и эта любовь взаимна. — Хмф… — усмехнувшись, дед зашел обратно в дом. Утренняя прохлада бодрила, но зябнуть дед не любил. Постоял пять минут на улице и хватит. До моего слуха начали доноситься звуки посуды. Значит, мама тоже проснулась и спешит готовить завтрак. Обернувшись, чтобы полностью видеть в окне все, что происходит, я невольно задалась вопросом: а ведь мама, в свои сорок три, тоже выглядит молодо. Странно, что эти мысли посетили меня только сейчас. Я понимаю, что скорее всего, это генетика так работает, но собственно… Какого черта? И еще эти странные рассказы дедушки о его лихих годах… Что-то не стыкуется. Сестер это, кажется, вообще не волнует. Ну, есть у нашей семьи такое уникальное генетическое преимущество. А меня почему-то это тревожит. И непонятно почему. Дурацкое чувство. Все внутренности выворачивает. Я снова отвернулась от дома, пытаясь вернуться к созерцанию рассвета, но мысли уже не давали покоя. Эта внезапная мысль о молодости мамы и дедушки, о несостыковках в их рассказах, словно зерно сомнения, проросло в моей голове. Я всегда считала их просто любящими родителями и дедушкой, но теперь… теперь я видела их иначе. Как будто открыла новую, неизвестную главу их жизни, которая была скрыта от меня. И эта скрытность, эта недосказанность, вызывала во мне странное беспокойство. Может быть, это все из-за того случая? Паранойя, как я уже думала. Но почему именно сейчас? Почему именно эти мысли? Я попыталась сосредоточиться на красоте природы, на пении птиц, на аромате цветов, но все тщетно. Мой разум был занят другими, куда более тревожными вопросами. Вдруг я услышала шаги за спиной. Обернувшись, я увидела маму. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на меня с легкой улыбкой. — Ты опять не спишь, — сказала она мягко. — Не замерзла? Я покачала головой. — Нет, мам. Просто… красиво. Мама подошла ближе и села рядом со мной на качели. Она тоже укуталась в плед, и мы сидели так какое-то время, молча, наблюдая за восходом. — Ты о чем-то задумалась? — спросила она наконец. Я колебалась. Стоит ли говорить ей о своих странных мыслях? О сомнениях, которые начали меня терзать? — Да так… — я попыталась улыбнуться. — Просто думаю, как хорошо, что мы здесь. Отдохнуть от всего. Мама кивнула, но ее взгляд был задумчивым. — Да, это было необходимо. Особенно после всего… Она не закончила, но я прекрасно поняла, о чем она. Тот случай с маньяком оставил глубокий след в нашей семье. И, возможно, именно поэтому я так остро реагирую на любые странности, на любые намеки на опасность или скрытность. — Мам, — я решилась. — Ты никогда не думала, что… ну, что вы с дедушкой выглядите как-то слишком молодо для своего возраста? Мама удивленно подняла брови. — Ты об этом? — она усмехнулась. — Это, наверное, гены. У нас в семье все долгожители. — Но… — я запнулась. — А дедушка рассказывал про свои молодые годы… Там такие истории, что… — Дедушка всегда любил приукрашивать, — перебила мама, но в ее голосе прозвучала какая-то нотка неуверенности. — Ты же знаешь, как он любит рассказывать байки. Я не была уверена, что это просто байки. В его глазах, когда он говорил о тех временах, мелькало что-то такое… настоящее, что не могло быть выдумкой. Что-то, что заставляло меня чувствовать себя еще более потерянной. — Но, мам, это же не просто истории. Это… как будто он жил совсем другую жизнь. И ты тоже… Вы тоже выглядите так, будто время над вами не властно. Это странно. Мама вздохнула и притянула меня к себе. Ее объятия были теплыми и успокаивающими, но не могли развеять мое растущее беспокойство. — Дорогая, иногда мы видим то, что хотим видеть. Или то, что нам кажется странным, потому что мы не знаем всей истории. Не забивай себе голову лишними мыслями. Главное, что мы здесь, вместе, и мы в безопасности. Ее слова были утешительными, но не убедительными. Я чувствовала, что она что-то недоговаривает, что-то скрывает. И это ощущение, смешанное с остатками страха после пережитого, создавало в моей душе настоящий ураган. Мы с мамой сидели, обнявшись, около получаса. Затем она поцеловала меня в щеку и, сославшись на необходимость доготовить завтрак, чтобы дед ничего не спалил, скрылась в доме. Ее слова эхом отдавались в моем сознании. Беспокойство улеглось, уступив место простому осознанию того, что я посмела усомниться в своей семье. Успокоив себя мыслью, что я всего лишь хотела убедиться, что мама и дедушка ничего не скрывают, я сама поспешила в дом. Мама готовила невероятно вкусно, и я знала, что этот аромат наверняка разбудит моих сонных сестренок. Две недели нашего отпуска прошли спокойно, без каких-либо происшествий. Сестры, особенно Лиза, вдохновились на создание новой серии косметики с цветочными мотивами, а Ульяна просто наслаждалась отдыхом от своих юридических будней. Моя учеба в медицинском, хоть и нелегкая, не мешала мне проводить время с семьей. Медицина давалась мне легко. Чтение специальной литературы меня расслабляло, а хорошая память не раз выручала. Фотографическая память, безусловно, была огромным бонусом. Я старалась разбивать тонны информации на части, упорядочивая их в алфавитном порядке. Думаю, именно такая организованность позволяла мне быть немного свободнее, чем моим будущим коллегам, которые, как и мои одногруппники, порой совершенно не замечали мира вокруг, поглощенные практикой и сдачей экзаменов. Но хватит думать об учебе – я на каникулах и не хочу думать ни о чем другом! Возвращаться совершенно не хотелось. Тишина и отсутствие суеты манили остаться еще на неопределенное время, но, увы, работа у сестер не отменялась. Наспех сделав несколько качественных снимков, дедушка вдруг предложил нам троим попозировать, заметив, какая красивая природа вокруг и как грех не запечатлеть в ней своих внучек. Около полутора часов было потрачено на фотосессию, и когда нам это порядком надоело, мы просто обнялись. Вовремя сработавший фотоаппарат – и вот он, готовый кадр. Стоило ли тратить на это столько времени? Возвращение в реальность сопровождалось унынием и серостью будней. Сестры легче переносили такие перемены, а мне оставалось лишь смириться с необходимостью возвращаться к делам через силу. Учеба шла своим чередом, ничего не предвещало нарушений установившейся идиллии. Как вдруг дедушке пришло приглашение поучаствовать в любительской постановке "Трех мушкетеров", а именно сыграть роль кардинала. Блеск в его глазах и улыбка уже говорили о том, что он обязательно согласится. Мне же он предложил на выбор роли Констанции Бонасье, Миледи и Анны Австрийской. Такой выбор меня весьма смутил, ведь я обожала этот роман. Путем короткого мозгового штурма и взвешивания значимости ролей и моих возможностей, я предложила дедушке включить и сестер. Лизе, на мой взгляд, отлично подошел бы образ Анны Австрийской, а Ульяне – Констанции. Мне же больше импонирует образ Миледи, хоть я совсем на нее не похожа. На том и решили. Наш городской театр, а в частности хороший дедушкин друг, быстро утвердил такие поправки. Хоть у театра был свой набор актеров, в театральной деятельности мог участвовать любой желающий. Так сказать, открытый кастинг талантов. Воодушевление захлестнуло нас всех. Дедушка с головой ушел в изучение роли кардинала, цитируя отрывки из романа и репетируя грозный взгляд. Лиза, как прирожденная королева, начала изучать историю Анны Австрийской, чтобы лучше понять свою героиню. Ульяна, с ее аналитическим складом ума, тщательно разбирала характер Констанции, стремясь передать ее нежность и преданность. А я… я погрузилась в мир Миледи, пытаясь понять ее мотивы, ее боль и ее жажду мести. Мне предстояло сыграть сложную, противоречивую личность, и это меня одновременно пугало и вдохновляло. Миледи – это не просто злодейка, это женщина, сломленная жизнью, но не потерявшая волю к борьбе. Я понимала, что мне нужно найти в себе что-то общее с ней, чтобы убедительно воплотить ее на сцене. Мы начали посещать репетиции, которые проходили в атмосфере творчества и энтузиазма. Режиссер, дедушкин друг, оказался очень талантливым и чутким человеком. Он помогал нам раскрыть потенциал наших персонажей, давал ценные советы и создавал благоприятную атмосферу для работы. Постепенно мы вживались в свои роли, становились частью театральной семьи. Мы проводили вечера, обсуждая пьесу, придумывая костюмы и декорации. В доме царила атмосфера предвкушения и волнения. Я с нетерпением ждала премьеры. Это был мой первый опыт на сцене, и я чувствовала огромную ответственность. Но я знала, что у меня есть поддержка моей семьи, и это придавало мне уверенности. Я верила, что мы сможем создать что-то особенное, что-то, что тронет сердца зрителей. День премьеры настал быстро. За кулисами царила суета. Актеры гримировались, надевали костюмы, повторяли свои реплики. Я чувствовала легкую дрожь в коленях, но старалась сохранять спокойствие. Когда занавес поднялся, я вышла на сцену и увидела полный зал зрителей. В этот момент все мои страхи исчезли. Я почувствовала прилив адреналина и полностью погрузилась в роль Миледи. Я играла с полной отдачей, стараясь передать все нюансы характера моей героини. Я чувствовала, как зрители сопереживают мне, как они ненавидят меня и одновременно восхищаются мной. Дедушка был великолепен в роли кардинала. Он играл с таким азартом и убедительностью, что казалось, будто он и в жизни такой же властный и коварный. Лиза была прекрасна в образе Анны Австрийской. Она излучала благородство и достоинство, и ее игра была наполнена глубокими чувствами. Ульяна была очаровательна в роли Констанции. Она передала ее нежность и преданность с такой искренностью, что зрители не могли сдержать слез. Спектакль прошел с огромным успехом. Зрители аплодировали стоя, кричали "браво" и дарили нам цветы. После спектакля к нам подходили люди, чтобы выразить свое восхищение и поблагодарить за прекрасное представление. Я чувствовала невероятное счастье и гордость. Это был мой первый выход на сцену, и он оказался таким успешным. Я поняла, что нашла в себе новую страсть, новое призвание. Медицина по-прежнему была важна для меня, но теперь у меня появилось еще одно увлечение, которое приносило мне столько радости. После спектакля, который, как оказалось, произвел настоящий фурор, мы ощутили волну восторга. Пьеса "Три мушкетера", казалось бы, была избита до дыр, но наша игра вдохнула в нее нечто новое, свежее. Дедушку обступили со всех сторон, выказывая восхищение и благоговение. Его Кардинал получился даже лучше, чем в романе и кино. Сестер же не обошло стороной мужское внимание, чем они, кстати, никогда не пренебрегали. Я же стояла, наполовину скрытая цветами, которые едва помещались в моих руках. Моя Миледи источала поистине неподдельную страсть женщины, увлеченной местью, и в то же время слегка открывала душу обиженной девочки. Это была моя первая постановка и открытие в себе чего-то неизвестного. Мама всегда говорила мне, что не стоит бояться неизведанного, ведь оно может стать смыслом жизни. И она была права. Я почему-то не любила театр, но, побывав по другую сторону – не как зритель, а как творец – меня переполняло вдохновение и желание продолжать. Спрятавшись в гримерке, мы только тогда осознали, насколько изматывающей может быть театральная деятельность. Незнающий человек не поймет, что актеры живут этими ролями, а не просто играют. Эти эмоции нужно прочувствовать. — Боже, как же это прекрасно! — Лиза вертелась у зеркала, будто это не она всего пару часов назад отплясывала по сцене. Платье Анны Австрийской получилось что надо, но было очень тяжелым. — И не говори. Меня всё ещё трясет от восторга! — Ульяна, хоть и была одета скромнее, ведь ее роль Констанции закончилась трагично, но наряд передал всю ее утонченность и нежность в последние минуты. — У меня снова колени трясутся, стоит лишь вспомнить, какая Миледи у меня получилась, — добавила я. Пожалуй, у меня одной не было платья. Миледи была на побегушках у Кардинала, и ее привычный гардероб состоял в основном из брючных костюмов. Но мне хотелось показать ее с другой стороны. И, кажется, получилось. — Вот смотрю я на вас и еще раз убеждаюсь: талантливый человек талантлив во всем! — Дедушка в красной одежде Кардинала чуть не пустил слезу. Его внучки еще в детстве любили переодеваться и разыгрывать мини-сценки для него и матери. А теперь… Возможно, это новое рождение звезд большого театра. Мы даже немного смутились. Нечасто дедушку удавалось вывести на эмоции, а тут само собой получилось. Переглянувшись с сестрами, мы не сговариваясь крепко обняли его. — О-о-ой! Эмма! Ты зачем меч с собой взяла? — Кажется, гарда вонзилась ему под ребро, отчего дед мигом стряхнул нас с себя и начал гонять меня по гримерке в попытке отвесить смачного подзатыльника. Сестренки смеялись, а я, наученная читать противника, ловко уворачивалась от нападок дедушки. Мне показалось весьма органичным вплести в образ Миледи не клинок, которым она пользовалась, а изящно выкованный дедушкой меч. Поймав себя в отражении, я залюбовалась. Миледи… Женщина хитрая и безжалостная, умеющая использовать свое женское очарование. А я… полная ее противоположность. Казалось бы, простой грим, подчеркивающий лисий взгляд, шляпа с широким полем и пером придавали коварства. Зауженные к щиколотке брюки, скрывавшиеся в сапоге почти до колена на невысоком каблуке, и блузка, поверх которой был корсет, точно выписывающий идеальную фигуру. Миледи сексуальна, и этим была опасна. И мне понравилось быть такой. Но это не моя жизнь. Не стоит примерять на себя чужую судьбу. Стряхнув наваждение, я и не заметила, как сестры переоделись в свою обычную повседневную одежду. Дедушка, заранее покинувший помещение, что-то говорил о буфете. — Как я рада, что наша жизнь такая многогранная, — Ульяна обняла меня со спины, тоже оценивая мой образ. — И наполненная такими незабываемыми моментами, — Лиза обняла нас обеих. — Пока смерть вас не разлучит! Резкий, незнакомый голос заставил нас обернуться. Сердце замерло. Это был он... Тот, кого мы надеялись никогда больше не увидеть. Человек, покушавшийся на меня, стоял перед нами, направляя на нас ствол дробовика. Я почувствовала, как сестры дрожат, и волна паники захлестнула меня. Инстинктивно я встала перед ними, закрывая сестер собой, готовая защитить их, даже ценой собственной жизни. Его смех, полный злорадства, лишь усиливал наш страх. Мой разум лихорадочно метался, пытаясь понять, как он здесь оказался. Ведь его арестовали. Неужели он сбежал? Нет, следователь бы нас предупредил. Или... В этот момент дверь гримерки распахнулась. Вошел человек, которому мы доверились – тот самый следователь. И тут же стало ясно: они соучастники. Нас загнали в угол. Бежать было некуда. Кричать? Нас никто не услышит. Выстрелы могли бы привлечь внимание, но они успели бы с нами расправиться и скрыться. Договариваться с ними было бессмысленно. "Я должна их защитить!" – эта мысль, единственная, пробилась сквозь пелену парализующего ужаса. Не раздумывая, я бросилась вперед, выбивая дробовик из его рук мечом. Я была готова к любым последствиям, к боли, к ранениям. Стоять в тесном пространстве против двоих крупных мужчин было безумием, но это была моя жизнь, и я не позволю этим тварям, возомнившим себя хозяивами наших душ так просто этим распоряжаться! Как я и надеялась, оба мужчины переключили свое внимание на меня. Видимо, решили избавиться от меня первой, а затем расправиться с сестрами. Эта мысль разжигала мою злость и ярость, придавая сил. Надежда на то, что кто-то пройдет мимо и вызовет полицию, тоже подпитывала мою решимость. Я парировала его следующий удар, чувствуя, как дрожит рука от напряжения. Второй мужчина, пытался обойти меня с фланга, его глаза горели холодным расчетом. Я знала, что не смогу долго продержаться, но каждая секунда была на счету. Я видела страх в глазах сестер, и это придавало мне сил. Я не могла их подвести. Я оттолкнула одного из нападавших, используя инерцию его собственного движения, и метнулась к двери. Нужно было выиграть время, найти выход, привлечь внимание. Сестры, следуя моему примеру, бросились за мной. Но путь был прегражден. Второй мужчина, тот, что с дробовиком, снова поднял его, целясь в нас. - Не двигайтесь! – прорычал он, его голос был полон злобы. Но я уже не слушала. Я видела, как сестра споткнулась, и в тот же миг второй мужчина, тот, что был с дробовиком, нажал на курок. - НЕЕЕТ! – мой вопль, казалось, должен был быть слышен на улице. Происходящее замерло на долю секунды. Я, словно в замедленной съемке, наблюдала, как нас убивают. Странная паника, знакомая по больнице после аварии, снова охватила меня. То же чувство, будто опаздываешь. Лица мужчин исказились, но не злобой, а ужасом. Почему? Нас убивают, а я просто стою и смотрю. Обернувшись, я не увидела сестер – лишь зеленые полосы света, оставшиеся на их месте. Широко распахнув глаза от непонимания, я посмотрела на свои ноги. Они рассыпались, словно изумрудный песок. Что, черт возьми, происходит? Мгновение – и комната сменилась буйной зеленью. Как я это поняла? Когда тебя, словно снаряд, вышвыривает из пространства ожидаешь встречи спины с чем-то каменным, а не мягким. Приземление, хоть и смягченное растительностью, было резким. Я лежала, отчаянно пытаясь понять, что только что произошло. Сколько я так пролежала, сказать трудно. Казалось, еще немного, и меня охватит дикая истерика – к ТАКОМУ меня точно не готовили. Пошевелив конечностями, осознав, что все цело, и с ужасом обнаружив, что мой дорогой меч все еще в моих руках, я начала подниматься и осматриваться. Куда идти, когда тебя зашвырнуло неведомо куда? Деревья были совершенно чужими, таких просто не существует. Запахи – ни на что не похожие. Крутиться на месте бесполезно. Осторожно, словно делая первый шаг, я направилась к приглушенному звуку. Пробираться сквозь заросли пришлось недолго. А вот идти на незнакомый шум – стоило ли? Выскочив на полянку, я почувствовала, как земля под ногами задрожала. В следующую секунду меня отшвырнуло в сторону. Там, где я только что стояла, возвышаясь надо мной и противно щелкая, оказалась гигантская многоножка. Инстинкт самосохранения взял верх над паникой. Я вскочила на ноги, меч в руке, и отпрыгнула подальше от чудовища. Оно было огромным, размером с небольшую машину, и его хитиновый панцирь блестел в лучах странного, зеленоватого солнца, пробивающегося сквозь листву. Щелчки его челюстей звучали как удары молота по наковальне. - Отлично, - пробормотала я, стараясь унять дрожь в голосе. - Просто отлично. Сначала меня телепортируют в черт знает куда, а потом на меня нападает гигантская многоножка-переросток. Что дальше? Многоножка, казалось, не оценила мой сарказм. Она ринулась на меня, извиваясь всем своим сегментированным телом. Я едва успела увернуться, перекатившись по земле. Меч в моей руке казался смехотворно маленьким против этой твари. Сначала дробовик, хотя теперь он казался мне простой детской игрушкой по сравнению с монстром, который собирался меня сожрать! Неужели здесь я и встречу свой конец, в брюхе этой твари? Что мне теперь делать? Как убить это существо? Голова казалось, вот-вот лопнет от хлынувших панических мыслей. Тварь не стала ждать, пока я разберусь в ситуации, и ринулась на меня с такой скоростью, что я, кажется, заранее увидела свет в конце тоннеля. Хотя, постойте. Действительно какое-то странное свечение исходило от места, откуда вылезла многоножка. И это, похоже, дезориентировало эту мерзость. – Беги отсюда! – басистый мужской голос мигом вернул меня из глубин анализа. Он, словно метеор, носился вокруг многоножки и бил ее достаточно сильно. А куда мне бежать? Я в этой дыре от силы полчаса и еще не успела обзавестись родственниками! Мой сарказм был неуместен. Он ведь хочет меня спасти. Или использовал как приманку. – ААА! – взвыла я, бросившись куда-то в сторону. Пробежав метров двадцать, я почувствовала, как меня припечатало к земле. Мои глаза, казалось, били рекорды по округлению. Из земли торчали сорняки-переростки, и, как при моем первом знакомстве с многоножкой, они мерзко издавали пищащие звуки. – Мать твою… – сорняки меня заметили. Медленно пятясь назад, я понадеялась, что тот мужик справился с червяком, и побежала обратно. – ЧТО ЭТО ЗА НАХЕР? Незнакомец, кажется, не ожидал моего возвращения. Мои вопли были слышны повсюду. Я и не подозревала, что так могу кричать. Но когда меня две твари собираются сожрать… Мой спаситель, похоже, пострадал. Его рука неестественно болталась, и с нее капала кровь. Многоножка тоже не отличалась целостностью, но, в отличие от мужчины, имела преимущество в габаритах. – Я же сказал бежать! – его грозный рык и мгновенный выпад заставили многоножку, кажется, лишиться головы. Я, очарованная этой брутальной дикостью, на мгновение забыла, что сзади – сорняки. – Там… Там… – я остервенело тыкала пальцем за спину, пытаясь подобрать слова, но мужчина, видимо, среагировал молниеноснее меня. Я в очередной раз попрощалась с жизнью, а незнакомец, перехватив меня так, что мир быстро закружился, поменялся со мной местами, укрывая меня собой. Этот сорняк плюется какими-то шипами, и один вонзился в спину этого мужчины. Отборная матерная тирада вырвалась из его уст, и, выпив какую-то жидкость, он снова бросился к этой жути. Я стояла с раскрытым ртом, не веря своим глазам. Нет, я отказывалась верить. Это все было слишком странно. Мой мозг, на остатках здравомыслия, кричал о том, что я должна помочь, но чем? Незнакомец пострадал из-за меня. И его рана не давала мне покоя. Его же убьют! И тогда прощай, я сама. Мужчина сражался отчаянно, но его травмы не давали ему полной свободы действий, а выбитый из руки меч ставил точку в этой истории. – ДЕРЖИ! – крикнула я, вспомнив о тренировках и о том, как важно не терять самообладание. Мой меч, который я теперь называла зубочисткой, был отправлен в полет в надежде, что хоть так мужчина сможет победить. Точный бросок, смертоносная скорость незнакомца, и сорняк рухнул к его ногам. Облегченно выдохнув, я на радостях хотела обнять своего спасителя, но то, как он начал медленно оседать, а затем закатывать глаза в обморочном состоянии, вновь охватило меня паникой. Попытавшись поймать мужчину, чтобы не дать ему сильно удариться о землю, я сдавленно охнула. Я не ожидала, что он окажется таким тяжелым. В итоге, моя попытка помочь обернулась против меня. Я оказалась прижата к земле бессознательным мужчиной. Не, ну я сделала то, что хотела. Не допустила очередной травмы, но оказалась в ловушке.