Клятва

Чхве Хан не знал что ему делать. Его сердце сжалось, а дыхание и вовсе перехватило. Кейл молчал. Он просто смотрел на него, как на врага народа, медленно приподняв бровь. Его взгляд ясно говорил: Ты что, блять, следил за мной? Хан поспешно сделал шаг назад, его лицо вспыхнуло. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — объясниться, извиниться, уйти — но в горле пересохло. Не дождавшись ответа, Кейл встал с кровати, не отводя от него презрительного взгляда. — Ну и? — спокойно, почти лениво. — Ты просто будешь стоять и пялиться, или хочешь чего-то? Не испытывай моё терпение. Хан запнулся, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. — Я... — голос прозвучал слишком тихо. — Я просто... шёл мимо. — Конечно, — ядовитая усмешка скользнула по губам Кейла. — А дверь, видимо, открылась сама, да? Он медленно подошёл ближе, встав тенью в проёме своей комнаты, глядя прямо на него. Хану казалось, что он смотрит прямо в душу. — Слушай, новенький, — Кейл хитро прищурился. — Не надо притворяться. Я тебя насквозь вижу. Если что-то хочешь — спрашивай, но в молчанку играть уж точно не надо. Терпение у меня не железное. Хан нервно сглотнул. Он чувствовал, как его мысли спутались, но, вопреки всему, выдавил: — Ты ведь... Ну.. Не такой, как о тебе говорят. Верно? Молчание. Кейл слабо усмехнулся, пытаясь сдержать смех. — Ага-а. А ты у нас, значит, из тех, у кого стакан всегда наполовину полон? Как мило и наивно. После этих слов он шагнул обратно к кровати, давая уйти Хану безнаказанным. Пока что. — Закрой за собой двери — лениво протянул он, упав на кровать — можешь войти. Или проваливай, если испугался. Чхве Хан на некоторое время остался стоять в дверном проёме, глядя на эту картину, где была музыка, хаос, и он — Кейл. Уже слишком поздно останавливаться. Он попал в сети Кейла с головой. Хан чувствовал странное, плотное напряжение, витающее в воздухе, как будто за порогом — не просто комната, а другой мир. И всё же — шагнул внутрь. Кейл лежал на кровати, без особого интереса прокручивая в пальцах сигарету, даже не смотря на того, кто вторгся а его личное пространство. Его комната была в полумраке. Свет заходящего солнца, который всё же проник сквозь плотные шторы, ложился на красные волосы Кейла, делая их огненно-золотыми. — Смело, — бросил он, с уже едва заметным интересом. — Я, знаешь ли, искренне думал, что ты сбежишь. — Я… — Хан замер. Он вдруг понял, что не знает, зачем пришёл. Что хочет сказать. Зачем вошёл. Он просто... здесь. — Я не хотел подслушивать. Я правда проходил мимо. Извини пожалуйста. Кейл, наконец, повернулся. Его глаза в этом свете были другого цвета — не совсем карие, не совсем золотые. Словно кошачьи.. Тягучие, манящее. — И всё равно зашёл. Как мило. Или глупо. Тонкая грань, — он поднялся и бросил ещё один взгляд на Хана. — Закрой дверь уже. Хан в спешке послушно захлопнул её. Глухой щелчок прозвучал слишком громко, ещё больше напрягая и так нервного Чхве Хана. — Садись куда хочешь. Только не трогай гитару. И книги. И меня. Это обязательное условие, если не хочешь вылететь через окно. Фраза прозвучала с усмешкой, но, возможно, не совсем в шутку. Хан неловко опустился на край кресла, стоящего в самом углу комнаты, полностью усыпанного наклейками с черепами, котами и странными бунтарскими надписями. Он чувствовал себя чужим. Неуместным. Но Кейл смотрел на него с неподдельным интересом, в котором было что-то хищное. Как будто он выбирал — стоит ли Хан его внимания. Или нет. — И что теперь? — Кейл прищурился. — Скажешь, что я не такой, как все говорят? Что я раненый, но глубокий? Что внутри у меня сердце поэта и мне просто нужна любовь и забота? — перекривляя процедил Кейл. — Нет, — быстро ответил Хан. — Я просто… я не люблю слухи. Я предпочитаю узнавать сам, а не доверять чужой болтовне. Кейл усмехнулся. На этот раз — коротко, почти одобрительно. — Дурак, значит. Или идеалист. А может, и то, и другое. А это ещё хуже. Он подошёл ближе. Сел напротив, попутно притащив ещё одно кресло. Его колено почти касалось колена Хана, будто он сделал это специально, глядя тому прямо в глаза. — У тебя на лбу написано, что ты воспитан. Добрый. Из тех, кто считает, что если быть хорошим, то всё наладится. Знаешь, как это выглядит в реальности? Хан выдержал его пристальный взгляд, хотя сердце колотилось с бешеной скоростью. — Как? — по щенячи ответил Хан. — Как жертва. Или… как чрезвычайная угроза. Повисла долгая пауза. Только музыка играла — тяжёлая, с ритмом, как у нервной системы, которая уже на грани, проникая прямо в душу. — И всё-таки ты здесь, — сказал Кейл, склоняя голову. — Ты даже не представляешь во что лезешь, чудак. — Я.. не хочу лезть, — сказал Хан. Слова давались ему с трудом. — Я просто… не хочу отводить взгляд. Повисла гробовая тишина. Кейл долго молчал, глядя прямо в его душу. Потом резко встал. Подошёл ближе, буквально нависнув над ним, слегка прищуриваясь. — Если ты не отворачиваешься — значит, ты либо смелый, либо глупый. Я пока не решил. Он наклонился ещё ближе, опершись руками о спинку кресла так, что их лица были в сантиметре друг от друга. Сердце Хана едва не выпрыгнуло из груди от неожиданности и близости. — Ну что ж, светлый мальчик, — прошептал Кейл прямо в губы с усмешкой. — Посмотрим, кто кого сожжёт первым. И вдруг — отступил, будто ничего и не было. Потеряв какой-либо интерес к Хану, он повернулся к нему спиной, глядя прямо в окно. Дослушал песню до конца. Громко хлопнув в ладоши, весело пропев: — Урок окончен. Можешь быть свободен. — вдруг голос стал устрашающе тихим. — Пока что. Он даже не посмотрел на него. Чхве Хан медленно поднялся, голова звенела от ощущений, словно он пробежал марафон. Не сказав ни слова. Просто вышел, тихо закрыв за собой дверь. Последнее что он случайно услышал — довольный шепот Кейла, точно не предназначенный ему: —Хах.. Беру был бы в ярости. Хан совсем не понял значение этих слов и кто такой «Беру», поэтому не придал этому особого значения, сразу же забыв об этом. Ему сейчас было совсем не до этого. Сердце всё ещё бешено колотилось, не отпустив его даже на кровати в своей комнате.

***

Спустя два часа.

Ветер стих, оставив после себя лишь прохладное дыхание осенней ночи, от которого щёки Хана всё ещё горели, будто впитав тепло губ Кейла. Он стоял у окна своей комнаты, разглядывая приглушённые огни улицы, и всё снова и снова прокручивал в голове то, как Кейл повернулся к нему, как переливались его глаза, и как он шептал ему прямо в губы, властно нависнув. Хан провёл пальцами по губам, словно стараясь сохранить обжигающее дыхание Кейла, которое всё ещё отзывалось в груди тихим эхом. Он чувствовал лёгкую дрожь в руках — не от холода, а от чего-то другого. От страха. От нежности. От того, насколько сильно он сейчас хочет сохранить этот момент, таким каким он был для него — хрупким, как лёд на осенних лужах. В голове крутились обрывки фраз — Кейл будто оставил след не только в памяти, но и на теле, на коже, под кожей. — Что это вообще было? — почти беззвучно выдохнул Хан, словно всё ещё не очнувшись от гипноза. Он не знал, смеяться ему или удариться головой о стену. Он вспоминал, как Кейл выглядел в тот момент. Улыбка небрежная, взгляд странно пронизывающий, будто он знает о Хане больше, чем тот сам. И в голове играет песня из его комнаты, которая прочно застряла в голове. А ведь он ничего не знает о Кейле. Эта мысль ударила в голову словно молния. Кейл был резким, как ожог, и таким же притягательным. Он говорил странные, обрывочные, но в то же время логичные вещи. Но Хан не мог понять о чем он на самом деле говорил. — Кейл... боится? — пробормотал он вслух, не ожидая ответа. — Или просто защищается? — Поэтому он назвал меня «чрезвычайной угрозой»? — продолжал размышлять в слух Чхве Хан. Хан выдохнул в ладони. Он не знал, хочет ли быть тем, кто попробует дотянуться. Но он уже сделал шаг. Уже услышал. Уже увидел. И теперь не мог просто отвернуться. Возможно, такая глупость и правда «сожжёт» его, но интерес к неизвестному преобладал над логикой. Кейл правда был очень интересным. Тем, кого хочется разгадать. «Скажешь, что я не такой, как все говорят? Что я раненый, но глубокий? Что внутри у меня сердце поэта и мне просто нужна любовь и забота?» — эхом отзывались слова Кейла. Хан сжал кулак. Не потому что злился — нет, он наоборот даже уважал его за эту язвительную честность. Просто было больно. Больно от того, что он хотел как лучше. Хотел узнать Кейла, если тот даст ему хотя бы один шанс. — Он хитёр и жесток. — непроизвольно подумал Хан. — Он сделал это всё специально? Позволил войти, продолжил диалог.. Я правда ему интересен или это просто игра? С каждой минутой мысли становились всё тяжелее, путаясь в клубок. Он пытался вспомнить каждое слово, каждую паузу, взгляд, движение, чтобы понять: чего же на самом деле хотел Кейл? И.. кто этот загадочный «Беру» чёрт возьми? Почему этот человек был бы в ярости узнав об этом? Чхве Хан так и не смог дать ответ на этот вопрос. Кейл был загадочен, но никакая загадка не длится вечно, верно? Когда-нибудь он узнает обо всем. И кто такой «Беру», и что Кейл имел ввиду. Когда-нибудь он узнает его прошлое. Определённо узнает. Чхве Хан в этом не сомневался. Он впервые за день серьезно задумался: возможно, Хан правда совершенно ничего не понимал. Возможно, его мир, где всё просто: добро — это добро, помощь — это благо — был слишком глуп и наивен. Кейл жил в совершенно другом мире с другими законами. Он не знал, как приблизиться к Кейлу. Не знал, можно ли вообще приблизиться, не знал стоит ли. Но теперь он был уверен одном: он хочет этого. И больше не из жалости. А потому что Кейл зацепил в нём нечто живое. Он вздохнул. Будет ли ещё шанс поговорить? Подойти? Или он уже всё испортил своей... поспешностью? Но одно он знал точно. Он не уйдёт. Не сбежит, как делают все. Если Кейл оттолкнёт — он примет это. Но если хоть часть его слов — это защита, а не отвержение… тогда у него есть шанс. — Кейл.. Ты не чужая боль, которую я хочу вылечить. Ты это — ты. И, чёрт возьми... ты интересен мне таким, какой есть. — глядя в пустоту прошептал Хан. В груди стало ощутимо тяжелее. Это всё.. сложно. Ему определённо нужно расслабиться. Решив оборвать бесполезные размышления, Хан одним движением завалился на мягкую кровать, тяжело рухнув на неё, будто мешок с картошкой.. Он достал телефон, дрожащими пальцами разблокировал его и набрал чей-то номер. Послышались тихие гудки. Спустя буквально несколько секунд ему ответили. Из трубки донёсся неимоверно счастливый и такой до боли родной голос. — ХААН!! Боги, я так рад что ты мне позвонил. Как прошел первый день в академии? — с нетерпением протараторил его лучший друг. Послышался тихий смешок. — Я тоже рад тебя слышать, Лак. — Хан искренне улыбнулся. — А что на счёт академии.. Ну.. — он замялся, не зная что сказать. — Здесь сложно. — Хэй, Ханчик, у тебя точно всё в порядке? — забеспокоино сказал Лак. — Ты звучишь так, будто тебя что-то тревожит. — Он немного замялся. — Ты мой лучший друг, поэтому делись со мной всем, что тебя беспокоит. Я волнуюсь. Сердце Хана на секунду неприятно кольнуло. Неужели по нему так заметно, что что-то не так? — Ах, нет-нет, Лаки. Всё в порядке. Правда. — пытаясь отмахнуться тихо сказал Хан, стараясь звучать убедительно, но даже сам понимал, что получилось не слишком. Он ещё не был готов, чтобы кому-то рассказать об произошедшем и о своих чувствах. — Как скажешь. — последовала короткая пауза — Но знай, что я всегда тебя выслушаю! Разговор перешёл в более лёгкое русло. Они болтали о всем на свете. Минуты проходили словно секунды. Лак весело рассказывал о чем то, пока Хан внимательно его слушал, пытаясь отвлечься. Вдруг Лак, в своей привычной манере, без задней мысли выдал то, от чего сердце Чхве Хана сделало кульбит, а дыхание остановилось. — Небось, ты уже себе нашел какую-то девочку, да? — игриво смеясь сказал его друг. Чхве Хан сразу же покраснел, почему-то возвращаясь мыслями к Кейлу. Он смутился ещё больше, даже начал заикаться, пытаясь оправдаться. — Н..нет! Что ты такое говоришь, Лаки?.. — неловко пролепетал Хан. Слыша реакцию своего друга Лак начал смеяться ещё больше, уже не скрывая смех. Он точно решил самую малость поиздеваться над своим другом. Чхве Хан молчал. Слов, чтобы ответить на такие откровенные издевательства и подколы от друга, у него не было. Лак, всё ещё смеясь заметил это. — Ха-ха, ну всё, всё. Не дуйся на меня, я же не со зла. В ответ прозвучало лишь угрюмое мычание. — Ладно-о. Я больше так не буду — без какой либо вины в голосе протянул Лак. — Но ответь хотя бы на мой последний вопрос. Пожайлуста.. — неожиданная мольба ответить удивила Хана. Он нехотя выдавил из себя: — Хорошо. Но это в первый и последний раз! — недовольно проворчал он. На несколько секунд Лак замолчал, обдумывая как точно задать вопрос. Но так и не придумав ничего стоящего он неловко выдал: — А.. Какая она, та девушка, что тебе нравится? Хан опустил взгляд, не зная что ответить. Врать не хотелось, но и правду сказать было невозможно. Его друг не поймет подобное. Они же оба парни. Это ненормально. В голове снова всплыли мысли о красноволосом бунтаре. Не долго думая, он сказал первое, что пришло в голову. — Она.. очень притягательная. Словно не с этого мира. Неземная .— Он запнулся — Я.. я не знаю как её точно описать. Это тяжело. После этих слов румянец на щеках нахлынул с новой силой, делая лицо уже откровенно красным. — Звучит.. впечатляюще, Хан. Ты же обязательно нас познакомишь, если вы начнёте встречаться.. Правда? — мечтательно сказал Лак. Хан на миг представил абсурдную картину: он, Кейл и Лак вместе. Кейл, который терпеть не может людей. Его друг, восторженный, доверчивый и добрый малый. И он сам посередине. От мысли стало странно тепло и неловко.. — Конечно познакомлю. Ты же мой лучший друг. Услышав ответ Лак запищал от восторга. Он так рад, что у его друга появился кто-то, кто ему нравится! Это бывает очень редко, потому что Хан, мать его, всегда воспринимает девушек как подруг, а близких и вовсе как сестёр. Наконец-то Лак дождался этого! Он уже начал представлять как она выглядит, как себя ведёт и всё всё всё на свете. Эта девушка должно быть идеальна, если Хан влюбился в неё с первого взгляда. Черноволосый, к сожалению, не разделял энтузиазма своего друга. Он сейчас лишь отчаянно думал как ему отвертеться от этого разговора, но так, чтобы не задеть своего чувствительного друга. Нужно сделать всё так, чтобы тот ничего не заподозрил. Так и не придумав ничего стоящего, Хан решил просто слиться и не продолжать этот разговор вообще. Он позвонил Лаку чтобы отвлечься, а не наоборот — снова возвращаться к этим мыслям. — Лаки, извини пожалуйста.. У меня появились неотложные дела! — Чхве Хан совсем не умел врать. Вышло у него просто отвратительно, и он это понимал. Но что сделано то сделано, осталось лишь надеяться что его лучший друг поймет и не будет обижаться. Лак молчал, не зная что сказать. Неужели он сделал что-то не то и нечаянно разозлил своего Чхве Ханчика? Он очень волновался за него. Ещё в самом начале разговора тон черноволосого ему совсем не понравился. Что-то было в нем.. задумчивое и грустное. Совсем на него не похоже: тот обычно был отчаянным оптимистом и почти никогда не грустил, не давая этого и другим. Вдруг с ним что-то случилось? Неужели эти зажравшиеся детки бизнесменов и депутатов не приняли его? Над ним что, начали издеваться в первый же день?! Но раз Хан ничего ему не говорит.. значит так и нужно. Лак не будет в это влезать, пока ему прямо не скажут и не попросят. Он знает своего друга — тот даже под дулом пистолета не скажет что случилось. Чхве Хан до конца будет делать вид, что всё в порядке, не подпуская Лака ближе чем нужно. Если он так хочет, значит так тому и быть. — Хорошо, Ханчик.. — он замолчал, обдумывая нужно ли ещё что-то говорить. — Пожайлуста, береги себя. Прозвучал звук сброса вызова. Экран телефона всё ещё ярко светился, почти полностью освещая темную, вечернюю комнату. Он не знал, почему это так сильно задело. Ведь он только недавно заметил этого парня, Кейла. Но то, что он видел — и то, как это ощущалось внутри, — слишком бурно отозвалось. Чхве Хан лежал на кровати совершенно не двигаясь. Он слишком устал за сегодня. Сил не было ни на что, кроме очередных не самых утешительных мыслей. Самым разумным решением в этой ситуации, к которому пришел Хан — было лечь спать. Откинув свой телефон на другой край кровати, он зарылся в подушку прикрывая глаза, даже не сняв форму академии. Об этом он подумает завтра. Определённо не сейчас. Глаза слипались из-за усталости, а голова гудела от мыслей. Слишком много всего произошло всего за один день. Много времени чтобы уснуть не потребовалось — он уснул почти сразу, покрепче обнимая одеяло и утыкаясь в подушку. Голова наконец опустела.

***

Ветер слабо дул сквозь приоткрытое окно, едва колыша шторы. Теплый воздух проникал в совершенно незнакомую комнату. Чхве Хан не знал как он тут оказался, но это совершенно не вызывало тревогу. Наоборот — ему было очень спокойно и тепло на душе. Будто он снова попал домой, который оказался так далеко. Раскинувшись на мягком кресле и смотря в окно, он не заметил как кто-то медленно подкрался из-за спины. Мягкие, но холодные руки аккуратно легли на лицо, прикрывая глаза. Из-за спины послышалось тихое движение — кто-то наклонился ближе... Чужое горячее дыхание опалило уши, заставляя покраснеть. В тот же момент его уши обволок ласковый и немного игривый шепот. — Угадай кто, милашка..