Вновь надев маску

Хуа Чэн вздрогнул, услышав, как два пальца постучали по столу. — Вернись к работе. Тугой узел скрутил живот демона, стоило ему услышать этот голос. В горле тут же стало сухо, а кисть в руках, до этого лениво скользящая по бумаге, замерла. Если бы сердце демона все еще билось, оно бы забилось с удвоенной силой. — Гэгэ?.. — Хуа Чэн вскинул голову, даже не пытаясь скрыть восхищения во взгляде. Над мужчиной возвышался советник Фан Синь, холодный и неимоверно прекрасный. — Ты знаешь мои правила. И мои наказания. Жар, прошедший по телу Хуа Чэна может было описать лишь жаром горы Тунлу, если не сильнее. Его Высочество, в облике Фан Синя бесшумной тенью подошел к демону, склонившись. А тот лишь с неверием смотрел на свое божество. Се Лянь, хмыкнув чему-то своему, отстраненно улыбнулся, подцепив кончиком пальца подбородок Хуа Чэна. — Не разочаруй меня, Саньлан. Будь прилежным учеником.

***

Се Лянь прогуливался по Призрачному городу, дыша жизнью и яркостью этого места. Принц уже привык, что его появлению радуются ничуть не меньше, чем появлению его супруга. Но по его собственной просьбе, на бога старались обращать внимания поменьше. — Старший Дядюшка! Старший Дядюшка! Се Лянь обернулся, ища взглядом того, кто позвал его. Это была низенькая женщина, по телу чуть ли не ребёнок. Только на голове расположилось несколько пар узких глаз. На её прилавке яркими вспышками сверкали самые разные серебряные украшения. Бог, заинтересованный этим товаром, аккуратно подошел к демонице, стараясь не наступить ни на кого. — Старший дядюшка, может, вас заинтересует что-то? — Женщина чуть ли не светилась, что второй господин Призрачного города обратил на её прилавок внимание. — Недавно сам господин Градоначальник заходил! — А этим фактом она гордилась ещё больше, ведь у неё купил себе украшения сам Хуа Чэнджу. Уголки губ Се Ляня приподнялись в улыбке, стоило упомянуть его любимого супруга. Хуа Чэн действительно очень любил самые различные украшения, часто красуясь перед богом. И Его Высочество с радостью рассматривал новые побрякушки, пока любовался мужем. Се Лянь хотел сначала подарить что-то Хуа Чэну, ведь тот так часто баловал его! Но тут мужчина заметил серебряную маску, что ярко выделялась на темно-синем бархате. Бог закусил губу, стоило вспомнить, что стало с его маской. Тот замок все таки был неудачным подарком. Но сейчас это совершенно другая маска, пусть и до боли похожая. Мужчина вдруг покрылся стыдливым румянцем, стоило лишь одной мысли проскочить в его голове. Хуа Чэн особенно любил своего бога в те моменты, когда Се Лянь показывал свою силу. И он ещё больше любил правильно поклонятся Его Высочеству. Это были долгие поцелуи и горячие прикосновения в супружеском ложе, это громкие и несдержанные стоны в кабинете, это закусанные костяшки, когда Хуа Чэн мог просто прижать Се Ляня у стены в Доме Блаженства, это огромное количество Ци в Храме Тысячи Фонарей. И Се Лянь на совсем короткий миг представил, как посмотрит на него супруг, когда он наденет серебряную маску и начнет чуть ли не приказывать, настоятельно прося. Жар от щек перешел по всему телу к животу, где скрутился тугим узлом. Се Лянь нервно сглотнул и сжал рукава своих белых одеяний. Он уже очень давно сменил духовный путь, хотя и о духовных силах с Хуа Чэном беспокоиться не стоило, но все же Богу было ещё тяжело признать, что готов возбудиться только о мысли об этом. Какой на самом деле удивительный его Саньлан! Более восьми сотен лет Се Лянь ходил по миру и ни разу не чувствовал такого возбуждения, до какого его доводит Хуа Чэн. Но даже с изменением пути самосовершенствования Бог всё никак не мог научиться прятать стыд. Он становился податливым, как глина только в крепких руках своего супруга. Се Лянь опомнился о хозяйке лавочки, что ожидала его ответа, и незаметно вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Да. Можно ли вот эту маску и… — Его Высочество стал придирчиво осматривать прилавок, а затем нашел то, что может подойти его супругу. — Вот эту шпильку, пожалуйста? — Конечно-конечно! Старшему Дядюшке все, чего он пожелает! — С этими словами женщина стала паковать ажурную маску с красными стрелочками под глазами и алыми каплями камней по краям маски-бабочки. Серебряная шпилька же представляла собой две заколки, скрепленные маленькими цепочками, пока по самому украшению ползли цветы и их листья. Се Лянь, когда уже в его руках оказалось два бархатных мешочка, хотел было потянуться за парочками золотыми, как женщина замахала руками. — Нет, что вы, что вы! — Демоница гордо улыбнулась. — Вам незачем платить. И Бог, который ещё пытался заплатить ей за её работу, все же сдался, понимая, что хозяйка не примет денег. В конце концов, он также понимал, что сейчас пойдут гордые разговоры о том, что не только господин Чэнджу взял украшение именно у неё, так ещё и второй господин Призрачного города. А Се Лянь, спрятавший украшения в карманы рукавов простых, но качественных одежд, вновь задумался о маске. Он соврет, если скажет, что не представлял себя в облике Фан Синя, смотрящим на Хуа Чэна. И точно не признается даже сам себе, что его член твердеет, стоит подумать, как сам Князь демонов оказывается связанным у ног своего божества, пока руки Се Ляня крепко держат волосы супруга. Принц тяжело сглотнул, чувствуя, как заходится его сердце, а в горле становится невыносимо сухо. Ему срочно нужно к мужу. Хуа Чэн всегда знал как успокоить Се Ляня. Он мог занять его чем угодно, хотя чаще всего они оказывались в крепких объятиях друг друга, а ногти божества царапали широкую спину верующего. Но мысль о том, чтобы вновь стать холодным, требовательным, отдающим наказания советником Фан Синем лишь для своего Саньлана, не покидала голову Се Ляня весь оставшийся путь до Дома Блаженства.

***

— Гэгэ слишком балует этого Саньлана. Хуа Чэн довольно рассматривал себя в отражении зеркала, сидя рядом с Се Лянем на кровати. Он находился сейчас в приятной неге, что ещё чуть-чуть и заснет. На его шее и ключицах алели бутоны засосов от супруга, а волосы оказались в простой, но красивой прическе, заколотые новыми шпильками. Се Лянь с радостью готов был заснуть в объятиях мужа после горячего танца на постели, но хотел преподнести подарок. На нём же была только нижняя рубаха Хуа Чэна, пока на довольном демоне лишь его нательные штаны. Одежды Се Ляня лежали где-то на полу у входа, которые находились там с самого момента, когда их скинули, и искать их слишком не хотелось. Хуа Чэн перевел взгляд на своего супруга за спиной, еще больше и счастливее улыбнувшись. Подарки от Се Ляня он принимал каждый раз с радостью и восторгом, как ребёнок. Но ещё больше, чем шпильки, демону нравился вид его супруга, чьи руки оплели шею Хуа Чэна, пока сам принц повалился на его спину. Особенно сейчас, когда он такой нежный и мягкий. А ещё демона как-то возбуждал тот факт, что чёрная шелковая рубашка свободно висела сейчас на его божестве, скрывая крепкие бёдра с укусами и засосами, но открывая плечо, где также виднелись следы Хуа Чэна. — М-м-м… Саньлан… — Се Лянь переместил руки с шеи на талию, удобнее устраиваясь на спине любимого. Хуа Чэн улыбнулся, как довольный кот. — Да, гэгэ? Тебе понравилось? — Такие вопросы были совершенно бессмысленны, ведь ответы очевидны. Но не смущать своего супруга, в котором после секса вновь просыпалось смущение, не мог. — Саньлан! — Но несмотря на румянец на щеках, Се Лянь все же нашёл в себе силы ответить. — Ты же знаешь, что да… Хуа Чэн тепло рассмеялся, а затем аккуратно встал, взяв на руки своего супруга и уложил его в кровать, пока сам лёг рядом. Се Лянь, почувствовав это, прижался к его боку, начиная засыпать. Его Высочество очень любил спать на своем муже, обвивая его всеми конечностями и держа голову на груди Хуа Чэна. А тот и рад так спать, обнимая в ответ и наслаждаясь теплом и едва уловимым запахом любимого. — Спи, мой гэгэ. Се Лянь что-то буркнул, сильнее сжав супруга в объятиях. И Хуа Чэн даже не думал, что принц точно решил, что вновь станет советником Фан Синем, даже если на один день-ночь.

***

Се Лянь, на удивление, был очень спокоен, когда шел к портному, что жил в деревне около Призрачного города. Он должен был забрать чёрные одежды советника, которые были максимально похожи. Как бы бог не любил шумный город, но слухи расползаются там очень быстро, а Се Лянь не мог допустить, чтобы демоны по незнанию сболтнули его Саньлану то, что он узнает потом. Мысленно Его Высочество возрадовался, что наступает яркая осень, и он может спокойно носить одежды с высоким воротом. Хуа Чэн этой ночью особенно соскучился по своему мужу после того, как божество несколько дней пропадало на небесах. У Се Ляня сейчас при некоторых движениях побаливала поясница, но после массажа любимых рук стало гораздо легче. — Спасибо, господин за то, что разрешили оставить ткань. Женщина, что отдала Се Ляню чёрные одежды, низко поклонилась в знак благодарности. — Ну что вы! Не стоит кланяться, это я вам благодарен, — божество мягко улыбнулось, помогая подняться женщине. Мужчина помнил, что одежды Фан Синя довольно тяжелого кроя, со вставками серебра и дорогими тканями. Поэтому он, мысленно попросив прощения у супруга, что взял ткани Дома Блаженства, нашел хорошего портного и доплатил еще немного. И теперь у него в руках лежали многослойные халаты, что так похожи на настоящие одежды советника. Божество сделало глубокий вдох, напоминая, что это давно минувшие дни. Сейчас у него есть его Саньлан, который всегда примет его таким, какой он есть. Но стоило Се Ляню облачится в одежды Фан Синя, как его вдруг побрал холодный пот. Вдруг это слишком? И как на зло перед глазами мужчины появился взгляд короля Юньани, который смотрел на советника, как на предателя, стоило мечу оказаться в теле. Ещё вспомнился век с колом в сердце и затопленные кровью одежды. Руки божества вдруг задрожали, и он быстро снял с себя серебряную маску, зажмурившись. Вдох, выдох. Се Лянь медленно открыл глаза, смотря на себя в зеркало. Все в прошлом. В конце концов, желание порадовать супруга было слишком велико. Но при этом Его Высочество не покидали сомнения. Понравится ли Хуа Чэну то, что он вот так вот появится перед ним, начнет чуть ли не приказывать? Одна часть сознания Се Ляня говорила, что да, что его муж будет очень рад этому, пока другая стыдливо кричала о том, что надо сжечь эту идею из головы. Принц вновь прикрыл глаза, с внутренним пламенем вспоминая, как горит возбуждением и восхищением взгляд его мужа, когда Се Лянь аккуратно, но крепко связывает его руки. В целом, мужчина мог сам признать, что чувствовать себя во власти любимого очень возбуждает, так, что поджимаются пальчики на ногах, а изо рта только и выходят сдавленные стоны и громкие выдохи с просьбами о большем. Но Се Лянь просто не мог представить, чтобы он не спросил, больно ли его супругу и удобно ли ему. А советник Фан Синь был именно таким, холодным, отстраненным от всего. И как не показывать нежность к своему супругу? Его Высочество вздохнуло и поспешило вернуть на себя белые одежды, чтобы Хуа Чэн, который должен был скоро вернуться, не увидел то, что ему пока рано. Убрав вещи в свой сундук, запрятав их на глубине, принц прикрыл глаза, улыбнувшись. Вот теперь можно и приготовить Саньлану изысканное блюдо.

***

Се Лянь вновь посмотрел на свое отражение. Несмотря на то, что он сегодня должен быть холодным, он все равно постарался для мужа. Волосы принца вкусно пахли мыльным корнем и цветами. И даже там Его Высочество, преодолевая дикое смущение и стыд, нанес специальные масла, чтобы пахло приятнее. Бог, закрыв лицо руками, стал собираться с мыслями и чувствами. Когда он вновь посмотрел на свое отражение, тёплый взгляд изменился холодом, а сам вид стал на подсознательном уровне опаснее. Чёрные одеяния визуально увеличивали плечи принца. В целом, он выглядел неплохо. Советник Фан Синь мог поставить даже со своей знаменитой удачей весь Призрачный город на то, что его ученик сейчас нагло отлынивает от работы, а когда вернется его наставник, начнет канючить и просить Се Ляня уделить ему внимания. Но Се Лянь вновь надел серебряную маску. Фан Синь шёл по коридорам Дома Блаженства, смотря прямо перед собой. Ни одно движение не выдавало его присутствие звуком. Если сейчас поставить Се Ляня, то их действительно будет тяжело узнать. И дело не только в маске, чьи камушки покачивались от каждого движения. Принц просто не показывает эту острую и прочную уверенность, пряча её в себя. Советник же не жалеет показать её миру. Точнее, Саньлану. Двери зала каллиграфии отворились столь беззвучно, что даже Хуа Чэн не обратил внимания на их открытие. Демон погрузился в свои мысли, пока Се Лянь оставил его одного, что совсем забыл делать хотя бы вид того, что он работает над своим почерком. Фан Синь бесшумной тенью скользнул к столу, постучав двумя пальцами. Советник видел, как вздрогнул его супруг, как дёрнулся его кадык, стоило увидеть своего мужа. — Ты знаешь мои правила. И мои наказания. Се Лянь склонился к Хуа Чэну, что забыл дышать, а бедная кисточка в руке демона чуть ли не пошла трещинами. Фан Синь тихо хмыкнул, чем вызвал сильную дрожь у супруга, а затем поддел пальцами подбородок непослушного ученика. — Не разочаруй меня, будь прилежным учеником, Саньлан. Самому Фан Синю стало до ужаса жарко, пока он чувствовал, пока он видел, как на него смотрит Хуа Чэн. Жар обдавал все тело, особенно живот и то, что находилось ниже. Се Лянь, подошел к супругу со спины, положив руки на плечи и выравнивая осанку. Хуа Чэн тут же послушался рук, что будто бы стали тяжелее. И демон готов был расплавиться лужицей у ног Фан Синя, что склонился к его уху: — Будь умницей, Саньлан. Жаркий выдох дрожью прошелся по всему телу Хуа Чэна, заставив задушено вздохнуть. Он чувствовал , как кругом идёт голова, как твердеет его член, как руки Фан Синя скользят по его плечам. У демона все внутри превратилось в кашицу от повелительного тона его божества. — Д-да… — Голос Хуа Чэна был слишком тихим, слегка дрожащим и довольно хриплым от жара возбуждения. Он просто сейчас не сможет ничего сказать, его сковывало восхищение и желание преклонить колени перед божеством, молить о пощаде этого недостойного. Но при этом Хуа Чэн не хотел пощады. Демон чувствовал, как отходит от него Се Лянь, проводя по спине ладонью. Хуа Чэн слегка задрожал, еле дыша от возбуждения. Всего лишь пару касаний, а мужчина готов скулить от желания. Мужчина всегда достаточно остро реагировал на любые прикосновения своего супруга, но сейчас огонь становился лишь ярче. Высокий чёрный ворот нижнего одеяния стал слишком тесным, и Хуа Чэн расслабил его, вновь сглотнув. — Саньлан, — холодный голос тут же вернул мужчину в прекрасную реальность, и демон поудобнее взял кисть во вдруг вспотевшую руку. Он стал выводить иероглифы, видя перед глазами лишь вид своего супруга. Статного, желанного, любимого, прекрасного, горячего. Хуа Чэн не верил своим ушам и глазу, что его смущенный супруг, которому нужна инициатива демона, чтобы попробовать что-то новое, сейчас так мучал своего верующего. Князь демонов почувствовал, как к нему склонился Се Лянь, заглядывая в пергамент. Хуа Чэн почувствовал, как его член затвердел ещё сильнее, а воздух стал более вязким, пока одна рука советника проскользнула от живота демона до самой шеи, обхватив её. Демон задрожал в руках божества, прикрыв глаз и слегка запрокинув голову, чем вызвал глухой смешок супруга. — Саньлан так дрожит… — Се Лянь отстранено улыбнулся, чуть крепче сжав руку на шее своего Непревзойденного. Ресницы Хуа Чэна подрагивали, пока он сам еле держался, чтобы не начать молить своего бога о наказании. Даже несмотря на эту ненужность, демон дышал часто, рвано, вдыхая запах волос Се Ляня, что лежали поверх красных одеяний. — Что даже кисть держит с трудом… Советник хмыкнул, потеревшись своим носом об острое ушко Хуа Чэна. Князь чуть не задохнулся, чувствуя, как жар от зоны паха расходится по всему телу, скапливаясь вязкой слюной во рту. В следующее мгновение демон тихо простонал, сильнее запрокинув голову, когда Се Лянь игриво прикусил ушко. Эта часть тела была одной из самых чувствительных у Хуа Чэна, если не считать очевидных. Демон до сих пор помнил, как впервые узнал об этом. Се Лянь тогда нежил супруга в своих объятиях, пока тот лежал на его груди, обнимая за талию. Руки божества игрались с шелковыми прядями волос, как вдруг задели острый кончик уха, заставив Хуа Чэна легко, но ощутимо вздрогнуть. — Саньлан, все хорошо? — Се Лянь встревоженно посмотрел на супруга, замерев. — Да, все хорошо, — Хуа Чэн ласково улыбнулся, кивнув. Но Его Высочество был очень умным и сразу понял, в чем дело. Он стал играть с кончиком, перебирая его в пальцах, отчего дыхание демона стало частым, а член начинал твердеть. Се Лянь, улыбнувшись, склонился к мужу и поцеловал в красное ушко, выбив стон Хуа Чэна. Кажется, той ночью сладко отомстил принцу, играясь с его слабостями, растекаясь всеми фибрами от тихого, но такого сладкого и манящего «Саньлан!..» в тишине супружеской спальни. И сейчас Се Лянь нагло пользовался своими знаниями, покусывая покрасневшее ушко, в то время как длинные пальцы продолжали слегка сжимать пока ещё бледную шею. Как оказалось, Хуа Чэн питал особую слабость к таким вещам, выгибаясь в руках Его Высочества, когда тот разрешал себе быть сверху. Хуа Чэн гортанно простонал, не веря в то, что это сейчас происходит. А Се Лянь, похоже, хотел, чтобы его супруг умер или вознеся на небеса. У самой ушной раковины, касаясь её губами, Фан Синь властно и жарко прошептал: — Мой верующий вел себя плохо. Нельзя дразнить своего супруга, а затем нагло уходить. Советник, обдав ушко томным вздохом, выпрямился, слегка царапнув шею, и опасно улыбнулся, что все внутренности демона сжались от желания. — Вернись к работе и, может быть, я сжалюсь. Фан Синь провел пальцами по губам своего демона, чьи руки до побеления костяшек сжимали край стола и пергамент. Это было столь восхитительно, что не передать словами. Его будто бросало в жар, а затем в жгучий холод, создавая прекрасные контрасты в теле Хуа Чэна. Он жаждал прикоснуться к своему Богу, что было почти физически невыносимо. Не выдержав, демон поймал губами пальцы Его Высочества, смотря прямо в глаза. Се Лянь сдавлено сглотнул, аккуратно погружая указательный и средний пальцы глубже, еле держась, чтобы не оседлать Хуа Чэна прямо здесь и прямо сейчас. Щеки Фан Синя окрасились в алый, пока его супруг старательно посасывал пальчики. И Его Высочество не мог признать сам себе, что вид покорного Князя демонов слишком прекрасен. Взгляд советника опустился на губы супруга, пока пальцы стали слегка играть с языком, вызвав у Хуа Чэна новый вздох. — Хороший мальчик. Се Лянь достал пальцы, с хитрой улыбкой накрыв ими свои губы. Он чувствовал, что его возбуждение очень сильно натягивает ткань его брюк. И то же самое он видел и у Хуа Чэна, смотрящего на него взглядом полного обожания, преданности, поклонения, но при этом и нежности. Его Высочество видел ещё кое-что. Отчетливую просьбу, молитву «Трахни меня.» И от этого взгляда божество еле стояло на ногах, еле держало последние крупицы самообладания, чтобы не накинуться на своего супруга. Ещё рано. Се Лянь всегда был чист помыслами и никогда даже просто не смотрел на женщин или мужчин с возможным желанием. Но стоило Хуа Чэну украсть его первый поцелуй в холодных водах озера, как все изменилось, пусть и не сразу. Его Высочество не только научился принимать заботу, ухаживания и дорогие подарки от своего супруга, но и стал жадным в отношении своего демона. Принц очень стеснялся в начале того, что испытывал желание оказаться под Хуа Чэном прямо на диване в Игорном доме, когда Градоначальник прогоняет забывшихся посетителей своим властным тоном, от которого все внутренности Се Ляня скручиваются, а член тут же набухал. Его Высочество довольно тяжело научился говорить о своих желаниях мужу не только на мягких перинах в моменты экстаза. Но теперь… Оба мужчины знали о желаниях друг друга, часто удовлетворяя потайные не скромные интересы. И Се Лянь часто не скрывал возбужденного и восхищенного взгляда, когда наблюдал, как его супруг тренируется, как Хуа Чэн красовался перед самим принцем, не скрывал жаркого стона, когда демон сжимал в своих сильных руках податливое тело божества. И сейчас Се Лянь вновь пожирал взглядом Хуа Чэна, чьи руки подрагивали от взаимного возбуждения. — Гэгэ… Позволь этому верующему коснуться тебя… — Демон отдал всего себя в руки божеству почти с самого начала их знакомства, но сейчас, когда Его Высочество возвышался над ним, внутрення дрожь сотрясала все его тело. Фан Синь действительно был очень жесток. Он, хмыкнув, постучал пальцами по столу, а затем отошёл на несколько шагов. Хуа Чэн чуть не задохнулся от возбуждения и возмущения. Тихий стон сорвался с его губ, а затем, он все таки взял в руку кисточку, смотря на неё с ненавистью. Если в скором времени его бог не возьмет его, втрахивая в стол, то Хуа Чэн сам скрутит Се Ляня, шепча на ушко всякие нежности, выбивая новые стоны. Все таки демон стал выводить иероглифы, мыслями находясь у ног Фан Синя. Князь встанет на колени лишь перед своим богом. И не важно, это будет прилив любви и желание получить ещё больше нежности, правильное поклонение или чуть ли не слезные капризы, чтобы его супруг остался с демоном, а не шел в Небесные чертоги, где никто ничего без гэгэ сделать не сможет. Хуа Чэн так был погружен в свои не самые скромные мысли, что пропустил тот момент, когда шелковая лента быстрой молнией связала запястья демона, прижав их ко столу. Мужчина вновь слегка задрожал, когда руки советника легли ему на плечи, сильно, но не больно сжав. Жаркое дыхание вновь опалило ушко Хуа Чэна, заставив того простонать. Демон не видел, как от этого сладкого звука довольнее улыбнулся Се Лянь. — Думаю, ты заслужил поощрение, мой Саньлан. С этими словами Его Высочество ощутимо прикусил венку на шее демона, заставив того сжать ладони в кулаки. Хуа Чэн чуть ли не завыл, пока долгие поцелуи и быстрые укусы оставляли следы на бледной шее демона. Принц знал, как действуют на его супруга такие ласки, когда лёгкая приятная боль сменяется тягучей лаской. — Гэгэ, гэгэ… — Хуа Чэн прикрыл глаз, откинув голову, полностью вверяя свою шею советнику. Се Лянь довольно улыбнулся, вновь прижавшись тёплыми губами к коже. Не один бог плавился под руками и губами своего супруга. Он часто замечал, как демон начинал говорить его имя, как молитву, хотя по сути, оно так и было, как тянулся к его касаниям. Но Его Высочество не мог видеть, как кружится голова Хуа Чэна, как будто бы начинает биться мертвое сердце. В какой-то момент слишком чувствительное тело демона ощутило лёгкий холод и огонь рук Се Ляня. Верхние одеяния Хуа Чэна аккуратной стопкой лежали недалеко от супругов, оставляя князя лишь в нижних штанах, где отчетливо было видно возбуждение. Мужчина выгнулся в спине, полностью открыв шею Фан Синю, где уже красовались красные бутоны засосов. Се Лянь же выпрямился, пока в его живот уперлась голова демона. Советник провел ладонью от сильного плеча до шеи, поглаживая её. Его Высочество прикусил губу, любуясь своим мужем, сильным телом, слишком заметным возбуждением. И не один советник восхищался демоном. Жое, что всегда не слишком любила связывать мужчин, обожала Хуа Чэна всей своей душой. Она с радостью обнимала его шелковыми путами и сжимала, чем вызывала смех Его Высочества и Саньлана. И когда Се Лянь просил девочку отпустить его мужа, та слишком нехотя возвращалась к хозяину. И сейчас Жое ласково гладила предплечье Хуа Чэна, где была татуировка, пока демон готов был уже слезно молить свое божество сжалиться. Взгляд князя был хмельной и блестящий. Сколько он себя помнил, напиться ему было очень тяжело, но Се Лянь — другое. Такой прекрасный и самый любимый. Вдруг Хуа Чэн громко простонал, вздрогнув всем телом, пока руки советника стали играть с его сосками, скручивая и оттягивая. Советник же опустился за спину демона, вернувшись губами к его шее. В какой-то момент жар прикосновений переместился с чувствительной груди на низ живота, пока самые кончики пальцев щекотали чувствительную кожу. Хуа Чэн был удивлён, узнав, что слишком чувствителен не только в зоне ушек и шеи, но и внизу живота, совсем рядом с пахом. И такие мучения по истине были сладки. — Гэгэ, гэгэ… Пожалуйста, пожалуйста…Пожалуйста… —Ощущать горячие прикосновения, чей жар был сильнее, чем гора Тунлу, не иметь возможности коснуться и медленно, но так сладко сгорать было невыносимо. — Мой Саньлан чего-то хочет? — Се Лянь хитро улыбнулся. Его выдержке можно лишь позавидовать, потому что возбуждение самого советника уже было болезненно. Ещё чуть-чуть. Ладонь Фан Синя с соска переместилась на шею, вновь сладко сжав. Хуа Чэн задушевно всхлипнул, находясь где-то между вознесением и смертью. Это было прекрасно, но мучительно сладко. Демон растворился в жаре, исходящими сильными, но медленными волнами от паха до груди. Он мог кончить лишь от пары прикосновений к своему члену, но советник был слишком жесток, раз не сжаливался над своим верующим. И Се Лянь знал запрещенный прием, который заставит Хуа Чэна чуть ли не завыть. Голос советника стал нежным, тихим, как шепот, и таким, что скручивались все внутренности, а возбуждение становится таким сильным, что хочется стать единым целым, пока дрожь становится слишком заметной. — Саньлан… Чего ты хочешь? Стать подношением для этого божества? Хуа Чэн глухо простонал, вновь попробовав вырвать руки, но это было бесполезно. Жое сжимала крепко, поглаживая предплечье с татуировкой, чем вызывала дополнительные ощущения прохлады. Демон еле дышал, молясь своему богу, чтобы тот коснулся его или позволил прикоснуться этому недостойному к божеству. — Да, Моё Высочество, — Хуа Чэн уже начинал шептать имя Се Ляня, словно молитву, хотя по сути, так оно и являлось. Се Лянь обдал горячим дыханием чувствительное ушко, усмехнувшись. А в следующий миг демон вскрикнул, выгнувшись в спине, отчего пальцы на шее стали ещё ярче чувствоваться. Фан Синь, сжалившись над Хуа Чэном, накрыл ладонью твёрдый член демона, став поглаживать. — Гэгэ! Хуа Чэн до побеления костяшек сжал руки в кулаки, закусив губу. Се Лянь продолжал гладить разгореченный член через ткань штанов, выбивая новые хриплые стоны. Советник Фан Синь вновь стал целовать ушко демона, пока у того под веком плясали звезды. Хуа Чэн дрожал, не контролируя, как начинает шептать имя Се Ляня. — Гэгэ, гэгэ, Моё Высочество, Се Лянь! Демон вскрикнул, когда принц сжал его член, чувствуя, как взорвались звезды, а потоки горячего жара опалили все тело Хуа Чэна. Голова князя откинулась, уперевшись в плечо супруга, пока тёплое семя впитывалось в штаны. Хуа Чэн дрожал, тяжело дыша и не чувствуя, как Фан Синь поднялся на ноги, покрытый алым румянцем. Его эмоции и чувства перемешивались с собственным тягучим возбуждением, от осознания того, что с Непревзойденным князем демонов это сделал он сам, играя телом супруга, как прекрасным музыкальным инструментом. Се Лянь сжал руки в кулаки, чувствуя, как подрагивали его коленки, пока он смотрел на мужа, что все еще приходил в себя. Советник прикрыл глаза, сжимая и разжимая края широких рукавов чёрных одеяний. А в следующие мгновение Се Ляня прижали к стене, подняв руки над головой. Принц пискнул, оказавшийся зажат между горячим мужем и стеной. Длинные пальцы сжимали запястья Его Высочества, что принц оказался в ловушке. И не без того слабые коленки Се Ляня подогнулись еще больше, пока Хуа Чэн смотрел на него темным глазом, в котором совсем затерялась радужка. — Советник Фан Синь, опасно играть с огнем. Вторая рука демона скользнула по пояснице мужа, от чего Се Лянь ещё сильнее прижался к мужчине. Теперь Хуа Чэн слишком отчетливо чувствовал возбуждение Его Высочества. Принц слегка задрожал, широкими глазами смотря на демона. Весь напускной холод советника исчез в мгновение ока, оставив лишь заплетающийся язык и желание быть как можно ближе, стать одним целым. — С-Саньлан, я… Тебе понравилось? — Се Лянь почувствовал, как рука на его спине сильнее сжала изящную талию. Но его нагло прервали. Поцелуй вышел глубоким, жадным, голодным. Хуа Чэн посасывал сладкие губы, слегка прикусывал, переплетал языки в жарком танце. Он мечтал коснуться своего принца с самого момента стука двух пальцев о столешницу. И демон с радостью и жаждой удовлетворял свое желание, чувствуя, как становится более податливым тело супруга в объятиях. Хуа Чэн, не отрываясь от столь любимых губ, стал снимать тёмные одеяния советника, желая почувствовать тепло Се Ляня. Стоило рукам советника освободиться, как он обвил ими шею демона, углубляя поцелуй ещё больше. В какой-то момент коленки Его Высочества ослабели от жара настолько, что он просто оказался на руках Хуа Чэна, обвивая ногами талию супруга. Одна ладонь принца нежно легка на щеку демона, медленно соскользнув на шею, пока в груди была необъяснимая, но такая знакомая дрожь. А Хуа Чэн ещё крепче прижал мужа к стене, чтобы он не упал, пока руки продолжали бороться с одеяниями. Демон отстранился на краткий миг от сладких губ лишь для того, чтобы в следующий прижаться к шее, где так заманчиво пульсировала венка. И перемешивая укусы с поцелуями, князь наслаждался пока что тихими стонами Его Высочества, идущих из самой груди. В какой-то момент выдержка советника с треском порвалась, пока Се Лянь стал царапать широкую спину Хуа Чэна. Тот же уже целовал грудь принца, покусывая и посасывая бутончики сосков, а одеяния висели на красивых плечах. — Саньлан! — Се Лянь сдавленно простонал, дыша неглубоко и громко, пока его бедное сердечко бьется так, что ещё немного и пробьет ребра. Тело божества содрагалось от наслаждения, а ногти больно, но сейчас до дикой одури приятно, оставляли полосы и полумесяцы на спине Хуа Чэна. Тот же нагло играл с сосками мужа, заставляя дрожать ещё сильнее. — Трахни меня уже! Хуа Чэн замер, а затем протяжно простонал и чуть ли не до синяков сжал крепкие и сильные бёдра в своих руках. В следующую секунду Се Лянь оказался на столе, откуда на пол упали пергамент и чернильница. Жаркий поцелуй вновь закружил языки в танце, пока советник остался полностью обнаженным, если не считать серебряной маски. Пальцы ног божества поджались. Талия Хуа Чэна все ещё находилась в плену ног Его Высочества, от чего от каждого движения возбужденные члены касались друг друга, пусть и через мокрую ткань штанов, чем вызывали судорожные вздохи и высокие мелодичные стоны его божества и хриплые рваные его демона. Хуа Чэн оторвался от любимых губ, опираясь руками о стол около головы Се Ляня. Каждый раз, когда демон видел своего супруга, почти полностью терял контроль. Нежный, запыхавшийся, горячий и страстный, с опухшими красными губами, с пьяным сияющим взглядом, с узорами укусов и засов, с растрепавшимся волосами, с молитвенной просьбой и темным желанием во взгляде. — Мое Высочество… Нет в мире лучше вида, — Хуа Чэн вновь стал целовать супруга, что выдохнул прямо в чужой рот, перемешивая жаркие и томные вздохи. Демон легко избавился от штанов, а затем нашел в одной из полок стола прохладную смазку. Как бы Хуа Чэн уже не хотел войти в мужа, он не мог позволить, чтобы тому было больно. Обмакнув два пальца, мужчина аккуратно, но быстро вошёл, вызвав новый долгий стон. Се Лянь слегка выгнулся, вновь царапнув плечи Хуа Чэна. Его Высочество ещё крепче сжал супруга в объятиях ног, еле дыша от того, что хотел уже чувствовать в себе своего Саньлана. Се Лянь чувствовал себя будто в лихорадке, пока умелые пальцы растягивали его, нарочно игнорируя ту самую чувствительную точку. Божество плавилось, как лёд на горячем солнце, растекаясь перед демоном податливой лужицей. Принц чувствовал запахи разгоряченных тел, аромат персика от смазки. — Саньлан… — Его Высочество захныкал, желая получить долгожданную разрядку. Оба супруга часто так играли с ощущениями друг друга, лаская так долго, чтобы потом оргазм был подобным взрыву звезд или сотрясению небесам. — Что такое, Моё Высочество? — Хуа Чэн хищно ухмыльнулся, оставляя новые мокрые и красные следы на плечах, продолжая аккуратно, но резво двигаться длинными пальцами в тёплом анале божества. — Прошу тебя… — Се Лянь проскулил, пока покачивал бёдрами, чтобы коснуться своим пахом паха демона. Хуа Чэн вновь залюбовался своим принцем. Демон может спокойно любоваться принцем, когда тот занимается какими-то обыденными вещами, потерявшись спокойно на час. И как ему удержаться от соблазна восхищаться своим мужем постоянно, особенно сейчас? Не выдержав, Хуа Чэн накинулся на Его Высочества, кусая губы божества и всасывая язык. Стоило пальцем покинуть тугую дырочку, как ко входу приложилась горячая головка члена. Се Лянь сладко вскрикнул, когда демон одним плавным толчком вошёл до основания, чувствуя новые волны горячей лавы эйфории. Божество чуть поменяло положение своих бедер, от чего член демона стал входить под более лучшим углом, попадая прямо по простате. Се Лянь терялся в ощущениях, пока Хуа Чэн стал выбиваться в тело супруга под собой, хрипло дыша. Его Высочество прижимался грудью к груди демона, желая стать одним целым, одним организмом, сплестись не только телами, но и сердцами. Движения Хуа Чэна становились быстрее и сильнее, выбивая грудные стоны Се Ляня. Принц запрокинул голову, находясь на волнах эйфории от полноты и чувства нужности, пока его втрахивали в поверхность стола. В какой-то момент Бог громко вскрикнул, сжав плечи Хуа Чэна до белых костяшек. Голова мужчины запрокинулась, а спина выгнулась, от чего Се Лянь прижался ещё сильнее, дрожа от экстаза и плавая на его волнах, пока бедра Хуа Чэна с пошлым хлопком ударялись о ягодицы супруга. Горячее семя растеклось по животу, пока само тело божества будто бы засветилось от Ци, усиливаемая ласками демона. Под зажмуренными веками принца взрывались звезды, идущие волной пламени до паха. Се Лянь ослабел, все ещё обнимая супруга, который продолжал быстро двигаться в разнеженном теле, приближаясь к оргазму. Хуа Чэн целовал шею, ключицы и плечи принца, наслаждаясь этими моментами как в первый раз. Нету лучше чувства, чем знание и понимание того, что тебе доверяют каждой клеточкой души и тела. И нету прекрасней опьянения, чем от факта того, что только тебе можно то, что сейчас происходит. Хуа Чэн с глухим стоном уткнулся лицом в шею мужа, сжав его талию, до упора войдя в тело Се Ляня. Плечи демона расслабились, как и все тело, пока белая жидкость заполняла принца до краёв, вызвав тихий стон. Хуа Чэн слегка подрагивал, оперевшись второй рукой о стол, даже не пытаясь выровнять дыхание. Почти во всём Призрачном городе на несколько мгновений пропал свет фонариков, а затем, пару раз поморгав, вернулся в норму. Это явление удивит сейчас разве что гостей, но не постоянных жильцов. Некоторое время спустя демон подхватил уставшего и запыхавшегося Се Ляня на руки, подойдя к своим одеждам и выудив от туда игральные кости. В следующий миг мужья оказались в их спальне, и Хуа Чэн уложил принца на кровать, покинув тёплое тело. По внутренней стороне бедра тут же стекло пару капель, которые демон хотел вытереть влажным полотенцем, но ему не дали. Се Лянь настойчиво потянул супруга в кровать, сразу же удобно устраиваясь на нём, обвивая всеми конечностями. — Гэгэ… — Хуа Чэн нежно улыбнулся, смахивая прилипшие ко лбу Се Ляня пряди его волос, а затем бережно снял маску, откладывая ее на тумбочку. — Ты купил маску вместе с той шпилькой? — Мгм, — принц слегка кивнул, крепче сжав в объятиях демона. Тот же обвил рукой талию Его Высочества, пока вторая ладонь запуталась в мягких волосах у головы. — Мне надо… почаще надевать маску. А то Саньлан не будет работать… Се Лянь был на грани сна, и у Хуа Чэна совсем не было желания говорить, что он и сегодня был не слишком продуктивен в искусстве каллиграфии. — Засыпай, гэгэ, — лёгкий поцелуй коснулся макушки бога, пока тот пробурчал что-то сладкое, потираясь щекой о грудь Хуа Чэна. Демон же с довольной и счастливой улыбкой посмотрел на супруга. Документы, которыми хотел вечером заняться градоначальник, подождут до завтра.