Обыденность.

Каждое воскресное утро начиналось с одного – Вайт Лили училась готовить. И не то, чтобы у нее это плохо получалось. Просто, каждый раз ее готовка выходила из под контроля: то пересолит, то недоперчит, то порежется, а бывает – смешает несовместимое вместе. Поэтому ее парень – Пьюр Ванилла – постоянно присматривал за ней. И сегодня эта утренняя традиция разбудила, все еще сонного, блондина. Вайт Лили уже встала и суетилась на кухне. Она что-то напевала себе под нос так, что до Ваниллы доносились лишь смутные отрывки песни: "what's the joy", "never pleased?", "all that you believed". Ему нравился ее нежный голос. Ее плавная речь гипнотизировала, успокаивала, вводила в сон. Но спать нельзя. И встав с кровати, он одевается. Пьюр Ванилла протирает глаза, идет в ванную и берет с собой аптечку. Зная свою девушку, с ней могло случиться все, что угодно. Он волновался за нее. Поэтому тихим шагом прошелся по корридору и зашел в кухню. А она, как ни в чем не бывало, стояла у стола и резала огурцы, которые отлетали, ударяясь о доску с глухим стуком. Неровные кусочки томатов и колбасы уже красовались в пластиковой миске. "Салат, — подумал Пьюр Ванилла, — или же окрошка?". В любом случае, ему понравится ее еда. Ведь он любит Лили и съест любое угощение, приподнесенное ему от нее. И она тоже любит его, поэтому старается для них двоих. Он посмотрел на Вайт Лили и улыбнулся. Такая нежная, милая и веселая – и все это видит только он. Длинная коса танцевала вслед движениям Лили, а широкая зеленая футболка развивалась от нахлынувшего ветра. Голые ноги тихонько отплясывали ритм ее любимой мелодии. Все это было таким естественным, настоящим. Было хорошо осознавать, что он ей действительно нужен. Воспоминания резко нахлынули, окатив приятной дрожью. Его первое признание, их крепкие долгие объятия, которыми он дорожил больше всего в отношениях, их первый поцелуй, походы в кино, решенные проблемы – не представляющие теперь каких-либо препятствий, ее руки держащиеся за него, когда они вместе скатывались на велосипеде с горы, их пикники и еще много чего – грели его сердце. "Every breath you take Every move you make Every bond you break Every step you take I'll be watching you" Их любимая песня сейчас играла из ее наушников. Обладатель необычных гетерохромных глаз глубоко выдохнул. Умиротворение. Обыденность. Он любил утро воскресенья. Резкое шипение выдернуло Пьюр Ваниллу из облаков, набитых сахарной ватой. Капли крови заливали разделочную доску. Он сразу же подлетел к ней, схватил за талию и потащил к стулу, будто его ошпарили кипятком. Удачно посадив свою родную душу, он принялся искать в аптечке перекись и пластыри. Хоть раны были и не глубокими, он все же переживал. Слушая музыку и летая в своих фантазиях, она не уследила за ножом и прошлась сразу по двум пальцам. Неприятная глухая боль била по вискам. Прохладная жидкость полилась на ее пальцы, шипя и создавая дискомфорт. Пьюр Ванилла делал все быстро. И вот, на ее среднем и указательном красовались красивые розовые пластыри. Бережно и с любовью... Вайт Лили завороженно следила за ним. Ей нравилось в блондине все, но больше всего – безоговорочная нужда в помощи, это трогало все ее струны души, превращая все звуки и скрипы в ласковую симфонию. Рядом с ним она могла выговориться обо всех ее терзаниях и проблемах, без кома в горле. Его яркая искренняя улыбка заставляла Вайт Лили расцветать, вдохновляла ее на новые подвиги. Его взъерошенные волосы всегда заставляли ее тихо хихикать. Его крепкие руки говорили о своей надежности. А его душа светилась ярче солнца. Легкий поцелуй в руку выдернул из потока мыслей. Его полуприкрытые ресницы незаметно подрагивали, а глаза следили за ее реакцией – она любила такие моменты. Тепло обняв ее, он оставил несколько таких же невесомых поцелуей на ее лбу. Вайт Лили засмеялась чистым смехом, будто в ней звучало несколько сотен тысяч колокольчиков. Обыденность, которая преследует их каждое утро воскресенья. — Я тебя люблю, – спокойно шепчет она. — Я тоже тебя люблю.