Детская кровь

      Голова болела, мозг расплывался. Так сильно болела всё, что оглядываться не было сил — идти прямо и смотреть вперёд, единственное что можно было делать в такой то ситуаций. За спиной — голоса. Они что-то обсуждают: без умолку, без перерыва. А глаза не открываются полностью, взгляд в полумраке, моментами всё становится черным, и клонит в царство дивных снов. Жаль что упасть на пол и заснуть — не вариант. Ноги бессильно бродят, по привычке зная, куда идти — в родной при этом такой чужой кабинет. Кабинет, где происходят беды, в основном. Всё кажется неживым, отрешённым от реальности. Но единственная кто была отрешённой это Узи. Узи не спала всю ночь, потому что провела её за просмотром аниме. Глаза попросту не открывались, как бы сильно она этого ни хотела, это было не подвластно слабому организму. Поэтому половину пройденного пути она не помнит. Мелкими отрывками она видит знакомую улицу, заваленную снегом, отрывками знакомый вход в школу, отрывками знакомый кабинет биологии. Открывается дверь в класс и в неё заходит Узи Дверьченко, еле добираясь до пункта назначения, то есть в глубь класса, к самой последний парте, около грязного окна, не мытого несколько лет. Она устало берёт рюкзак доставая из него все что нужно, ручка, книга и черновик. Это всё что нужно было ей. В кабинете стало странно тихо. Все эти обсуждения на полной громкости голосах закончились. Зато вместо них появилось глухое перешёптавание. Она знала, кто больше всех говорил на ушко другим ученикам школы, это была Лиззи, популярная, тошнотворно розовая, отвратительно нарциссичная, стервозная... Мягко говоря, вредитель. Проблема всех моих проблем, — считала Узи. — Привет Узи, как прошли летние каникулы, моя дорогая одноклассница — в голосе так и слышен был этот тон, тон высокого самомнения. Дверьченко везде его узнает, насколько бы собеседник ни прятал свой настоящий тон разговора и ни маскировал его под маской добродетеля. По голосу было уже понятно, кто это. Подняв голову и увидев пред своей партой Лиззи и её подлиз, которые пришли потешаться над ней. В принципе как всегда. Но этот год, как чувствовала Узи своим нутром, будет куда сложнее чем прошлые. Взгляды пересеклись. Розовые глаза высокомерно всматривались в эти бездонные фиолетовые, уставшие глаза и взгляд. "У неё снова линзы?" — Заметила Узи когда подняла голову к собеседнице. Настолько нравится розовый, что решила снова их одевать весь учебный год? — Ну? Ничего сказать не хочешь Дверьченко, или язык проглотила? — после этих слов послышались смешки сзади розовой, снова эти подлизы и подхалимы, что сидят впереди, смеются с чуши что несёт эта розовая пурга. Узи не обращая на это внимания, опустила голову, а руки полезли глубоко в рюкзак, доставая из него самое дорогое и самое лучшие, что есть на этом свете. Наушники. Они были старыми, провода наушников были чёрными, от того что используются постоянно. Было очень смело так делать, враги прямо перед тобой а ты не обращаешь внимание и дальше занимаешься своим делом, очень круто, вот только такое происходило и в прошлом году — в 8, 7, 6, 5, 4 и так далее классах. Узи довно привыкла к такому, это обычный школьный день, все её донимают, достают. Но парой они забывают о ней когда переключаются на новеньких, но даже эти новенькие со временем становятся частью класса а наша особа нет. После новеньких им становится скучно просто сидеть на уроках, поэтому после игнорирования существования их одноклассницы, они резко о ней вспоминают, и так далее. Порочный круг. — Пф, да забей на неё, видимо, сегодня не с той ноги встала, — сказала одна из задир. Лиззи это очень сильно взбесило, она взяла учебник бунтарки и выкинула его в мусорную урну, которая находилась совсем близка к парте Дверьченко. Послышалось, как большая книга с жёстким переплётом ударяется о стены урны. — В следующий раз не забывай отвечать, когда кто-то тебе что либо говорит, — сказала Лиззи и с гордой поднятой к небу головой шла на своё излюбленное место. Узи лишь посмотрела ей в след, с поднятой бровью. — И чего ты так взбесилась? — она продолжала говорить. — с утра злая. Новерное, батюшка новый телефон не купил, я угадала? — сказала фиолетовая, и весь класс начал ууукать. Всем было интересно, до невозможности. Что будет дальше? Для них это было шоу, что ж, приятного просмотра. — Что ты сказала? — розовая, как не в себя разозлилась. Её лицо облилось красным цветом, будто взрывчатка, что готова с минуту на минуту взорваться. Кулаки её как кирпич, настолько сжались, что вены выскочили, пульсируя, танцуя на руках. А лицо! Она как всегда, прекрасна. Но не сейчяс. Чувства, как гнев, не шли этой стерва, подметила для себя Узи. Не в первый раз. — Не расслышала? — бросаясь словами, она не боясь последствий своих деяний, не переживая вовсе об этом, для неё это всё не имело особого значения. Тишина, никто не осмеливается что-либо сказать, не то что сказать, издать лишний звук обращая внимание этих враждующих особ на себя, не хотелось никому. Тишина окутала класс, как никогда раньше. И только свистящий ветер и биение сердец Узи и Лиззи слышалась будто бы всему классу, если не всей земле. Искревлённая гримаса Лиззи смешила нашу бунтарку. Кажется, Узи совсем не предавалась такому чувству как "страх". Она мало когда его испытывала, с учётам того, что она не особо-то чего-то боится, ни папы, ни детектора, ни учителей. Эту тишину нарушает весьма необычный звук. Слышатся цокот острых, как ножи каблуков. Учительница идёт, подумали все хором, даже две девушки услышали эти выбивающиеся из общей тишины, уверенные шаги. В школе никого из учителей не было с настолько громкими и устрашающими шагами. Все застыли, пытаясь понять, в их ли сторону всё-таки идёт кто-то. И никто не прогадал, через секунду в дверном проёме кабинета виднелась высокая девушка. Она не спеша прошла дальше в класс, все мигом же сели по своим местам. Они дожидались, что новый человек в кабинете хоть что-то скажет, но ожидающие уши учеников услышали только звонкий звонок на урок. — Ну-ну, дети, встаём, здороваемся с новым учителем! — вскрикнула женщина, которая только-только показалась в дверном проёме. Она, спеша и с сильной одышкой, приблизилась к молодой девушке и руками показывала, чтобы ученики наконец встали и поздоровались. Все встали нехотя и не синхронно сказали «здравствуйте». По виду, конечно, не скажешь, но всем было интересно — что же это за человек, какая она? Очередная крикливая, как старая бабка, или же новый лучший учитель этого учебного года? — Они у нас хорошие, просто бывает сходят с ума. Но всё-таки хорошие детки, слушаются, не ссорятся, проблем особо не доставляют. После слов «не ссорятся» все мигом посмотрели на Лиззи и Узи, которые будто совсем забыли, что только что были готовы друг другу глотки вырвать. Они сидели, будто бы ничего не случилось, и кое-как слушали, что говорит учитель. — Да всё, я пойду, не буду мешать вести урок. Если что, что-то натворят, идите ко мне. Хотя нет, я вам не пригожусь, они же послушные! — последнее, что сказала старая бабка, и быстро вышла из класса, хлопнув дверью. — Так, сегодня вы первый день как девятые классы. Вам может быть очень сложно сначала вникнуть, но, думаю, если мы все постараемся, то сможем нагнать другие классы. Мне уже всё рассказали, что у вас есть проблемы со многими уроками. Надеюсь, вы не представите мне огромные проблемы, — сказала она и принялась писать у доски чьё-то имя. Своё имя. На доске красивым почерком виднелась надпись: Vee Teufel. — Читается как Ви Тайфель. Все ахнули, удивляясь фамилий новой учительницы, всё таки не каждый день в маленькую деревушку, забытую всем миром, приедет человек с такой необычной фамилией да ещё и работать учителем, в этом захудалом месте. Узи сидела тихо, тоже удивившись фамилий, вспомнив что где-то то она это уже слышала, то ли вчера, ночью когда без перерыв торчала в компьютере, может тогда и услышала что-то похожее. Но мы этого уже не узнаем, ведь она не помнит где точно могла услышать что-то такое, хотя она, всегда запоминала все что ей нравится, название, время, места, она запоминала досконально всё то что ей понравилось, и эти новые воспоминание затуманивают другие, не особо важные, например как номера телефонов, имена одноклассников, а вот перемены она хорошо запомнила, знает когда точно закончится урок, это не удивительно, каждый день не предаваясь урокам та с лёгкостью заполнила все перемены и когда закончится последний урок, будь он седьмым, пятым или шестым. Медленно от раздумий про фамилию она перешла на то как выглядет сама учительница, даже сама не заметив как невольно сместила фокус внимания. Подросток внутри себя уже оценивала учителя английского. Подметила для себя, опять-таки, что она высокая, стройная, сероволосая? Выглядела очень, очень... круто? Узи явно нравилась новая учительница, она не вызывала сильного отторжения, в отличие от других учителей или, в общем, старших. Её голос был спокойным, её очаровательные слова не резали слух своей резкостью и громкостью, они, наоборот, убаюкивали и успокаивали, так и хотелось бы слушать вечно. Витала в облаках Узи, предаваясь этим мыслям. Она не заметила даже, что слишком пристально наблюдает за ней, при этом пропуская всю информацию, которую сейчас своими ласковыми словами та говорит. Мдадшая всматривалась пристально, замечая всё в старшей: её глаза, нос, губы, фигуру. Больше всего удивили глаза, что так красиво светились ярким кисло-жёлтым цветом, такой яркий цвет глаз был только у самой, и было удивительно видеть почти такие же, от природы яркие зрачки. Кажется, в этих глазах было всё, они как две фары, что светятся в ночи, заставляя оленей встать как вкопанные. Узи так же сидела, очарованная, как олень, этим манящим светом. Дальше — нос: красивый по-своему, ровный, но на нём были видны старые, зажившие давно, мелкие, не особо видные шрамы. Выглядели они так, будто тот, кто их наносил, был очень опасным, или ситуация, в которую попала Ви, была опасной, что аж остался некий след на всю оставшуюся жизнь. Губы были особо манящими — они соревновались с глазами по своей привлекательности. Если только подумать, то они на ощупь были бы очень мягкими и слегка влажными — пытаясь представить, какими бы они были, та ушла в раздумий. Фигуру вообще заметили все в классе, если не во всей школе. Фигура подтянутая, видно, как все мальчики уже положили глаз на эти ярко выраженные формы девушки. Белая рубашка на ней слегка обтягивала в области груди, показывая все её размеры и ловя взгляды кучи парней, и брюки — чёрные, неброские. Это было впервые, когда бунтарка вообще была заинтересована урокам, в особенности тем, кто её ведёт, хоть и ненадолго. Обычно все учителя уже старые, дряхлые, но до сих пор ведут себя так, будто в расцвете сил, хотя это далеко не так. Можно ли вообще сказать или подумать, что они все в расцвете сил, если даже на уроках не особо волнуются о учениках, которые не поняли тему? Конечно, не каждому хочется преподавать неблагодарным мелким детишкам, возомнившим, что они взрослые, но всё же... В такие деревни обычно никто не приезжает, в особенности в нашу. В ней все друг друга знают, очень хорошо знают — но только не я — бунтарка рисовала рожицы уже давно знакомых ей персонажей из её любимых историй, на красных полях тетрадки, не особо переживая, что так нельзя. Я знаю мало людей, знакомых... Можно ли сказать, что они мои знакомые? Ведь просто учиться с ними в одной школе, не хватает, не дотягивает до термина "знакомые". Нужно знать хотя бы имя, фамилию может, ещё что-то... ну, это уже по желанию. Я знаю только Отца, Лиззи, Долл и Тэда, как раз их уже можно отнести к знакомым. Имя знаю, фамилию знаю, хотя половину из них можно назвать не просто знакомыми, а ммм... что-то типо врагов, недобросовестными знакомыми. Подросток сидела спокойно, как и всегда, вглядываясь в грязное окно, не мытое долгое время. Она видела, как на улице творится ужас. Метель бьёт как не в себя, чуть ли не срывая людей с ног, поднимая снег до самых вершин, создавая некие белые бури. Но они сразу же распадались, снова медленно падая на землю. Только первый день учёбы, а уже снегом хлещет? А утром ведь было нормально... Раздумывала бунтарка, думая обо всём на свете — только не об учёбе. В последний раз, когда она переживала из-за учёбы, было где-то в далёком седьмом классе. Тогда она перестала учиться вовсе. Всё, что её как-то интересовало, было просмотрам аниме, так говорили другие. Но Узи так не казалось. Она знала, хорошо знала, что все ошибаются. Ведь она не просто перестала учиться из-за бесконтрольного просмотра, а потому что потеряла какой-либо интерес к учёбе. А виной этому её враг. Точкой невозврата стала именно она. Из-за неё у бунтарки пропал вообще какой-либо интерес к школе. Там не просто интерес пропал , а вместо него появилось дикое желание прекратить всё это, и не приходить в школу больше ни-ко-гда. Вместо интереса была дикая ярость. Только думая об этом, у Узи уже краснела кожа и дёргались глаза. И так же, в седьмом классе, подросток перестала ходить в школу, постоянно прикидываясь больной или отпрашиваясь, жалуясь на постоянные боли: в ноге, в руке, в животе... В общем, везде болело. Но её прихотям пришёл торжественный конец, когда учителя наконец-то заметили отсутствие одной неприметной, незаметной девочки, сидящей всегда за последней партой. Тогда и отец начал её гнать в школу, когда учителя начали жаловаться на постоянное отсутствие ребёнка. Вспоминаются слова отца, когда он узнал, что я долгое время не ходила в школу: — Ты должна учиться! И учиться! Твоё будущее зависит от этого, и если ты продолжишь всё это, то в будущем будешь как те бомжи за домами! — кричал отец, указывая на дверь. У него не получалось быть строгим. Вспоминала фиолетовая, далёкие, уже почти забытые моменты из её жизни. Медленно её окутывало, как тёплым одеялом, а парта стала второй постелью, пусть не такой пушистой и удобной, зато именно сейчас пригодившейся для Узи.

***

Узи разбудила перемена. Открывая слипшиеся глазки, та осмотрела класс. Все заняты своими незначительными делами, общаются, смеются. Та обратно легла на парту, смотря в окно, там ничего не видно. Она не в силах смотреть, что же творится в классе, поэтому просто глядела на бури за окном, думая о своём, о значительном. Краем глаза она замечает, как учительница биологий уже выходит из класса. В её лице читалось какое-то одиночество, тоска, может быть, ещё апатия. Бунтарка, сама не понимая логики своих действий, пошла за ней, то ли от любопытства, либо из-за сильного желания пойти в уборную. Она с интересом шла за ней. В коридорах куча учеников, болтают, шумят. Они мешали подростку наблюдать за ней. Бунтарка всё шла и шла по этим старым, длинным коридорам. На правой стороне были всевозможные кабинеты. И Узи заметила, как учительница остановилась у одной из них, затем открыла дверь, а потом, кажется, заметила её. Она взглядом просверлила подростка, затем сразу же вошла в кабинет. Всё произошло быстро, за секунду, поэтому фиолетовая не смогла понять, точно ли она посмотрела на неё? Та даже если это так, то зачем? Во взгляде до сих пор виднелась апатия и, может, чего-то ещё, но это понять непутёвому подростку уже не дано. Та поняла, что творила какую-то чушь, поэтому немедленно зашла в туалет, обманывая саму себя, что она следовала за ней только ради того, чтобы зайти в туалет! Всё верно! Её первоначальной задачей было именно это... Повернувшись, она увидела, как у окна туалета сидят знакомые до боли ей лица: розовые глаза, тёмно-красные глаза, ещё пару знакомых глаз встретила она перед собой. Да, это была Лиззи и её "приспешницы", они сидели у окна и курили, болтая о чём-то своём, о том, чего Узи не понимает... о парнях. Ох, как классно, только этого мне не хватало, — подумала она и уже собиралась войти в одну из кабинок, но нет, её приостанавливают. Одними лишь словами. — Эй, Дверьченко, захотелось в туалет? — сказала Лиззи, приближаясь к бунтарке. Неужто хочет отомстить за сегодняшнее? Этого мне не хватало. Узи повернулась к ней и спросила безразличным голосом: — Что тебе надо? — Мне? Мне — ничего. А вот тебе кое-что всё-таки нужно. Что? Не понимаю. — Ты про что вообще? — до сих пор в её голосе были нотки безразличия, и это, по-видимому, очень бесило Лиззи. — В последнее время ты слишком дерзкая, не так ли? Тебе нужно научиться уважать старших, — Лиззи достала свой телефон из кармана и включила камеру. — Это мне нужно уважать старших? Разве ты не выросла из таких выходок? — уверенно сказала младшая, смотря в камеру. Эти слова ещё сильнее выбесили и без того раздражённого человека. Сзади Лиззи несколько девочек начали быстро подходить к Узи, окружая её со всех сторон. Она была низкой по сравнению с остальными, поэтому все смотрели на неё сверху, возвышаясь над Дверьченко. По её лицу на тот момент можно понять, что ей это казалось унизительным. Через секунду кто-то выхватил телефон младшей, кто-то — шапку. Это было быстро, Узи не успела ничего сделать. Сразу же вверху летал телефон, путешествуя из руки в руку, шапка тоже. Её роняли, и каждый раз, когда она падала, кто-то точно топтал её ногами. Узи же пыталась выхватить свой телефон обратно, прыгая как могла, но ничего не удавалось. Несколько человек кидали её телефон друг другу, а Лиззи стояла в сторонке, снимая всё происходящее. В какой-то момент кто-то из девочек не смог поймать телефон и выронил его на холодный, грязный пол. Послышался треск и звонкий удар о плитку. Чёрт. Узи, увидев это, быстро схватила телефон. Защищая его изо всех сил, она скукожилась в позу эмбриона, лицом к полу, чтобы те обратно не смогли отобрать у неё его. Остальные смеялись. — Эй, блин, почему ты уронила? Теперь она телефон свой взяла! — Да я случайно! Зато телефон раздолбан, ты только посмотри, как она жёстко упала! — Ты сняла это? Смотри, да она на полу лежит, лишь бы телефон защитить! Пока те разговаривали, игнорируя жертву, она заметила у одной из них шапку в руке. Узи выхватила её и рванулась прочь из туалета. — Чёрт! Девочки уже собирались бежать за ней, как Лиззи остановила их, сказав следующее: — Не надо. Она и так расплатилась за сегодняшнее. За ней стояла Долл и согласилась с Лиззи, поддакивая ей. Она бежала как могла, мчась отсюда прочь, далеко, далеко, лишь бы не видеть их. Она бежала недолго, оказавшись у дверей кабинета биологии. Та боязливо посмотрела на телефон в руке, он был в хлам. Удар о пол дал о себе знать. Узи уже боялась, что он не включится, но после нажатия кнопки телефон всё же ожил. Однако экран... был не в самом лучшем состоянии. У фиолетовой всё кипело внутри. Ей хотелось кого-то со всей силы расхуячить. Задушить. Злость бурлила в венах, настроение с каждой секундой становилось всё хуже и хуже. Она сжала телефон в руке, глядя в пол. Слёзы не лились. Никакой грусти, только ярость и ненависть ко всему живому. Та не хотела возвращаться в класс, особенно когда уже и половина урока прошла. У неё был выбор, идти в класс и продержаться дальше или же уйти. Это ведь весомая причина не приходить? Мне разбили телефон. Думаю, отец и директор должны меня понять. Они же своими глазами видят, с чем я сталкиваюсь каждый, мать его, день. Я же могу позволить себе уйти? Верно же, да? Та думала, пытаясь как можно быстрее решить, что же делать дальше. Отец до сих пор не ушёл на работу. Если я вернусь со школы раньше, то он начнёт опять твердеть всякое... Бесит, как же бесит! Вот бы он просто замолчал навсегда, надоел, постоянно о чём-то болтает без умолку. А если я просто подожду на улице? пока не придёт время его смены? Но погода... — Та посмотрела на ужас, что творится на улице. — Блять! Хрень, на улице не смогу посидеть, значит. СТОП, моя сумка в классе, твою мать. Значит, я сейчас и домой не могу, ни на улице. Придётся теперь в туалете дальше сидеть, ждать, пока уроки не кончатся, что мелочиться, если всё равно пол урока пропустила. Та обратно пошла в туалет, только уже на другом этаже, боясь, что те стервы ещё не ушли. Она ходила осторожно, надеясь, что её не поймает какой-нибудь учитель и не заставит писать объяснительную. Она сидела в вонючем туалете. Было сыро, запах хлорки бил в нос, а сидеть здесь можно было только на полу. Узи не хотелось приближаться к туалетным сидениям, так что сидеть на полу, лучший вариант. Подросток глубоко в душе надеялась, что полы помыты хорошо, сейчас это было единственное заветное желание. Хотя бы сейчас пусть будет так, как я хочу, — желала ученица, умоляя всех богов, которых знала. Достав свои наушники и включив свой любимый плейлист с Nightcore, подросток окунулся в мир мечтаний.

***

Прозвенела перемена. Фиолетовая сперва не расслышала его, из-за того, что музыка в её наушниках играла очень громко. Но когда появились вибрации от громких шагов бегущих учеников, она точно почувствовала, она поняла, что сейчас в туалете, в её мини-убежище, нагрянет толпа курящих учениц. Это заставило Узи встать, отряхнуться и наконец пойти и забрать свою сумку, и свалить отсюда нахрен. Спеша, она пришла в уже знакомый кабинет биологии. Из него ученики уже выходили и толпились, это был другой класс. Она это сперва не заметила, так как было чуточку не до этого. Она, не волнуясь, вошла в класс, прошла в самую глубь, нашла лежащую на полу сумку, и, наконец, свобода казалась ей совсем близкой. Она вышла из класса. Кажется, никто особо внимания не обратил, что в класс вошёл посторонний человек и просто забрал сумку. Такой вот невидимой была Дверьченко. Узи, спускаясь по ступенькам к первому этажу, заметила уже знакомое лицо учительницы биологии. Она ненароком взглянула на неё. Они прошли мимо друг друга у лестничного пролёта — кажется, только Узи таращилась на неё. Но нет, Ви в последние секунды всё же взглянула на Узи и отвела взгляд. Узи переполнила непонятная ненависть. Вот и моя проблема — из-за неё сегодня мне досталось. Почему-то такие мысли настигли голову подростка. Она не могла просто взять и прекратить злиться. Ей её лицо казалось таким красивым и привлекательным, но за этими чертами что-то точно скрывалось. Вот только бунтарка не знала, что именно. Из-за неё я пошла в туалет, и мне разбили тел. А то я бы не пошла в эту обшарпанную залупу. Ученица никак не могла смириться с тем, что никакой вины Ви тут нет, Узи просто хотелось найти виновного в своей неудаче. Когда она оказалась на первом этаже, то всё-таки снова посмотрела вслед Ви. Та элегантно шла вверх, и на её личике виднелась странная улыбка. Узи заметила это, и сильно удивилась. Глаза буквально приклеились к этому виду. Такую улыбку она видела впервые, странную, одержимую и хитрую. Улыбку, от которой дрожь прошла по всему телу.       — Что это было?.. Ну и улыбка, выглядит очень крипово... — подумала и пробежала прямо в гардеробную. Быстро взяла свою куртку, поношенную уже который год. Она была чёрной, в некоторых местах виднелись пятна всевозможных цветов. Думаете, почему она носит эту куртку столько лет? Да потому что она не растёт. Как была в шестом классе такого же роста, так и осталась. Самая маленькая среди всех в классе. На физре всегда стояла бы последней, можно было бы сказать... но она не ходит на физру. Выйдя из школы, она сразу ощутила, как ветер ударил прямо в лицо. Было ужасно холодно. Этот холод пробегал прямо в сердце, застревая в венах. Слышались нескончаемые, резкие порывы ветра, создающие уникальный, вызывающий тоску свист. Из-за такой погоды та ничего перед собой не видела, только белый туман впереди. Каждый раз, когда она делала шаг, позади оставались глубокие следы на снегу — от её обуви. — Много, конечно, навалило снега... Мученица делала большие шаги, стараясь не упасть, закрывая глаза руками, чтобы снег не попадал в них. Из-за этого видимость была ещё хуже, а дышать труднее. — Какая же херня... Уходя всё дальше, она видела, как школа позади становилась всё меньше и меньше. Только свет в кабинетах ещё был виден, а очертания самой школы потерялись где-то в белой буре. Через некоторое время сильный ветер закончился и перестал бить порывами, давая нормально дышать и спокойно дойти до дома. Дверьченко шла рядом с дорогой. По правой и левой стороне стояли шаткие дома. В некоторых дворах были собаки, которые почти окочурились от холода. Все они сидели в будках. А обычно как только кто-то подходил к калитке, собаки сразу начинали лаять, пугая учеников, которые возвращались домой по этой дороге. Хотя все уже привыкли. Некоторые даже бросали палки во дворы и смотрели на реакцию собак, или подкармливали их. Подростки не особо боялись. Она шла всё дальше и дальше, вглубь деревни. Оглядываясь на ближайшие дома, она всё сильнее хотела оказаться у себя, в тепле. Но понимала, что ей предстоит прождать на улице, пока отец не уйдёт на работу. А ждать нужно было ещё два часа. — Я же так умру... Твою же мать, зачем я сбежала? Будто не могла ещё урок, два урока просидеть.       Повернув налево на одном из поворотов, она издалека увидела, как горит нежный, тёплый свет в её доме. Остановившись, Узи разглядывала его, будто пыталась понять есть ли дома кто-то или нет. Хотя это было бесполезно, раз горит свет, значит, дома точно отец. — Чтобы дойти до дома, уходит примерно тридцать минут ходьбы не спеша, — посчитала она, — значит, есть ещё час и тридцать минут, чтобы прождать. Сев вдали, на одной из одиноких лавочек, не освещённой фонарным светом (всё-таки утро, пусть и тёмное и туманное), она начала ждать. Ждать очень долго. Половину своего свободного времени Узи сидела в телефоне, в холоде, пытаясь не окочуриться. Но со временем холод, пробирающий до костей, стал нипочём. От скуки она наконец зашла в классный чат, в который не заходила ой, какое время. Она увидела, что последнее сообщение было она смотрела 2017 году, а сейчас уже восемнадцатый. — Год... мой новый рекорд. — Она пролистала самый низ. Сообщений было 2789. Да, сюда нечасто пишут, ведь у них есть другие чаты с людьми из класса. Когда Узи пролистала до конца, все обсуждали, как собираются сбежать с последнего урока. Она заходила в сообщения, которые давно не читала, но увидела, что ничего особенного и нужного не написали. Тогда она обратно закрыла приложение, переключив своё внимание на улицу. Оторвав взгляд от своего сломанного телефона, она поняла, что на улице стало намного тише и спокойнее. Ветер стих полностью. — О, как хорошо. Ветер, значит, решил стихнуть, когда я уже почти должна вернуться домой! Просто прекрасно... — жаловалась она, смотря на небо, будто оно должно как-то расстроиться из-за её комментариев. — Да, ветер был сильным. Не могу поверить, что ты здесь сидела так долго. Узи повернула голову направо и увидела её. Ту, которую сегодня рассматривала с интересом. Она испугалась. Глаза бунтарки от удивления превратились в бусинки. Та, в свою очередь, нежно рассмеялась — Удивлена, что увидела меня здесь? — сказала Ви, рассматривая сломанный телефон в руке подростка.       — Эээ... я... да, — не зная, что ответить, её глаза начали метаться из стороны в сторону. И как только она заметила, что Ви смотрит на её руку, та опустила голову и спрятала телефон в карман куртки. — Ого, где ты его так? — спросила старшая, указывая на спрятанный телефон. — Я... ну... долго объяснять, — она замешкалась. — Я его сломала, случайно уронила, когда шла в уборную. Узи, сама того не понимая, солгала. Ей не хотелось врать, просто вырвалось. Не хотелось ей сразу же казаться для новой учительницы каким-то козлом отпущения, не хотелось унижаться. Особенно если это учитель. — Уронила, говоришь? Выглядит серьёзно для того, чтобы сказать, что просто уронила. — Ну... не повезло, значит, — кратко ответила Узи. — Как ты вообще сидела столько времени в таком-то холоде? — Тёплая куртка просто, — Узи старалась не пересекаться взглядами с Ви. Ей это казалось странным. Обычно из старших с Узи так заботливо говорил только отец... ну, если можно считать его надоедливые вопросы заботой. — Ты у нас не особо разговорчивая, да? — Я не особо люблю разговаривать. — Вот оно как... — Ви потянулась, видимо, из-за боли в спине, предположила Узи. Вот он, тот момент, когда Узи не сдержалась от краткого взгляда. Только сейчас бунтарка заметила, как учительница легко одета: на ней красовалась лёгкая, будто бы ветровка с шикарным мехом у капюшона. И те же брюки, что утром — они казались не особо тёплыми и не особо подходящими для этой погоды. Хотя что уж там рассуждать, если она сама оделась как попало. Та, закончив тянуться, посмотрела на Узи, наклоняя голову в правый бок, спрашивая таким жестом: «Что-то хотела сказать?» На личике старшей красовалась милая, лучезарная улыбка. Узи отвернула голову — Спина болит?       Что я, мать его, спрашиваю! Младшая удивилась своей же странности. Она всегда была той самой странной, необщительной девочкой с последней парты, и это абсолютная правда. Но на этот раз пределы её странности превысили лимит, подумала бунтарка и хотела провалиться под землю из-за заданного простого вопроса. — Спина? Хмм... не сильно, — сказала Ви и добродушно улыбнулась подростку. Её улыбка заставила Узи встать в ступор. Такая нежная и гипнотизирующая улыбка, будто её лицо выковали сами боги. Они явно создали её по своему образу и подобию. — Скажи честно, Узи Дверьченко. Что же она скажет? Что же она скажет? — проскользнуло в голове бунтарки. — Ты ведь сбежала с уроков, да? — Я... эм... Мне стало плохо, поэтому и ушла, — сказала Узи, "прекрасно" умея врать. — Хммм, точно? Просто мне казалось, что ты хорошо себя чувствовала, когда я последний раз тебя видела. — Да, я сбежала. Вы меня поймали с поличным, — тупо улыбаясь и почесывая шапку, произнесла младшая, сознаваясь в содеянном. Она не знала, почему рассказала правду. Раздался смешок — Это да. Я видела, как ты спешишь к раздевалке, даже не поздоровавшись с учителем, то есть со мной. Спешить так могла только сбежавшая с уроков. — Ах, простите, просто слишком спешила, — смущённо улыбнулась от ствда. — Вы живёте здесь? — задала робким голосом бунтарка. Узи говорила так, будто пыталась не нарушить некую природную тишину, что воцарилась после того, как прекрасная особа нарушила внутреннюю тишину подростка. — Да, я совсем недавно переехала сюда. Живу совсем недалеко отсюда, — пальцем указала та на ближайшие дома, старые и дряхлые.       Живёт совсем недалеко. Могу видеть её по утрам... Можно ли посчитать это удачей? Или ещё одним подвохом от судьбы? Настала тревожная тишина — ни ветра, ни голосов, ничего. Только распирающее чувство тревоги. Будто должно произойти что-то пугающее. Вследствие этих чувств Узи вспомнила, как сегодня в «последний» раз увидела учительницу. В голове сразу всплыл тот образ — та улыбка, будто у дьявола. Вспомнила. В головушку подростка пришло забытое воспоминание — смутное, но вполне различимое. Где-то я слышала эту фамилию... точно, слышала... в аниме. Это была фамилия одного из персонажей. Узи усмехнулась этому факту, ведь фамилии пишутся даже одинаково. — Что-то смешное? — Ви повернулась к смеющейся Узи, правда не понимая, что могло так развеселить подростка. Подросток повернула голову, не прекращая улыбаться. — А... ах, простите меня. Мне жаль, просто я вспомнила, что у одного персонажа в аниме была такая же фамилия, как у вас, — Узи чуть ли не вытирала слёзы от смеха. Ви не понимала, о чём идёт речь. Она наклонила голову и робко спросила, что такое аниме. Её лицо отображало чистое недопонимание. — Вы не знаете, что такое аниме? Зачем я сказала про аниме? Она же теперь точно посчитает меня странной. Узи, просто закрой рот. По лицу Ви было понятно, что она действительно не знает, что такое аниме. Поняв, что придётся объяснять, Узи ощутила какой-то странный стыд. Странно, объяснять что-то учителю. — Ну, это... такая анимация, где персонажи есть ещё... и это такая история... ну, разные ещё, — с трудом объясняла она, запинаясь, не зная, как точно сформулировать.       Ви только внимательно вглядывалась в фиолетовые глаза и слушала всё, что бубнил неуверенный подросток. — То есть это мультики? — Ну, можно и так сказать, но они делаются в Японии. И у них рейтинг чуть выше, чем у... эм... обычных мультиков. И тут, как только Узи произнесла слово рейтинг, ей сразу вспомнились моменты из некоторых аниме, где у главной героини разрывают одежду. — Хмм... звучит очень интересно. Эти слова заставили Узи смутиться ещё сильнее. Её лицо налилось красным, а в голову лезли исключительно сцены из недавно просмотренного хентая. Кажется, перед ней стояла не только красивая до невозможности учительница, но и... те, до ужаса похабные сцены. — Что-то не так? — сказала Ви, всматриваясь в младшую. — А, нет-нет, просто... — Мне стало очень интересны, эти твои аниме. Может, потом как-нибудь покажешь их? — Я... я с радостью. Младшая была настолько рада этой новости, что её глаза начали светиться от счастья. Обычно, если кто-то другой слышит про аниме, то сразу начинает оскорблять, или даже может избить девушку. — Ладно, Узи Дверьченко, мне пора уходить, хорошего тебе дня, — сказала Ви и встала с лавочки. В знак прощания она быстро махнула рукой, уже не глядя на Узи, а затем сразу спрятала руки в карманы. Её силуэт быстро исчез из виду, будто она просто растворилась в воздухе. Узи всё ещё сидела на лавочке, переосмысливая всё, что здесь произошло. Ого.

***

Наконец вернувшись в реальный мир, она посмотрела на время. — Так, щас отец должен уже выйти. Она встала с лавочки и пошла в сторону дома, глядя на дверь.

***

Она стояла сзади дома, поглядывая на двор и машину отца. Когда ей совсем наскучило, она снова уткнулась в телефон, до тех пор, пока не услышала, как завелась машина. Кто-то сел в неё, и, через пять минут, убедившись, что машины больше нет, бунтарка встала и отряхнулась от снега. Она шла вдоль высокого тёмного забора и еле-еле проходила сквозь огромные сугробы, пытаясь найти следы, которые оставила, когда пришла сюда. Стоя у входа, она одним движением пальца открыла старую, непрочную калитку. Двор был довольно просторным, везде лежал неубранный снег, только тропинка, ведущая к дому, была очищена от холодного покрова природы. Она шла медленно, не спеша, ей некуда было торопиться, да и устала она после всех сегодняшних приключений. Она открыла дверь, послышался скрип, и через секунду она уже была дома, наслаждаясь теплом. Она быстро разделась, сняла тяжёлую обувь, старую куртку и грязную шапку. Осталась в школьной форме, но сил раздеваться дальше не было, поэтому она просто направилась на кухню, не утруждая себя. Открыв холодильник, она прищурилась, свет ударил прямо в глаза, озарив тёмную комнату. Внимательно осмотрев продукты внутри, Узи принялась пить молоко прямо из открытой пачки. В холодильнике было небогато, но и не пусто. Не бедно и не роскошно, вполне нормально.       Увидев, что в холодильнике осталась половина чёрствого хлеба и вчерашняя еда, приготовленная отцом, Узи начала разогревать макароны с кусочками дешёвой колбасы на сковороде. Минут через десять подросток сидела на стуле, не спеша пробуя еду. Кажется, это было самое вкусное, что Узи когда-либо ела. Сегодня — точно самое вкусное, она ведь целый день ничего не ела, да и в школе не успела ничего купить в столовке. К тому же еда там всегда на вкус паршивая. Они что, продукты из жопы достают, или что? — думала Узи, вспоминая столовских поварих. Тьфу, они ещё такие противные. Ты им деньги протягиваешь, а они уже орут — мол, "видишь же, не у-с-п-е-в-а-е-м!" Да пошла ты в жопу, не успевает она. Будто это моя проблема. Закончив трапезу, она устало поползла в свою комнату — каморку счастья. Хриплая тонкая дверь скрипнула при открытии. В комнате было ужасно холодно. — Твою же мать, я забыла закрыть окно! — Узи подскочила и захлопнула форточку. — Почему отец не закрыл? А, подожди. Я же ему сама сказала не входить в мою комнату даже когда меня нет. Бля... Ну он тоже странный — как можно было не заметить, что из моей комнаты прёт такой холод? Ладно, ничего уже не поделаешь. Узи закрыла шторы — помятые, бело-прозрачного цвета, с узорами. По правую сторону от окна стоял стол. На нём помещалось всё: книги, бумаги, художественные творения Узи Дверьченко, фигурки из киндер-сюрпризов, они были выстроены в ряд, как военные служащие, готовые пойти в бой. И, конечно, самое важное — компьютер. Золото всей комнаты. А чуть дальше, на стене, было зеркало, почти во весь рост Узи. На зеркале красовались какие-то чёрные пятна. Подросток до сих пор не знала, откуда они взялись. А напротив стола с компьютером стояла кровать, мягкая, удобная, второе золото комнаты. После кровати располагался шкаф. Он был из чёрного дерева, и его дверцы открывались с истошным скрипом. — Мда, надо бы наконец смазать двери... Внутри шкафа были развешаны всего несколько вещей. Остальная одежда валялась внизу, грустной тряпочной кучей. Узи взяла из всей этой горы, самую верхнюю футболку и штаны, заодно прихватила старый свитер, из-за холода. Уже в удобной одежде она села за компьютер и принялась строчить. Найдя то самое вчерашнее аниме, Узи с радостью продолжила смотреть его, совершенно не переживая о том, что завтра уроки, и к ним, вообще-то, стоило бы подготовиться.        Продолжение следует.