Who cares

Ян заканчивал устанавливать последнюю на сегодня опору, как тихий писк скафандра возвестил о приближении ночи. Бля. Он забегался по поручениям Механика, соединяя инфраструктуру своей базы с его бункером, и не заметил, как вязкий коричнево-серый сумрак обступил его со всех сторон, вкрадчивой дымкой окутал хищно скалящиеся скалы, дезориентируя, путая, сбивая. Портативная карта на запястье Дольского показывала кратчайший путь сквозь причудливо изогнутую под воздействием мощных магнитных полей планеты каменную арку, и он бросился туда, игнорируя настойчивое предупреждение скафандра об аномалиях. На их обезвреживание просто не было времени, так что Ян уповал на защитные заряды. Говорят же: тише едешь — дальше будешь. Из всех типов аномалий, на которые он мог нарваться, именно временная была наиболее редкой и опасной. И любые щиты ей были нипочем. Влетев на полном ходу в поток лениво вращающихся частиц, Ян горько пожалел о своей спешке. Часы на дисплее шлема ускорили свой бег, за считанные секунды преодолевая красную отметку, и ночь за пределами аномалии вошла в полную силу. Дольский задыхался в вязком течении времени, чувствуя себя муравьем, угодившим в каплю смолы. Его сердце практически перестало биться, ноги еле волочились по земле, а исступленно сжимающие луминатор пальцы отказывались слушаться. Медленно-медленно его свинцовые веки поднялись, глаза провернулись в своих орбитах, отыскивая ядро аномалии. Шум и щелканье счетчика Гейгера нарастали, а вместе с ними головная боль и тошнота. Немеющим пальцем Ян зажал курок луминатора, и полупрозрачную сферу, дразняще подпрыгивавшую над его головой, охватил ослепительный свет. Материализовавшись по эту сторону, она с лязгом упала на каменистую землю. Разлом между параллельными вселенными был закрыт, время вернуло свою привычную скорость. Но было уже слишком поздно. Системы скафандра отказали, больше не сдерживая агрессивное воздействие разнообразных излучений планеты. Радиация невидимыми руками схватила Яна за горло; он упал на колени, безуспешно пытаясь опорожнить пустой желудок. Звон в ушах становился невыносимым. Так и не сумев подняться на ноги, Ян завалился на бок, теряя сознание. *** Когда время перевалило за девять вечера, а Ян так и не вернулся на базу, встревоженный Ученый собрал Мозгоправа и Шахтера в командном центре. На частоте Яна слышалось лишь невнятное шипение, а его метка на карте загадочно отсутствовала. — Я пойду! — выпалил Шахтер, полный решимости спасти своего Капитана. — Не стоит, — покачал головой Ученый, — ты и так сегодня достаточно облучился на заставе обогащенных металлов. — А че это он мне указывает, а? — Шахтер обратился к Мозгоправу, который был для него авторитетом. — Он прав, — покачал головой тот, — тебе лучше остаться на базе, на случай, если Ян все-таки вернется, или нам понадобится помощь в навигации. — Ладно, — насупился Шахтер, — а вы что будете делать? — Пойдем наружу, — Ученый пересек лифт, направляясь к шлюзу, — нельзя терять ни минуты. Судя по всему, скафандр Яна вышел из строя. Шахтер сложил руки на груди, нервно кусая губы. Мозгоправ присоединился к Ученому, облачаясь в экипировку. — Обыщем сначала северную часть плато, — Ученый сунул в руки психологу запасной луминатор, лабораторный образец, — нам это пригодится. У него было скверное предчувствие. *** — Передай мне вон ту пробирку. Живо! — Он же выживет? Пожалуйста, скажи мне, что он выживет. — Рапидий должен поставить его на ноги, хоть он и потеряет пару лет жизни. Боже, ну и ожоги… бинты, где чертовы бинты?! Звуки, доносившиеся до Яна, были приглушенными, искаженными, странными, словно он блуждал в призматической аномалии. Ближе — скрип щипцов, щелканье ножниц, гудение (ворованной) медицинской аппаратуры. Дальше — горестные причитания и сердитое, но виноватое ворчание: — Он всегда о нас так заботился… — Ну конченный долбаеб… — Терпеливо выслушивал все мое нытье… — Еблан безмозглый… — Дал мне поговорить с Леной… — Тоже мне, пиздоальтруист нашелся… — Воссоздал эту проклятую валашку… — Вот нахуя я ему признался, что мы на мели!.. И дальше в том же духе. Такие разные оттенки его собственного голоса, такие разные эмоции. Но ни следа тех, что так обжигали Дольского всего пару недель назад, когда его экипаж насчитывал шесть альтеров. Ледяное отвращение. Ревущая ненависть. Мертвенное разочарование. — Братья, — беззвучно произнес Дольский, снова проваливаясь в безмолвное забытье. *** Безуспешно прочесав местность вокруг базы, альтеры бдели в шлюзовой камере, ожидая сигнала от оригинального Яна. Сгрудившись в кучку на полу, они укрылись одним на троих одеялом и передавали друг другу кофейник. Время близилось к четырем утра. — Ты же не думаешь, что он мог свалиться в море? — лепетал Шахтер, обращаясь к Ученому. Он все еще держался, тогда как Мозгоправ уже клевал носом. Их лица были бледны, под глазами залегли тени от усталости и изрядной дозы облучения. — Маловероятно, — Ученый с трудом сдержал икоту, подступающую к горлу от непомерного количества выпитого кофе, — маяк уже установлен, делать там больше нечего, — он кивнул на крупную колючую темно-серую сферу, лежащую подле их ног, — я нашел это возле аванпоста для металла. Здоровая, зараза. Похоже, одна из аномалий все-таки достала Яна, но хоть что-то же должно было от него остаться. Шахтер еще больше побледнел после этих слов. — Ян говорил, что собирается подключить базу к бункеру наших бунтарей, — очнулся Мозгоправ. — Механик… — пальцы Шахтера сжались вокруг кружки с логотипом Ally Corp так, словно пытались ее задушить. Через мгновение он вскочил, швыряя чашку в переборку, — Я убью его!!! — Чшшш, чшшш, — Ученый и Мозгоправ мягко, но настойчиво усадили его на место и вручили ему новую чашку, — утро вечера мудренее. Ты нужен Яну живой и здоровый, окей? — Я не могу торчать здесь, пока он там один, — уныло протянул Шахтер, сдаваясь перед успокаивающими интонациями Мозгоправа и ледяными пальцами Ученого, впившимися в его правое запястье, — я Механику скелет через хлебало вырву, если он снова хоть пальцем тронул Кэпа. — Покажешь ему кузькину мать утром, — промурлыкал Мозгоправ, забираясь рукой за спину Шахтера и массируя заднюю сторону его шеи. Против такого лома у него не было приема, и Шахтер обмяк, покорно принимая прикосновения. Часы продолжали мерно отсчитывать время, с каждой секундой все больше сокращая шансы на выживание Яна снаружи базы. *** Уснувшая около шлюза троица синхронно вздрогнула, когда из лифта тяжелым шагом вышел Механик. — Какая прелесть, — выплюнул он, оглядев прижавшихся друг к другу Ученого, Шахтера и Мозгоправа, — педики под пледиком. В руках его покоилось бездыханное тело Дольского. — Ты все-таки убил его!!! Сука! — взревел Шахтер и рванулся к их внезапному гостю, но Ученый и Мозгоправ скрутили его, — тебе мало было того раза, когда ты чуть не угробил Яна, разбив ему шлем? Мы его еле откачали! — Я… я не знал, — эта информация как будто заставила Механика растеряться, но он быстро собрался, — с чего бы я тогда приперся сюда, олух? — Чтобы я натянул тебе глаз на жопу, — прорычал Шахтер, раскидывая сильных интеллектом, но слабых физически Мозгоправа и Ученого, — тебе хана, говнюк. — Придурок, мы ему жизнь спасли! — Механик попятился, капля по капле теряя свой гонор. Не воспринимая его слова, Шахтер продолжал надвигаться на Механика, раздувая ноздри и сжимая кулаки. — Стоп-стоп-стоп, — вклинился между ними Ученый, — давайте поговорим, как цивилизованные люди… Шахтер отставил его в сторону, словно тот был говорящей табуреткой. Увещевания Мозгоправа он не слышал вовсе, глаза его налились кровью. Механик поискал глазами пути отступления. — Твои последние слова, крысеныш? — Лови! — крикнул Механик, швыряя ему Дольского и забиваясь в лифт, ведущий на поверхность. Шахтер прогнулся под тяжестью мужчины и его скафандра, но выдержал. Он мог бы броситься вдогонку, если бы Ян не застонал тихонько. — Пожалуйста, Ян, это того не стоит, — взмолился Ученый, — давай отнесем его в лазарет. — Ты прав, — Шахтер расправил плечи и, перехватив Яна поудобнее, направился к внутреннему лифту базы, — держись, начальник, что бы они там с тобой ни делали. — Не думаю, что Механик солгал, все-таки у него в распоряжении Врач, — Мозгоправ похлопал Шахтера по плечу, — возможно, только он единственный мог помочь Яну в этой ситуации. В ответ Шахтер пробурчал что-то себе под нос, не отрывая взгляда от безжизненного лица Дольского. Сейчас, когда пелена гнева слетела с его глаз, он видел, что Ян дышит. Показатели его скафандра регистрировали глубокий сон и пониженное кровяное давление и, пожалуй, все. Ничего угрожающего жизни. Высвободив Дольского из скафандра, альтеры бережно уложили его на кушетку в лазарете и поставили капельницу, которая должна была вывести его из наркоза. — Как все утрясется, зайдешь ко мне в комнату для размышлений? — мягко позвал Мозгоправ, — нам с тобой нужно обсудить управление гневом. Шахтер пасмурно кивнул, продолжая держать ладонь Яна в своей так, словно та была хрустальной. Ученый носился по лазарету, перебирая ампулы и склянки — те, что не скоммуниздили бунтари. Мозгоправ расслабленно откинулся в кресле, которое раньше занимал Врач, собираясь прикорнуть. — Братья, — произнес неслышно Дольский, слабо сжимая руку Шахтера. — Добро пожаловать домой, Кэп, — расцвел Шахтер и, пока никто не видел, нежно поцеловал Яна в лоб.