Если б Сатана спалил нас, он бы нервно курил

      — Это… Что? — Антон отрывается от экрана телефона, созерцая явление Арсения народу.       Когда твой партнёр — актёр, быстро привыкаешь ко всяким странным вещам. Антон давно уже не обращал внимания на его репетиции, на разминки рта для лучшей дикции, на частую смену настроения, потому что Арсению нужно войти в роль, на постоянные съёмки самопрезентаций… И на примерку костюмов Антон внимания особо не обращал. Арсений пока ещё не звезда вселенского масштаба, чтобы ему лично подгоняли костюмы. Их, конечно, старались подбирать по размеру, но часто выходило так, что вещи болтались. Вот Арсений, как самый ответственный актёр, и забирал их на вечер домой, чтобы немного ушить или подшить.       Сегодня тоже забрал. Пришёл после репетиции домой с огромным пакетом, закинул его в комнату, поужинал, сходил в душ, а потом спрятался там же, где и костюм. А теперь вышел. Антон по привычке оторвался от телефона, чтобы быстро глянуть и оценить, стоит ли ещё немного ушить или хватит, да так и залип.       — Платье. — Арсений беззаботно жмёт голыми плечами. — Посмотри, хорошо корсет затянул или можно ещё?       Антон искренне не ебёт, кого именно Арсений собрался играть в таком виде, но совершенно точно понимает, что это первый раз, когда хочется встать, запереть дверь и сказать, что хер он куда пойдёт в таком виде. Белоснежный корсет сидел идеально, ещё и специально сделанный для мужчин, если судить по отсутствию места для груди. Обшитый стразами, он плавно перетекал в лёгкую белоснежную юбку, красивыми складками едва доходящую до колен. Антон не знал названия ткани, но определённо готов был руки целовать тому, кто придумал полупрозрачную лёгкость, безупречно-нежную на вид. Из-за обилия слоёв ничего лишнего видно не было, и это придавало его виду какой-то особый шарм. Изюминку. Как тот самый орешек в рафаэлке, что скрыт за сладкими слоями.       — Антон? — Арсений вертит бёдрами, заставляя ткань приходить в движение, а Антона практически истекать слюнями. — Попробуй подтяни ещё немного, мне кажется, талию можно посильнее подчеркнуть.       Словно в слоумо Антон поднимается с дивана и подходит к Арсению. Перед глазами только стразы, переливающиеся в свете ламп, да лёгкая юбка, из-под которой выглядывали идеально гладкие ноги. Арсению уже случалось их как-то брить, но тогда это выглядело… Достаточно забавно. Сейчас же…       Антон пальцами касается плеч Арсения, не в силах оторваться от края корсета, который едва прикрывает соски. Кажется, что Арсений сейчас слегка шевельнётся, и вся эта конструкция спадёт вниз, превращая нежность в откровенное блядство королевского уровня. Пошлость, заставляющая просыпаться похоть. Антону нравится. Он обхватывает плечи Арсения ладонями и разворачивает к себе спиной, едва удерживаясь от порыва прижать его изо всех сил.       Руки вновь опускаются на плечи под тяжёлый выдох. От вида шнуровки внутри скручивается приятный узел, а сердце начинает бится чаще, сгоняя кровь в одно конкретное место. Нежные ленты потрясающе контрастируют с широкой спиной, и так шикарно утягивают, что Антон точно никогда не видел чего-то более чувственного и вызывающего. Скользнув пальцами по спине к кромке корсета, он замечает, как Арсений вздрагивает и, кажется, даже дыхание у него слегка сбивается.       — Не нужно утягивать. — Антон спускается пальцами ближе к талии, слегка сжимая. — Ты прекрасен.       — Тогда… — Арсений разворачивается, практически сталкиваясь носами с Антоном. — Пойду сниму?       — Нет. — Одной рукой Антон обнимает Арсения за талию, прижимая к себе, а второй медленно ведёт вдоль кромки корсета, слегка надавливая на кожу.       А затем наклоняется и повторяет движение пальца языком, притормаживая около сосков и нагло проникая им под плотную ткань. Медленно обводит ореолу, широко лижет сосок и двигается дальше ко второму. Вопрос гигиены Антона мало волнует. Арсений весьма брезгливый актёр и предпочитает все костюмы тщательно отпаривать, даже если костюмеры клялись своей работой, что всё было тщательно постирано после предыдущих спектаклей. А вот выдохи Арсения сверху волнуют.       Антон проводит языком по солоноватой коже выше и касается губами шеи. Руки он укладывает Арсению на ягодицы и сжимает, пробуя ткань на ощупь. Мягкая. Приятно-скользкая. Тонкая. Идеальное сочетание, кружащее голову. Струящаяся нежность и крепкая накачанная задница. Пошло-невинное платье и… Антон отрывается от шеи и внимательно смотрит на Арсения. Так и думал. Искрящаяся, как стразы на свету, любовь в глазах и бесконечная сучность, которая когда-то свела с ума. Арсений умный, воспитанный, знающий всё о манерах, но такая сучка, что шансов пройти мимо просто не было.       Вжав Арсеньевские бёдра со всей силы в себя, Антон приближается к его губам, но стоит Арсению потянуться навстречу, как Антон коварно отстраняется, перемещая одну руку на утянутую талию, и вновь дразняще приближается, оставляя между губами какие-то бессовестные миллиметры. Арсений — та ещё сучка. Антон же та ещё скотина, которая просто обожает доводить партнёра до состояния, когда согласен на всё, лишь бы дали уже то, чего так сильно желалось.       Продолжая дразнить Арсения, Антон нагло сжимает его ягодицу и потихоньку толкает его в сторону дивана. Покорно ступая назад, Арсений с полной отдачей и со всем удовольствием отдаётся коварным Антоновым играм, умудряясь потираться стояком о бедро. Он может, с лёгкостью может заставить Антона поцеловать его, но даже не думает пытаться, играя в сладкую покорность. Блестящий актёр.       Толкнув его на диван, Антон ведёт языком по губам, жадно рассматривая Арсения, в глазах которого бесенята пляшут. Юбка задралась практически неприлично, но всё ещё коварно прикрывала самое интересное, аккуратно очерчивая стояк и плавно стекая на диван между раздвинутых гладких ног. Настолько гладких, что Арсению хоть сейчас в рекламу средств для депиляции запускать шёлковый платочек по своим ногам. Антон с радостью заменяет платочек своими руками, садясь перед Арсением на колени. Плавно ладонью вверх, от щиколоток, к коленям и выше, к краю юбки. Слегка запустить под неё пальцы, дразняще пройтись по внутренней стороне бедра и снова руками вниз, прижимаясь щекой к гладкой коже и смотря снизу вверх.       Что-то во взгляде Арсения не давало покоя. Сучий, жаждущий и полный чего-то такого ярко-искрящегося, что обычно мелькает, когда Арсений что-то задумал. Антон смотрит ниже и решает, что разберётся с этим всем позже. Невесомая ткань слишком манила. Слегка приподнявшись, он прижимается губами к головке сквозь нежность, а руками скользит по бёдрам выше, чтобы подтянуть Арсения к себе поближе, убрать преграду в виде белья и…       — Ты… — Антон озадаченно щупает руками бёдра Арсения, вскидывая на него взгляд. — Без белья?!       Отстранившись, он вскидывает свободную юбку вверх, обнажая красивый член, что слегка покачивается от таких движений, и не может определиться, куда именно смотреть. То ли на наглый взгляд сверху, то ли на голое безобразие, обрамлённое белым.       — Упс. — Арсений усмехается так по-сучьи, что аж дыхание перехватывает. — Забыл надеть.       — Встань. — Антон поднимается на ноги и немного отходит, оставляя место Арсению, который послушно выполняет просьбу. С одним нюансом. Юбку он не трогает и та начинает слишком очаровательно лежать на члене, оставляя головку «на свободе». — Коленями на диван, спиной ко мне.       Хмыкнув, Арсений выполняет и эту просьбу. Забирается на диван, кладёт руки на спинку, а сам прогибается так, что отчаянно хочется кончить прямо сейчас. На белую лёгкую юбочку, оскверняя эту блядскую невинность. Но Антон лишь вновь подходит и задирает ткань, оголяя ягодицы Арсения. Гладит их, обводит руками, спускается пальцами к ногам, проводит по мошонке и вновь возвращается к ягодицам, слегка разводя их и наслаждаясь открывающимся видом.       А затем резко опускает ладонь на ягодицу, звонко шлёпая. Арсений вздрагивает, не сдерживая стон, и сильнее прогибается, прося ещё. Но вместо следующего шлепка Антон вновь начинает гладить, заставляя Арсения нетерпеливо ёрзать, нежно проходится пальцами по промежности, сжимает другой рукой ягодицу, и, когда напряжение уходит из тела Арсения, вновь звонко опускает ладонь на слегка покрасневшую кожу, а затем проходится и по второй ягодице, снова возвращаясь к нежным, практически невесомым поглаживаниям. Просунув одну руку между Арсеньевских ног и обхватив ею горячий член, Антон с удовольствием обводит пальцем влажную головку, чувствуя, как Арсений подаётся бёдрами навстречу, желая получить больше контакта, но Антон убирает руку под разочарованный выдох и вновь шлёпает.       Второй рукой он мягко гладит вход, массируя, слегка надавливает пальцем и понимает, что Арсений конкретно подготовился. Мышцы без проблем пропускают в себя сразу два пальца, а внутри так мокро от смазки, которую он заранее от души добавил, и горячо, что Антон решает не тянуть резину, а просто проходится целой серией шлепков по раскрасневшейся коже, наслаждаясь стонами и вздрагиваниями Арсения, быстро стягивает с себя штаны с бельём и мягко входит сразу на всю длину, замирая.       — Ты же это всё специально, да? — Антон обнимает Арсения, прижимаясь к его спине и ведёт губами по шее.       — Да-а… — Арсений сладко выдыхает с полустоном, опуская руку, чтобы обхватить свой член.       — Никаких рук! — Рыкнув сквозь зубы, Антон отстраняется и хватает Арсения за бёдра, начиная достаточно грубо вбиваться в податливое тело.       Арсений с довольными стонами выгибается сильнее, двигает бёдрами, пытаясь подстроиться под нужный угол, вцепляется пальцами в спинку дивана, а Антон, взяв короткую паузу, скидывает с ног мешающуюся одежду, и снова шлёпает его по чувствительной коже, довольно урча от того, как Арсений рефлекторно сжимает его член в себе. Стиснув одной рукой Арсеньевское бедро, второй Антон тянется к диванной подушке, за которой всегда лежит тюбик смазки на всякий случай, и, немного отстранившись, подливает её побольше и вновь входит.       Быстро, резко, грубо сжимая бедро в руке, а второй еле ощутимо обхватывая Арсеньевский член. Нежная ткань ложится на руку, сползает со спины, Арсений пытается толкаться в руку, то ли постанывая, то ли поскуливая, стразы переливаются под лампами… Это всё настолько сводит с ума, что Антон срывается на совсем уж бешеную скорость, которую сам от себя не ожидал.       — Давай. — Антон, чувствуя, что на долго его при таких условиях точно не хватит, чуть меняет угол, становясь совсем неудобно, зато Арсению так точно хорошо.       — Сожми. — Арсений стонет, сжимая спинку дивана так, словно это последний спасательный круг на Титанике.       — Сам кончишь.       Антон совсем убирает руку от члена Арсения, вновь шлёпает по красной коже и перехватывается руками поближе к талии, продолжая вбиваться как в последний раз. Собственный оргазм подкатывает так стремительно, что Антон думает всё же вернуть руку и довести обоих одновременно до грани, но Арсений, с особым усердием пару раз подавшись навстречу бёдрами, начинает подрагивать, и Антон, чувствуя, как тот ритмично сжимается вокруг его члена, подаётся вперёд, с силой вжимая Арсеньевские бёдра в себя, и отпускает всё то накопившееся напряжение, кончая.       — Не… Снимать. — Антон, тяжело дыша, прижимается к спине Арсения, который чёрт знает каким чудом умудрялся удерживаться в более-менее вертикальном положении. — Я с тобой ещё не закончил.       — Тогда развяжи немного. — Арсений тяжело сглатывает. — И за салфетками… сходи. Покрывало… Промокающее.