ВЫБИРАЙ СЕГОДНЯ

Всё готово! – донесся из соседней комнаты басистый голос Юры. – Смотри, на всякий я тебе положил еще одну футболку и носки, – добавил он, застегивая переполненную сумку. Голос звучал слишком бодро, пытаясь заглушить тишину. Илья стоял посреди комнаты, впитывая ее привычные очертания – потертый угол дивана, трещину на подоконнике, их общую фотографию. Казалось, стены хранят шепот их смеха и споров. Он подошел к Юре, сидевшему на полу со скрещенными ногами. – Спасибо, ты лучший, кто мог появиться в моей жизни, – прошептал светловолосый, наклоняясь. Его губы мягко коснулись затылка темноволосого парня. В этом поцелуе – благодарность, страх, вся невысказанная любовь. Юра резко развернулся, пытаясь обхватить Илью. Тот, заподозрив движение, сам наклонился навстречу. Тела слились в крепком, почти болезненном объятии. Сумка забылась у ног. Комната , в которой находились парни ,  будто будет чего то не хватать , той частицы жизни , того момента времени , когда они оставались вместе , сбегали от ссор с родителями в это укромное местечко счастья , где они становились самими собой . Если одному становилось невыносимо плохо - второй приходил незамедлительно , поддержав второго , а теперь они здесь вместе , и ничего не бывает лучшего , чем завтрашняя операция у Ильи . После одной из прогулок ему стало плохо . Они находились у себя в квартире . Решили выйти в подъезд покурить , Тяжесть комнаты, давящая воспоминаниями о счастье, стала невыносимой. – Выйдем? – коротко бросил Илья, уже тянусь к пачке на тумбочке. Юра кивнул. Подъезд встретил их прохладой и косыми лучами умирающего солнца, пробивавшимися сквозь пыльное окно на лестничной площадке. Свет резал дым, который они выпускали молча, плечом к плечу, опершись о холодные перила. Тени удлинялись, ползли по стенам. Внизу, за дверью, гудел город – обычная жизнь, которая могла вот-вот закончиться для одного из них. Тишина между ними была густой, звенящей, прерываемой лишь шелестом тления сигарет и далекими звуками машин. Дым стелился в золотистой пыли солнечных лучей. Юра вдруг фыркнул, глядя куда-то в пустоту. – Помнишь, как мы тогда на чердаке у Сашки... – начал он, голос сорвался. – От родителей сбежали, бутерброды с колбасой тайком тащили... Дождь по крыше барабанил... Илья улыбнулся уголком губ. Он помнил. Запах старого дерева, пыли и их мокрых курток. Как они делились одним наушником, слушая трек, который теперь вызывал ком в горле. Как смеялись до слез над чем-то глупым. Это "укромное местечко" – их крепость. Теперь оно казалось таким далеким, почти нереальным на фоне больничных коридоров и скальпелей. Юра не договорил. Воспоминание повисло в воздухе, горькое и сладкое одновременно, подчеркивая всю нелепость нынешнего ужаса. Тишина после воспоминаний стала еще тяжелее. Юря резко повернулся к Илье. Его лицо, освещенное закатом, было искажено немым воплем страха. – Тебе страшно? – вырвалось у него, голос хриплый, чужим. Илья сделал такой тяжелый вдох, что закружилась голова. Он потупил взгляд, разглядывая тлеющий окурок. – Мне... – он сглотнул ком. – Мне страшно только за тебя, солнце. Ты моё всё... Моя надежда... Вера на завтра... – Он нащупал руку Юры, сжал ее так крепко, что кости хрустнули. Потом поднял глаза. Взгляд – прямой, темный, полный боли и чего-то невыразимого. – Да. Адски страшно. Но мысль... что ты там один... она сильнее. Сильнее всего. Они больше не говорили. Просто стояли, курили, иногда ловя на себе быстрые, полные немого вопроса взгляды. Солнце ушло, оставив подъезд в серых сумерках. Юра уснул первым, сраженный тревогой и усталостью. Лицо в подушке казалось детским и беззащитным. Илья шепотом сказал, что придет позже. Дождался ровного дыхания. Сон не шел. Комната давила. Он бродил по кухне, как призрак, в такт тиканью старых часов на стене. Звук отдавался в висках пульсацией. Ком стоял в горле, руки дрожали мелкой дрожью. *Как же я переживаю за Юрочку... Ему не менее страшно. Он просто держится. Для меня.* Страшные мысли бились, как птицы о стекло: *А если не выйдет? Я не скажу... Не успею сказать... Последние слова... Что я хотел? Главное...* Он резко подошел к столу, нашел обрывок бумаги и ручку. Рука дрожала, буквы выходили корявыми. - Это все ради Юры - бормотал себе под нос .- Я должен быть уверен, что это получится . Он начал строчить на бумажке нужны слова, которые он когда то не выговорил , не сказал , потому что он застрял как ком в горле и не могли выплеснуться на ружу, на бумаге легче было сконцентрировать свои мысли. > *Твой Илья."* - Закончил дописывать кусочек текста Илья и начал гадать куда можно его сунуть, чтобы не спалиться раньше времени , не получив по шапке , но убедиться в должном прочтении. Завтрашний день... Именно неизвестность гложет сильнее боли. Она запускает бурю в крови, сжимает грудь тисками. Этот червяк сомнения: *А наступит ли оно, это Завтра? Вообще?* Он подошел к окну, отдернул край шторы. За стеклом – кромешная темень. Ни звезды. Ни намека на рассвет. Только глухая, всепоглощающая тьма, в которую ему предстояло шагнуть. Завтра. Завтрашний день - вот . что настораживает ежедневно людей , неизвестность из-за этого тревожность повышается, буря эмоций в организме. Завтра..... Наступит ли это завтра вообще?- повторил парень еще раз ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.....