Страх потерять

Чишия Шунтаро — обычный старшеклассник, точнее, уже выпускник: до конца учёбы оставались считанные месяцы. Он жил спокойной жизнью, и ничего не предвещало беды, разве что... тот учитель географии. Он вечно бросал двусмысленные взгляды, задерживал после уроков по странным причинам, вечно "случайно" трогал. Было странное ощущение, но интерес разгорался всё больше. – Чишия, после уроков прошу остаться, — опять Нираги оставляет его после уроков. Что на этот раз? Похвалит с глазу на глаз, слишком долго похлопывая по плечу? Или же попросит снять пирсинг с ушей? Очередную бредню он точно придумает, в этом весь Сугуру. Тело передёрнула неприятная дрожь. Что-то сегодня пойдёт не как обычно. Прозвеневший звонок выбил из головы все мысли. Ребята как можно быстрее собирались, чтобы уйти, они и так сегодня задержались допоздна. Блондин был единственным, кто просто сидел, даже не собирая свои вещи, лишь поглядывал на учителя, делавшего какие-то пометки в журнале. Оставшись только вдвоём... ничего не изменилось. Каждый сидел за своими делами: Нираги делал заметки, Чишия смотрел на него. Устав ждать, что его позовут, младший подошёл к учительскому столу и наклонился над ним. Одеколон резал нос: он вообще не переносит любые резкие запахи, из-за чего сразу сморщился и отодвинулся от мужчины. Хотя парня, что старше всего лет на шесть, сложно назвать прямо мужчиной, скорее ребёнок-переросток, особенно исходя из его социальных сетей и манеры общения. – Я тебе нравлюсь? — вопрос внезапный, однако, и нелепый. С чего вдруг этот самодовольный учитель решил, что может нравиться ему? Да, он был популярен у девушек, да, он был популярен у учительниц. Так пусть ими и давится, забыв о Чишии. – Нираги, с чего Вы взяли, что интересуете меня? — склонив голову, словно кот, он с интересом наблюдал за сменой эмоций у старшего: от растерянности до смущения и полного недоумения. – Просто сделал вывод, исходя из твоего поведения... Его заткнули поцелуем — нежным, но требовательным. Ученик первый поцеловал учителя. Из рук старшего выпала ручка, укатившись куда-то под стол, это было уже не столь важно. Куда важнее и интереснее был блондин, что так хорошо целовался. Повернувшись к младшему, он сжимал его талию, углубляя поцелуй. В кабинете теперь невыносимо жарко. Рука Шунтаро тянула волосы на затылке, заставляя оторваться от поцелуя. Переместившись на шею, он целовал её. Никаких следов, обычные поцелуи, что оставляли после себя лишь волну удовольствия. Из-за сбившегося дыхания Нираги не слышал ничего, лишь почувствовал прощальный поцелуй перед тем, как ученик, закинув все вещи в сумку, быстро удалился из кабинета. Теперь у них были новые взаимоотношения? После столь интригующего события Чишия просто не появлялся на учёбе. Да, пропускал уже вторую неделю. Сугуру не находил себе места: тот поцелуй не выходил из головы, это нахальное выражение лица не покидало его мыслей. Хотелось снова повторить, возможно, даже с продолжением в постели, представляя, как младший будет мурлыкающим голосом... Нет. Его мысли во время урока ушли не в ту степь. Смущённо кашлянув, он быстро направился в уборную. Извращённые мысли не покидали его голову. Холодная вода чуть освежила лицо, но точно не разум. — «Чишия, с Вами всё в порядке?» Впервые написал какому-то ученику лично, как-то неправильно, что ли. Хотя тот вопрос и поцелуй тоже были неправильными. Мысли — тем более. Уведомление его взбесило, но сил просто не было. Это был Нираги. Придурок. Зачем ещё и пишет ему? И так в школе этого повышенного внимания хватает. — «Болею. У меня всё сдано, выйду после каникул. Не пишите больше.» Отбросив телефон куда подальше, он снова свернулся в более удобную позу. Чёртов Сугуру не давал покоя. Он был хорошим, отзывчивым и красивым парнем. Но он был его учителем. На этих самых каникулах они уже пересекались в пятый раз. Нираги всё хотел с ним поговорить, но младший его избегал. Да и будет странно, если учитель и ученик будут говорить на подобные темы в довольно людном месте. Зайдя в какой-то переулок и оказавшись прижатым к стене, наконец-то брюнет смог сказать что-то в своё оправдание. — Нираги, вы поняли всё не так, — глупо, но первое, что пришло на ум. А как он ещё может понять, что его поцеловал ученик? Ситуация стала ещё тупее. — Именно поэтому ты избегаешь меня, Чишия? — смотря в глаза младшего, он заправил ему прядь волос за ухо. Вблизи его лицо выглядело особенно привлекательно. Он не выглядел растерянным или смущённым, скорее продумывал, как поскорее уйти. Или что-то другое? Первым действовал учитель: поцелуй был сладким, нежным, едва чувствовался на столь желанных губах. Он боялся спугнуть своими действиями, боялся, что те взгляды и поцелуй ничего не значили для младшего. Едва замешкавшись, брюнет одной рукой приподнял его за подбородок, всё-таки разница в росте играла большую роль. Прижимая парня к стене, тот даже не думал, что из этого что-то выйдет, хотелось просто ощутить теплое отношение к себе. Поцелуй затянулся, стал более требовательным, руки блондина сминали плечи, заставляя наклониться ниже. Учитель лишь подчинился этому порыву, переплетая их языки. Резкий шум откуда-то сбоку вернул их в реальность. Они стояли в центре Токио, да, это был какой-то переулок, но сюда же ходят люди. Быстро оттолкнув старшего, Шунтаро достал сигарету и упорно делал вид, что просто свернул сюда покурить. И не зря. Заметив лица одноклассников, тот приветливо помахал им. Учитель же, поправив одежду, кивнул на прощание и быстрым шагом вышел на главную улицу. Сердце безумно колотилось. Это был далеко не конец. Подобные встречи участились, теперь они были спланированы и поздние. Хотелось спокойно себя вести, не нервничая о том, чтобы не быть замеченными кем-то из школы. Поначалу всё ограничивалось неловкими разговорами, изредка поцелуями. Затем старший стал делать тому какие-то подарки, вроде игрушек или сигарет. Однажды купил букет, и чуть не был избит им же. Чишии нравилось внимание от него, но это было странно. Ему было неловко. Учитель достоин кого-то лучше, кто больше подходит по возрасту и статусу, кто не был бы его учеником. Даже в школе тот вечно ластился к нему, нежничал, делал поблажки. Подобное тяжело было не заметить — особое отношение географа к старосте класса. Но многие забили на это, всё-таки ни о чём, кроме учёбы, они не говорили. По крайней мере, на людях. Стоя напротив зеркала в туалете, младший поправлял свои волосы: придётся снова стричь их. Заметив краем глаза учителя, он замешкался. Хотел было уже сбежать, чтобы их лишний раз не видели вместе, но... – Чишия? Теперь хотелось оказаться дома в объятиях столь нежного парня. Будто прочитав мысли, Сугуру ласково погладил того по голове. Щёки предательски краснели от подобной нежности. – Нираги, я вас просил не подходить ко мне, когда мы в школе, – глаза забегали от отражения к двери. Если кто-то зайдет, то скажет, что плохо себя чувствует: с таким красным лицом ему точно поверят. – Ты просто очарователен, котёнок, – невинный флирт удался, ученик становился всё краснее и краснее. Не выдержав ещё хоть минуту под этим изучающим взглядом, Шунтаро тут же выбежал в коридор. Чертов кретин, пусть хоть головой думает перед тем, как кидаться подобными фразами. Дома же у него была полная свобода слова, но говорил подобное крайне редко. – Знаешь, я действительно люблю тебя, – перебирая волосы, он поцеловал того в лоб. Чишия тяжело вздохнул, утыкаясь лицом куда-то в шею и прижимаясь ближе. Не хотелось этого терять, но сплетни по школе разлетались слишком быстро. Многие уже повесили на них ярлык «Сладкая парочка». Зачем они лезут в их отношения? А можно ли это назвать отношениями? Ведь всё началось со спонтанного поцелуя, никто никогда не говорил, что любит друг друга, до этого момента. – А ты?.. – Я... тоже тебя люблю, — тяжело было принять собственные чувства, зная, что они неправильны и будут осуждены обществом. Почему он решил работать именно здесь? Почему не выбрал другое место работы? Всё было бы значительно проще. Чувствуя переживания младшего, брюнет лишь поцеловал его в макушку. – Скоро день всех влюблённых, отпразднуем? — Дори оказался слишком сентиментальным, верил, что всё будет хорошо, что они будут вместе ещё долго. Он просто не знал, что о них говорят. Пока что это всё слухи, но если доберутся до правды, будет ужасно... – Отпразднуем, — краткий, сухой ответ. В духе парня, но звучал несколько не свойственно. Нираги хотел возмутиться, но его прервали. – Давай поебёмся? Щёки старшего моментально покраснели. Он не ожидал подобного вопроса, а в такой формулировке — подавно. Чувствуя, как руки младшего поглаживают его талию, он занервничал. У него никогда не было подобных отношений... – Я не знаю, как с парнями. – Тогда сверху буду я. Это были добивающие слова. Чтобы двадцатипятилетнего парня трахал восемнадцатилетка... Он нервно сглотнул, когда тот, сменив позицию, прижал его к кровати. Выбора ему не давали, просто сказали как факт. Нежные поглаживания, кроткие поцелуи, сбившееся дыхание... Хотелось запечатлеть этот момент в памяти навсегда. Кровать шумно скрипела под такт толчков. Было невыносимо жарко, но как же приятно ощущать внутри себя член. Он впервые поймал себя на мысли, что не против быть снизу. Особенно под Шунтаро. Нет. Только под Шунтаро. Подобное стало повторяться всё чаще. Сначала дома у младшего, затем у старшего. Потом же они вовсе забылись и зачастую дрочили в школьном туалете. Слухов стало слишком много. Кто-то даже утверждал, что видел отметины на шее Нираги. Они действительно были: тяжело было сдерживаться от укусов и засосов во время секса. Это всё могло продолжаться ещё долго, но... – Это моя девушка, Уруми Арамаки, – блондин представил милую девицу, крепко обнимавшую его за руку. Весь класс был в недоумении. Они никогда бы не подумали, что девушка, являющаяся юной звездой драматического кружка, станет встречаться с кем-то. Просто с кем-то. Она всегда отвергала все признания в любви, говоря, что ищет того самого, и вот она, краснея перед всеми, обнимает своего парня. Нираги не верил своим глазам. Им просто пользовались? Все эти месяцы, всё, что было между ними... Было всего лишь игрой? Или как ещё можно понять то, что прямо сейчас происходит? После урока он снова задержал его одного. – Как это понимать? – Прости, так будет действительно лучше. Он впервые ощутил горечь от поцелуя столь сладких губ. Хлопнув дверью, он оставил Сугуру полностью разбитым. – Спасибо, что помогла прервать слухи, иначе все бы узнали правду. – Будешь должен, – довольная девушка кушала поки, обняв парня за руку и показушно мило улыбалась ему. Страх быть пойманным стал сильнее собственных чувств, но боль никуда не делась. Став любимчиком учителя, он нашёл свой предел и понял, что жертва ради любимого человека – это то, что он никогда больше не испытает, ведь любимого больше нет.