Прошу, не уходи.

- Сейчас тебе стоит залечь на дно - нежно проведя рукой по чужой щеке сказал Хэ Сюань. - и не смей идти за мной. Глаза повелителя Ветра, обычно ясные и беззаботные, теперь напоминали два темных омута, в которых плескалась буря чувств. Он смотрел на него, не отрываясь, словно боялся, что стоит лишь моргнуть, и он исчезнет, растает в воздухе, как утренний туман. Зрачки, расширенные от тревоги, поглощали свет, делая взгляд глубже и пронзительнее, чем когда-либо прежде. В них читалась смесь страха и отчаянной, почти болезненной любви. - Мин Сюн! - повелитель ветра бросился в объятья Черной Воды - нет, не бросай меня. Прошу, не оставляй меня - горячие капли скатились с щек бога прямо на одеяния демона - если и ты покинешь меня, я не переживу, пожалуйста, не бросай меня. Хэ Сюань не вольно приобнял Ши Цинсюаня в ответ. Слегка похлопав его по спине, он вдохнул в себя запах его волос, этот родной и приятный запах наполнил его грудь и лицо князя демонов украсила лёгкая улыбка. - Мин Сюн - повторял снова и снова Цинсюань - не бросай меня, прошу. Он прижался к нему, словно ища спасения в этом теплом, знакомом убежище.  Тепло разливалось по всему телу, словно нежный поток, смывая напряжение и скопившуюся усталость. В этом объятии он чувствовал себя в безопасности, как ребенок в колыбели, защищенным от всех невзгод мира. Глаза его, еще недавно полные тревоги, теперь наливались тяжестью и нежностью. Веки медленно опускались, словно бархатные шторы, отгораживая его от внешнего мира, позволяя погрузиться в мягкую дымку сна. Мысли уплывали, как легкие облака, теряя свою четкость и форму. Он не думал ни о чем, просто наслаждался теплом, спокойствием и ощущением полной безмятежности. Повелитель ветра почувствовал, как руки Черной воды крепче обнимают его, словно стараясь удержать его в этом счастливом коконе безопасности. Медленно, словно растворяясь в темноте, Повелитель Ветра погружался в объятия сна. Сознание его рассеивалось, переходя в область  полудремы, где реальность смешивалась с фантазиями. Он ощущал себя легким и беззаботным, словно плыл по спокойному озеру под ясным звездным небом. И в этом предсонном состоянии он чувствовал только одно – полную, абсолютную любовь, которая окружала его со всех сторон, делая его счастливым и умиротворенным. - Мин Сюн, не уходи - прежде чем окончательно провалиться в сон сказал Ши Цинсюань. - Не бойся, я о тебе позабочусь - тихо шепнул Хэ Сюань смотря в нежное спящее лицо повелителя Ветра. Первые лучи солнца, нагло проскользнув сквозь неплотно закрытые ставни, заиграли на его веках, словно золотые мушки. Он недовольно поморщился, прикрывая глаза рукой, и медленно, словно выбираясь из густого тумана сна, стал возвращаться к реальности. Деревня за окном оживала: где-то закудахтали куры, залаяла собака, и этот тихий сельский шум, такой не привычный и чужой постепенно вытеснял остатки сна. Цинсюань зевнул, потянулся, и теплота, окутывающая его тело, мгновенно остыла. Повернувшись на бок, он с удивлением обнаружил, что простыни на соседней половине кровати холодные и скомканные, словно там давно никого не было. Сердце его пропустило удар, а в животе появилось неприятное сосущее чувство. Он поднялся на локте, прищурившись и осматривая комнату. Ожидание, что вот-вот из-за двери появится любимое лицо, не оправдалось. Комната, которая еще совсем недавно была наполнена их общими снами и тихим дыханием, теперь казалась странно пустой и холодной. Он резко скинул с себя одеяло и вскочил с кровати, не обращая внимания на холодный пол под ногами. Движения его были резкими и нервными, как у человека, внезапно лишившегося опоры. Он подошел к окну и распахнул ставни, впуская в комнату еще больше солнечного света. Деревня, омытая утренним светом, казалась такой же неприветливой и чужой, как и его собственная комната. Все казалось обычным и одновременно неправильным, словно что-то важное было утрачено, оставив после себя зияющую пустоту. Его взгляд метался по двору, пытаясь отыскать знакомую фигуру, но там не было никого, только утренние тени, которые играли на траве, как напоминание о том, что он остался один. Внутри него поднималась волна тревоги, отбрасывая прочь остатки сна. Воздух в комнате сгустился, словно его собственное сердце, и он понял, что тишина эта не обычная, а зловещая, словно предвещающая что-то непоправимое. Солнце, до того приветливое и ласковое, теперь казалось насмешливым и жестоким, когда Ши Цинсюань осознал, что комната пуста. Что-то в этой утренней тишине было неправильным, болезненным, словно воздух стал гуще и тяжелее. Сердце в его груди билось с бешеной, отчаянной скоростью, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. В голове все перемешалось, словно в калейдоскопе, и он никак не мог собрать мысли в единое целое. Он опустил взгляд на свои руки, и они казались ему чужими, дрожащими и неуверенными. В глазах начало щипать, словно там собрались осколки разбитого стекла. Он попытался моргнуть, и в этот момент слезы, горячие и жгучие, сами собой покатились по щекам. Он не понимал, что происходит, почему его вдруг охватил такой животный, необъяснимый ужас. Каждое дыхание давалось с трудом, словно его легкие сжимались тисками. Внезапно, словно молния, его пронзило осознание. Это была не просто тревога, это был страх, леденящий кровь, ужас потери, который в одно мгновение захватил его целиком. Он сжал кулаки до побеления костяшек, и в этот момент его охватил гнев, такой же внезапный и сильный, как и ужас. Он не мог этого вынести. Не мог позволить, чтобы это случилось. Его голос, обычно такой легкий и звонкий, сорвался в крик, полный боли и ярости: — Мин Сюн! — он прокричал имя, вкладывая в него всю свою боль, все свое отчаяние. — Ты обещал меня не бросать! Голос сорвался, как треснувшая струна, и в этой отчаянной мольбе слышалось не только гнев, но и детская обида, и страх, такой первобытный, что от него подкашивались ноги. Он ждал ответа, какого-то звука, любого признака присутствия любимого, но в ответ он услышал лишь давящую, пугающую тишину. Она словно обрушилась на него, тяжелая и безжалостная, отбирая всякую надежду. В этой тишине он услышал не просто отсутствие голоса, а нечто большее – зловещее предчувствие, словно сама судьба говорила ему, что его худшие кошмары стали реальностью. Слезы текли, не переставая, и с каждой новой слезой нарастало чувство бессилия и отчаяния. Он кричал в пустоту, словно загнанный в угол зверь, но ему никто не отвечал. В этой тишине он чувствовал себя таким одиноким, таким потерянным, как будто весь мир отвернулся от него, оставив один на один со своей болью. Звук настойчивого стука в дверь, пронзивший зловещую тишину, словно ударил Ши Цинсюаня током. Сердце в его груди подпрыгнуло, и на мгновение в нем вспыхнула надежда. "Мин Сюн!" - пронеслось у него в голове, и вся скопившаяся боль, ужас и отчаяние отступили, уступая место новой, почти безумной радости. Он бросился к двери, словно раненый зверь, увидевший свет в конце тоннеля, не в силах сдержать рвущееся наружу предвкушение. Забыв о слезах и страхе, он распахнул дверь с такой силой, что та чуть не слетела с петель. Его глаза, все еще влажные от слез, с надеждой и радостью устремились на человека, стоящего за порогом. Но то, что он увидел, заставило его замереть, словно застывшую статую, и радость вмиг сменилась леденящим ужасом. Это был не Хэ Сюань, не тот, кого он так отчаянно ждал, а генерал Пэй Мин, друг его старшего брата. На лице Пэй Мина читалось выражение чего-то между иронией и нетерпением, и этот его самодовольный вид вызвал у Ши Цинсюаня волну отвращения. Мир вокруг словно замедлился, и все чувства, все эмоции снова обрушились на него с новой силой. За секунду надежда сменилась разочарованием, а радость — страхом. — Нет, — прошептал он, не веря своим глазам, и инстинктивно потянулся к двери, словно пытаясь заслониться от этой пугающей реальности. Его руки дрожали, когда он попытался захлопнуть дверь обратно, желая спрятаться от нахлынувшего отчаяния и ощущения неминуемой беды. Его движения были поспешными и лихорадочными, полными ужаса и безысходности. Пэй Мин, наблюдая за этой неловкой попыткой, лишь хмыкнул, и этот звук, полный пренебрежения, отозвался болью в сердце Ши Цинсюаня. Его лицо приобрело более жесткое выражение, и, не дав Повелителю Ветра шанса закончить своё бегство, он резко, с треском выбил дверь, заставив ее отлететь на несколько метров, словно щепку. Ши Цинсюань отпрянул, не в силах поверить в то, что произошло. Деревянные щепки разлетелись по полу, и зловещий звук раздался по всей округе, как еще один удар по его надеждам. Пэй Мин вошел в дом, не обращая внимания на руины двери, словно это была не более чем досадная помеха. На лице его не было ни грамма сочувствия, а только отстраненное любопытство и какое-то хищное предвкушение. Голос Пэй Мина, холодный и отстраненный, словно лед, прорезал повисшую в воздухе напряженную тишину. — Ваш брат вас ищет, — заявил он, и эти слова прозвучали как смертный приговор в ушах Ши Цинсюаня. Сердце его заколотилось еще сильнее, а ноги подкосились, заставив его отступить к стене, словно ища там защиту. В его глазах застыл страх, такой же темный и бездонный, как пропасть. — Я не вернусь в небесные чертоги, — прошептал Ши Цинсюань, голос его дрожал от отчаяния, но в тоне прозвучала и неприкрытая решимость. — Я все знаю, так ему и передайте. Он обманул меня. Вся моя жизнь — ложь. Я лучше умру в нищете, нежели вернусь туда. Он выплюнул эти слова, как яд, и в каждом из них слышалась глубокая боль и горечь. Пэй Мин нахмурил брови, и его лицо исказилось от неудовлетворительного поведения Повелителя Ветра. Он стремительно подошел к Ши Цинсюаню, его движения были резкими и угрожающими, словно готовясь к нападению. Грубо схватив его за волосы, Пэй Мин сжал их так сильно, что Ши Цинсюань вскрикнул от боли. — Да вы даже представить не можете, что стоило вашему брату изменить вашу судьбу! — прорычал он сквозь зубы, его голос был полон презрения и ярости. — Если бы не он, вы бы давно сдохли в нищете. Повелитель Ветра скорчился от боли, его глаза наполнились слезами, но он не отводил взгляда от Пэй Мина. В его голосе звучала непримиримость, несмотря на физическую боль. — Пусть так, — проговорил он, с трудом удерживая гнев. — Но он украл эту судьбу, и я не хочу быть его марионеткой. Не хочу! Пэй Мин сердито посмотрел на него, словно оценивая его жалкое состояние. Затем с силой оттолкнул Ши Цинсюаня в сторону выхода, где за дверью, которую он выбил, стояли два небесных чиновника, словно ждали приказа. — Посмотрите на него, — проговорил Пэй Мин с презрением в голосе, — нашелся тут благородный. И давно ты такой? С тех пор как с нечестью повёлся? Да твой Хэ Сюань… Не дав ему закончить эту унизительную фразу, Ши Цинсюань, подчиняясь лишь инстинкту защиты, выплюнул ему в лицо сгусток слюны. В этом плевке было все его презрение, вся его ненависть, все его отчаяние. Его глаза, полные ярости, не отводили взгляда от Пэй Мина, словно бросая вызов. — Не трогай Мин Сюна, — проговорил он, его голос дрожал от ярости, но звучал твердо и непреклонно. Пэй Мин, чуть ли не задыхаясь от ярости, стряхнул с лица плевок Ши Цинсюаня, его лицо исказилось от ненависти и гнева. Его глаза метали молнии, а губы сжались в тонкую белую линию. Он смотрел на Ши Цинсюаня, словно на ничтожную букашку, посмевшую его оскорбить. — Ах ты, малявка! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, и в его голосе звучала нескрываемая угроза. Пэй Мин был богом войны, и как большинство богов войны, он испытывал трудности с контролем своего гнева. Эта вспышка ярости была подобна вулкану, долгое время молчавшему, а теперь извергавшему раскаленную лаву. Не выдержав и лопнув от злости, он снова схватил Повелителя Ветра за волосы, его хватка была настолько сильной, что у Ши Цинсюаня перед глазами замелькали искры. С жестокостью, которой можно было ожидать от бога войны, Пэй Мин с силой ударил Ши Цинсюаня головой о стену. Звук был глухим и мерзким, словно ломались кости. Боль пронзила Ши Цинсюаня, словно раскаленная игла, заставляя его задохнуться от боли. В этот момент сердце Ши Цинсюаня замерло, словно остановившись на мгновение. Но это был не страх смерти, а ужас перед тем, что он может навсегда потерять возможность увидеть Хэ Сюаня. Смерть теперь казалась ему лишь мимолетной неприятностью, в сравнении с вечной разлукой с тем, кого он любил всем сердцем. Эта мысль поразила его с такой силой, что он почувствовал, как холодная волна отчаяния накрывает его с головой. Понимание, что его возлюбленного, возможно, больше нет рядом, разрывало его душу. Он не мог вынести этой мысли, он хотел увидеть его еще раз, хоть на мгновение, и сказать все, что не успел. Но вместо этого его пронзила острая боль, и перед глазами юного бога все потемнело. Вспышка боли, а затем густая, всепоглощающая тьма. Сознание Ши Цинсюаня покинуло его, оставив тело безвольно лежать на холодном полу, побежденное болью и отчаянием. Его последнее чувство было не страхом смерти, а отчаянным желанием увидеть Хэ Сюаня, даже если это будет последнее, что он увидит в своей жизни. С трудом разлепив веки, Ши Цинсюань увидел перед собой размытый белый потолок. Слабый свет, проникающий сквозь окно, причинял невыносимую боль глазам, но не столько, сколько пульсирующая боль в голове, которая казалась такой сильной, что его череп вот-вот треснет. Ему казалось, что в такой ситуации умереть было бы лучшим исходом, избавлением от этой муки. Он попытался пошевелить головой, но резкая боль, пронзившая виски, заставила его снова закрыть глаза. - Проснулся, - раздался надменный и знакомый голос, который он узнал бы из тысячи. Голос Ши Уду, его старшего брата, наполнил комнату, словно ядовитый газ. Ши Цинсюань застонал, понимая, что ему не удалось избежать возвращения в это проклятое место. Он попытался пошевелиться, чтобы встать, но с ужасом обнаружил, что его руки и ноги связаны. Жесткие веревки врезались в его кожу, лишая его даже малейшей надежды на свободу. - О нет, Ши Уду, не говори... - прошептал он, вкладывая в эти слова всю свою боль и отчаяние. Но не дав себе закончить, он быстро огляделся вокруг. Его сердце ухнуло в пятки. Помимо Ши Уду, в комнате также находились Пэй Мин и Ливень. Их присутствие, словно печать, подтверждало его полное бессилие. Ши Уду смотрел на него с неприкрытой надменностью, Пэй Мин с каким-то холодным и нечитаемым выражением лица, а Ливень - с деловитой отстраненностью. Ши Цинсюань закатил глаза от боли, и устало откинул голову на подушку, словно больше не желая бороться. - Верните меня туда, откуда взяли, - нервно протянул он, в его голосе звучали одновременно и злоба, и отчаяние, а также обреченность. Он понимал, что его мольба бесполезна, что никто не отпустит его. Но он не мог не высказать свое отвращение к этому месту, к этим людям, к своей жизни, которая казалась ему словно ловушкой. Он хотел только одного - чтобы его оставили в покое, чтобы позволили ему умереть и забыть про все это. Ши Уду наклонился ближе к своему связанному брату, в его голосе звучало притворное сочувствие и раздражение. - Ну почему ты это делаешь? Зачем? - спросил он, его взгляд был пристальным и требовательным. - Я же для тебя стараюсь, судьбу твою изменил, дал тебе всё, о чём только можно мечтать. Только благодаря мне ты сейчас тот, кем являешься. Почему ты себя так ведёшь? Что тебе этот демон наговорил? Пыль в глаза пустил, и ты поверил? Да он... - Замолчи! - резкий голос Ши Цинсюаня заставил Повелителя Воды вздрогнуть. Он не ожидал такой реакции, такого яростного протеста от обычно мягкого и покладистого брата. В его взгляде вспыхнул гнев, и его лицо исказилось от возмущения. - Не смей говорить плохо о Мин Сюне! - прорычал Ши Цинсюань, и в его голосе слышалось такое отчаяние, такая боль, что на мгновение Ши Уду даже отпрянул. От злости глаза Ши Цинсюаня наполнились кровью, а голубые вены, обычно скрытые под кожей, стали отчетливо видны на висках и шее, как будто он был на грани взрыва. - Мин Сюн? - удивился Ши Уду, его брови недоуменно поползли вверх. - Не делай вид, что ты не знаешь. Он давно мертв. А Хэ Сюань столько лет притворялся им, втёрся к тебе в доверие, и всё для того, чтобы... - Не произноси больше ни слова, - прошипел Ши Цинсюань, его голос был таким резким и полным ярости, что от собственного звука у него зазвенело в ушах. Казалось, что даже воздух вокруг него стал наэлектризованным. Его разум отказывался принимать слова брата, потому что это означало бы, что все, во что он верил, было ложью. Сердце разрывалось от боли и гнева. Он не хотел слышать больше ни одного слова, ни одного подтверждения того, что он был обманут. Единственное, чего он сейчас хотел, - это тишины, которая могла бы заглушить боль, раздирающую его душу. Глубокая ночь, окутавшая мир непроглядной тьмой, лишь изредка пронзаемая мерцанием далеких звезд, когда холодный воздух хлестнул градом юного бога ветра. Ши Цинсюань вздрогнул, и веки его распахнулись, не в силах до конца прогнать остатки сна. Мир перед глазами был размыт и неясен. — Проснулся, — промурлыкал голос, тягучий, как мед, с оттенком насмешки. Ши Цинсюань моргнул, пытаясь понять, где он. Неужели он все еще спит? Но вот уже мир обретает четкость. Он сидел на соломе, в повозке, и с каждой секундой осознание произошедшего накрывало его волной. Повозка мерно покачивалась, двигаясь по лесной дороге. Справа от него, полулежа на соломе, расположился юноша в красных одеждах, на губах играла лукавая улыбка. Впереди, на месте кучера, сидел человек в маске, чье лицо, скрытое под пугающей личиной, казалось застывшей гримасой дьявольской усмешки. — Кто вы? Где… где мой брат? Верните меня на место! Я Повелитель Ветра! Благородный… — Ши Цинсюань не успел договорить, как его грубо перебил юноша в красном. — Не хочешь вернуться к Хэ Сюаню? После этих слов, словно загипнотизированный, Ши Цинсюань послушно уселся на солому, хлопая своими большими, невинными глазами. — Так вы знаете Мин Сюна! — радостно воскликнул он, доставая свой веер. — Вы, наверное, его друг? Друзья Мин Сюна — мои друзья! Приятно познакомиться, я Ши Цинсюань, Повелитель… — Мы не друзья, — отрезал юноша в красном, его голос был холоден, как зимний ветер. — Я Хуа Чэн, непревзойденный князь демонов. Услышав эти слова, Ши Цинсюань почувствовал, как его сердце ушло в пятки. Глаза расширились от ужаса, а рот начал судорожно ловить воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он не мог произнести ни слова. — Тебе я вредить не буду, можешь не переживать, — произнес Хуа Чэн, его тон смягчился. — Моя задача доставить тебя в безопасное место. Так сказал сделать Черная Вода. Вопросы? Ши Цинсюань на мгновение задумался, а потом протянул: — А почему ты ему помогаешь? Если вы не друзья? — Я помогаю ему, он помогает мне, — Хуа Чэн откинулся на солому, устремив взгляд в звездное небо. Ши Цинсюань невольно повторил за ним. — А как вы меня выкрали? Я же был в небесных чертогах, вы же князь демонов, у вас не будет проблем? Хуа Чэн ухмыльнулся, на губах его играла ленивая, лукавая улыбка. — Тебе действительно это интересно? Ши Цинсюань на мгновение задумался, но не успев заговорить, парень в маске, управляющий повозкой, окликнул Хуа Чэна: — Господин градоначальник, мы на месте. Ши Цинсюань поднялся и в удивлении замер. Перед ним раскинулся не просто город, а дивный призрачный город, словно сотканный из тумана и лунного света. Величественные здания с резными крышами, устремляющимися ввысь, казались нерушимыми цитаделями, увенчанными золотыми и нефритовыми украшениями. Улицы, вымощенные серым камнем, пульсировали призрачным светом, а фонари, похожие на алые цветки, отбрасывали длинные, танцующие тени. В воздухе витали нежные ароматы, смешиваясь с тихим шелестом голосов и смехом обитателей этого призрачного мира. Всюду бурлила жизнь, не такая, как в мире смертных, но полная своей, потусторонней энергии. Повозка подъехала к одному из самых величественных зданий, чей фасад украшали замысловатые узоры и гирлянды из полупрозрачных камней. — Что это? — удивленно выдохнул Ши Цинсюань. — Это призрачный город, моя обитель, — ответил Хуа Чэн, глядя на юного бога с легкой ухмылкой. — А это здание — Дворец Невероятного Наслаждения. Я обещал Черной Воде за тобой присмотреть, поэтому будь как дома. Ши Цинсюань нерешительно шагнул на порог дворца, не зная, чего ожидать от этого места. Он ощущал себя так, словно попал в сон, где все было иным, чуждым, и в то же время, каким-то странным образом манящим. Вечер опустился на Призрачный Город, окутывая его в дымку таинственности, когда Хуа Чэн пригласил своего гостя к столу. Широкий стол, казалось, ломился от изобилия яств, словно сошедших со страниц древних сказок. Золотые тарелки, отполированные до зеркального блеска, вмещали в себя диковинные плоды, чьи цвета переливались под мерцанием свечей. Дымки пара поднимались от чаш с душистыми приправами, дразня обоняние и маня в мир гастрономических удовольствий: жареные лепестки цветов, которые таяли во рту, оставляя после себя легкое послевкусие меда, и маринованные грибы, которые светились в темноте, словно маленькие призраки. Вино, налитое в хрустальные кубки, искрилось подобно расплавленному янтарю, а воздух был напоен тихим шепотом призрачных напевов и скрежетом теней, скользящих по стенам. Ши Цинсюань, словно очарованный дитя, рассматривал это пиршество. Его глаза сияли от восторга, и он не мог сдержать улыбку. Даже на небесах, где царили божественные порядки, не часто выпадала возможность увидеть такое великолепие. В его душе возникла тихая грусть, воспоминания о простых трапезах с братом, когда они делили на двоих скромные блюда. Но эта грусть была мимолетной, она быстро сменилась радостным предвкушением. С удовольствием принявшись за еду, он то и дело наполнял рот то душистой лапшой, то нежными лепестками жареных цветов, то кусочками экзотических фруктов, сок которых струился по его подбородку. — Ши Цинсюань, — тихий, но властный голос Хуа Чэна заставил Повелителя Ветра поднять взгляд. Князь демонов, казалось, не притронулся к угощениям, его взгляд был направлен на гостя, словно хищник следил за своей добычей. — Позволь полюбопытствовать, почему Хэ Сюань счел необходимым отправить тебя именно ко мне? Неужели во дворце твоего брата было более опасно, чем в городе демонов? Ши Цинсюань замер, тщательно пережевывая последний кусочек лапши. Он на мгновение опустил взгляд, словно взвешивая слова, и в его душе проснулась легкая тревога. Затем, отложив вилку, он заговорил, и его голос был тихим, полным едва заметной грусти, его плечи слегка опустились. — Тут такое дело… Мин Сюн… он не совсем тот, кем кажется, — Ши Цинсюань обернулся на мгновение, вспоминая черты своего брата. — На самом деле… — Он Чёрная Вода Погибель Кораблей, один из четырех непревзойденных демонов, — ровным тоном прервал его Хуа Чэн, его взгляд пронзал насквозь, словно острый клинок. В глубине его темных глаз мелькнуло что-то, похожее на давно забытую печаль, но в следующий момент он скрыл это за маской вежливой заинтересованности. — Хе-хе… вот именно, — произнёс Повелитель Ветра с тихой, полной грусти усмешкой. — А моему брату это не по нраву. Он помешан на моем контроле. И, как только он узнал, что мой лучший друг — демон, который притворялся небожителем... Хуа Чэн издал короткий, насмешливый хмык, едва заметно скривив губы.  Он задавался вопросом, насколько сильна связь между Ши Цинсюанем и Чёрной Водой, что они так близки. — И, разумеется, он решил заточить тебя в своем дворце? — иронично поинтересовался он, играя с ним, как кошка с мышкой. Ши Цинсюань откусил кусочек от булочки, его движения стали более небрежными и нервными, и теперь еда не казалась ему такой уж привлекательной. Он кивнул, соглашаясь со словами князя демонов. Хуа Чэн на миг погрузился в задумчивость, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на размышление. Затем, едва заметно улыбнувшись, он спросил, его голос был полон насмешки, но в то же время в нем звучали нотки чего-то неприкрытого, личного: — А твой Мин Сюн тебе точно… просто друг? От этих слов Ши Цинсюань невольно поперхнулся, закашлялся, и щеки его вспыхнули румянцем, словно на них внезапно выплеснули раскаленную лаву. Сердце в груди отчаянно заколотилось, а по телу пробежаладрожь. Он почувствовал легкое головокружение, словно от волнения или от страха перед тем, что может крыться за этим невинным вопросом. В сознании всплыл образ Хэ Сюаня, и он задался вопросом, что между ними, ведь они никогда не говорили об этом напрямую. Еда перестала быть привлекательной, и все его внимание было приковано к Хуа Чэну, он ощутил что не только его сердце бьется быстро, но и что-то внутри него как будто хочет этого ответа. Хуа Чэн громко рассмеялся, наблюдая за его смущением, словно это была самая забавная картина на свете. Его смех был полон лукавства и таинственной интриги, словно он играл с Ши Цинсюанем, как кошка с мышкой, но в нем также прозвучало что-то похожее на предвкушение, как будто он знал, что этот разговор неизбежно приведет их к чему-то большему. Ши Цинсюань, пытаясь уйти от темы, робко начал: – Хуа Чен… Хуа Чен вскинул бровь и слегка улыбнулся, ожидая продолжения. Неловкая пауза затянулась, и Ши Цинсюань, набравшись смелости, выпалил: – Я… я хотел тебя спросить… а кто такой Се Лянь? Хуа Чен словно окаменел. Взгляд его забегал по комнате, а обычно бледная кожа неестественно покраснела, чтобы мгновение спустя вспыхнуть пунцовым. В глазах плескались боль и отчаяние. – Никогда! Слышишь?! Никогда не произноси это имя! – выкрикнул Хуа Чен, и в голосе его звучала такая злость и такая невыносимая боль, что Ши Цинсюань отшатнулся. В этот момент Ши Цинсюаню показалось, что сердце демона бьется с бешеной скоростью. Но как это возможно? Он же мертв… – мимолетно пронеслось в голове, как порыв ветра. Хуа Чен ударил кулаком по столу, отчего тот содрогнулся, и пулей вылетел из Дворца Невероятного Наслаждения. Повелитель Ветра опешил. В панике, не понимая, что он сказал не так, он посмотрел на стул, где мгновение назад сидел князь демонов, и тяжело вздохнул. – Се Лянь… это его возлюбленный. Монотонный голос раздался позади Повелителя Ветра. Тот с интересом обернулся. Позади него стоял мужчина в черных одеждах и в маске, с горькой улыбкой. – Хуа Чен был когда-то влюблен? – с интересом спросил Ши Цинсюань. – И что потом случилось? Мужчина в маске тяжело вздохнул и продолжил: – Он умер. Умер из-за Градоначальника. Никто не хотел, чтобы так вышло, но что было, то было. Позвольте узнать, откуда вы знаете это имя? Ши Цинсюань задумался. – Наконуне, когда мы ехали во дворец на поводке, я увидел храм небожителя. Храм Наследного принца Сянлэ, или же Се Ляня было очень неожиданно увидеть здесь храм небожителя, вот и обратил внимание. Мужчина в черном тяжело вздохнул. – Наш Градоначальник уже много лет молится в том храме… В Призрачном городе запрещено обсуждать эту тему, но именно поэтому он помогает Черной Воде с вами. Ши Цинсюань был шокирован. – Как это понимать? – поинтересовался он. – Хуа Чен не смог быть со своим возлюбленным по причине того, что Се Лянь – бог, а Хуа Чен – демон… Их союз вызвал огромную шумиху, и они так и не смогли обручиться. Наследного принца убили. И он умер на руках Хуа Чена. Теперь он не хочет, чтобы Небеса поступили с вами так же, и поэтому помогает Черной Воде прятать вас тут. Ши Цинсюань, обеспокоенный тем, что напомнил Хуа Чену о старых ранах, вышел на улицу. Ему не хотелось поднимать эту тему, так как не хотелось задевать душевные раны князя демонов. Он подошел к Хуа Чену, стоящему в одиночестве. Тот выглядел максимально подавленным, и Ши Цинсюань, не зная, что делать, положил ему на плечо свою руку. – Извини… Я не знал… Хуа Чен сделал глубокий вдох. – Именно поэтому я вам и помогаю. Повисла тяжелая пауза, и Хуа Чен продолжил: – Се Лянь умер из-за того, что наш союз был запрещен. Нельзя небожителю вступать в любовный союз с князем демонов. Хуа Чен повернулся и посмотрел в лицо Ши Цинсюаню. Его бледное как смерть лицо чуть было не ослепило Повелителя Ветра. – Ты понимаешь, что можешь лишиться всего? Своего статуса, своего богатства и брата? Ши Цинсюань на мгновение замолк, но затем воскликнул: – Я готов. Это всё… не мое. Мой брат украл эту судьбу, и она не моя. Я готов пожертвовать всем ради… Ши Цинсюань не осмелился сказать это вслух, но Хуа Чен все понял и сказал за него: – Ты готов пожертвовать всем ради Хэ Сюаня, его безопасности и вашего общего счастья? Ши Цинсюань улыбнулся и решительно кивнул. Хуа Чен выдохнул. – Хорошо, именно поэтому я вам помогаю. Хэ Сюань сейчас прячется в своих владениях и не может тебя навестить, но он обязательно к тебе явится. Ши Цинсюань посмотрел на Хуа Чена с надеждой. – Но, – продолжил князь демонов, – ты же понимаешь, что тебе самому придется стать демоном? Повелителя Ветра эти слова не напугали. – Я понимаю… Но… – Но Черная Вода против этого, – перебил его князь демонов. Ши Цинсюань кивнул, но в глубине души он понимал, что это – неизбежное решение. – Иди отдохни, а я придумаю, что можно сделать. Ши Цинсюань молча направился во Дворец Невероятного Наслаждения, обдумывая слова князя демонов. ----------ﾟ+*:;;:* *:;;:*+ﾟ------------ Темная фигура Хэ Сюаня ждала Хуа Чена у входа в его черный замок. Хуа Чен встретился с его взглядом, полным ледяной неприязни. В воздухе чувствовалось напряжение, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. – Хуа Чен, – глухо произнес Хэ Сюань. Это имя, звучавшее в его устах, было как осколок льда. – Какая честь, что ты почтил меня своим визитом. – Хватит формальностей, Черная Вода, – ответил Хуа Чен, его голос звучал твердо, несмотря на давящую атмосферу. – Ты знаешь, зачем я пришел. – Полагаю, ты хочешь поговорить о Повелителе Ветра, – Хэ Сюань сложил руки на груди. – И о твоей… неуместной заинтересованности в его судьбе. – Его судьба касается нас обоих, – возразил Хуа Чен. – И ты это знаешь. Он в опасности, и мы должны его защитить. – Защитить? – Хэ Сюань презрительно фыркнул. – Ты называешь это защитой – превратить его в демона? Опустить его до нашего уровня? Да и с каких пор его судьба касается и тебя? – Это единственный способ! – взорвался Хуа Чен. – Небеса никогда не позволят ему быть с тобой. Они будут преследовать его, мучить, пока не сломают. – Он справится, – твердо сказал Хэ Сюань. – Он сильный. Он – небожитель. – Сильный? – Хуа Чен усмехнулся, и в его голосе прозвучала горечь. – Се Лянь тоже был сильным. Где это его спасло? Хуа Чен замер и почувствовал вспышку боли по всему телу. Имя Се Ляня, как всегда, стало болезненным ударом. – Не смей сравнивать их! – прорычал Хэ Сюань. – Почему нет? – Хуа Чен сделал шаг вперед, его голос стал угрожающим. – Ты боишься, что история повторится? Боишься, что и ты потеряешь его? – Это не твое дело, Хуа Чен. – Хэ Сюань отрезал. –  Твоя задача– спрятать его. Просто спрятать на время, пока буря не утихнет. Не тебе решать его судьбу. – Твоя "забота" – это клетка, Хэ Сюань, – возразил Хуа Чен. – Ты держишь его там, в Призрачном Городе, прячешь его от всего мира. Он заслуживает большего. Он заслуживает выбора. – Выбора, чтобы его убили? – Хэ Сюань сжал кулаки. – Я не позволю этому случиться. – Тогда позволь ему самому решать! – взмолился Хуа Чен. – Дай ему возможность защитить себя. – Я не собираюсь вмешиваться в его судьбу, Хуа Чен. – В голосе Хэ Сюаня звучала непреклонность. – Этого и от тебя требую. Держись подальше. Просто держи его в безопасности, как и было условлено. – Ты пожалеешь об этом, – прошипел Хуа Чен. – Однажды ты пожалеешь, что не дал ему шанса. – Уходи, Хуа Чен, – Хэ Сюань отвернулся. – Мне нечего больше тебе сказать. Хуа Чен знал, что дальнейшие уговоры бесполезны. Он видел упрямство в глазах Хэ Сюаня, непреклонную решимость, основанную на страхе и, возможно, на чем-то еще, чего он пока не понимал. Он развернулся, и, не сказав больше ни слова, ушел, оставив Хэ Сюаня одного в его темном замке. Но Хуа Чен знал, что это еще не конец. Он не собирался сдаваться. Он найдет способ помочь Ши Цинсюаню, даже если для этого ему придется действовать вопреки воле Черной Воды. Их разговор был окончен, но борьба только начиналась.