Ночь на следующий день

Алексей и сам не знал, как это произошло. Еще вчера вечером он засыпал в своей привычной постели, в уютной квартире, убаюканный тишиной ночи. А сейчас его окружала давящая, кромешная тьма и отчетливый, землистый запах сырости. Руки наткнулись на что-то жесткое и шершавое над головой, ноги уперлись в грубую поверхность. Ужас пронзил его ледяной иглой: это был гроб. Настоящий, деревянный, и, судя по давящей тяжести сверху, уже закопанный. Лихорадочные мысли метались в голове, пытаясь найти хоть какое-то абсурдное объяснение этому кошмару наяву. И тут, сквозь панический туман, всплыло мутное воспоминание о тех проклятых таблетках, что он выпил вчера вечером – новые, "для крепкого сна", подаренные каким-то странным знакомым. Они обещали глубокое погружение в Морфея, но никак не вечный покой в деревянном ящике под землей! "Да чтоб я еще раз выпил эти таблетки!" – беззвучно кричал Алексей, царапая крышку гроба, пока паника не сдавила горло окончательно. Сразу же в голове всплыли все жуткие истории о блогерах, которые на добровольной основе закапывали себя под землю ради эксперимента. Алексей помнил, что если он даже сможет разломать крышку гроба, на него с большой вероятностью обрушится большое количество земли, сломав ноги, что будет ужасно больно, или шею, если он окажется идиотом и решит ломать гроб на уровне головы. Пальцы, истерзанные отчаянными попытками пробиться сквозь дерево, уже онемели, но он не мог остановиться. Воздух внутри стремительно редел, превращаясь в тяжелую, липкую субстанцию, которую было невозможно вдохнуть. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая сумасшедший ритм, предвестник неизбежного конца. Крики, застрявшие в сдавленном горле, превратились лишь в хриплый шепот, который поглощала абсолютная тишина могилы. Алексей понимал – ему не выбраться, если он внезапно не обретет супер способность проходить сквозь предметы. Ну, до этого осталось недолго, предположил он, душа бестелесна. Стенки гроба, казалось, сжимались, угрожая раздавить его, а земля сверху давила с невыносимой тяжестью, словно весь мир обрушился на его импровизированную тюрьму. Вспышка ярости, абсолютно бессильной и отчаянной, обожгла его изнутри при мысли о 'дарителе': кто был этот человек? Что за дьявольское зелье он подсунул под видом снотворного? Неужели это был чей-то чудовищный, изощренный план? Или просто фатальная ошибка, превратившая безобидные пилюли в билет в один конец? Мышцы не слушались, тело обмякло, но разум, несмотря на панику, лихорадочно искал хоть какой-то выход. Может, стучать? Кричать? Но никто не услышит. Нет сил даже пошевелиться, чтобы проверить, приоткрыта ли крышка, хоть на микрон. Сколько времени прошло с тех пор, как он провалился в эту бездну? Часы? Сутки? Вечность? Каждая секунда в этой темнице ощущалась как пытка, вытягивая остатки кислорода из легких и надежды из души. Внезапно, сквозь пелену ужаса, пришло осознание: ему конец. Медленный, мучительный, в полном одиночестве. Алексей почти смирился со своей неминуемой гибелью. Жаль, что фикус на его подоконнике так и останется неполитым – Жанна, его душевная подруга, точно умрет от горя. Он закрыл глаза и стал выслушиваться в оглушающую тишину. Бах! Бах! Бах! – Как угораздило-то, ну?! Кровь, застывшая в жилах от ужаса, внезапно хлынула по венам, обжигая нестерпимой надеждой. Неужели это не сон? Не предсмертные галлюцинации? Удары над ним стали чаще, громче; послышался скрежет лопаты о твердый грунт, и земля над ним содрогалась, словно вот-вот разверзнется. Алексей напряг все силы, чтобы разобрать слова, доносившиеся сверху. Обрывки фраз, грязные ругательства, но главная мысль была ясна: он не один. И его ищут. Ему отчаянно хотелось закричать, подать знак, но легкие отказывались повиноваться, и даже хриплый стон не вырвался. Он попытался пошевелить хотя бы пальцем, но тело оставалось чужим, ватным, отказываясь отвечать на импульсы мозга. Паника вернулась, но на этот раз смешанная с лихорадочной, почти безумной надеждой. Что, если они не успеют? Что, если он задохнется прямо сейчас, когда спасение так близко? Внезапно раздался сильный треск – это, видимо, лопнула крышка, или что-то поддалось. Поток земли посыпался прямо на лицо, и Алексей закашлялся, по глупости дав земле и глине попасть в рот, и сквозь щели, а затем и через образовавшуюся брешь, пробился тусклый, но спасительный луч света. Незнакомец светил ему прямо в глаза дешевым карманным фонариком. Алексей зажмурился от неожиданной яркости, которая для его глаз, привыкших к абсолютной тьме, была нестерпима. Затем над ним склонилось чье-то запыленное, но не злое лицо. Глаза, полные усталости и негодования, смотрели прямо на Алексея. «Ну, что, сука, допрыгался?!» – прохрипел голос, незнакомый и какой-то слишком высокий, но в этот момент воспринимаемый как голос ангела-спасителя. Алексей прищурился, незнакомец отвел фонарик в сторону. И только тогда Алексей осознал – над ним стоял подросток. Девушка-подросток.