Точка замерзания — Том 1

Весна. Первый месяц — апрель. Начало второго учебного года старшей школы. Солнце мягко грело макушки уже уходящих домой учеников. Лёгкий ветерок нежно играл с кронами недавно расцветших вишнёвых деревьев, срывая цветочные лепестки, унося в даль, оставляя за собой нежный ароматный шлейф. В период цветения они осыпали всю Японию, чаруя своим видом. Внутренний двор школы тоже уже был окрашен яркими оттенками, словно мимо проходящий дождь навёл суету. Это была чудесная пора: пора первой влюблённости, первых признаний, первых отношений. И, если бы кто-то сказал, что это — прекрасная база для клишированных романтических сёдзё-манг, — он бы не ошибся. Но... Жизнь — чудная вещь. Как она всегда придерживается однотипности, так и иногда умеет преподносить что-то новое. Это был самый обычный апрельский день: день начала учёбы, день прекрасного цветения вишни, а также — чьих-то мало-помалу зарождающихся чувств, доверия и привязанности. — Я люблю тебя. — Слова были сказаны, словно тогдашний ветер: спокойно, без доли спешки. Словно желая донести суть не естественного, а чего-то более значимого. — Я... — И лишь человек, получивший это признание, стоял напротив, словно не веря услышанному. Но, словно уже видя ту самую глубину, что так отчаянно ему передали. Эта история поведает вам о многом: как о начале простой любовной истории двух парней, так и о устоях мира, несправедливости, отчаянии, борьбе, надежде и доверии. О встречах, ссорах, секретах и даже о чём-то более глубоком — о том, что никогда не лежит на поверхности, но очень рядом: взрослении, принятии, ответственности... тишине и тепле... Школьный звонок. Этот громкий, но приятный для ушей звон раздался эхом по всей школе, затронув даже двор. Было время обеда. Солнце светило тепло — не пекло, как летом — и пробиралось своими лучами сквозь настежь открытые окна классов, сквозь тонкие занавеси — лёгкие, словно призраки. Ветер игрался ими, задевая парты, приятно шурша. — Кто первый в буфет, тот забирает последнюю булочку с котлетой! — Голос кого-то из парней звонко прозвучал в классе, когда он бежал к выходу, а следом за ним — другие, словно ведомые, смеясь. — Стой, кому говорю, поганец! Я первый за неё заикнулся! — Они пробегали между партами, как делали всегда. И лишь последний в их компании задел рукой парту, встряхнув её. — Да стой, апхапх! — Мои извинения, Миямура! — Хлопнул в ладоши виновник с улыбкой на лице, тут же нагнав свою компанию. Смех выбегающих из класса оживил кабинет. А человек, перед кем извинились мгновение назад, сонно открывал глаза, поднимая голову с рук, на которых дремал весь прошлый урок. Он недолгое время смотрел на свои руки, словно пытаясь осознать происходящее, пока его каштановые волосы приятно развевались на весеннем ветру. Он потер пальцами переносицу, а потом — свои заспанные, зелёные глаза. Тело откинулось назад, на деревянную спинку стула. Он поморщился от яркого обеденного солнца, что так и норовило посветить ему в глаза. — Что-то я совсем не в форме... Походу, скоро течка. — Он, слегка хмурясь, посмотрел на небо за окном, а потом вновь на парту. Правая рука медленно скользнула в карман штанов. Пальцы немного немели, пока он тянулся к телефону. Он сам себя ощущал ватным, как мокрая бумага в солнечном свете. Время показывало обед, а календарь с его подсчётами — приближение цикла. Он раздражённо выдохнул и убрал предмет обратно в карман. — Подавители надо... — Глаза вновь медленно закрылись, словно в попытке уйти от происходящего вокруг. По словам историков, всё началось примерно в середине XVI века — мир неожиданно подвергся сильным генетическим изменениям. Пусть учёные по сей день не выявили причины такой внезапной мутации, люди научились жить с этим и адаптироваться. Так, однажды, мир был разделён на сильных и слабых, подавляющих и рецессивных, на мужчин, женщин, Альф, Бет и Омег. • Альфы — рождаются с превосходной внешностью и интеллектом. Они имеют черты исключительных, харизматичных лидеров. Известны как элита, занимающая ведущие должности в фирмах и организациях. [Есть доминантные, обычные и рецессивные.]     — Раз в два-три месяца наступает период гона. • Беты — составляют около 70% от всего населения. В целом у них нормальные физические и умственные способности. Браки между бетами — обычное дело, и при этом велика вероятность, что родившийся ребёнок тоже будет бетой. • Омеги — редкая категория населения, которая может забеременеть. С одной стороны, омег почитают, потому что только они могут родить альф. С другой стороны, возник спорный вопрос касательно их положения в обществе из-за течки, во время которой они не могут себя контролировать. Подавляющим числом доминирующих было введено понятие, что омеги — слабый пол. По причине дискриминации они были лишены возможности занимать высокие посты. Однако в последнее десятилетие стали пересматривать реформы касательно прав омег. [Есть доминантные, обычные и рецессивные.]     — Омеги могут забеременеть независимо от того, какого они пола. Если мужчина является омегой, то он вполне может забеременеть. В их прямой кишке находится матка, в которой протекает беременность, если во время течки у омеги был секс с альфой или бетой. По сравнению с первыми десятилетиями сейчас это стало обыденной реальностью. Люди стремительно адаптировались, после долгих лет хаоса, привыкнув к новому, совершенно иному миру. Тем временем, медики и учёные скооперировались, начав свои исследования в этой отрасли, сумев изготовить лекарства, что помогали ослаблять симптомы в самый тяжёлый период — подавители. Теперь мир был зависим от инстинктов, и лишь малые проценты продолжали сопротивляться им, сохраняя холодный разум своих предков. А оставшиеся, большая численность, плыли по течению, принимая во внимание и интересы новых изменений — увеличив тем самым численность насильников, жертв и непредвиденных, экстренных случаев. Мир больше не был безопасным. — Тебе плохо, Миямура? — Внезапный голос, что неожиданно резанул расслабленный слух, заставил парня открыть глаза. — Ты весь бледный. Одноклассник. На голову выше, с тёмными волосами и звериным взглядом, который думает, что мастерски скрывает свои намерения. В этом была вся суть альф — им только дай мгновение, повод — и они съедят тебя, даже костей не оставят. Парень тихо вздохнул, перестав касаться спиной стула. — Всё в порядке. Ты знаешь — просто анемия. Спасибо. — Небольшая мускула дёрнулась на лице одноклассника, словно его задели эти слова, но он пытался этого не показывать, скрывая за фальшивой улыбкой. Миямура устало хмыкнул, начав медленно вставать из-за парты, чувствуя, как сила потихоньку уходила из ног. К сожалению, он ничего не мог с этим поделать. — Давай тогда проведу тебя до медпункта. — Вот это уже реально настораживало. Особенно когда пытались коснуться без спроса. — Эй, придурок! Ты обещал мяч погонять с нами! Неужели забыл, что спор проиграл!? — Внезапный крик с конца класса отвлёк шатена. Тот скрипнул зубами, но, всё ещё придерживаясь маски, тут же ответил: — Да помню я! А вот тебе следует не забывать, что будет, если я выиграю в сегодняшней игре! Ха-ха! Миямура всё это время смотрел на руку перед собой, желая поскорее уйти. — Передашь, пожалуйста, учителю, что я буду в медпункте? — Внезапно голос вырвался сам, словно уже не выдерживая этой клоунады. Шатен удивлённо обернулся. — Я-то скажу. Но дойдёшь ли ты сам? Давай всё-та— Словно фурия, его друг влетел в класс и схватил за ворот, потащив за собой. — Да дери тебя батон! У нас мало времени осталось до звонка! Шевели ластами! Такой огромный, а медленнее улитки! — Одноклассники в мгновение разразились хохотом, а парень, наконец-то, выдохнул, обессиленно оперевшись о парту. Неприятный писк в ушах накатил волной. Сердце, казалось, вылетит из груди. Изо дня в день приходится проходить подобное. Словно по лезвию ножа. Не дай бог оступиться хотя бы раз. Всё это — словно игра на удачу. И пока ему везло. Хотя бы в мелочах. Он, хотя бы, пока не был загнан в угол. Дрожащее дыхание пришло в порядок после очередного вдоха, и звон в ушах начал отступать. — Надо реально в медпункт... — Он устало накрыл лицо ладонью, задевая пальцами свою чёлку. Коридоры уже потихоньку затихали. Кто-то убежал во двор, кто-то сидел в столовой, кто-то — в классе в ожидании скорейшего звонка. И лишь Миямура, словно призрак, шёл по коридору, почти не чувствуя своих ног, осознавая, как волна усталости накатывает на него с каждым шагом всё сильнее. Его раздражало это. Надоело быть слабым. Надоело быть беспомощным. Надоело проходить через всё это из раза в раз. Доходило даже до мысли, что он ненавидел своё тело. Медленно, словно он тут частый гость, его рука ложится на косяк, а правая нажимает на ручку вниз, толкая белую дверь вперёд. — Ах! — Внезапный стон даже не ввёл в замешательство вошедшего в медпункт. Это была уже привычная картина, что медсестра позволяла себе интим с кем-то из учителей или учеников на рабочем месте. К этому уже давно все привыкли. — Чё уставился? — Крупного телосложения ученик с выбеленным ирокезом раздражённо глянул на вошедшего Миямуру. — Начнём с того, что я и не смотрел, — он выдохнул, медленно направившись к шкафу слева. Открыв стеклянные дверцы и взяв какую-то коробку, он выдавливает две таблетки из блистера, тут же глотнул их, не запивая. Всё это время хулиган наблюдал за каждым его шагом, лишь бровями показывая все свои мысли. В эту же секунду на его лице появился большой оскал, он засмеялся — громко, так, чтобы его точно услышали. — Да ты чё, гонишь? Реально омега? Что, течка начинается? — Их глаза встретились, и по лицу Миямуры можно было понять тихое отвращение. — Чё вылупился? Тоже хочешь, чтобы я тебе всадил, как ей? — Тот смеялся как не в себя, открыв вид на весь процесс, пока медсестра вопила от стыда. В голове парня кружилось множество мыслей, но он понимал, что им здесь не место. Он пришёл сюда отдохнуть, а не для того, чтобы слушать весь этот бред. Медленно закрыв шкафчик, Миямура проходит мимо, пытаясь ни о чём не думать, пока лицо хулигана изменилось в недовольстве. — Эй, слышь, я с кем говорю, по-твоему? — Даже не удосужившись натянуть обратно штаны, он подходит к Миямуре, схватив того за плечо. — Ты как, по-твоему, себя ве... Буквально в секунды атмосфера медпункта изменилась. Голос хулигана захрипел, и изо рта пошла пена. Массивное тело с грохотом упало на колени — хватаясь за горло, ловя воздух, — а затем на холодный пол. Это был феромонный шок. Медсестра тут же воскликнула, а Миямура отошёл на шаг назад. Лишь мгновение спустя пришло осознание его поступка. Но он не жалел. Точно не этого ублюдка. — Ты прав, я омега, — голос Миямуры был спокойным, когда он присел напротив теряющего сознание, а в руках крепко лежал перцовый баллончик с альфа-феромонами. — Но не забывай, что в первую очередь мы все — люди. У нас у всех есть мозги. Просто, походу, у кого-то вроде тебя их меньше, раз позволяешь себе так вести себя. Медсестра уже вовсю хлопотала в поисках лекарства и звонила в скорую, а Миямура лишь тихо поднялся с места и направился к дальней кровати у открытого окна слева. Медицинский спирт сильно бил в нос, а руки дрожали от осознания ситуации, но он не подавал виду. Он имел право так поступить. Он не сделал ничего противозаконного. Рука медленно коснулась кушетки, и он тут же почувствовал слабость в ногах. Губы поджались, сдерживая неприятный ком в горле. Ему надоело проходить через подобное. Омеги — не скот, чтобы с ними так обращались. Они тоже люди. Он — человек. Так почему кто-то позволил считать себя выше другого? Тело уставше упало на кушетку, чувствуя, как небольшой жар разлился по телу, а прохладный весенний ветерок — наоборот, приятно обдувал лицо. Тихий шорох занавесок на окне и кровати словно уводили в транс, заставляя закрыть глаза и хоть ненадолго забыться обо всём. И следом, некоторое время спустя, прозвучал долгожданный звонок, заставив школу вновь погрузиться в заветную тишину.