Часть 1
25 июля 2025 г., 12:44
Пахло кофе и дорогим парфюмом. Аэропорт Бергамо встречал прохладным кондиционированным воздухом, в котором всё равно упрямо витала нота влажного итальянского воздуха, будто город сразу шептал: «Ты в Европе, малыш, расслабься».
Чимин поставил чемодан на тормоз и коротко оглянулся. Его отражение в витрине Duty Free смотрело в ответ с тем же выражением лёгкой усталости и предвкушающей полуулыбкой. Волосы чуть растрёпаны после перелёта, за плечами — кожаный рюкзак с ноутбуком, в руке — корейский кофе в банке, как напоминание о доме.
Чимин вылетел ночью, чтобы пролететь половину планеты и оказаться вот здесь, в Италии, в стране, которую мечтал прочувствовать не как турист, а как творец. Контракт на реставрацию старинной виллы в городе Террачине был не просто удачей. Это был новый уровень, о котором он так мечтал: серьёзный европейский заказчик, приличный гонорар и, главное, полная свобода творчества. Им не нужен был просто дизайнер интерьеров. Им нужен был кто-то, кто почувствует душу дома. Чимин знал, что сможет это, даже если придётся притворяться более уверенным, чем он есть на самом деле. Он уже привык к этому: улыбка, лёгкий наклон головы, ясный взгляд... Омега, который знал себе цену, который был убеждён, что его услышат. Милан был только началом...
Чимин уже арендовал машину — стильный белый Fiat 500 с кожаным салоном — и теперь стоял у стойки проката, проверяя документы.
— Signore Park? — девушка с ярко накрашенными губами подала ключи. — Benvenuto. Enjoy la strada.
Он вежливо кивнул, забрал ключ и карту. Маршрут до Террачины был уже в телефоне. Google утверждал, что добираться до города четыре с половиной часа по побережью. С музыкой, ветром из открытого окна и видами, от которых хочется смеяться просто так, без причины, — это казалось идеальным.
Когда он сел в машину, солнце уже высоко стояло над горизонтом. В салоне пахло свежим пластиком и мятным ароматизатором. Чимин включил плейлист — что-то летнее, ритмичное — и выехал со стоянки. Он ехал вдоль побережья, и за каждым поворотом открывались новые пейзажи: оливковые рощи, каменные домики с терракотовыми крышами, цветущие кусты бугенвиллии, мраморные статуи. Парень даже не заметил, как улыбка на лице стала настоящей. Он ехал работать, да, но впервые за долгое время ему казалось, что он едет жить.
Погружённый в свои мысли, Чимин не обратил внимания на то, что уже целый час за ним ехала странная чёрная машина. Она прижималась слишком близко и настойчиво. Чимин поморщился, сбавил скорость, а машина пошла на обгон... А далее — резкий стук, визг тормозов... Чимин даже не успел среагировать, когда спереди раздалось гулкое «бах»! Машина дёрнулась, и Чимина вжало в кресло. Он резко выдохнул, зажмурился и вцепился в руль, как будто тот мог его спасти. Потом всё стихло. На мгновение после внезапного удара установилась тишина, разбавляемая лишь лёгким звоном в ушах, а уже через секунду снаружи раздались громкие крики на итальянском.
Чимин с усилием открыл дверь. Сердце стучало где-то в горле.
— Che cazzo hai fatto?! — мужик лет сорока с густой щетиной и громким голосом шёл прямо к нему. За ним — второй, в кожанке и солнцезащитных очках.
— Scusi… io… — начал Чимин, но его перебили.
— Parli italiano? No? — раздражённый голос стал ещё громче.
— English? — Чимин попытался, но получил лишь пожатие плечами.
Второй мужчина тем временем уже суетился у своей машины: достал телефон, на камеру снял повреждения, номер машины, Чимина. После он что-то буркнул напарнику, и тот подошёл ближе.
— Passaporto. Documenti. Subito, — прозвучало без тени дружелюбия.
Чимин машинально потянулся к сумке, но замер. Всё происходящее мало напоминало случайную аварию. За ним долго ехали, обогнали и резко начали тормозить якобы из-за какой-то третьей машины. Он чувствовал кожей, что они его просто обманывают.
— Io chiamo la polizia, — сказал он медленно, с трудом подбирая слова. Мужчины переглянулись.
— No, no polizia, — усмехнулся один из них. — Cash. Cash or come with us. Capito?
Сердце упало куда-то в живот. Чимин увидел, как к ним подъехала ещё одна машина. Из неё вышел мужчина, подошёл и начал активно общаться с этими двумя.
«Они не хотят полицию... Они хотят деньги... или… куда-то меня увести?»
Он быстро сел в машину, заблокировал двери и достал телефон. Руки дрожали, но не от страха, а от адреналина. Он не был из тех омег, которые впадают в панику при первой угрозе. И сейчас всё его тело будто сжалось в пружину: «Держись!»
«Спокойно... нужно быстро позвонить кому-то, кто сможет помочь».
Он ткнул в самый надёжный контакт.
— Намджун, — выдохнул он, когда услышал родной голос.
Ему он всегда звонил запросто, без колебаний и без лишних слов, потому что знал: если и есть кто-то, кто приедет в три утра без вопросов, то это Намджун.
Их связывало многое: больше десяти лет дружбы, поездки на фестивали, дешёвые хостелы, кофе в термосе на крышах. А ещё один разговор — честный, открытый, после которого всё стало просто. Когда-то в юности Намджун влюбился в него так, как умеют влюбляться только альфы с поэтическим сердцем. А Чимин однажды сел напротив, вздохнул, посмотрел в глаза и мягко сказал: «Ты мой человек, только не в том качестве, в котором хотел бы ты. Ты как дом, в который я возвращаюсь, но не ложусь в постель». После этого они не только не перестали дружить, наоборот, между ними не осталось ни неловкости, ни сожалений. Только близость — другая, прочная, как корни старого дерева.
И вот сейчас, в чужой стране, в неизвестной ситуации, Чимин не думал дважды. Он просто позвонил тому, кто всегда рядом.
— У меня проблема, — продолжил он быстро. — Авария. Где-то между Римом и Террачиной...
— Ты где именно? — спросил Намджун.
Чимин спешно пересказал всё, что смог описать: дорога, море сбоку, какие-то вывески, похожие на названия вин, и трое мужчин, что спорят между собой, быстро жестикулируя и периодически оборачиваясь к нему с фразами на итальянском. Один из них уже достал бумажник и настойчиво показывал пальцем на повреждение — вроде бы вмятина, вроде бы царапина, но Чимин уже не был уверен, что всё это не «нарисовано» заранее.
— Хорошо. Не паникуй. Сейчас всё решим.
Через минуту Намджун уже набирал Юнги.
— Опять ты, — голос Юнги был слегка насмешливым, но с тенью заботы. — Что на этот раз? Только не говори, что ты решил купить себе ещё и винодельню.
— Не я. Чимин. Он в Италии, на подъезде к Террачине, где-то между холмами и морем. Похоже, попал в автоподставу. Не понимает, чего от него хотят, но говорит, что всё выглядит так, что через пять минут он может оказаться без паспорта и штанов. Помоги, пожалуйста. Может быть, кто-то из твоих парней рядом?
Молчание, а затем тяжёлый вдох.
— Дай мне геолокацию. Я уже выезжаю.
🩶🩶🩶
Мин Юнги появился через сорок минут, внезапно, без предупреждения, как гром среди ясного неба. Чимин стоял у капота, прижимая к груди сумку и телефон, как последнюю защиту. Лицо его было напряжено, губы сжаты, взгляд прыгал между мужчинами, всё ещё спорящими на повышенных тонах. Один из них снова потребовал что-то подписать, протянув ему документы. Чимин мягко, но решительно покачал головой. И вдруг... Резко, с глухим рёвом мотора, остановилась машина. Дверь распахнулась. Юнги вышел медленно, уверенно: чёрная футболка, широкие рваные джинсы, тёмные солнцезащитные очки, заправленные волосы, лёгкий запах мяты и бензина. Он не торопился, шёл обманчиво лёгкой походкой, но напряжение вокруг мужчин резко возросло. Мин ленивым взглядом оценил ситуацию, бросил ключи от машины на капот и заговорил на чётком итальянском. Мужчины сразу поутихли, а один даже сделал шаг назад. — Ты в порядке? — только после этого Юнги повернулся к Чимину. Тот молча кивнул, на секунду прикрывая глаза не от усталости, а от облегчения. — Отлично, — Юнги чуть усмехнулся. — Тогда давай разберёмся, кто тут у нас плохой актёр и просто идиот. Втроём устроили такое одному омеге. Через пятнадцать минут документы исчезли, мужчины свалили, аж пятки засверкали. А Юнги, всё так же неторопливо, открыл багажник своей машины. — Мин Юнги, альфа и друг Намджуна, — представился он и протянул руку. — Пак Чимин, омега и тоже друг Нама, — немного смущённо проговорил омега и отвёл взгляд. — Эта машина сейчас не в том состоянии, чтобы ехать, — спокойно сказал Мин. — Забирай мою. Она в норме. Позже мои ребята заберут твою, чуть отремонтируют, в общем, решим вопрос. Не переживай, омега. Чимин опешил. Это «омега» немного выбивало из колеи. Обычно его дико злило это «вы омега» или «вы альфа», но из уст Мина это звучало с оттенком заботы. Чимин оглянулся и посмотрел на Alfa Romeo Stelvio Quadrifoglio — матово-чёрного зверя с хищным изгибом капота и алыми тормозными суппортами. Машина выглядела так, будто собиралась не ехать, а охотиться. Пак понимал, что это не малыш Fiat. Эта крошка очень дорогая. — Но... я не могу просто так. — Можешь, — перебил Юнги. — Можешь, если хочешь доехать до Террачины без ещё одной неприятной остановки. Эту машину никто не тронет. И добавил, чуть улыбнувшись: — А если сломаешь мою, придётся остаться и расплачиваться лично. Чимин хмыкнул, но губы дрогнули. Он уже успокоился и вдруг посмотрел на Юнги по-другому. Впервые подумалось, что, возможно, эта поездка будет куда интереснее, чем он рассчитывал. Юнги предложил заехать перекусить, потому что «нельзя же отпускать омегу на голодный желудок», и Чимин, немного ошарашенный всей ситуацией, не стал спорить. Они свернули с главной трассы к траттории, спрятанной среди кипарисов и виноградных лоз, и сели за столик на террасе с видом на бескрайние холмы. — Ты, кстати, чем занимаешься? — спросил Юнги, наливая себе бокал красного. Чимин усмехнулся, пригладив волосы. — Дизайнер интерьеров. Работаю с частными заказами: виллы, дома, иногда бутики. Сейчас вот проект в Террачине: реконструкция старинной виллы. Хозяева хотят сохранить дух эпохи, но сделать всё по последнему слову уюта. — Сложно звучит, — хмыкнул Юнги, — но, кажется, тебе это подходит. Только явно нужно ездить с охраной. Парни тихо рассмеялись. — Спасибо, я очень люблю свою работу, — Чимин улыбнулся и немного смутился. — А ты? Юнги сделал паузу, будто взвешивая, что можно сказать. — Бизнес. Тут всё немного перемешано: отели, рестораны, пара производств. Плюс логистика. Всего понемногу. Он прищурился и добавил с лёгкой ухмылкой: — Ну, ты же знаешь, мы тут, в Италии, все немножко мафия. Чимин громко рассмеялся. — А-ха-ха, ну ты же не с Сицилии? — Вообще-то, родом как раз оттуда, — заулыбался Мин. Он засмотрелся на то, как искренне смеётся парень перед ним. — Ну, с такой внешностью тебе веришь сразу. — А ты с такой точно можешь брать двойной гонорар. Чимин засмущался от явного флирта. Юнги смотрел на него чуть дольше, чем нужно, но без давления, просто позволяя себе разглядывать. — Намджун говорил, что ты красавчик, но он не передал главного: ты такой... эмоциональный. — Ты тоже ничего, — отозвался Чимин чуть тише и отпил воды. Ему вдруг стало жарко. — Мы с Намджуном, кстати, с шестнадцати лет знакомы. Он когда-то даже пытался за мной ухаживать, — усмехнулся он. — Но быстро поняли, что мы как брат и сестра в смешной дораме. Он вечно всё ломает, а я теряюсь в трёх соснах. Он классный, надёжный, — добавил Чимин. — Я ему доверяю. — Я это понял, раз он позвонил мне, — кивнул Юнги. — Мы с ним в одной школе учились в Сеуле. А потом мои родители переехали, и с тех пор я тут. Настолько давно, что теперь думаю по-итальянски, а матерюсь на корейском. Они оба рассмеялись. Позже Юнги проводил его к машине. — Серьёзно, бери её на время работы. Моя вторая стоит в гараже, а тебе ещё кататься и кататься. — Ты уверен? — спросил Чимин. На самом деле он, как фанат машин, был в восторге от предложения. — Абсолютно. Только не врежься в фонтан, как моя бывшая. Чимин снова рассмеялся, сел за руль и закрыл дверь. Перед тем, как завести двигатель, он на секунду глянул в зеркало: Мин Юнги стоял, засунув ладони в карманы, и с прищуром смотрел вслед, будто что-то прикидывал в уме. Когда приехал водитель, Мин сел на заднее сиденье, достал сигарету, посмотрел на неё, но не закурил. Он только выдохнул и тихо произнёс: — Чёрт, теперь я понимаю, почему Намджун столько лет за ним бегал. Нужно поговорить с Намом. Чимин уселся в кресло, как в кокон. Внутри салона всё было чёрным, с прострочкой цвета спелой вишни. Он надавил на красную кнопку старта, и двигатель загудел так, что у него по спине пробежали мурашки. — Ну привет, зверюга, — пробормотал он и, пристегнувшись, попытался включить навигацию. Но экран был на итальянском, и значки казались непонятными, будто из другого мира. Он посмотрел по сторонам, увидел, что Мин уезжает на другой машине, и не стал его больше тревожить. Пак поколдовал с ручкой, переключил селектор в режим «D» и тут заметил странную кнопку с буквами DNA. Нажал, и машина резко зарычала, как будто обиделась. — Эм... это нормально? — нахмурился Чимин и тут же открыл чат с Юнги. Номерами они обменялись во время обеда. — Ты меня точно не хочешь убить этой штукой? Что за звериный режим включился, когда я нажал на R в DNA? Ответ прилетел почти сразу. — Race mode. Не нажимай на него, если не хочешь, чтобы тебя оштрафовали за превышение на первом же повороте. Хочешь мягко — езди на N. Хочешь почувствовать, как ревёт ад — жми R. Чимин хмыкнул и всё-таки выбрал N. Где-то внутри ему уже нравилась мысль, что этот автомобиль, как и Юнги, может быть разным. И совершенно не обязательно безопасным. «Вот же... потрясающий мужчина», — промелькнуло в голове. Вилла оказалась выше его ожиданий. Дорога петляла между оливковыми рощами и виноградниками, а навигатор с упрямым акцентом повторял одно и то же: «A sinistra. Ancora. A sinistra». Листва отбрасывала мягкие тени на капот, а в салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и чуть-чуть — Юнги. Чимин ехал с открытым окном и ощущал, как ветер играет с его волосами, словно он снимается в рекламе парфюма. Это немного забавляло и расслабляло. После всех нервов с итальянцами, после странного знакомства с Юнги, который, казалось, мог разрулить что угодно, теперь всё снова было в его руках. Автомобиль поднялся по узкой дороге в гору, заехал в чугунные ворота и остановился у самой виллы. Вилла стояла на склоне, с которого открывался чудесный вид на море. Здание было старинным, со своим характером: бежевая штукатурка местами облупилась, зелёные ставни выглядели обветренными, а по стенам вились виноградные лозы. К входу, увитому цветущей бугенвиллией, вела каменная лестница. Всё казалось кинематографичным, как будто кто-то слишком постарался с декорациями. Навстречу Чимину вышел бета лет сорока в бежевых брюках и белой рубашке и представился по-английски: — Марио. Я управляющий. Хозяева приедут позже. Вы дизайнер? Здесь будете работать? — Да, — кивнул Чимин. — Буду заниматься интерьером. Меня зовут Пак Чимин. — Ключи от гостевой комнаты уже на кухне. Если что, я рядом, в доме прислуги. Вилла в вашем распоряжении. Он ушёл, оставив за собой запах кофе и табака. Чимин ещё пару минут стоял, вглядываясь в даль моря, а потом вздохнул, закинул рюкзак на плечо и пошагал внутрь. Дом внутри был как забытая музыка: эхо шагов по каменному полу, деревянные ставни, потолки под три метра, старинная плитка в санузле, облупившаяся мозаика у входа, винтажные кресла, бархат, тёплый свет. Всё здесь просилось в кадр, всё кричало о времени, любви, семейных историях, записках, спрятанных в книгах. Сюда хотелось вдохнуть жизнь, совместить старое с новым, не разрушая магии. Это и было его стилем — мягким, чувственным, с акцентом на душу пространства. Не модный глянец, а вечность. Ближе к вечеру, разложив ноутбук на кухонном столе, Чимин налил себе бокал вина, сел у окна и достал телефон. Задержался на секундочку, прежде чем написать. Чимин: Спасибо за помощь и за машину. Она ведёт себя лучше, чем я после вина. Через пару дней закончу. Куда её пригнать? Он не ждал ответа сразу. Просто отпил немного вина и закрыл глаза, чувствуя, как ветер доносит запах моря. Ему было спокойно и немного... тепло. Он подумал о Юнги. О том, как тот стоял, держа руки в карманах, говорил низким голосом, будто между делом, но в глазах было что-то горящее. Тот взгляд, в котором читается и опыт, и боль, и интерес. Чимин чувствовал: между ними что-то возникло, хотя ещё рано называть это чем-то внятным. Это был тот случай, когда хочется писать человеку просто потому, что ты вдруг снова стал чуть живее. Он поставил бокал на подоконник, закутался в тонкий плед и, не переодеваясь, заснул прямо на винтажном диване. За окном, где-то за холмами, в темноте зажглись фары. Юнги ехал, но пока не к нему. Пока... Чимин проснулся поздно — позволил себе эту роскошь. Ночью он перебрался в комнату, поэтому утреннее солнце встретил уже в кровати. На кухне солнце расплескалось по полу, по стенам, и от винтажной мозаики свет отражался так красиво, что даже кофе казался вкуснее. Весь день Чимин занимался архитектурным планом, делал фотографии пространства, распаковывал цветовые карты и любовался солнцем, которое в районе пяти вечера заливало гостиную мягким, янтарным, как масло, светом. Иногда он просто стоял и смотрел, представляя, как в этом свете будет играть фактура дерева или как ткань кресла будет сливаться с бликами на полу. Под вечер на виллу приехал владелец — высокий, элегантный омега в кремовой рубашке и шёлковых брюках. Он представился мягким голосом: — Ким Сокджин, но друзья зовут просто Джин. Надеюсь, ты и правда умеешь творить чудеса, потому что я мечтаю, чтобы этот дом снова задышал. — Я сделаю всё, что могу, — улыбнулся Чимин. — Он уже волшебный, просто спит. — Как и мой альфа, — отмахнулся Джин с усталой улыбкой. — Он сейчас в Корее. Его зовут... Нами, — промурлыкал Джин нежным голоском. — Он купил эту виллу для нас, и, собственно, это он порекомендовал тебя. Сказал, что ты «умеешь делать красиво и не скучно». — О... Нами? — Чимин замер на секунду, но потом пожал плечами. Ну, мало ли... Итальянцы и их прозвища... Они долго разговаривали: сначала о доме, потом о любви. Джин оказался неожиданно лёгким собеседником — остроумным, с чудесным чувством юмора и редким омежьим шармом, который можно почувствовать: смесь уязвимости, дерзости и внутренней ясности. У него были добрые глаза и тонкие пальцы, которыми он ловко наливал вино в бокалы, смеясь и закусывая виноградом. После того, как Джин ушёл спать, Чимин ещё немного походил босиком по террасе, налил себе последний бокал и сел на широкий плетёный шезлонг. Было что-то магическое в этом мягком тепле, в звуках цикад, в том, как струился свет от фонаря у ворот. Всё выглядело как сцена из фильма, где он — герой, которого впереди ещё ждёт кульминация. Чимин достал телефон, особо не задумываясь, написал: Чимин: Мин Юнги, твоя машина флиртует со мной. Это нормально? Ты научил её так делать?Юнги:
Она улавливает вайб своего хозяина.
Тебе стоит быть осторожным.
Я тоже могу начать флиртовать.
Чимин: Я надеялся, что ты уже... Раздался звонок. Он ждал, поэтому поднял сразу. — Ты уверен, что хочешь играть со мной, Пак Чимин? — голос Юнги был тихий, чуть хрипловатый, возбуждённый и заинтригованный. — Не хочу играть. Хочу, чтобы ты слушал. Чимин встал и медленно зашёл обратно в дом, закрывая за собой стеклянную дверь. — Мне тепло, я немного пьян, хожу по чужой вилле в одних трусах. А ещё... Я думаю о том, как смотрелись бы твои пальцы на руле. О том, как ты смотрел бы на меня, словно раздевая глазами. А ещё о том, что мне страшно нравится, как ты покорно молчишь. Ты всегда так молчишь, Мин Юнги? — Только когда пытаюсь сдерживаться, — выдохнул тот. — Ты опасный, омега. — Опасность — моё второе имя, — Чимин глухо рассмеялся. — А сейчас, пожалуйста, скажи мне... Скажи, что ты представляешь? Повисло долгое молчание. Было слышно только дыхание Юнги, который, естественно, уже понял, к чему всё идёт. — Я представляю, как ты лежишь на спине. Одна рука между ног, а вторая сжимает подушку. Ты прикусываешь губу, чтобы не застонать в голос. Но ты не можешь молчать, потому что ты хочешь, чтобы я слышал. — Я не просто хочу, — прошептал Чимин, задыхаясь, проводя пальцами по животу. — Я сейчас лежу с телефоном на груди. Футболка задралась, и я чувствую, как моя кожа горит. Уже начала выделяться смазка... Я уже мокрый. Мне достаточно было твоего голоса. — Омега, тебе нужно, чтобы я сказал тебе, что делать? — Нет, — голос дрогнул. — Мне нужно, чтобы ты сказал, чего хочешь ты. Юнги тяжело вдохнул, потом тихо и глухо произнёс: — Я хочу, чтобы ты вставил два пальца и представил, что это я. Я хочу, чтобы ты стонал, произнося моё имя. Я хочу, чтобы ты кончил, сжимаясь и извиваясь, забыв, где ты. Чтобы ты знал — это я так с тобой. Даже на расстоянии... Чимин закрыл глаза. Он двигался под пледом, глухо вздыхая, почти не сдерживая стонов. Имя Юнги на его губах звучало как заклинание. — Юнги... я... я почти... — Ещё... ещё немного, и я тоже. Ты такой горячий, Чимин, такой сладкий. Скажи мне, как ты звучишь, когда кончаешь? — Как поцелуй в шею. Как будто зубами царапаешь мою кожу... И в этот момент они оба сорвались. Тихо. Беспомощно. Только дыхание в трубке. Только приглушённое: «Чимин...» — и в ответ сдавленное: «Юнги...» Мир на секунду замер, как будто Италия — это не страна, а эпизод из сна, где ничего не нужно объяснять, где можно просто быть... Чимин положил телефон на подушку рядом с собой и долго смотрел в потолок. На губах — полуулыбка, а в сердце — ясность. Ему ничего не нужно было знать. Он уже хотел большего. Пак проснулся от звука уведомления. Телефон завибрировал где-то у изголовья, и он вслепую нащупал его, чувствуя, как щёки вспыхивают ещё до того, как он прочитал сообщение.Юнги:
Доброе утро, опасный дизайнер.
Надеюсь, ты хоть немного выспался.
И да, машина всё ещё твоя.
Пригонишь, когда будет удобно.
Адрес…
Чимин уронил голову обратно на подушку, закрыл лицо ладонью и застонал, глядя в потолок. — Господи, что я наделал, — пробормотал он, прокручивая в голове каждую фразу, каждый вздох, каждую чёртову деталь вчерашнего разговора. Сексуально — да. Увлекательно — безусловно. Осознанно? Не совсем... Он встал, натянул футболку, обошёл комнату, будто ища где-нибудь на полу остатки своей гордости, и начал собирать вещи. Пара футболок, ноутбук, наушники, блокнот с эскизами. Всё складывалось в сумку со старательной аккуратностью, как будто порядок снаружи мог спасти от лёгкого хаоса внутри. На кухне его встретил Джин — в халате, с чашкой кофе и всё с тем же безупречным взглядом, каким обладают только омеги, способные спокойно управлять виллой, вином и мужчинами одновременно. — Уже уезжаешь? — спросил он, бросив короткий взгляд поверх чашки. — Да, с виллой я закончил ещё вчера. Надо вернуть машину и... — он почесал шею. — У меня тут чуть более интимные дела накопились. — Звучит как последствие моего вина, — Джин приподнял бровь и усмехнулся. — Смотри, Чимин, итальянский воздух может вскружить голову, но сердце у тебя хорошее. Не тормози, если захочется чего-то настоящего. — Спасибо и за совет, и за компанию. Ты был... ну, как глоток вина после долгого дня. — Так и есть. Они нежно, по-омежьи, обнялись, как те, которые знают, как быть собой и как отпускать, не драматизируя. Чимин вышел, махнул на прощание рукой и сел за руль Alfa Romeo, как будто эта машина и впрямь стала его спутницей. Он снова почувствовал запах кожаных сидений, чуть сладковатый, с оттенком мяты и мужского парфюма. Юнги... — Мин Юнги, чёрт бы тебя побрал, — тихо сказал он, включая навигатор. — Я ещё не решил, хочу ли тебя стукнуть или поцеловать, но, кажется, склоняюсь ко второму. Чимин выехал с территории виллы туда, где солнце уже поднималось над терракотовыми крышами. Скоро он услышит его снова, и на этот раз — не по телефону. Дом Юнги оказался не роскошным особняком, как можно было представить, а небольшим двухэтажным домом с каменными стенами и деревянными ставнями, утопающим в виноградной зелени. На фоне пастельно-розового неба Тосканы он казался частью пейзажа — старинным, тёплым, надёжным. Чимин припарковал машину у входа, отключил двигатель и на секунду задержал дыхание: ему было немного неловко. Не из-за того, что он вчера (ой, да, он действительно это сделал!) довёл Юнги до оргазма по телефону, а из-за того, что сам кончил от его голоса, стонов и низкого шёпота, пробирающего до костей. Юнги вышел на крыльцо в чёрной футболке, серых льняных брюках и с сигаретой в руке. Выглядел почти опасно, но Чимин снова подумал: «Да кто дал тебе право быть настолько в моём вкусе?» — Приехал, — Юнги улыбнулся, и это было не «рад тебя видеть», а «я ждал». — Я пригнал твою красавицу, — Чимин хлопнул ладонью по капоту машины. — Надеюсь, она слушалась, — сказал Юнги, глядя не на машину, а прямо на Чимина. Его взгляд скользил по фигуре, по щиколоткам в открытых лоферах, по узким чёрным брюкам, по белой рубашке, заправленной как-то слишком небрежно, по губам, которые издавали те незабываемые звуки, которые уже слышал Юнги, но не видел, как они приоткрываются при этом. — На удивление. Даже лучше, чем я сам, — хмыкнул Чимин. Он был на нервах. Внутри всё сжималось, но не от страха, а от ожидания. — Ты голоден? Или сначала — вино? «Конечно, вино»... Чимин только кивнул. Дом внутри был стильным, без показной роскоши: дерево, камень, стекло, много света, простора и воздуха. Юнги налил им по бокалу красного вина и жестом предложил выйти на террасу. Ужин прошёл в лёгкой атмосфере. Юнги ненавязчиво спрашивал про возвращение в Корею, нравится ли Паку там. — Я не жалею, — начал первым про вчерашний инцидент Чимин, — если ты об этом думал. — Я тоже не жалею, но думаю... — Юнги замолчал и посмотрел на него, — что всё слишком быстро закончилось. — Хочешь, чтобы я сделал это медленно? — Чимин допил вино и встал. Он подошёл к Юнги, сел ему на колени, обвил руками шею и коснулся лбом его лба. — Только скажи, — прошептал он. — Только скажи, и я остановлюсь. Юнги ничего не ответил, лишь молча сорвал с него рубашку. Чимин скинул лоферы и чуть выгнулся, позволяя себя раздевать. Губы Юнги сразу прошлись по ключице, задержались на горле, опустились ниже... Руки скользнули по спине, по рёбрам и пояснице. Ткань шуршала, кожа нагревалась, а дыхание сбивалось. Чимин сжал его бёдра, сел сверху на колени, обнажённый, как на картине. Он наклонился, шепча на ухо: — Хочу, чтобы ты меня трахнул... Здесь и сейчас. Юнги зарычал, низко, хрипло, как зверь. Схватил Чимина за бёдра, прижал к себе, раздвинул ноги и... сделал то, о чём его просил Чимин. Трахнул, не мягко, не романтично, а так, как будто всё это время с трудом сдерживал себя, как будто старался быть осторожным, но это оказалось сверхзадачей. Деревянный стол гремел, Чимин выгибался, кожа блестела от пота, стоны были уже не шёпотом, а криками — гортанными, животными. — Юнги, — стонал Чимин снова и снова. — Боже... да, сильнее... ещё, пожалуйста... — Ты с ума меня сведёшь, — хрипел Юнги. — Ты, маленький, чёртов омега, мой! — Твой... — прошептал Чимин. — Я твой... И это было правдой. Когда всё закончилось, они ещё долго лежали в обнимку прямо на полу, закутавшись в плед. Флэшбэк. После ситуации на дороге и обеда с омегой Юнги думал весь вечер, а потом просто набрал Кима. — Нам, ты сейчас можешь говорить? — голос Юнги был ниже обычного, с хрипотцой, как всегда, когда он волновался. — Конечно, ты в порядке? — Намджун сразу отвлёкся от каких-то документов, узнав этот тревожный голос. Он редко звонил просто так. — Да. Просто... мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Про Чимина. Тишина повисла между ними секунд на пять, и только потом Намджун медленно выдохнул: — Говори. — У тебя с ним что-то есть? — Юнги говорил спокойно, почти отстранённо, но Намджун знал, что за этим тоном всегда кроется что-то важное, настолько значимое, что страшно тронуть. — Нет, — просто ответил он. — Изначально ничего не было, только моя влюблённость, но мы с ним уже много лет друзья. Только друзья — с того самого разговора, состоявшегося ещё лет десять назад. — Когда вы решили, что вы не пара, — как бы подтвердил Мин. — Когда он сказал, что я для него как брат, — Намджун чуть усмехнулся. — С тех пор ничего не изменилось. Я его люблю, но по-другому. Я за него любого порву в клочья, но не как партнёр. — Понял. Просто... он мне очень запал в душу, Нам, — Юнги заговорил тише. — Очень... Это не просто влечение. Я не хочу отпускать его из Италии. Я хочу быть рядом, пробовать, узнавать, если он даст мне шанс... На том конце снова повисла пауза, но уже не напряжённая, а скорее, наполненная старой, прочной привязанностью. — Он особенный, — наконец произнёс Намджун. — И, если ты хочешь быть рядом, — будь, но только одно «но»... — Какое? — Если обидишь его, Юнги, я тебя прикончу. — Справедливо, — усмехнулся Юнги. — В нём много света и доброты, но и боли достаточно, о которой он не говорит. Он сильный, но не железный. Понял? — Понял, — серьёзно ответил Мин. — Спасибо, Нам. — Не мне спасибо, а Джину, если что. Это он сказал мне сразу звонить тебе, когда случился инцидент на дороге. И ты, видимо, влип по уши. — По уши, — честно признался Юнги. — Я ещё никогда не хотел быть с кем-то настолько. — Тогда вперёд. Только аккуратно. Береги как самое дорогое. Конец флешбека. Кофе неспешно булькал в серебристой кофеварке, а свет скользил по мраморной плитке, как вода. Чимин босиком стоял у открытого окна в чёрной, чуть растянутой на плечах, футболке Юнги. Его волосы были растрёпаны, взгляд — тёплый, ещё не до конца проснувшегося человека. Он смотрел на оливковые деревья за домом, лениво покачиваясь под лёгкий джаз, игравший фоном. Юнги зашёл на кухню, встал в дверях, облокотившись на косяк. Глаза чуть прищурены, взгляд — пристальный, почти голодный, но мягкий, как у человека, который наконец-то получил то, что искал. — Утро выглядит лучше, чем я мог себе представить, — произнёс он хрипло. Чимин, не торопясь, повернулся и улыбнулся. — Это потому, что я умею подавать себя в правильном свете, — хихикнул омега, — и в правильной футболке. Это, вообще-то, трофей, — фыркнул Чимин, подходя ближе и ставя перед Юнги чашку. — Тебе с сахаром или ты, как всегда, горький и крепкий? — Сегодня можно с каплей сладкого, — альфа потянулся за нежным поцелуем. Они молчали какое-то время, просто пили кофе, стоя рядом. Солнце заливало кухню золотом, и казалось, будто весь дом дышит в такт. — Я тут подумал, — начал Юнги. — У меня есть к тебе пара предложений. Проектов, если быть точным. — Я весь во внимании, — тихо усмехнулся Чимин, глядя на него поверх чашки. — Первый — родительский дом на Сицилии. Старый, с историей. Хочу, чтобы ты сделал из него место, в которое мы будем возвращаться семьей, иногда. Это важное место для меня. — А второй? — голос Чимина стал тише, напряжённее. От слов «мы» и «семья» в одном предложении перехватывало дыхание. Юнги ответил не сразу. Он поставил чашку, взял Чимина за запястье, медленно провёл пальцами по внутренней стороне, наслаждаясь ощущениями, а заодно подбирая слова. — Второй проект, — продолжил Юнги, чуть прищурившись, — наш дом, где ты будешь не гость. В нём всё будет устроено под тебя: под твой вкус, под твои привычки. Там ты будешь в моей футболке, с моим кофе, в моей постели. — Звучит как дерзкий бриф, — усмехнулся Чимин, делая глоток и не отводя взгляда. — Думаешь, справишься с таким заказом? — Думаю, ты уже знаешь ответ. Давай осуществим его — шаг за шагом, — сказал омега, имея в виду не только дом, но и их жизнь. — Всё остальное придумаем в процессе. Юнги тихо засмеялся, тем особенным звуком, который появляется только рядом с теми, кого хочешь не просто сегодня, а надолго. Италия — действительно прекрасная страна, особенно если однажды ты в ней находишь не только красоту, но и себя. — Думаю, начнём с планировки спальни, — усмехнулся Чимин, делая последний глоток кофе и нагло заглядывая Юнги в глаза. — Ты с ума меня сведёшь, — выдохнул тот, притягивая его за талию ближе. — В этом вся суть, — засмеялся Чимин, почти касаясь губами его щеки. — Архитектурный подход... Инновационный... И да — им ещё многое предстоит: построить дом, отреставрировать прошлое; чуть не прибить Намджуна за то, что он «забыл упомянуть», чья именно это вилла и что Нами — это и есть Ким Намджун, а Джин — его невероятный омега; пережить слёзы благодарности Пака, когда тот узнает, что именно Намджун настоял на кандидатуре Чимина; шок омеги, который узнает, чем именно его альфа рулит на Сицилии. И ещё тысячу моментов — ярких, странных, смешных, бесконечно их.
Примечания:
Чую, попахивает бонусом 😉
