Жопа

— Сука, ща бы тя выебать… Мага произносит это негромко, но ему всё равно кажется, что все слышат — хотя Саня с Мирой уже спетляли, и Слава тоже, со своей ебучей камерой, а торчащие неподалёку местные едва ли понимают русский. Вот кто точно слышит, так это Илюха, которому это и адресовано. И о жопу которого, бедром и боком, опирается Мага. Бля. — Ну можно, в целом, — отвечает Илюха глубоко флегматически, даже до конца не открывая глаза. — Прям здесь хочешь? Вот вечно он так. Сидит, лежит, хуйню несёт с каменным ебалом. И трётся о Магу своей сдобой, легко так, как будто ничего и не происходит. Реально же, всего-то у Маги в штанах восстание разрастается, подумаешь, да? — Да мы всё равно не успеем нихуя, Илюх, меня на вьюху вот-вот заберут. — А тебе типа много времени надо или как? — Слушай, ты, шлюха… — шипящие характерно усиливаются вдвое, от сжатой челюсти. — Ха, — Илюха улыбается во все зубы: для него это почти комплимент, и почти имя. — Ну мне уж не затирай, Мага. Пошли, до номера две минуты. А то ещё засосёшь Миру прям в кадре, то-то шейхи обрадуются. Медальку дадут, за вклад в шариат. Мага не спорит, просто идёт за ним. Не знает, куда девать губы, руки — точнее, знает, но в коридоре и в лифте эти смачные Илюхины телеса под одеждой стиля «чёрный мешок» особо не потрогаешь, приходится держать себя в руках, буквально, и жрать губы, чтобы они окончательно превратились в вытраханную мочалку. Дверь номера наконец захлопывается за спиной, и Мага уже почти набрасывается на повисшего перед мутными зрачками Илюху, но тот уворачивается с сохранившейся ещё с давних пор ловкостью и скрывается где-то за поворотом. — Сюда пиздуй! Не в прихожей же сношаться, приличные люди вроде. Ага, приличные. Мага уже чувствует, какие они приличные, когда перешагивает порог спальни (реально спальни — номера тут, конечно, заряженные), видит Илюху, звёздочкой распластанного по кровати пузом кверху, в этой своей, блять, куртке (в куртке, сука, в Рияде нахуй!), и вдруг осознаёт, что дышит так шумно, что почти рычит. — Иди ко мне, первобытное животное. Момент — и Мага уже на Илюхе, всем туловищем, щупает всё, что щупается, топнет в насквозь вымокшем поцелуе. Куртка летит в Аллаха, чтоб не подглядывал, пара джерси вбок, пара пар штанов в другой бок, трусы на люстру, потому что почему нет, и остаётся только грабастать блядскую голую кожу с пышным мясом под ней потнющими ладонями, и ощущать, как Илюха ведёт за собой (или просто собой) его полувменяемый хаос. Думать особо сил нет, Мага поддаётся чутью, лезет по Илюхе вниз, лижет без разбору, буквально брызжа слюнями, долезает до хуя, увлажняет и его по дороге вместе с немаленькой такой мошонкой и заглядывает в уже вовсю растопыренное, мерцающее между задранных кверху крупнокалиберных бёдер очко. Оно… зовёт его. Или он ебанулся? — Вон смазка. Можно жрать. А Илюхе как будто хоть бы шо — вот вроде и попыхчивает чутка сбито, и пьяно-лазуритные волосы размётаны абы как, благодаря Маге, и поза настолько открытая, что дальше некуда, а взгляд всё равно ясный, мягко таранящий, шпарит и шпарит глаза в глаза, либо скользит по подсушенным мышцам. Мага так не может, Магу рубит, Магу поглощает эта всеобъемлющая, слегка мохнатенькая жопа, на которую и рук, и ног, и ничего столько нет. Такая вот… умная жопа в очках. В прямоугольных, точёненьких, с чёрной оправой. Мага откупоривает флакон съедобного лубриканта и зачем-то, в сто двадцатый раз, облизывает губы, прежде чем прохрипеть: — Ну держись, сука… Губы переходят в режим моторной лодки, разгоняя по призывно сокращающемуся анусу ядрёную смазку со вкусом… кофе. Серьёзно? И здесь? Мага раздражённо внедряется в Илюху языком, и пальцами, указательными, схватившись за половинки оставшимися частями пятерней — видимо, чтобы нахуй не застрять, — и глухо мычит от того, как мягко Илюхины ладони прохаживаются вглуби его шевелюры, и поддавливают, легонько, ещё больше насаживая на жопу, устраивая почти фейсситтинг. Мыслей нет, в голове одно слово «СНОШАТЬСЯ» гигантским красным капсом, в очко проваливаются и средние пальцы, и безымянные, и хлюпают Маге прямо в уши, прямо в рот, так свободно, как будто там, внутри, места ещё на целый Магадан и пригород. Ещё и Илюха сам дышит, пыхтит уже во все лёгкие, как отожранный паровозик, сталкивается с Магой своим шлюхошёлковым взглядом, когда тот выныривает-таки лицом из жопы, и терпение лопается: Мага хватает Илюхины волосатые лодыжки, как рычаги, жмёт к себе, к плечам, и приставляет текущую головку хуя к влажной раздраконенной дыре. — Давай, Мага, минута славы! Жаль, Славы нет, чтоб зафиксировать… Вот блядота, а. И как у него языка хватает? Мага входит сразу, не церемонясь, благо с этим перманентно разработанным аналищем церемоний и не надо, выдыхает сквозь губы плотную струю воздуха и начинает вколачиваться, резко, быстро, ещё быстрее, тазом и уже всем телом, наваливаясь на Илюху уже вконец, слушая, как он наконец-то начинает постанывать, так дразняще, чуть ли не приторно, словно… издеваясь, словно это он взъёбывает Магин болт своей планетарной сракой, а не наоборот. Его руки бродят по Магиному торсу, подушечки пальцев прощупывают каждый выступ, рот широко раскрывается зубатым оскалом, и из него вылетает оглушительное и весёлое: — Я МАГА! Я ЕБАТЬ ИЛЮХА В ЖОПА! Я КРУШИТЬ! Я РЫЧАТЬ! — Закрой. Свой. Ебаный. Рот. — Ну, если ты так хочешь… И тут и без того придавленный Магой Илюха сворачивается совсем уж креветочкой, зацепившись ладонями за собственные бёдра, и реально затыкает себе рот… своим же членом. И не просто до одной головки, а глубже, до половины и дальше, и причмокивает, смотрит практически выпученными глазищами исподлобья, из-под очков, ровно в Магу, — и каждый Магин толчок, взбивающий в обнявшем ствол нутре кофейную смазку, визуально (и почти буквально) втрахивает Илюхин хуй в Илюхин же ротешник. Он точно издевается — Мага знает. Мага не способен ему сопротивляться, физически. Мага доводит сам себя, Мага рычит, Мага вопит, и заливает Илюху изнутри горячей спермой, впиваясь губищами в сочные икры, доёбывая остатками эрекции Илюхину простату, и с напрочь завороженным лицом наблюдая, как Илюха кончает в свой же рот, и сглатывает, судя по резво прыгающему кадыку, всё до капли, с рожей истинного гурмана. — Ну, как говорится, — естественно, чуть только губы отпускают член, речь сразу начинает течь из Илюхи прямоходом, — скоро сказка сказывается, да не скоро… а, не, тоже скоро. Сколько минут прошло, Мага? — Ди на-ахуй! — Мага взрывается, и ржёт верхней десной наружу, не может не ржать. — Я спешил просто. — Беги в душ, спехун, ты весь в мыле. А то Мира как увидит, как начнёт слизывать соль… а хотя, — Илюха вдруг задумчиво сдвигает брови, — лучше уж эту соль, чем другую, да? Мага не собирается больше участвовать в этом потоке сознания, поэтому отрывается от Илюхи (с сожалением провожая взглядом поблёскивающую в очке сперму, и само очко, и эту ж-ж-жопу…), моется в чужом душе со скоростью света, донацепляет свои (вроде бы?) шмотки прямо на пороге — и так и застывает с носком на пальце, когда по-прежнему безмятежно голый Илюха выходит его провожать. — Ты это, не ляпни там лишнего. Всё-таки вьюха, а не порно-кастинг. — Да знаю я, Илюх, знаю… Мага выскальзывает из номера. Мага знает, что он знает. И также знает, что нихуяшеньки это ему не поможет. И хотя стояк вроде опал, пока что, и сперма больше не бьёт в голову, перед глазами теперь, помимо всего прочего, так и стоит эта огромная, спелая, плюшевая… ну, она самая. Кажется, Маге полная жопа.