Nobody's promised tomorrow

      В классе 3-2 стояла почти мёртвая тишина. Сегодня был день самоподготовки, который каждый воспринимал по-своему. Одни воспользовались шансом и мирно дремали на парте, а другие погрузились в свои мысли, рассеянно рисуя каракули на полях тетради. Лишь единицы действительно учились.       Раздался звонок, и школьники моментально ожили. Скрип стульев, громкие возгласы и радостные вопли от долгожданной перемены смешались в один гул. Ёнмин же полностью проигнорировала звонок. Она по-прежнему горбилась над учебником по математике, пытаясь сосредоточиться на примерах, но шум вокруг не позволял вернуться к заданиям. Ёнмин стиснула зубы, чувствуя, как нарастает раздражение.       Школа — единственное место, где она может без проблем заниматься уроками и подготовкой к экзаменам, так как дома её ждёт типичный ад для старшего ребёнка многодетной семьи. Ёнмин даже подольше задерживалась на дополнительных занятиях ради этой умиротворенной тишины. И в данный момент её бесит сам факт существования перемены. Конечно, глупо злиться на звонок, но когда твой дом — это крохотная комната, где ты каждую ночь засыпаешь под нытьё младшего брата, а утром просыпаешься от криков младшей сестры… Тогда даже такая мелочь, как перемена, начнёт раздражать.       Оживлённая беседа Ёнджу, Суни, Союн и Джунхи заставляли её веки дёргаться, а челюсть — сжиматься ещё сильнее. Они болтали о чём-то незначительном: то ли о вчерашней дораме, то ли о новой одежде одной из них. Ёнмин понимала, что не имеет право злиться на них, ведь сейчас время законного отдыха. Логика подсказывала одно, а измученный мозг отказывался принимать эту простую истину. После очередной бессонной ночи, проведённой в попытках уснуть под капризы младшей сестры, её нервы стали оголёнными проводами, искрящимися от любого прикосновения. Казалось, она слышала каждый вздох одноклассниц.       Ёнмин закрыла глаза, силясь собрать рассыпающиеся мысли в кучу. Просто перетерпи. Скоро звонок, они сядут на места, и всё утихнет. Но тело не слушалось — пальцы сжали карандаш так, что костяшки побелели. Самое обидное то, что Ёнмин не могла их винить. Не их проблема, что для неё десять минут тишины значили больше, чем для них целый час отдыха, но от этого осознания не становилось легче.       Внезапный приступ смеха Ильха, который у доски соревновался в художественных способностях вместе с Хираком и Тэманом, стал последней каплей. Ёнмин захлопывает учебник и со всей силы бросает его в парня. Книга, ударившись о плечо Ильха, с грохотом падает на пол. Все вокруг замолчали. Ильха, выронив мел, даже не поморщился и медленно опустил взгляд на пол. — Ты громкий, — сквозь зубы цедит Ёнмин. Что она творит? Ёнмин мысленно обругала себя за то, что позволила себе сорваться.       Некоторые зашептались между собой. Ильха наклоняется, подбирает учебник, неспеша сдувает с неё несуществующую пыль и направляется к парте Ёнмин. Его шаги размеренные, почти ленивые. — Я никому не мешаю, кроме тебя и, наверное, того придурка позади, — швырнув книгу на стол, кивнул он в сторону Ёнхуна, уткнувшегося в тетрадь. Ёнмин сжала кулаки, когда Ильха уселся на её парту, нарушая её личное пространство с наглой непринуждённостью. — Слезь, — раздражённо проворчала девушка. Ильха склонил голову вбок и усмехнулся. — Не хочу.       Ёнмин пришлось хорошенько постараться, чтобы не воткнуть карандаш ему в глаз.       Её главный приоритет в жизни — сдать экзамены, а смысл существования — поступить в университет. Поэтому Ёнмин предпочитала не тратить время на общение со сверстниками. Да и её вполне устраивало одиночество. Стоит отметить, что у Ёнмин довольно неплохие взаимоотношения с одноклассниками. Несмотря на свою замкнутость, она всегда готова прийти на помощь. Но Квон Ильха… Это какой-то необъяснимый случай. Он то посылает на четыре стороны, то втихаря суёт ей в рюкзак банку колы; то нарочно выводит её из себя, то отдаёт ей свой зонт и бежит до дома с рюкзаком на голове; то грубит в лицо, то шепчет ей в спину, какие у неё красивые волосы.       Ёнмин искренне хочет узнать, что творится в голове Ильха. Она привыкла к предсказуемости. Люди вокруг не были для неё загадкой: кто-то дружелюбен, вторые равнодушны, третьи — просто неприятные. Но Ильха не вписывался ни в одну категорию. Он грубил, но не был злым. Дразнил её, но не позволял это делать другим. Казалось, он получал удовольствие от того, что бесит её. Может, это его способ привлечь внимание? Или Ильха наслаждается её реакцией? А может… ему просто нравится её компания, и он не знает, как это показать иначе?       Ёнмин вздохнула, глядя, как он, ухмыляясь, вертит в пальцах её ручку. — Отдай. — А если нет?       Она потянулась, чтобы выхватить её, но он ловко увернулся, и её пальцы лишь скользнули по его рубашке. В этот момент дверь класса распахнулась, и вошла учительница Пак. Одновременно с её приходом прозвенел звонок. Ильха мгновенно спрыгнул с парты, приняв невинный вид, словно ничего не произошло. Но перед тем как пойти к своему месту, он тихо прошептал: — В следующий раз попадёшь книгой в голову — будет веселее.       Ёнмин закатила глаза, но почему-то уголки её губ дрогнули. Возможно, она всё-таки почти понимала, что в голове у Ильха. Признавать это вслух она точно не собиралась.

***

      Пенистые волны шумно бились о берег. Ёнмин крепче обняла ноги и вжала подбородок в согнутые колени. Её плечи слегка подрагивали от холодного ветра, но девушка старалась не обращать внимание.       Прошло больше месяца с момента нападения сфер на Землю. Ёнмин с одноклассниками пережили слишком много дерьма, застали слишком много смертей. Никто не имел представлений, как после такого у них получится вернуться к нормальной жизни.       А доживут ли они до прекращения войны?       В начале, когда Ёнмин принесла в школу подписанную мамой бумагу с формой согласия на участие в военной подготовке, девушка не думала ни о чём, кроме тех заветных дополнительных баллов, которые им пообещали взрослые. И эти же взрослые хотят, чтобы они дальше истребляли сферы, хотя CSAT отменили. Безумство, не иначе. Учительница Пак погибла на их глазах, и Ёнмин тотчас поняла — никакие баллы не стоят их драгоценной жизни.       Потеряв лейтенанта Ли и сержанта Кима, класс 3-2 выживал сам по себе целый месяц. Без взрослых, приказов и возможности связаться с кем-либо, потому что их радио сломалось, как позже выяснилось, Сучолем. А голосование вовсе фальсифицировалось им, Ильха, Юджон и Чансу. Ко всему этому, ребята из другой школы сообщили, что экзамены в этом году отменили. В конце концов, у них не было причин дальше оставаться здесь, поэтому школьники приняли решение вернуться в Сеул.       Всю дорогу Ёнмин временами искоса бросала взгляд на Ильха. Тот шёл с опущенной головой поодаль от неё. Юджон и Чансу были такими же поникшими. Остальные явно дулись на них за обман, но Ёнмин не разделяла обиду одноклассников. Староста всегда желала лучшего для них. Пусть ей и пришлось прибегнуть к такому нечестному способу защитить их, Ёнмин не злилась и отчасти понимала Юджон и других.       К счастью, в парке развлечений напряжение между ними окончательно исчезло. Ёншин и Союн врубили электричество, и подростков осветили разноцветные огни и неоновые вывески. На миг они снова стали обычными школьниками, которые с широкими улыбками разбежались по аттракционам. Ёнмин смеялась вместе со всеми: вопила во всё горло на петляющим звездолёте, от страха сжимая руку Докджуна; каталась на бамперных машинках с Ильха; с закрытыми глазами визжала на падающей башне. Вскоре ей внезапно захотелось побыть одной.       Мысли о семье резкой пульсацией забились в голове. Скоро они вернутся в Сеул. Скоро они встретятся с родителями. Ёнмин не переставала наивно надеяться, что её семья в убежище, но какая-то частичка разума твердила о их смерти. Если им, школьникам, хотя бы выдали оружие перед нападением сфер, то как мирные жители отбивались от этих тварей?.. Ёнмин спрятала лицо в коленях. Ей страшно, что тела её родителей, брата и сестры сейчас разлагаются где-нибудь на улице вместе с другими трупами.       Вдруг за спиной раздались тихие шаги. Ёнмин не шелохнулась — и так знает, кто идёт. Ильха кладёт винтовку на песок и расслабленно садится рядом. — Бери, пока не нагрелась, — буркнул он, ткнув банкой колы в её сторону. Голос опять прозвучал грубее, чем он хотел. Ёнмин подняла голову и молча уставилась на колу. — Эй, оглохла что ли? — он нахмурился. Его пальцы нервно постукивали по алюминию. — Или… там, блять, принципы какие-то? Типа «не брать у дебилов в косухах»? — Не будь так самокритичен, — отозвалась Ёнмин, наконец забирая банку. — Чего не в рюкзак спрятал? — Ты оказалась ближе, чем наши вещи, — пробормотал Ильха, умолчав о том, что он целенаправленно искал именно её, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей из-за найденного на камере Чиёля видео с гибелью Сучоля.       Ёнмин приоткрыла банку с лёгким шипением, поднесла к губам и сделала маленький глоток. Сладковатая прохлада разлилась по горлу, и на мгновение она закрыла глаза, наслаждаясь этим крошечным моментом нормальности. — Видимо, только в следующей жизни я смогу понять тебя, — Ёнмин обречённо вздохнула.       Бессмысленно отрицать, что весь класс значительно сблизился в условиях совместного выживания. Раньше они называли друг друга просто одноклассниками — кто-то дружил, кто-то нет, но в основном все держались своих компаний. Теперь же каждый стал частью чего-то большего: они спали в одном помещении, делили еду, группами ходили на вылазки. И среди всего этого хаоса Ильха открылся для Ёнмин по-новому. Иногда он так же вёл себя, как придурок, но большую часть времени девушка видела в нём заботливого парня, не боявшегося прикрывать спиной своих одноклассников. Только вот отношение Ильха к Ёнмин довольно сильно отличалось от его поведения в компании других. В глазах читалось что-то неуловимое, когда он смотрел на неё. Ёнмин догадывалась об этом давно, ещё до войны, но ей сложно представить, что может быть интересна такому парню, как Ильха.       Ильха…       Ёнмин отлично помнит, как в первые недели военной подготовки он ночью прокрался в женские казармы и почти силой вынудил её потренироваться с ним собирать и разбирать винтовку, потому что «надоело слушать твоё нытьё». Тогда у Ёнмин действительно никак не ладилось с оружием, а скоро у них должен был пройти своеобразный экзамен с собиранием автомата на скорость. Ильха бесшумно взял своё оружие и, прокравшись мимо дежурных, повёл одноклассницу на крышу. Следующие два часа прошли в тихих объяснениях, бесконечных повторениях и его терпеливых (хотя и немного раздражённых) поправках. Когда она наконец собрала винтовку быстрее норматива, он хмыкнул: — Ну вот, а твердила, что не сможешь.       Ёнмин сдала тот экзамен исключительно благодаря Ильха.       Позже, когда класс 3-2 перебрался загород подальше от большого скопления сфер, Ильха, зная о проблемах Ёнмин с попаданием по целям, радушно предложил каждую ночь совершенствовать стрельбу. Проходило всё в тишине. Лишь иногда парень давал совет или отпускал беззлобные комментарии по поводу стрельбы. На большее он не способен — боится невольно нагрубить. Что касается Ёнмин, она просто не знала, о чём говорить, потому что чувствовала себя удушающе неловко. Всегда, когда Ильха стоял сзади, поправляя её стойку, Ёнмин слышала, как её собственное сердце бешено колотится. — Уверена, что мы встретимся даже в следующей жизни? — нарушил молчание Ильха, вглядываясь в ночной горизонт. Ёнмин немного помедлила с ответом. — Я специально буду искать тебя. Интересно, ты будешь засранцем или нет, — ухмыльнулась девушка, попивая газировку. — Я тоже, — невольно вырывается у парня. Он кожей ощутил немой вопрос, повисший в воздухе, и откашлялся, заставив себя продолжить: — буду искать. Тебя. Обязательно найду.       Уши Ёнмин загорелись от смятения. Пульс участился. Живот скрутило. Стандартное комбо реакций организма Ёнмин на неожиданные всплески Ильха говорить смущающие и застающие её врасплох слова, отчего она слегка опешила и потеряла дар речи. — Ёнмин.       Она вздрогнула всем телом и не сразу отреагировала на то, что Ильха неоднократно позвал её. Девушка медленно моргает и поворачивает голову. — После войны пойдёшь со мной на свидание? — мысленно произнёс Ильха, но запнулся и прикусил язык. Нет. Ни за что. Он ещё недостаточно смелый, чтобы спрашивать подобное. — Возвращайся к остальным. Хорош одной здесь торчать, — он поднялся с песка, отряхивая штаны и подхватывая оружие. — Мне надо пройтись. — Ильха, — парень уже стоял спиной, но обернулся, — спасибо, что носил мне колу всё это время.       Ильха чуть не свалился с ног. По телу разлилось приятное тепло. Эти редкие моменты, когда он становится причиной её широкой улыбки, а не закатывания глаз, по-особенному драгоценны. Он ничего не сказал, но с каким-то сияющим блеском в глазах бросил последнюю в своей жизни короткую ухмылку в ответ и зашагал вдоль пляжа.       Ёнмин не послушала парня и продолжила подставлять лицо морскому бризу, делая глотки колы. Её всегда интересовало, откуда Ильха вообще достаёт её. Не во всех супермаркетах на пути бывает еда, что уже говорить о газировках. А ведь он помнит о любви Ёнмин к коле с первого класса старшей школы. Девушка непроизвольно улыбнулась от этого факта.       Неожиданно прогремело несколько выстрелов. Ёнмин выронила железную банку и машинально схватила оружие. Звук стрельбы был чересчур громким, значит, это точно где-то рядом с пляжем. Ёнмин вскочила на ноги и направилась в ту сторону, куда ушёл Ильха.       Она первая добралась до места предполагаемой перестрелки и встретила Ёнсу и Соён, лежащую без сознания. Взгляд Ёнмин метался по обстановке вокруг — ничего, кроме пятен крови, растёкшихся по серому бетону. Брови поползли вверх, в груди сжался липкий ком страха. — Что случилось?       Ёнмин осторожными шагами приблизилась к Ёнсу, продолжая крепко держать винтовку. Незаметно к девушке подкралось какое-то дурное предчувствие. Ёнсу же, как назло, молчал и выглядел отстранённым, словно происходящее его совершенно не касается. Ёнмин раздражённо цыкнула и переключилась на Соён. Девушка отложила автомат и припала на колени перед одноклассницей. — Соён-а, просыпайся! Вставай, ну же! Ча Соён!       К ним подоспели остальные, перепуганные и готовые стрелять. — Соён! — Что произошло?! Здесь кровь! — Соён, очнись!       Ёнмин отползла от Соён и подняла оружие. — Сфера… — наконец-то подал голос Ёнсу. Школьники разом замолчали, прислушиваясь к нервничающему однокласснику. — С-сфера, — он задыхался, а его глаза бегали из стороны в сторону. — Сфера вдруг напала на нас! — заорал Ёнсу. — Сфера? Где? — прошлись вопросы по толпе. Затем все одновременно прицелились в разные стороны. — Сфера напала на Соён? — уточнил Чансу. — Нет! Всё было не так! — Ёнсу активно замотал головой. — Соён упала в обморок. Сфера хотела её забрать, а Ильха пытался её остановить, и сфера утянула его в воду! — протараторил он с заиканием. — Да что ты несёшь? Говори по порядку, блять! Где чёртова сфера?! — не выдержал Хирак, чьё лицо исказилось яростью. — Сфера? Вон там, — Ёнсу ткнул пальцем в тёмное море.       Ёнмин скрипнула зубами и рванула вперёд, гневно хватая одноклассника за воротник. — Где Ильха?! — гаркнула она. — Что за ерунду ты говоришь? По-твоему, грёбанная сфера просто утопилась вместе с Ильха?! — Я… Ну… — пот крупными каплями катился по его виску.       Резко послышался звук сигнала о приближении сфер: их было неимоверное количество. Всё начинало походить на бесконечный кошмар. Девушки принялись торопливо будить Соён. — Надо уходить, — с ноткой страха в голосе сообщил Ёншин. — А как же Ильха?! — хором произнесли Хирак и Ёнмин. — Его не спасти. Он точно уже умер.       Неестественная уверенность, слетевшая с губ Ёнсу, сильнее взбесила Ёнмин, и она грубо оттолкнула парня от себя. — Эй, соберись и отвечай! Где Ильха? — повторно вмешался Хирак. Ёнсу прижал ладони к ушам и пугливо затрещал: — Прости, прости. Я пытался её остановить, но она такая быстрая, я не успел. Прости, я виноват. Прости. — Что за хрень ты несёшь? — Хирак огрызнулся на эти жалкие попытки Ёнсу оправдаться и двинулся ближе к морю, выкрикивая имя лучшего друга.       Ёнмин уже ничего не слышала, неотрывно глядя на лужу крови. В ушах стоял оглушительный звон. Она подошла ближе и присела на корточки, невесомо касаясь крови подушечками пальцев. Неужели… Неужели… Ильха мёртв? Ёнмин снесло крышу. Ноги сами понеслись к воде. Беспокойные голоса одноклассников за спиной отдалённо врезались в её затуманенное сознание. Ёнмин пулей пролетела мимо Хирака и по колено зашла в ледяное море. — Ильха! Где же ты? Квон Ильха! — отчаяние разрывало её голосовые связки. Ёнмин прищурилась в попытках разглядеть в этой тёмной воде хоть какие-то очертания парня.       Начинался дождь. — Сон Ёнмин! — Чансу потянул девушку за локоть. — Ёнмин, надо бежать! — Но Ильха… Он… — Я понимаю, — перебил Чансу. — Он бы не хотел, чтобы ты здесь погибла. Пошли, пожалуйста.       Ёнмин сморгнула подступающие слёзы и поджала губы, позволяя Чансу взять её за руку и увести с пляжа.       В конечном счёте, никакие сферы не объявились. Видимо, датчик дал сбой. Подавленные школьники неспеша шли под ливнем, надеясь найти какое-нибудь временное укрытие. Чансу всё время держался рядом с Ёнмин, оказывая ей молчаливую поддержку. Он впервые лично увидел, насколько одноклассница сломлена и раздавлена морально.       В мыслях Ёнмин крутился только Ильха. Он правда умер так нелепо?.. Ногти сильнее впились в ладони. Нельзя было отпускать его. Любыми способами остановить его, придумать тему для долгого разговора, в конце концов, отправиться вместе с ним — Ёнмин могла сделать что угодно, чтобы спасти Ильха, но вместо этого она поблагодарила его за идиотскую колу и позволила ему встретиться со смертью лицом к лицу. Накатывающая истерика отразилась на её мокром лице.       Ёнмин не знала, как после войны вернуться к привычной жизни, но теперь Ёнмин не знает, как жить дальше с чувством вины.       Подростки решили переночевать в школе, и, как бы иронично не звучало, они на автомате пришли именно в класс 3-2. Сев на своё место на ряду у стены, Ёнмин рефлекторно повернулась в сторону задней парты, где мог бы сидеть Ильха. К горлу подступила тошнота, и девушка выскочила из класса. Бора предприняла попытку пойти за ней, но Чансу остановил её и покачал головой со словами: «Ей надо побыть одной».       На подкашивающихся ногах Ёнмин отыскала туалет и, больно стукнувшись коленями о кафель, свалилась перед унитазом, выплёвывая горькую рвоту. Когда она выкашляла последние остатки сегодняшней пищи, Ёнмин вытерла лицо туалетной бумагой и прислонилась спиной к кабинке. Горло жгло кислотой, тело ломило мелкой дрожью. Три месяца назад она кинула в него учебник, потому что он громко смеялся, и Ёнмин отдала бы всё, чтобы вновь услышать его дурацкий смех.       Чёрт возьми, она даже не уверена в том, кем был для неё Ильха. Дерзкий и грубоватый одноклассник? Товарищ, с которым проводила ночные тренировки по стрельбе? Друг, знающий о её вкусовых предпочтениях? Парень, который нравился давно, но из-за подготовки к экзаменам она поняла это только в условиях войны? Губы растянулись в кривом подобии улыбки. Без разницы, какой ярлык можно повесить на него. Ильха просто имел важное значение в жизни Ёнмин.       Некоторое время Ёнмин продолжала сидеть на полу, рисуя пальцем узоры на треснутом кафеле. Постепенно слёзы высохли, осталось только гадкое опустошение. Собравшись с мыслями, Ёнмин с трудом поднялась, умылась прохладной водой и вывалилась в коридор, вдыхая слегка сырой воздух здания школы. Она вернулась в класс в тот момент, когда ребята готовились делать спальное место. Ёнмин показалось, что видела какую-то фигуру в конце коридора, но списала это на галлюцинации после стресса. — М? Ёнмин? — Чансу первым встретил одноклассницу у заднего входа в класс и ободряюще положил руку на её плечо. — Ты в порядке? — Да. Спасибо.       Она не узнала собственный голос — плоский и безжизненный. Чансу, кажется, хотел добавить что-то ещё, но лишь кивнул и направился к передней двери. — Сон Ёнмин, — окликнула её Бора. — Не замыкайся в себе, ладно? Выговорись, если нужно. — Да, Ёнмин, — согласилась Юджон. — Мы рядом.       Ёнмин слабо улыбнулась и с благодарностью кивнула.       Чансу отодвинул дверь и тут же дёрнулся назад, скатываясь по стене на пол от выстрелов в грудь. Класс взорвался визгами. С порога показалось дуло винтовки, а после — обезумевший Ёнсу. От такого потрясения все застыли в шоке, и через несколько секунд парень начал стрелять по одноклассникам.       Едва Ёнмин сумела шагнуть к парте, на которой лежало её оружие, пули пронзили её живот, заставив упасть. Боль была странной — сначала жгучей, потом ледяной. Девушка беспомощно цеплялась за край стола скользкой от крови ладонью, но Ёнсу сделал контрольный выстрел ей в лоб. Ёнмин не успела ничего осознать, как замертво рухнула под парты.

***

      Шум в классе не прекращался ни на йоту. Даже сквозь сон девушка слышала самый надоедливый для неё голос. Она нехотя разлепляет веки, с протяжным стоном поднимая голову с парты, молниеносно находит главную причину её незапланированного подъёма и швыряет в него учебник по, кажется, математике.       Одноклассники моментально стихли и затаили дыхание, наблюдая, как парень резко выпрямляется и медленно оборачивается. На его лице застыло нескрываемое раздражение. Он достигает парту девушки за два широких шага и злобно дёргает бровью. — Жить надоело? — Ты слишком громкий. Сделай одолжение обществу — заткнись.       Несколько секунд он молчит. Затем его голова склоняется набок, а губы кривятся в насмешливой ухмылке. — Не хочу.       Колени Чэён дрогнули. Затылок Ёнбина тоже на миг странно обдало холодом. Что за необычное чувство дежавю?.. — Мудак ты, Чон Ёнбин. — Да пошла ты, Пак Чэён.