hateful love

🎵 little big — hateful love

С самого первого дня в банде Леоне Аббаккио смотрел на тебя так, словно ты была осколком стекла, застрявшим в подошве его ботинка — мелкой, но раздражающей помехой, которую он терпел только из уважения к Буччеллати. Его обычно холодный взгляд скользил по тебе с откровенным скепсисом, а губы плотно сжимались, сдерживая поток язвительных комментариев. «Какого чёрта Бруно вообще притащил в мафию девчонку?» — этот вопрос мучал его каждый раз, когда ваши пути пересекались. А пересекались они часто. Вы были двумя зарядами одной полярности — одинаково вспыльчивые и упрямые до абсурда. Каждое совместное задание превращалось в поле боя: саркастические перепалки, ледяные взгляды, намеренные провокации. Вы могли поссориться из-за мелочи — из-за того, кто первым выйдет из машины, из-за выбора оружия, из-за интонации, в которой было произнесено: «Давай уже быстрее». Миста и Наранча, конечно, находили это бесконечно забавным и даже заключали пари, сколько минут пройдёт до следующего взрыва. Но одно он осознавал с болезненной чёткостью — ты была чертовски привлекательной. Не просто симпатичной и миловидной, а именно что опасной смесью из дерзости и грации, что не давала покоя. Твоя осанка — ровная, походка — уверенная, со слегка уловимым покачиванием бёдер, намеренно ли, случайно ли, но сводящая с ума. Ловкость, с которой ты уворачивалась от пуль и ударов, как будто сама судьба берегла тебя, не желая оставлять на твоей коже и следа. Даже твой сучий характер, этот гремучий коктейль из упрямства, сарказма и непоколебимой воли, заставлял его зубы сжиматься от раздражения и... чего-то ещё. Чего-то, в чём он никогда не признался бы вслух. И ты, будь ты трижды проклята, тоже находила его обаятельным. Нет, не так. Невыносимо притягательным. Его высокий рост, заставляющий запрокидывать голову, чтобы встретиться взглядом. Пепельные волосы, всегда чуть растрёпанные. Глаза холодные, как лёд, но с каким-то жёлто-фиолетовым оттенком, который казался неестественным и почти магическим. Голос низкий, звонкий, проникающий под кожу и оседающий где-то внизу живота. И, о боже, его руки! Когда он закатывал рукава, обнажая рельефные предплечья с выступающими венами, ты ловила себя на том, что застываешь, как кролик перед удавом. Пальцы, привыкшие сжимать рукоять пистолета, казались такими... сильными. Ты представляла, как они скользят по тебе, оставляя мурашки, и тут же яростно гнала эти мысли прочь. Ты мысленно костерила себя каждый раз, когда, стоя рядом с ним, ловила его чёртов аромат. Он вился вокруг него невидимым шлейфом, густой и дурманящий, как запретный эликсир. Ты вдыхала глубже, чем нужно, стараясь уловить каждую ноту, а потом злилась на себя за эту слабость. Иногда, когда он проходил мимо, оставляя за собой этот ароматный след, тебя накрывало наваждение. Закрыть глаза. Вдохнуть полной грудью. Позволить себе утонуть. Но после ты стискивала зубы и отворачивалась. «Идиотка...»

────୨ৎ────

Ты размахнулась картой так, что она захватила полстола, и привычно уселась на край, слегка подавшись вперёд. Палец резко ткнул в одну из точек, оставив едва заметную вмятину на бумаге. Глоток воды, холодной и резкой, только подчеркнул сухость во рту. — Начнём отсюда, а потом двинемся в эту сторону… — пробормотала ты, ведя ногтем по маршруту, выцарапывая путь. Леоне молчал, даже слишком долго. Потом его бровь медленно поползла вверх, а губы сжались в тонкую ниточку. — Хреновая идея. Так нас просто накроют. Ты стиснула зубы, намеренно задержав взгляд где-то за его плечом, а затем медленно и вызывающе подняла глаза. — Есть варианты получше, умник? — о, как же бесило, когда он вот так вот спорил! — Вообще-то, да, — мафиозо вкратце рассказывает свой план, палец грубо прошелся по карте. Ты фыркнула, отхлебнула воды — глоток оказался слишком резким, ты пыталась смыть с языка горечь его слов. — С головой всё в порядке? Там нас сразу засекут и прирежут. У нас на двоих один стенд, забыл? Мужчина на секунду замер. Ты успела заметить, как напряглись его пальцы. Потом его взгляд медленно, очень медленно оторвался от карты и впился в тебя. — Что, прости?.. — Не обижайся, но Moody Blues — не боевой стенд, и в случае чего мне одной придётся тянуть нас обоих. Ты перешла черту. И знала это. Знала, как трогать его за больное, как вгонять под кожу эти неприятные слова. И всё равно сказала. Он двинулся так быстро, что ты даже не успела моргнуть. Грубый захват за запястье, резкий толчок, и вот твоя спина уже вжата в стену. Стакан с водой скользнул в руке, обдав тебя ледяной волной. Рубашка прилипла к коже, став полупрозрачной, и стало видно всё, включая чёрный кружевной бюстгальтер, который сегодня надела совершенно случайно. — Какая же ты сука! — низкий голос прорвался сквозь зубы. Руки упёрлись в стену по бокам от твоей головы, заточив тебя в клетку из его тела и гнева. Ты заметила, как его взгляд на долю секунды соскользнул вниз, к бюстгалтеру. Заметила, как сжалась его челюсть. И, конечно, не удержалась. — Сочту за комплимент, — уголок губы дёрнулся в той стервозной улыбке, от которой у него всегда пульсировала вена на виске. Он вырвал стакан из твоих пальцев, швырнул его куда-то в сторону, звон разлетевшихся осколков наполнил комнату. Пальцы впились в твой подбородок, резко запрокинув голову. Дыхание обожгло кожу, а запах — ох, этот чёртов запах! — табак, кедр, что-то ещё, только его, ударил в ноздри, затуманивая мысли. — Знаешь, я никогда намеренно не причиню вреда девушке, но клянусь, если ты вовремя не заткнёшься… — он оборвал себя на полуслове, глаза вспыхнули так, будто в них влили раскалённый металл. Настолько агрессивным ты видела Леоне впервые. — И что тогда? — ты скрестила руки на груди, почему-то наслаждаясь моментом, а потом медленно и нарочито подняла колено. Лёгкое давление между ног. Движение вправо-влево. Проверка на прочность. Он аж подпрыгнул, сорвавшись на хрип: — Ммгх! Твою мать… Ты опустила ногу, сбросив улыбку. С этого ракурса он казался ещё выше, ещё ближе. И это… Чёрт, это ужасно возбуждало. Плотина самообладания рухнула в одно мгновение. Леоне легко подхватил тебя и перекинул через плечо. Ты лишь ахнула от неожиданности, но звук тут же захлебнулся, когда он швырнул тебя на кровать. Матрас прогнулся под весом его тела, нависшего над тобой. Его грубые пальцы, привыкшие к металлу оружия, впились в твои запястья, пришпиливая их к простыне. — Не я это начал, — прошипел он. В его двух сверкающих аметринах вспыхнуло что-то первобытное. Одной рукой он держал тебя так крепко, что под кожей пульсировало тепло, и одновременно так, словно боялся сломать, а другой расстёгивал пуговицы твоей мокрой рубашки. Ткань разошлась, обнажая тебя, и его взгляд оценивающе и медленно скользнул вниз, намеренно растягивая момент. — Милый лифчик, — губы искривились в хищной усмешке. — А теперь будь хорошей девочкой и разденься. Полностью. Он разжал хватку, давая тебе мнимую свободу. Ты приподнялась, дрожащими пальцами стягивая с себя остатки одежды. Каждый слой, падающий на пол, обнажал не только тело, но и что-то глубже: уязвимость, неловкость, желание. Ткань внезапно стала невыносимо тесной, будто душила тебя даже в последние секунды. И вот ты перед ним — обнажённая, дрожащая, но почему-то чувствуешь себя богиней (ты ведь этого добивалась?). Взгляд мафиозо скользит по изгибам твоего тела, задерживаясь на каждом месте, где кожа чуть розовеет от его внимания. Он смотрит так, как будто хочет запомнить каждую деталь, каждую родинку, каждый вздох. — Ложись на живот. Ты открываешь рот, чтобы огрызнуться, твои руки тянутся к его рубашке: — Давай-ка ты тоже… Но он не даёт договорить. Его пальцы впиваются в твои волосы, не больно, но достаточно жёстко, чтобы ты поняла — сопротивление бесполезно. Ты падаешь лицом в подушку, чувствуя, как её шершавая ткань давит на щёку. — Не припомню, чтобы я давал тебе слово, — ладонь скользит с волос на изящную шею, большой палец проводит по чувствительной коже. — Н-но… Внезапно резкий, звонкий шлепок по ягодице, заставляющий тело вздрогнуть. Ты вскрикиваешь, а он лишь сипло смеётся у самого уха: — Будешь говорить только когда я разрешу, поняла? — низкий и властный голос, от которого внутри всё сжимается. Твой ответ — лишь сдавленное «угу», но он, кажется, этого и ждал. Снова шлепок. Сильнее. На этот раз ты чувствуешь, как кожа горит, и понимаешь — останется след. И ещё. И ещё. Ты вцепляешься в подушку, твои стоны смешиваются с его тяжёлым дыханием, и где-то в глубине сознания мелькает мысль: «Чёрт возьми, как же это приятно…» — Блять, какая же ты громкая… — рычит он. — Твоё счастье, что никого сейчас нет дома. Ладонь мягко скользит по твоим уже пылающим округлостям, заставляя кожу гореть под прикосновением. Ты прерывисто дышишь, ожидая новой вспышки боли, но её нет. По телу разливается тепло и мучительное предвкушение. Леоне наклоняется, и его губы, накрашенные фиолетовой помадой, нежно прижимаются к твоей спине, оставляя на ней клеймо поцелуев. Ты вздрагиваешь, тихо втягивая воздух между зубов, и он чувствует, как твоё тело отзывается на каждый его жест дрожью, напряжением, податливостью. Он отстраняется, и ты слышишь, как расстёгивается его рубашка, как со свистом скользит ремень, как падают на пол брюки. Ты не смотришь, но улавливаешь каждый звук, каждый намёк на его обнажение. И когда он, наконец, предстаёт перед тобой во всей своей неприкрытой красе, его оценивающий взгляд медленно скользит по твоим изгибам, задерживаясь на алом отпечатке своей ладони. И этот вид лишил его рассудка. Он переворачивает тебя на спину одним резким движением, и ты даже не успеваешь смутиться, пальцы уже впиваются в твои бёдра, грубо раздвигая их. Ты вся открыта, вся на виду, и Леоне задерживает взгляд там, где ты уже сочишься, предательски влажная и готовая. — Серьёзно? — низко прозвучал его голос, с оттенком насмешки. — Ты промокла от того, что тебя просто отшлёпали? Наша bambina оказалась настолько похотливой девчонкой? Ты пытаешься что-то ответить, но его пальцы уже скользят по твоей щели, ловко проникают внутрь, изгибаясь именно так, как нужно. Ты вздрагиваешь, твой рот приоткрывается в немом стоне, а глаза, широкие, кукольные, устремляются на его лицо. — Ммгх… Я… — Тихо. Ты закусываешь губу, взгляд скользит вниз и задерживается на его напряжённой плоти, такой массивной и пугающе реальной. Леоне замечает твой испуг и волнение и слегка улыбается. Он вытаскивает пальцы, блестящие от твоей влаги, и наклоняется, проводя головкой своего члена между твоих дрожащих бёдер. — Не бойся, я не изверг, — фиолетовые губы снова касаются тебя, на этот раз щеки, нежно, даже почти ласково. Пятно помады остаётся на тебе. — Но я хочу знать, если вдруг доставлю тебе хоть малейший дискомфорт. Ты поняла меня, principessa? Ты прикусываешь большой палец, а другой рукой вцепляешься в его плечо, чувствуя рельеф мускулов. — Угу… — предательски слабо отвечаешь ты. — Brava. Он входит медленно, но этого растяжения всё равно слишком много. Ты протяжно и жалобно стонешь, твои ногти впиваются в его спину, оставляя красные полосы. Запрокидываешь голову, пытаешься дышать, но он слишком большой, и каждый сантиметр даётся с трудом, несмотря на то, что под тобой уже образовался целый водопад. — Мне прекратить? — мягко спрашивает он, нежно отводя прядь волос с твоего лица. — Н-нет! Даже не думай! — ты вцепляешься в пепельные волосы, резко притягиваешь к себе и жадно целуешь. Леоне отвечает низким рычанием и входит в тебя полностью, резко и уверенно. Твой стон теряется в его поцелуе, а тело выгибается, принимая его, приспосабливаясь. Ты откидываешься назад, томно ахаешь и закрываешь глаза. Контраст между его грубостью и нежностью вскружил голову. Он движется внутри тебя с мучительной неторопливостью, заставляя прочувствовать каждый сантиметр от напряжённого основания до пульсирующей головки. Его мощные бёдра прижимают тебя к матрасу, а крупные ладони бережно обхватывают твоё лицо, когда губы начинают своё медленное шествие: сначала нежный поцелуй на лбу, затем на виске, где он задерживается, ощущая учащённый пульс под тонкой кожей, потом на щеке, оставляя след фиолетовой помады и, наконец, на твоих губах, где его язык властно требует ответа. Эта нежность кажется невероятной после того, как его руки только что превратили твои ягодицы в пылающие от боли холмы. Ты приникаешь лицом к мускулистому плечу, а твои ноги судорожно сжимаются вокруг его талии, пытаясь удержать это головокружительное ощущение. Твой прерывистый стон растворяется в солоноватом вкусе его кожи, когда он начинает задавать ритм. Сначала осторожные и пробные толчки, затем всё более уверенные, но пока ещё сдерживаемые движения. Горячее и прерывистое дыхание у твоего уха выдаёт, как трудно ему сохранять этот размеренный темп. По мере ускорения твои стоны становятся громче и откровеннее, превращаясь в настоящую симфонию похотливых звуков. Пальцы мафиозо внезапно впиваются в твои волосы, резко запрокидывая голову назад, обнажая шею для его жадных губ. Сначала он просто дышит на нежную кожу, затем покрывает её влажными поцелуями, а потом — резкий укус, от которого твое тело выгибается дугой, а из груди вырывается громкое «ах!». Его вторая рука скользит по твоему боку, оставляя на нём следы от ногтей, затем сжимает бедро с невероятной силой. Завтра обязательно останутся синяки. Контраст не даёт покоя: мощные бёдра вбиваются в тебя всё жёстче, почти болезненно, а губы в это время начали ласкать твою грудь с почтительной нежностью. Язык обводит ореолу, затем сосок, заставляя его напрячься, а зубы слегка зажимают нежную кожу, вызывая новую волну удовольствия. Твоё тело постепенно теряет силы, руки больше не могут обхватывать его широкую спину, ноги соскальзывают с талии, и ты судорожно цепляешься за крепкие плечи, пока дрожь охватывает всё тело. — Б-блять, я сейчас сдохну... — вырывается у тебя сквозь стиснутые зубы, когда очередной мощный толчок задевает чувствительную точку внутри. Мысль о том, что этот вечно хмурый, саркастичный ублюдок способен доводить тебя до такого состояния, кажется невероятной. В ответ он только усмехается и делает несколько особенно резких движений, прежде чем в одно мгновение снова перевернуть тебя на живот. Ладонь с громким шлепком опускается на твою и без того покрасневшую кожу, а затем без предупреждения резкий толчок, от которого ты громко вскрикиваешь. Он прижимает твое лицо к подушке, продолжая жёсткие и яростные движения, а его губы приближаются к твоему уху. — Ни звука. Ни малейшего писка. Иначе я прекращаю. Всё понятно, dolcezza? Ох... Ты коротко киваешь, закусывая губу, и тогда начинается настоящий ад — град шлепков по твоим ягодицам, каждый из которых заставляет тело вздрагивать, чередуется с мощными толчками. Ты цепляешься за простыни, стискиваешь зубы, но, как и было приказано, не издаёшь ни звука, только прерывистое и сипло дышишь. Ты ведь всеми фибрами души желаешь, чтобы это не прекращалось? Боль и удовольствие сливаются воедино, и когда особенно сильный шлепок раздаётся по твоей коже, ты не выдерживаешь. Жалобный крик вырывается наружу, и ты тут же прикрываешь рот ладонью. — Прости, Леоне! Я... Он замирает внутри тебя, наклоняется так близко, что дыхание обжигает. — Простить? За что? — с издёвкой спрашивает он. — За... Н-ну... Мм... — ты мямлишь что-то невнятное, чувствуя, как лицо заливается краской. — Так что ты там говорила про моего Moody Blues? Твои глаза резко расширяются, а губы непроизвольно сжимаются в тонкую дрожащую линию. Внезапное воспоминание о тех необдуманных словах, брошенных Леоне в пылу препираний, обрушивается на тебя как удар. Ты ведь уже успела вытеснить этот момент из памяти. И вот он напоминает. Глубокий, жгучий стыд вдруг разливается по тебе. Да, вы всегда язвили друг другу, но существовали негласные правила: никогда не переходить на личности, никогда не касаться того, что действительно ранит. Особенно когда речь идёт о соратниках. — Я... Мне жаль, мне правда жаль, Леоне! П-прости меня... — твой голос дрожит, а бёдра непроизвольно подрагивают, умоляя его продолжить. Леоне тихо смеётся. Этот бархатистый звук заставляет тебя сжаться внутри. — Brutta ragazza... — шепчет он. Он приподнимает тебя, пальцы скользят вниз, находя уязвимую точку, и начинают совершать точные круговые движения, в то время как его член снова начинает двигаться внутри тебя. Ты закидываешь голову назад, чувствуя, как волна удовольствия снова накрывает по полной, и едва заметно улыбаешься. Внизу живота затягивается тугой горячий узел, и тело наливается свинцовой тяжестью предвкушения. Умелые пальцы Леоне, его твёрдая плоть, заполняющая тебя до предела, эти грязные словечки, которые он роняет тебе в ухо — всё это сливается в один ослепительный вихрь. Когда оргазм накрывает тебя с головой, ты беспомощно выгибаешься под ним, внутренние стенки судорожно сжимаются, но мужчина и не думает останавливаться. Пальцы продолжают выводить коварные круги на твоём перевозбуждённом клиторе, продлевая сладкие мучения. — Мммф, Л-Леоне... Хва...тит... — хрипло вырывается у тебя, и ты трясущейся рукой пытаешься отодвинуть его ладонь. Но он лишь прижимает твою руку к матрасу, продолжая до ужаса приятную пытку. Леоне мягко приникает губами к твоему виску, движения вдруг меняются, становятся глубже, более страстными, но уже не такими грубыми. Его низкий стон раскатывается по комнате: — Ооох, ты божественна... После оргазма твоё тело стало невероятно чувствительным, каждое прикосновение словно обжигает. Ты можешь лишь беспомощно вцепиться в подушку и тяжело дышать, извиваясь. Леоне слегка отстраняется, давая тебе передохнуть, его обычно холодные глаза сейчас смотрят на тебя с непривычной нежностью. Когда дыхание наконец выравнивается, ты приподнимаешься и с хитрой улыбкой проводишь пальцем по его груди: — Позволь я помогу тебе закончить... — мурлычешь ты, и, прежде чем он успевает что-то сказать, уже опускаешься перед ним на колени. Ты медленно проводишь языком по всей длине его напряжённого члена, от основания до головки. Он вздрагивает под твоим прикосновением. Затем губы плотно обхватывают его, а рука берётся за основание, задавая ритм. — Чёрт... Ты... Мммгх... — его пальцы вплетаются в твои волосы, мягко направляя. Твои движения становятся увереннее, быстрее, и вскоре он уже не может сдерживать низкие стоны. Его бёдра непроизвольно подрагивают, а пальцы слегка сжимаются в твоих волосах, когда он приближается к кульминации. Терпение мафиозо лопнуло в тот момент, когда ты подняла на него взгляд сквозь опущенные ресницы — вся такая развратная, стоящая на коленях, с губами, обхватившими его твёрдую мощь. Он теряет контроль. Пальцы резко впиваются в твои волосы, и прежде чем ты успеваешь среагировать, он насаживает тебя до самого основания, и ты чувствуешь, как кончик носа касается его лобка, а горячая струя заполняет рот, заставляя слегка подавиться. Но ты не отстраняешься, напротив, твой язык продолжает работать, выжимая из него последние капли, пока он сладко не застонал, полностью опустошённый. Только когда его пальцы разжимают хватку, ты медленно отстраняешься, нарочито сглатывая. Твой взгляд скользит по его лицу, золотисто-лиловые глаза затуманены удовольствием, а грудь тяжело вздымается. Леоне рухнул рядом, и ты ощущаешь, как его усталое дыхание обдаёт твою шею. Ты поворачиваешься к нему, и твоя лисья улыбка становится ещё шире, когда он, всё ещё не в силах говорить, просто проводит ладонью по твоей щеке. Внезапная тишина. Только ваше синхронное дыхание нарушает покой комнаты. Вы лежите плечом к плечу, и это молчание кажется таким громким после всего, что было. Ты ловишь себя на мысли, что сейчас должно быть неловко, но вместо этого чувствуешь странное спокойствие. Губы сами растягиваются в улыбке, а затем прорывается тихий смешок. Леоне поворачивает голову, вопросительно приподнимая бровь. — Что смешного? — Ничего, — ты прикрываешь глаза, наслаждаясь моментом, — Просто подумала… Надо почаще выводить тебя из себя. Ты чувствуешь, как его взгляд насквозь прожигает тебя. — В следующий раз я не стану сдерживаться, — он проводит пальцем по твоей ключице, — поэтому следи за языком, bambina. Его пальцы скользят выше, ласково щипают тебя за нос, и ты наконец открываешь глаза, чтобы поймать редкое зрелище — лёгкую улыбку на его обычно хмуром лице. — Ох, это ты ещё сдерживался?.. — рокочешь ты сладко, видя, как его глаза вспыхивают в ответ. Он не удостаивает тебя ответом. Закрывает глаза и издаёт глубокий, довольный стон. Проходит ещё несколько мгновений тишины, прежде чем ты решаешься нарушить её снова: — Леоне? — М?.. — Время? Он нехотя поворачивается, тянется к будильнику на прикроватной тумбочке, а затем снова возвращается и с тихим вздохом погружает лицо в твою шею. Его нос лениво скользит по твоей коже, вдыхая сладкий аромат: ванильную нежность с нотками тёплого шоколада. То ли это следы геля для душа, то ли просто ты. — У нас ещё час до выхода. Даже больше, — он нежно целует тебя в шею. — Успеем сходить в душ… Крепкая рука притягивает тебя ближе, и ты чувствуешь, как его тело уже снова реагирует на тебя. — Ах, вот оно как, — ты не можешь удержаться от саркастичного комментария, но твой голос дрожит от предвкушения. В следующий момент ты взвизгиваешь. Он резко встаёт, хватает тебя за щиколотки и притягивает к краю кровати. Его руки подхватывают тебя под бёдра, ноги непроизвольно обвиваются вокруг его талии, а губы встречаются в жарком поцелуе, пока он несёт тебя в ванную.

Да уж, этот час пройдёт так же стремительно, как и предыдущий...