Пломбир на вкус как поцелуй

Жара. Сороковая неделя лета, и асфальт под ногами трескается, словно от жары рушится сама реальность. Мальчики идут вдвоём, как обычно рюкзаки за спиной, рубашки прилипли к спинам, а в руках по стаканчику пломбира, тающего быстрее, чем можно успеть лизнуть. Ёсики молчит, облизывая мороженое. "Хикару" жует вафлю, хрустя как в детстве. Был ли он тогда рядом? Нет. Но сейчас да. его присутствие странно приятно. Ёсики замечает каплю на запястье и хочет стереть, но не успевает. — У тебя мороженое капнуло, — говорит "Хикару", слегка наклоняя голову. — Где? — Ёсики замирает, не видя пятна. — Там. — Там — это где? — Ну вот. — Да блять, где?! — Да блять, тут! — с неожиданной дерзостью выдыхает "Хикару" и вдруг резко приближается. Хватает Ёсики за подбородок, наклоняется и… высасывает ту самую каплю мороженого из-под его нижней губы.Ёсики в оцепенении. мороженое в руке окончательно тает, скользит вниз и шлёпается на асфальт. белое пятно расплывается в грязи и пыли. Он не двигается. "Хикару" отстраняется, облизывает губы. — Чего ты так? Ты же сам говорил не переводить еду. Пломбир — это деньги. А я… я просто… потом он замолкает, смущённый. Ёсики до сих пор в ступоре. его сердце бешено колотится и вовсе не из-за жары. "Хикару" его не понимает. он и не должен. Или должен? "Хикару" скребёт затылок. — Ты злишься? Я не хотел. Просто ты сказал, что я должен быть бережливым, — он смотрит исподлобья, как провинившийся котёнок. Ёсики как будто только-только набрал в лёгкие воздух, приходит в себя, будто бы и говорит: — Ты иногда так натурально притворяешься… или… Он не заканчивает. Потому что в груди встаёт что-то похожее на боль. Он не уверен это счастье или тоска. и "Хикару", бывший Хикару, тень, монстр он всё ещё умеет быть милым. Слишком милым. Опасно милым. Мороженое растаяло. Ёшики никогда не думал, что Хикару милый. Красивый - да. Даже очень. иногда он засматривался, когда тот смеялся так, что чуть ли не падал со стула. или когда клевал носом на уроках, положив голову на парту, спал. Но милый - это ведь другое, да? Ёсики никогда не называл его так. Даже про себя. и уж тем более не говорил вслух. это слово не для таких, как Хикару. Он слишком шумный, слишком дерзкий, слишком Даже хулиганистый, но не милый, ему не подходило это слово. Этот "Хикару" другой. Он кажется наивным. Трогательно непонимающим. Но... только кажется. Ёсики не дурак. он уже начал догадываться, что тот маленький чертёнок всё прекрасно понимает. Что эта маска невинного недоумения - часть игры. Маленькой, хитрой игры, в которой он притворяется туповатым, чтобы избежать выговора или добиться своего. И ведь это срабатывает. Вместо того чтобы отругать его, как раньше, Ёсики только тяжело вздыхает, поднимает руку и треплет того по голове. Молча. се злясь. слабая, усталая усмешка на губах. просто бормочет себе под нос что-то вроде: «Ты ведь специально, да?..» - но даже не ждёт ответа. Он не злится. На этого "Хикару" - нет. Просто не может. Потому что он - милый. «Он милый. Блин, он такой милый. Даже когда врет. Даже когда делает вид, что ничего не понимает. Даже когда делает больно своим неуместным весельем. Он всё равно - милый». И как на него тут злиться?