Правда нового мира

Для чего мы рождаемся и живём? За этим вопросом не кроется никаких философских изысканный или язвительных усмешек. И правда интересно. Для чего пятнадцать лет назад родился Виктор Власов? Почему родился именно он, именно в этот год и именно у этих родителей? С такими мыслями недалеко от того, чтобы стать фаталистом. Скучающим, равнодушным ко всему и всем, прямо как в романе у Лермонтова. Парень взглянул в окно, не обращая внимания на застилающие глаза рыжие пряди и горько улыбнулся. «Что ждёт нас после смерти? Я честно говоря не знаю. Но ведь в этом и суть. Неизвестность ведь так захватывает. — промелькнуло у него в голове — И поэтому я не боюсь. Не боюсь погибнуть, не боюсь предстоящей вечности. Я знаю, там за горизонтом событий обязательно скрыто что-то необычное. Потрясающее самые смелые мечты и не подвластное человеческому разуму.» Хотелось рассмеяться от этих мыслей или зарыдать так, как не плакал даже в детстве. Сорвать с себя бесполезные пищащие аппараты и выбежать на улицу, прямо в этот кровавый закат. Уехать на море, о котором мечтали вместе с Алисой и о котором он столько раз писал. И там прожить все оставшееся время. Кстати, это и есть Виктор Власов. Никому не нужный богатенький мальчик, доживающий последние деньки в больнице на препаратах. Год назад у него нашли порок сердца, который невозможно вылечить даже с нынешним уровнем медицины. Банальнейшая история. Вот он и задаётся философскими вопросами… Что ж ещё делать в одиночестве. А то что никто не придет, ему известно точно. Некому приходить. Одна сиделка Варя, грузная женщина лет пятидесяти, осталась с ним на стульчике рядом и бубнит какую-то историю из книги. Скучную и давно вырученную наизусть. Но Витя на неё не в обиде. Ни на Варю, ни на историю. Они не виноваты, что ему тошно от себя и хочется увидеть вечно отсутствующих родителей. Ему не повезло родиться в семье бизнесменов. Отец всю жизнь положил на благо своей компании. А все остальное для него было не важно, так, между делом. Между делом встретил жену — когда-то первую красавицу города и владелицу салона красоты. Между делом родил сына. Маме вскоре все это надоело и она уехала в Питер, расширять бизнес. Отец и так не появлялся дома. И остался маленький Виктор вместе с няней одним-единственным хозяином огромного дома. Поэтому само это слово «родители» казалось мальчику иностранным, непривычным и чуждым. Его никогда не обнимала мама. Папа никогда не гулял в парке и не учил кататься на велосипеде. И у таких правильных родителей уродилось такое чудо как Виктор. Не понимающий смысла денег, жажды наживы, не умеющий обманывать. Да и вообще, если честно, мальчик пугливый, застенчивый, слишком умный и не ловкий в общении с другими людьми. А теперь ещё и больной. Сложно понять тоску по тому, чего никогда не было. Пожалуй, самые близкие к семье люди, которые у него были — старушка-библиотекарь Алевтина Егоровна, Алиса и маленький Дима. Вите всегда нравилась тишина и спокойствие библиотеки. Он забрел сюда случайно в первых числах октября после очередной драки, попав под ливень. Там он и встретил эту прелестную старушку. Увидев промокшего окровавленного мальчишку, пожилая женщина спешно стянула с него мокрую верхнюю одежду, завернула в старенький плед и усадила с чашкой чая к обогревателю. Алевтина Егоровна мягко улыбалась и обрабатывала свежие ссадины нежными прикосновениями. Не надолго даже казалось, что боль от этих прикосновений пропадала. — Ох, мальчишки! — нежно потрепала она Витю по голове — За что хоть дрался? Виктор растерянно смотрел и думал: неужели бывают и такие люди? Неравнодушные, улыбчивые, с дарящими тепло прикосновениями. Этот человек точно не станет драться, обязываться и ходить окровавленным под дождем. Наверное, ей хватает одного нежного слова и твердого взгляда, чтобы даже самый отпетый хулиган почувствовал себя неловко и захотел стать лучше. Внезапно Вите стало стыдно за свой внешний вид. Да и причина драки уже не казалась такой весомой. — Мальчишки… — еле слышно прошептал он, морщась от разбитой губы — Они кошке на хвост хотели банки привязать. А я сказал, что ей будет больно. Старушка неодобрительно нахмурилась и грустно вздохнула: «Ну и люди пошли… Ни зверюшку беззащитную, ни ребенка не жаль. Ты посиди здесь, обсохни хоть. А то мамка небось заругает.» — Нет. — отчего-то смутившись, сказал Виктор. И было бы за что смущаться: ведь не виноват, что мама приезжает домой только на праздники. Но резко стало неуютно. И ранее приятная библиотека показалась удушливой. Вот он и сказал то слово, после которого обязательно случается что-то плохое. Никто ведь не любит правду и легче всего обвинить Виктора Власова неблагодарным мальчишкой, выдумывающим о родителях всякие небылицы. И эта добрая женщина наверняка сейчас посмотрит с отвращением или страхом. А потом вовсе выгонит под дождь. — Ты любишь читать? — задорно спросила Алевтина Егоровна, словно не было этих слов и неуютной атмосферы, и, дождавшись нерешительного кивка скрылась в своем книжном царстве. А потом… Она вынесла романы Жюль Верна, детективы Конан Дойля, рассказы Бредбери, и Виктор словно попал в другой мир. Мир храбрых людей, которым небезразличны судьбы других. Которые готовы рисковать собой ради Мечты, ради великих идей. Таких людей, как Алевтина Егоровна… И самому мальчику захотелось стать похожим на них. Алевтина Егоровна разрешала проводить весь день в её маленьком царстве, обсуждала с ним новые книги, давала советы и просто рассказывала о жизни. Она убеждала Виктора, что защищать слабых не плохо, но не стоит каждый раз лезть с кулаками в драку. — Защищать других нужно! — мягко трепала старушка рыжие волосы, — Но и себя беречь нужно. Не бойся говорить с людьми. И хотелось ей поверить, но Вите проще было высадить на людей тонны ненужной правды, вычисленной по внешнему виду, тысячу бесполезных фактов, кинуть язвительную усмешку или вовсе подраться, чем найти общий язык, спокойно пообщаться или, о ужас, подружиться с понравившимся человеком. А ещё иногда… Она угощала его домашним печеньем и пирожками. С картошкой. Это сейчас Виктор знал, что Алевтина Егоровна была не очень обеспечена. Маленькой пенсии катастрофически не хватало. Она с трудом сводила концы с концами, потому что из-за слабого здоровья её не брали работать никуда кроме библиотеки. И эта великая женщина делилась последним с каким-то случайным мальчишкой. Если бы только у Алевтины Егоровны и Виктора в жилах текла одна кровь… Но жалеть себя не хотелось. Не просто не хотелось, было не правильно. И все же иногда ночью Витя позволял себе одну-единственную вольность: в мыслях назвать Алевтину Егоровну бабулей. И он не понимал, отчего такой человек, как Алевтина Егоровна должен страдать из-за отсутствия каких-то бумажек. Виктор даже не знал смысла денег! Это всего-навсего бумага, придуманная людьми и возведённая в ранг центра вселенной. Но отец ни за что не дал бы ни одной бумажки Алевтине Егоровне. Он вообще с презрением относился к людям без денег. А Витя, чтобы понять, в чем их смысл, пробовал сжигать деньги, но те плохо горели. Когда сгорают дрова, сразу становится тепло. А свечи просто горят красиво. Из денег не получалось сложить кораблик или журавлика. Съесть, как вкусный пирожок с картошкой, их тоже не хотелось. Да и любви от простых бумажек не добиться. Вот он и не понимал их важности. Наверное, Виктор Власов был каким-то неправильным. Обида на родителей крепла с каждым годом, но он старательно гнал от себя это чувство. Если бы только он был смелее, упорнее, лучше в конце концов, они обратили бы внимание. Но чего нет — того нет. А потом Витя встретил Алису. Черноволосую и голубоглазую Алису, которая так ярко улыбалась и всегда была рада Виктору. Весь мир стал второстепенным по сравнению с ней. Хотелось постоянно слышать смех девочки, подарить ей все океаны мира — её мечту — и всегда-всегда кружить ее на руках Алиса была полной противоположностью и Виктора, и Алевтины Егоровны. В голове у этой девчонки гулял ветер. Она быстро увлекалась новым и так же быстро теряла интерес. Единственное, что всегда её привлекало, было море. Она никогда его не видела, но любила всем сердцем. Как и Виктора. И тогда он тоже полюбил море, в мыслях представляя его бескрайние просторы. Неизведанные и безграничные, прямо как человеческое сердце. Виктор думал о море, об Алисе, и ему казалось они чем-то похожи: дарящие ласку и покой тем, кто понимает всю глубину бездны, и утаскивающие в свою темноту глупцов, вздумавших мечтать о контроле непознанного и неконтролируемого. Любовь к морю и мечтам связала прочнее верёвки. Было просто целыми днями лежать на толстых ветках деревьев, смотреть сквозь трепещущие листья в небо и просто говорить. Обо всем на свете: новый фильм, не важно какого жанра, красивое облако, гавкающая собака. Алиса шептала ему секретки и тут же хихикала, прикрывая рот ладошкой. А потом она опять говорила про море. И Виктор конечно же поддерживал её разговор. Иногда придумывал мимолётные стишки о нем. И уже вместе с подругой они смеялись над неудачными рифмами. Это был рай на земле. И не было никакого одиночества. Даже отчуждённость родителей больше не задевала. Алиса втягивала его во все свои новые начинания. Так она пыталась побороть его одиночество — ведь и сама неплохо знала, что это такое. Виктор жалел и Алису, и её брата Димку: за год до встречи с ним их родители погибли в автомобильной аварии. И брат с сестрой разом оказались один на один с миром. Их семья была недостижимым идеалом, полным любви и поддержки. И после их смерти Алиса не сдалась, а продолжила хранить идеалы любви и защиты, заботиться о Диме и даже приняла Витю в свою импровизированную семью. На самом деле, она такая сильная. И это было понятно уже при первой встрече с ней. После смерти родителей Алиса проплакала первые несколько дней в детском доме. А потом к ней прицепились старшие пацаны: девчонка симпатичная, но робкая, казалась им идеальной жертвой. И младший брат Дима был хорошим рычагом давления. Вот тут-то и появился Виктор. Он случайно шел мимо той подворотни и увидел ангела, спустившегося на землю: хрупкая, на две головы ниже окружающих её парней девчонка своим телом закрывала малыша, решительно сжав кулаки и словно приготовившись драться хоть с половиной мира. Темные волосы растрепались по плечам, на щеках застыли дорожки от слез и пятнышко грязи. И темные синие глаза хранили в себе какой-то потусторонний блеск решительности и злости на этих парней. Мгновенно охватив картину взглядом, Виктор Власов не мог уйти и не защитить их. Сделать вид, что не было этого ангела мести в подворотне. Побоище было знатное: Витя думал уже и не выдержит эту драку. Но Алиса удивила его: когда мальчика повалили на землю, нежный ангел превратился в маленький хаос. Она схватила лежащий неподалеку кирпич и, видимо в выражении её лица было что-то такое, что нападавшие отступили. А потом девочка плакала, нервно смеялась и размазывала кровь по коже, пытаясь стереть, но делая все только хуже. Впрочем, Витя не обижается. В тот момент он знал, что этот маленький хаос станет его близким другом. Так и случилось. Совместная битва и пролитая вместе кровь иногда сближают лучше родственных связей. А Дима, младший брат Алисы, просто начал ходить за ними хвостиком и не оставил никакого выбора сестре, кроме как принять непонятного мальчика в их маленькую семью… Имея — не ценим, и лишь потерявши плачем, как часто говорят. Вот и Витя не ценил. Провести вместе лентой судьбы им с Алисой и Димой был отмерен лишь жалкий год. Если бы он знал… А ведь каждый момент счастливой жизни был на вес даже не золота, а антиматерии. Витя вообще любил представлять, что где-то существует мир как бы «антиматерии». Там все происходит противоположно нашему. А значит где-то Алевтина Егоровна все ещё жива и властвует в своем книжном царстве, Алиска и Дима не уезжали с новой семьёй из страны. А у Виктора… А у Виктора есть маленькая семья Власовых: с мамой, папой и обязательно младшим ребенком. Он всегда был немножко эгоистом и хотел младшего брата или сестру. Чтобы заботится, чтобы вместе делить одиночество. И может быть тогда оно не лежало бы таким неподъёмным грузом прямо на сердце. И было бы легче вдохнуть полной грудью, и не бояться подойти и поговорить с незнакомым человеком, завести целую кучу друзей… Но у Виктора все не так. И при взгляде на библиотеки и пирожки с картошкой мальчику становится только тошно и горько на душе до слез, от Алисы и Димы остались воспоминания и не досмотренное вместе аниме «Патриотизм Мориарти». А у Виктора Власова есть боль от проклятого порока сердца и пустая палата, в которую не ходит никто, кроме Вари… И младшего брата или сестры у него нет. Ну и хорошо! Не придется никого оставлять горевать о нем. Алевтина Егоровна умерла. Алиса и Дима переживут и забудут о нем. Новая семья им обязательно поможет. Главное, чтобы они людьми хорошими были. Родители только вздохнут от того, что не осталось запасного наследника, и продолжат никому не нужное притворство в семью. Быть сиротой при живых родителях трудно. Хотя, Виктор не жалуется. И старается не обижаться. Сначала он сжигал себя в постоянных драках и получал по лицу за прямоту высказываний. Но потом отпустило… И Витя нашел чем заниматься. Ему нравилось возиться с малышами. Придумывать для них сказки… Витя оборвал себя. Не время думать об этом. Небо перестало алеть закатом и потемнело. Варя отложила книгу и теперь поправляла подушку, пытаясь устроить Виктора перед сном поудобнее. Но спать не хотелось. При мысли о сне возникала непонятная тревога. Да и все эти воспоминания… Виктор, даром что писатель, не любит разводить сопли и стенать о тяжести судьбы. А тут и Алевтину Егоровну, и Алису, и родителей вспомнил. Пятнадцать лет, а все тоскует как сопляк. Но как же он скучает по ним всем… — Варя, принеси мне пожалуйста пирожок с картошкой и планшет. Я попозже лягу. — постарался разжалобить сиделку. Та недовольно поджала губы, тихонько вздохнула, но выполнила просьбу. Мальчик бегло пролистал новости и задумался, что делать дальше. В голове зрели сюжеты ещё нескольких сказок, но писать их не было желания. Все равно никто не потрудится их опубликовать. «Наверное, будь у меня возможность пожить еще, я бы стал учителем. Или писателем. — вздохнул он про себя — Всё-таки, одну мою сказку опубликовали в журнале… Теперь в этом нет никакого смысла.» Не дав себе времени одуматься, Виктор решил порвать последнюю связь с Алисой и досмотреть аниме «Патриотизм Мориарти». Может, ему вообще не понравится. Хотя, это будет неприятно — омрачать последнее воспоминание, связанное с Алисой. Но стоило ему погрузиться в просмотр, он понял: это аниме и персонажи странно близки ему. Каждому хотелось сочувствовать и помочь в нелегкой судьбе. Виктор Власов не мог спокойно терпеть несправедливость. Не мог видеть детские слезы и женское отчаяния. И за это он всегда получал. Синяки, разбитые в кровь кулаки и сломанный нос были для парня привычным делом. Казалось, до встречи с Алисой он задался целью самоуничтожиться с помощью этих драк. Но все не так, как кажется! Виктор никогда не желал смерти! (Хотя, никогда и не бежал от неё) Он очень любил жизнь. И сделал своей целью спасти и показать его красоту как можно большему количеству людей вокруг. Пусть он не умел строить связи и дружбу с ними, пусть боялся познакомиться с понравившимися личностями, но защитить он мог. Правдой, колкими словами, иногда даже кулаками. Одиночество не терпит слабости. Это он усвоил давно. Свое место и внимание надо отвоевывать с кровью и слезами. Иначе раздавят и не заметят. (Ведь только так, после очередной драки, разбитого в кровь носа и беспорядка в школе можно было получить внимание отца. Пусть даже это разочарованный взгляд и отвращение к его поведению) А ещё к сожалению мир не терпит жалости. Но Виктор не мог по-другому. Не мог не жалеть слабых. Не мог перестать их защищать и бороться не только за себя, но и за них. (Может поэтому он и умирает здесь в одиночестве. И это так страшно. И до слез обидно: что Виктор Власов успел сделать в жизни? Для чего он просуществовал эти 15 лет!) Но остаётся только стискивать зубы и продолжать искать свет в этой жизни. Ведь если он перестанет это делать, то загнётся раньше срока или сам выбросится из окна этой больницы. А пока только стиснуть зубы и улыбаться, даже если хочется завыть зверем от одиночества и боли. Но пока можно только смотреть начатый вместе с подругой сезон аниме и давиться пирожками с картошкой, которые уже никогда не будут такими же вкусными. И если честно… Пока это единственное, что поддерживает Виктора. (Он мог понять братьев Мориарти и причину их поступков. Но вот убийства… Разве вправе человек решать вопросы жизни и смерти. Ведь это настолько выше его понимания.) Уильяма жалко… Он так мечтал изменить мир, чтобы спасти людей. Но у него ведь ничего не получится. Люди останутся людьми, и бесполезные бумажки будут для них важнее жизней. Давно настала ночь, но Виктор не позволял себе сомкнуть глаз. Он досматривал последнюю серию, и ненадолго позволял представить себя на месте Уильяма, а Алису на месте Шерлока. Алиса конечно справилась бы. А Виктор… Да какой из него благородный Преступный Лорд?! Стены пустой палаты славили парня. Дышать стало тяжелее. Но внезапно наступило такое умиротворение. Хотелось спать… Это было бы так хорошо. Виктор так любит спать. Почему он так боялся сделать это сегодня? И даже вечный сон — звучит прекрасно… (Вот бы увидеть Алису и Алевтину Егоровну в этом сне. Хоть один последний разок) Но может, если он не поспи ещё немного придут мама с папой… Да, они должны прийти. Виктор всё-таки их сын и смертельно болен. А они прожили вместе пятнадцать лет… За столько времени можно привязаться даже к старому дивану или собаке. Они придут… Но спать так хочется. Ослабшими руками Виктор выпрямил планшет и постарался продолжить смотреть последнюю серию. Дышать так тяжело. И сердце стучит… Тук. Тук. Тук. Печально стучит. Да нет, глупо. Шерлок и Уильям вместе падают с моста. — Мы будем жить! — раздается в ушах Виктора. Но глупенький Шерлок, ведь он опоздал с этими словами. Никто не будет жить. Они уже падают. Не успел… Сердце перестало стучать. И дышать больше не получается. Нет, Виктор был не прав! Он боится умирать! Особенно один. Планшет с глухим стуком упал на пол. Бешено запищали аппараты, и в палату сразу вбежали врачи. Но ничего этого Виктор Власов больше не видел. ****** Виктор Тревор с обидой надулся, сидя за столом в своей комнате. Отец опять больно отлупил его ремнем за нежелание дружит с вредным сыном графа Холмса. А ведьиконт Даблин все-все ему рассказал. И как тот обидно шутит, и про постоянные глупости, что сыплются из его рта... А мать его вообще не аристократка! И к морю наверняка опять не пустят. Ну и пусть не пускают. Он сам. Сам пойдет к нему. Маленький рыжеволосый мальчуган выбежал из поместья Тревор. Вообще, это поместье было его любимым: в глуши, сюда приезжали только он с отцом, матерью, дворецким и нянечкой. Хотя, нянечка была слишком бестолковой: она не умела играть в игры, не позволяла пинать кошек и все твердила о скучном сострадании. А сейчас она вообще задремала в кресле в детской. Но ничего, это даже хорошо — никто не помешает Виктору увидеть море! Мальчик приближался к побережью. Море сегодня разбушевались: огромными волнами накатывало на берег, решилось, бурлило и ворчало как недовольный старик. Но тут было восхитительно! Виктор засмеялся, подставляя лицо влажным каплям. Все равно на кричащего отца, глупую няню! С земли он подхватил палку и принялся парировать удары воображаемого врага. — Ха, полковник Тревор с лёгкостью победит в любом сражении. Особенно простолюдинина! — он подскочил к накатывающим волнам и ткнул в них палкой. — Я вас ранил, сдавайтесь. Море гудело все взволнованней, и небо начинало хмуриться. Ветер трепал рыжие локоны и разносил звуки веселой игры по пустому побережью. Мальчику было все равно. Он жил в своем выдуманном мире игры. Он ещё несколько раз ударил палкой по воде, заходя в волны по пояс. Камни скользили под ногами, но мальчик сделал своей целью победить их и устоять на ногах. Резкий окрик привлек его внимание. Его обдало жаром и резко онемели руки и ноги. Если это отец… Виктор резко оглянулся и в этот момент опора ушла у него из-под ног. Море захлестнуло его с головой. Мальчик забил руками и попытался всплыть на поверхность. Но ничего не получалось! Он попытался закричать. Ледяная вода хлынула в горло. Дышать стало нечем… А потом голову обожгло болью и наступила темнота… *** Виктор Власов с трудом открыл глаза. Яркий свет и боль в голове мешали сфокусировать внимание на окружающей обстановке. И вроде бы он должен радоваться, что жив. Да вот только… Не слышно писка аппаратов, и простыни, на которых он лежит — шелковые. Нет таких простыней в больнице! Но если он не там, то — где? В комнату зашёл рыжеватый мужчина среднего возраста. На покрасневшей лице у него забавно топорщились короткие усики. Он громко дышал и сжимал кулаки, как будто готовился к удару. Виктор сжался и боялся даже вздохнуть. «Похитили — билась в голове одна паническая мысль — Сейчас деньги требовать будут.» — Я разочарован в тебе, Виктор! — закричал мужчина. — Ты — наследник Тревор. Твой долг быть гордостью семьи. Быть идеальным аристократом. А вместо этого ты только позоришь меня. Мне пришлось перенести встречу с графом Холмсом. Мужчина замахнулся на сжавшегося мальчика. — Только попробуй не подружиться со вторым сыном графа! — почти прорычал он. И стоило двери щёлкнуть, ознаменовав уход мужчины, в комнату тенью просочилась женщина и сразу же в слезах кинулась обниматься. — Сын мой, врач сказал, что ты был так близок к смерти! — поглаживая по голове Виктора и заглядывая в карие глаза шептала она. А Виктора душили слезы. Да что же это… Эта женщина не его мать! Но так за него беспокоится. Это с ним впервые. Что в таких случаях делают. — Мама? — попробовал он позвать женщину. А потом так же нежно, как делала она, погладил по щеке. — Я в порядке. Постаравшись не выдавать шок от звонкого детского голоса и крохотных ручек Виктор улыбнулся, шикнув от прострелившей голову боли. Женщина рассмеялась сквозь слезы и подарила поцелуй в лоб. — Ты так меня напугал! Пожалуйста, не ходи больше один к морю. — Хорошо, мама. Не буду. — сразу же согласился он. Хоть бы кто-нибудь сказал, что здесь вообще происходит! Виктор не был у моря. У него нет детского голоса и крохотных ручек. Женщина ещё раз погладила его по щекам и вышла, попросив сегодня оставаться в комнате и выздоравливать. В опустевшей комнате Виктор наконец выдохнул и подрагивая от страха встал. Кажется, все прошло отлично. Правда, на похищение вся эта ситуация перестала походить вообще. И имя, которым его назвали… Виктор Тревор. Да и обстановка вокруг — слишком яркая, словно нарисована. Но мозг упорно не видит в этом ничего странного. Может, это предсмертный бред? Как же странно! Виктор осмотрел свое детское тело и понял, что либо он наконец сошел с ума, либо это и есть то самое, что происходит после смерти. И всё-таки Виктор Тревор. Какое знакомое имя. И граф Холмс… Но для детективов Конан Дойля мир вокруг слишком «рисованный». А для сериала про Шерлока Холмса слишком старинная обстановка. Неужели… Если тут ещё где-то бегают трое Мориарти, то точно… Все равно, даже не верится, что перерождение в «Патриотизм Мориарти» — единственный возможный вариант. Но есть один факт — в этой истории нет и никогда не было Виктора Тревора.