Сказания Средиземья

      После долгих лет кровопролитной и беспощадной войны наконец-то наступило счастливое время, которое старики спустя года назовут «Золотыми годами». В деревнях Средиземья жизнь обрела ритм, подобный мирному биению здорового сердца в молодом теле.              Каждое утро теперь начиналось с пения петухов и стука молотков в кузнице. Дымок из печей пах не гарью или сажей, а свежим и мягким хлебом. Женщины, собираясь у колодца по утрам, обсуждали не набеги врагов и потери своих мужей, а свадьбы и урожаи. Их яркие юбки мелькали среди яблоневых садов, где пчелы трудились с рассвета до заката. Детишки бегали босиком от реки до мельницы, и их босые ступни знали каждую кочку на проселочной дороге. По четвергам на главной площади разворачивался рынок. Там пахло свежесбитым маслом, воском новых свечей, сладкими пряностями и сушеным чабрецом. Гномы-торговцы из Синих гор выкладывали свои интересные диковинки на всеобщее обозрение: сверкающие безделушки, прочные топоры, а иногда и настоящие самоцветы. Грубый смех смешивался с перезвоном монет, которые подкидывали жители деревни. Иногда вечером, когда солнце клонилось к горам, вся деревня собиралась у старого дуба и обсуждала минувшие события. Молодежь тихо перешептывалась в тени, а влюбленные парочки прятались в душистых зарослях жимолости, дабы побыть наедине.              Природа будто дышала полной грудью. Реки были так прозрачны, что на дне можно было разглядеть каждый камешек или совсем маленьких рыбок. Леса, которые когда-то кишели опасностями, теперь дарили грибы и ягоды. А по ночам, если очень повезет, можно было увидеть, как эльфийские огоньки танцуют над болотцами, что являлось знаком особого благословения этих земель.              Люди постепенно начали забывать ужас минувшего времени. Двери домов больше не запирались на семь замков, в колыбелях мирно посапывали младенцы, а в церкви святого Эарендила теперь молились не о спасении, а о хорошей погоде и благополучии семьи.              Тэхен родился и вырос в спокойные времена, не знавшие горечи войны. Он являлся сиротой, так как родителей его загрыз волк, когда те собирали грибы в запретном лесу. Сам мальчик остался на попечении старика Фернира. Тот являлся простым крестьянином, которого уважали в поселении из-за его помощи людям, бескорыстия, трудолюбия и доброты. Этому он учил и Тэхена. Мальчик постепенно вырос и превратился в красивого и статного мужчину с достойным воспитанием и поведением. Он брался за любую работу, которую ему предлагали. Все мужчины из деревни жили в ритме, заданном самой природой и их проживанием. Их дни были наполнены размеренным трудом, где у каждого находилось свое место и личные обязанности.              По утрам, пока женщины доили коров и месили тесто, мужчины собирались у кузницы старого Громара, чьи руки, покрытые шрамами от искр, могли выковать что угодно: от подковы до прочного плуга. Тэхен, хоть и не был кузнецом, все равно часто помогал раздувать меха или таскать уголь. Взамен он получал подправленные косы и заточенные топоры.              Когда приходило время сенокоса, все мужское население деревни выходило в луга. Работали сообща: кто-то косил траву, кто-то сгребал душистое сено в стога, кто-то грузил его на телеги. Тэхен, сильный и ловкий, чаще всего стоял за косой, привычным движением выписывая ровные дуги над поверхностью земли. В перерывах мужчины отдыхали в тени дубов, передавая по кругу кувшин с холодным квасом, смеялись над шутками рыжебородого мельника Барнаба, спорили о том, чья лошадь быстрее, а чья собака умнее.              Осенью жители дружно молотили зерно на гумне. Цепями выбивали золотистые зерна из колосьев, а потом веяли их и подбрасывали лопатами на ветру, чтобы отделить плевела. Работа велась пыльная и трудная, но никто не жаловался, ведь знали, что от этого зависит, будут ли их семьи сыты и довольны зимой. Тэхен, как и другие, уставал, покрывался потом и пшеничной пылью, но в его глазах светилось удовлетворение, так как этот труд был честным и благодарным.              Зимой, когда поля спали под полным снегом, мужчины собирались в трактире «У Дрозда» и проводили там время: пили горячий сидр, играли в кости, чинили сбрую и инструменты. Тэхен был своим в их компании и любил эти посиделки. Он слушал байки бывалых охотников, занимательные истории гномов-торговцев, и иногда даже красиво подпевал, когда затрагивали старые песни.              Тэхен был крепок, статен и мужествен. Его плечи, закаленные годами крестьянского труда, легко справлялись с тяжелыми мешками зерна, а руки, покрытые мозолями, ловко управлялись и с косой, и с топором. Загар от долгих часов работы под солнцем лег на его лицо ровным слоем, отчего черные пронзительные глаза казались еще ярче, а белозубая улыбка ослепительнее. Деревенские женщины не могли не замечать красивого юношу, когда он проходил по улице, легко неся на плече бревно, которое двое других мужчин тащили бы с натугой. На праздниках, когда Ким снимал потрепанную рабочую рубаху и оставался в одной майке, обтягивающей его мощный торс, многие девушки украдкой поглядывали в его сторону, пряча улыбки, смущённо прикрывая рот ладонью или закрыв волосами лицо.              Но парень был не только хорош внешне, но и прекрасен внутренне. Он обладал добрым нравом. Его уважали за честность, спокойствие, рассудительность, за готовность помочь без лишних слов и за ту уверенность, которая исходила от него, словно тепло от горячей печи. Ким никогда не лез в драки, но если требовалось заступиться за слабого или немощного, то никто не сомневался, что он не отступит. Девушки поглядывали на него с интересом: кто-то смело флиртовал с ним, кто-то просто смотрел украдкой со стороны, а кто-то пытался даже действовать и привлечь внимание Тэхена разговором. Но парень лишь вежливо улыбался, дружески отвечал и уходил от флирта и соблазна.              Все потому, что его сердце молчало и не отзывалось ни на кого в округе. Тэхен не находил в деревенских девицах того, что заставило бы его забыть покой одиноких вечеров у очага или холод по ночам. Никто не вызывал в нем ни искреннего жара, ни малейшего трепета, а лишь тихую благодарность за дружескую беседу. У него были связи с девушками, но обычно они ни к чему не приводили, да и те дамы вовсе не славились благородием. Тэхен уже начал думать, что, возможно, так и проживет свою жизнь в непрекращающемся труде и уединении с самим собой.              Но все изменилось в одну ночь, когда Тэхен встретил его.              Это была обычная летняя ночь, когда за окном шел дождь и устрашающе гремела гроза. Ничего не предвещало того, что что-то изменится в один момент и произойдет непоправимое. Тэхену тогда не спалось, и он просто смотрел в деревянный потолок и думал о жизни. Вдруг он услышал шум за дверью, словно кто-то стонал и звал на помощь. Ким сначала нахмурился и прислушался, думая, что ему показалось. Но нет — шум повторился, а после раздался грохот. Тогда Тэхен поднялся с постели и пошел проверить происходящее на улице.              Там было темно, шумно и влажно из-за дождя, и парень сначала ничего не увидел в густоте темного леса. Он жил прямо возле него, что усугубляло проблемы освещения. Поэтому для удобства Ким пошел проверить местность с волшебным факелом, который купил у колдуна несколько лет назад. Пройдя несколько метров и осмотрев местность, он уже думал вернуться ни с чем, ибо ничего подозрительного не нашел. Но вдруг случайно споткнулся о что-то мягкое. Тэхен удивился и посветил вниз фонарем.              Там, лежа лицом в землю, находился какой-то человек, сливаясь с местностью. Тэхен ахнул и тут же потянулся к нему, чтобы перевернуть его и привести в чувства. Но каково же было его удивление, когда вместо человека он увидел того, кого очень редко встречали в их краях. Эльф. Красивый, молодой, изящный, даже сейчас, когда его волнистые волосы слиплись от грязи, на скуле вырисовывался синяк, губы были в крови, а лицо перемазано черным. Глаза молодого парня были плотно закрыты, а губы слегка разомкнуты. Тэхен прислушался к его тихому дыханию и понял, что тот еле дышал. Тогда Ким подхватил его на руки и понес в дом.              Было удивительным встретить эльфа, ведь они жили неблизко к деревне, да и редко светились среди людей. Тэхен видел их представителей и знал, как они выглядели, но для него все равно оказалось шоком нарваться на одного, да еще и при таких интересных обстоятельствах. Ким отнес эльфа в дом и положил на диван у камина, удобнее устраивая на мягкой поверхности. Тот вымученно простонал, дернул головой, но глаза не открыл. Тэхен приоткрыл губы и уже потянулся рукой к лицу юноши, дабы убрать волосы с лица, как вдруг эльф резко очнулся, дернулся и схватил его за запястье.              — Ч-что? — удивился Тэхен.              — Áva mapa (не трогай), — прошипел эльф, а после, расслабившись, потерял сознание.              Ким ничего не понимал, но знал одно — оставлять парня в таком состоянии нельзя, погибнет ведь. Поэтому Тэхен сходил за водой, которая была еще теплой с вечера, и принялся обтирать волшебное существо. Когда он снял его грязную одежду, то увидел рану на плече, которая до сих пор кровоточила.              — Ох, кто тебя так? — в пустоту спросил Тэхен и оттянул рубашку, внимательнее глядя на травмированный участок. Рана рваная, будто кто-то проткнул эльфа тупым мечом или топором, а потом вынул его. — Ничего страшного, жить будешь.              Он взял воду, чистую ткань и начал осторожно промывать рану. Эльф даже не пошевелился, лишь слабо свел брови, когда лечебное зелье коснулось поврежденной плоти. Тэхен пристально следил, чтобы не сделать слишком больно. Он перевязал рану и перешел к другому участку кожи.              Когда парень принялся стирать грязь с молодого лица, то завороженно застыл. Под слоем пыли и крови проступили черты неземной красоты: высокие скулы, мягкие губы, длинные черные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Даже такой — бледный, раненый и едва дышащий — эльф был прекрасен. Тэхен аккуратно обтер его лицо и снова остановился, чтобы внимательнее рассмотреть уже чистое лицо молодого парня.              Эльф лежал перед ним, словно застывшее видение из древних легенд. Его кожа, теперь чистая и вкусно пахнущая, переливалась под тусклым светом очага, как перламутр. Каждая черта была будто выточена умелым мастером, поклоняющимся самой идее прекрасного. Длинные ресницы чуть подрагивали, а волосы, похожие на растопленный шоколад, рассыпались по подушке, переливаясь даже в полумраке. Некоторые пряди, слегка вьющиеся, прилипли ко лбу и шее, отчего Тэхену вдруг сильно захотелось осторожно отвести их назад и почувствовать, такие ли они шелковистые, как выглядят со стороны.              Но больше всего его манило выражение лица эльфа. Даже без сознания, он выглядел загадочно и изящно: легкая складка между бровей, побледневшая кожа, чуть приоткрытый рот, будто незнакомец вот-вот и что-то прошепчет. Возможно, скажет имя или какое-нибудь проклятие за вторжение на его территорию.              Тэхен почувствовал, как в висках нарастал странный гул. Он должен был отвести взгляд и оставить это существо в покое, ведь нужно проверить повязку, приготовить отвар, постирать его грязную одежду и сделать еще сотню дел. Все равно после такой находки сна не обнаруживалось ни в одном глазу. Кима словно приковало. Что-то внутри тянуло к этому таинственному существу, и это было краше всего, что Тэхен когда-либо видел. И от этого сердце его застучало быстрее, а внизу живота образовалось тепло.              Всего на мгновение он хотел зайти дальше и прикоснуться к прекрасному. Тэхен наклонился ближе, не в силах сопротивляться внутреннему желанию. Но в тот же миг эльф вздохнул глубже, что напугало Кима, и он подскочил на месте. Поняв, что чуть не совершил глупость, человек укрыл незнакомца и быстро ретировался.              Эльф проснулся утром раньше, чем Ким предполагал. Тэхен тогда готовил суп в котле и одновременно нарезал овощи для салата. Когда он боковым зрением заметил движение в комнате, то бросил взгляд в его сторону, натыкаясь на пронзительные глаза цвета лесного ореха. Эльф стоял полуголый, держался за травмированное перевязанное плечо и пристально смотрел на человека, который его спас.              — О, уже проснулся? — с улыбкой сказал Тэхен и вернулся к готовке. — Как себя чувствуешь?              — Скоро буду в полном здравии.              — Умыться можешь на улице, а чистую одежду я положил возле твоей постели.              — Благодарю, — ответил незнакомец и посмотрел на перевязанную рану. — Вы спасли мне жизнь.              — Пустяки. Рана была несерьезная. Кто тебя так потрепал?              Но эльф подозрительно не стал на это отвечать, а молча ушел туда, куда ему сказали. Ким удивленно пожал плечами и решил не докапываться до гостя, тем более тот только проснулся. Когда незнакомец к нему вернулся, приведя себя и свой облик в порядок, а так же надев одежду Кима, Тэхен уже раскладывал горячую еду на столе.              — Садись завтракать, — проговорил он спокойно и присел на свое место.              — Спасибо, — эльф уселся напротив и, осмотрев предложенную еду, принялся трапезничать. — Как мне обращаться к Вам?              — Меня зовут Тэхен, Ким Тэхен. Я из семьи Кимов, что с восточных земель, — с некой гордостью выдал Тэхен.              — Приятно познакомиться, Тэхен.              Эльф осторожно потянулся к тарелке с салатом, игнорируя мясной наваристый суп. И Ким заметил это.              — Бери суп, он очень вкусный. Или ты не голодный?              — Спасибо, но мы не едим животную пищу. Только растительную.              — Оу, вот как, — протянул Тэхен, смутившись. — Прости, я не знал.              — Я все понимаю. Мы, эльфы, тоже не все знаем о людях, — он коротко улыбнулся. — Я Чон Чонгук, лесной эльф из лесного королевства, что на другой стороне Итилиэна. Мы охраняем этот лес и их обитателей от всякой нечисти и злых сил.              — Разве она есть в наших мирных краях? — ухмыльнулся Тэхен. — Только если медведь какой или тигр.              — Есть, и это не медведь, — без доли шутки ответил Чонгук, а его глаза заблестели как-то опасливо. — Орки.              Дымчатый запах травяного чая витал в воздухе, смешиваясь с ароматом деревьев и свежей травы поблизости. Тэхен сидел напротив Чонгука, а его пальцы крепко сжимали глиняную кружку. Страх вместе с изумлением возник внутри него, отчего по телу проскочил противный холодок. Что-что, а это он услышать не ожидал. Эльф, несмотря на бледность и перебинтованное плечо, выглядел собранным, и его карие глаза горели тревожным огнем.              — Ч-что? — задал вопрос Тэхен. — Это не может быть правдой. Их почти истребили вместе с Темным Властелином.              — Да, орки вернулись и их становится все больше и больше, — тихо повторил Чонгук, но каждое его слово падало, как камень в бездну. — Именно они пронзили стрелой мое плечо, — он положил руку на перевязанную рану. — Хотели попасть еще и в сердце, но я успел увернуться и сбежать от них. Я бежал, куда глаза глядят, а потом нарвался на ваше поселение. А там… ты уже знаешь.              — Да, — слегка кивнул Ким и задумчиво уставился на еду. Аппетит у него мгновенно пропал. — Но… почему? Почему они здесь?              — Потому что Саурон жив.              Тэхен почувствовал, как мурашки побежали уже по спине.              — Это невозможно. Его же уничтожили. Это всем известно…              — Всем известно? — Эльф усмехнулся, но в его взгляде не было ни капли веселья. — Тьма не исчезает. Она лишь затаивается и ждет удобного момента. И теперь она проснулась… Снова проснулась, — Чонгук помотал головой и посмотрел на небольшое окно, через которое солнечные лучи попадали в дом. — Орки захватывают все больше человеческих поселений у границ Мрачного леса. Сейчас они пришли сюда. Твоя деревня просто следующая в списке. Саурон хочет власти и делает все, чтобы ее добиться.              — Значит, они нападут на нас? — с осторожностью поинтересовался Ким.              — Да, — Чонгук бросил острый взгляд на человека, что напугало Тэхена еще сильнее. — И случится это ночью. Этой ночью.              Сказать, что Тэхен был в большом удивлении, значит ничего не сказать. Он подумал бы, что это все небылицы и неправда, но реакция Чонгука, его рана и слова почему-то заставляли верить ему. И Тэхен доверился. Все-таки люди верили эльфам и уважали их, поэтому и Ким доверился. Доверился и согласился провести общее собрание с жителями деревни по поводу этой ситуации, а так же рассчитать ход дальнейших действий.              Вся деревня собралась на площади: мужчины с топорами и вилами, которых оторвали от будничной работы; женщины, прижимающие к себе детей, и старики с мрачными лицами. В центре, на ступеньках старенькой и немного покосившейся часовни, стоял Чонгук. Его рана уже не кровоточила, но была все равно всем заметна. И только бледность и тени под глазами выдавали, что он не очень хорошо себя чувствовал. Тэхен стоял рядом, следил за его состоянием и за людьми в поселении, которые явно были в изумлении, видя эльфа в своих краях.              — Орки идут сюда. Не разбойники, не банда, а армия! Они сожгли уже три деревни к востоку. Людей не брали в плен.              В толпе пронесся шепот, кто-то ахнул, а чей-то ребенок заплакал.              — Что им здесь надо? — выкрикнул Бренн, сжимая кузнечный молот.              — Территория и власть. Они завоевывают все больше и больше земель, дабы разрушить все и принести хаос.              — Но зачем?!              — Точно не знаю, — специально соврал Чонгук, дабы не наводить сильную панику среди людей. — Но они идут и совсем скоро нападут.              — Когда? — спросил другой человек.              — Сегодня ночью, — Чонгук сделал паузу. — У вас есть выбор — бежать, и как можно быстрее, чтобы они не догнали. Но тогда вы потеряете дома, скот, и все, что строили годами. Или драться и дать отпор врагу. Дать оркам понять, что эта земля не дается даром, а так же спасти кого-то, чтобы те скрылись и смогли спастись.              Толпа зашумела, и недовольные возгласы прокатились по площади.              — Почему мы должны тебе верить, эльф? — крикнул рыжий Гаррет, скрестив руки на груди.              Чонгук не стал оправдываться. Он спокойно посмотрел на собравшихся, но его карие глаза отражали лишь холодную уверенность.              — Верите вы мне или нет — ваше дело. Но если проигнорируете мои слова, к утру ваши дома будут гореть, а женщины и дети — кричать в зубах у орков.              Наступила гробовая тишина, и даже ветер стих, словно затаил дыхание.              — У вас нет времени на споры. Орки уже почти весь лес прошли и вышли к границе. Они не берут пленных и не щадят ни стариков, ни детей, ни женщин. Они никого не щадят, лишь глумятся, оскверняют и убивают.              Староста Гарн, седой и грузный, хмуро почесал бороду:              — А если ты ошибаешься?              Чонгук устало усмехнулся:              — Тогда завтра вы проснетесь в своих кроватях, а я буду выглядеть дураком. Но если я прав, то… — Он на мгновение затих и продолжил уже не так бодро: — вы не проснетесь вообще.              Толпа опять зашумела и начала переговариваться между собой. Тэхен, до этого молчавший и лишь следивший за Чонгуком и людьми в поселении, резко шагнул вперед:              — Я верю ему!              Чонгук посмотрел на него нечитаемым острым взглядом, отчего вызвал легкую дрожь у Кима.              — И я, — неожиданно сказала старая Марта, опираясь на посох.              Постепенно другие начали кивать. Страх перевесил недоверие и отрицание всей ситуации.              Чонгук вздохнул:              — Тогда слушайте! — Чонгук резко развернул на земле карту, начерченную углем. Его голос звучал жестко, как настоящая крепкая сталь. — Они нападут с востока, через густые заросли кустарников, а это идеально для засады с нашей стороны.              Тэхен наклонился ближе, с любопытством разглядывая схему.              — Что ты предлагаешь делать? — спросил он задумчиво. — Поджидать их там?              Эльф ткнул пальцем в три ключевые точки:              — Лучше, — Эльф ухмыльнулся и ткнул пальцем в землю. — Мы подожжем их, чтобы ветер гнал дым в их сторону, а огонь затормозил. Орки ненавидят дым и огонь, и побегут в обход, прямо к старой мельнице с другой стороны деревни. Там выкопаем ямы с кольями и натянем веревки. Когда первые упадут и попадут в засаду — остальные запаникуют и, возможно, свернут к мосту. Но мы разберем доски на переправе, оставив только гнилые опоры. Как только основная толпа окажется на мосту, то подожжем его.              — А если они не побегут? — сказали из толпы.              — Я воспользуюсь магией, — довольно ответил Чонгук. — У меня есть с собой эльфийские фонарики. Их мало, но они очень яркие и могут отпугнуть орков. Как всем известно, они не любят яркий свет, поэтому постараются обойти его.              Толпа зашепталась. Даже скептики закивали.              — А если не сработает? — прошептала девушка с ребенком на руках.              Чонгук посмотрел на нее, и в его глазах впервые мелькнула тяжесть.              — Тогда мы будем драться на улицах. Мы разольем бочки с маслом и подожжем их, создав огненную преграду. С крыш будут стрелять лучники. Если все будет слишком плохо, то укроемся в каменной церкви с железными дверьми. До утра мы должны продержаться.              Тэхен сглотнул. План был безумен, но это был их единственный шанс. Это бы отсрочило момент их гибели и хотя бы кого-то спасло. Конечно, если Ким хотел остаться, а не сбежать, как трус. Но Тэхен не такой. Он обязательно защитит свою деревню и даст отпор врагу, чего бы ему это ни стоило. Даже своей жизнью он готов пожертвовать ради других людей.              Правда, было еще кое-что, что тревожило парня и сильно беспокоило — его реакция на этого загадочного эльфа. Тэхен замер, поймав себя на том, как его взгляд снова и снова скользит по чертам Чонгука — по идеальному изгибу бровей, по мягким губам, шепчущим стратегию спасения, по капле солнечного света, застрявшей в коричневой реснице. Голос эльфа лился, как теплый мед, обволакивая разум, и Тэхен, забыв про орков и смерть, думал лишь о том, как хрустнет солома под их сплетенными телами, если они вдруг останутся одни в этой проклятой церкви.              Тэхен резко встряхнулся и с силой шлепнул себя по щеке, стараясь прогнать навязчивые мысли. Только они все равно впивались в сознание, как острые колючки. Ни одна девушка из деревни не заставляла его сердце колотиться так бешено, ни одна не затуманивала разум сладким дурманом, как этот загадочный лесной эльф с бархатным голосом, проникающим под кожу, и мягкими губами, которые, казалось, созданы не для приказов, а для шепота запретных слов в полумраке заброшенного сарая.              — Тэхен? — хмуро спросил Чонгук и посмотрел на Кима. — Все хорошо?              — Да, — кивнул тот, приходя в себя.              — Как тебе план?              — Мне нравится, — Тэхен натянуто улыбнулся.              Человек отвернулся к главной улице, чтобы осмотреться вокруг и представить поле кровавой битвы. Правда, его кулаки были сжаты, чтобы подавить странное тепло, разливающееся в груди. И, конечно, он не заметил, как Чонгук закусил нижнюю губу, оглаживая его тело любопытным взглядом. Взор эльфа скользнул по широким плечам мужчины и по сильным рукам, привыкшим к тяжелой работе. Чон непроизвольно стиснул края приобретенного плаща, будто представляя, каково это — вцепиться в этого человека, притянуть ближе к себе и...              Тэхен опять посмотрел на него, отчего Чон вздрогнул и отвел глаза, глядя уже в толпу. Через мгновение эльф уже снова был собран, а его лицо снова стало холодным и бесстрастным.              — Готовьтесь, — сказал он резко, привлекая внимание всех. — Ночь будет долгой.              

***

             Деревня, еще утром такая мирная и неторопливая, теперь напоминала встревоженный улей. Женщины, закутанные в платки, торопливо грузили на телеги самое необходимое — мешки с мукой, теплые одеяла, кувшины с молоком. Их лица были бледны, но руки не дрожали. Дети, обычно такие шумные и громкие, молча жались к матерям, крепко сжимая в руках свои немногочисленные игрушки. Самый маленький кареглазый карапуз спросил:              — Мама, а мы вернемся домой?              Но ему никто не ответил. Старики брели в хвосте колонны, оглядываясь на родные дома. Один, совсем древний, сгорбившийся над палочкой, остановился и плюнул через плечо — старый обычай, чтобы зло не шло по пятам. Тем временем, оставшиеся мужчины занимались своим делом: один точил косу, и его могучие руки двигались с привычной точностью. Другой, обычно такой робкий, ловко связывал колья в частокол. Остальные копали ямы под ловушки.              Чонгук с Тэхеном, тем временем, обходили периметр, чтобы знать, куда отступать и где пройти.              — Здесь поставим лучников, — эльф указывал на крышу амбара.              — Да, а тут можно разместить ловушку с копьями. Они ничего не заметят в темноте и точно попадутся, — Тэхен пнул ногой рыхлую землю у колодца.              — То, что нужно, — согласно кивнул Чонгук и улыбнулся. — Ты когда-нибудь разрабатывал засады?              — Да, но только для кабанов и медведей, — кивнул Ким. — Но я не думал, что придется использовать их на орков. Это мой первый раз.              — Все когда-то бывает впервые… — вздохнул Чонгук и задумчиво посмотрел вдаль. — Прости, мне жаль, что приходится втягивать ваш народ в эту кровавую бойню.              — Ты не виноват, — тут же убедил его человек. — Не эльфы ведь хотят напасть и не из-за вас это происходит. Я слышал, что Саурон был беспощаден, а его армия чудовищ жестока и кровожадна. Тем более в той войне участвовали все, в том числе и люди.              — Так и есть, — чуть кивнул Чонгук и тяжело вздохнул. — Но мы, эльфы, все-таки немного причастны к этому. Ты знаешь, кто такие орки? — Он взглянул на Кима, а тот отрицательно помотал головой. — Это бывшие эльфы, которых Моргот захватывал, мучил и искажал.              — Ого, — протянул Тэхен. — Я такое не знал.              — Вот, — Чонгук поджал губы. — Не все так просто оказалось.              — А кто такой Моргот? Я никогда про него не слышал. Он — само воплощение зла, как и Саурон?              — Да, — кивнул эльф. — Я могу рассказать тебе об этом мире, этой реальности, добре и зле, о богах, о нашем праотце. Хочешь?              — Да, — довольно кивнул Тэхен.              — Хорошо. Тогда слушай, — сказал Чон и прочистил горло перед тем, как продолжить: — Все началось с Эру Илуватара – Единого Бога. Он создал Айнур – божественных духов, которые своей музыкой сотворили наш мир — Арду, включая Средиземье. Но один из Айнур, Мелькор, возжелал власти, захотел пойти против Илуватара, ведь был корыстен, жесток и озлоблен на все, что делал Эру. Со временем он стал Морготом – первым Темным Властелином. Именно он превратил эльфов в орков, создал драконов и балрогов — огненных демонов. Так же именно он украл Сильмариллы — священные камни света, чем спровоцировал войну эльфов против него. Моргот разрушил благоденствие Средиземья, уничтожил эльфийские королевства и отравил многие земли тьмой. Но, несмотря на свою силу и мощь, он был уничтожен и изгнан в Пустоту. После падения Моргота его верный слуга Саурон стал новым Темным Властелином. Если Моргот просто хотел извратить и уничтожить все живое, то Саурон хотел править, хотел подчинить себе всех и поработить, и он не чурался любых методов для этого. Он делал все, чтобы достигнуть своих целей, и ничего его не останавливало. Он был очень жестоким, хитрым, умным и способным младшим духом. Саурон хитростью заставил эльфов выковать Кольца Власти, которые наделяли их владельца небывалой силой, но в тайне ото всех он создал Единое Кольцо для контроля над другими кольцами. Благо Саурон тоже был побежден в Войне Последнего Союза, где против него сражались люди, гномы и эльфы. После Кольцо Всевластия не уничтожили, и оно передавалось из рук в руки, а потом было утеряно. И до сих пор никто не знает, где оно. Только вот Саурон не умер окончательно. Он жив, но пока слаб и не имеет физическую форму. Некоторые поговаривают, что если он найдет Единое Кольцо — миру придет конец, — произнес Чонгук, смотря на изумленного Тэхена. Но, не дожидаясь ответа от человека, эльф продолжил, изменив тон голоса на более мягкий и спокойный: — Мы все — дети Илуватара: люди, гномы, хоббиты, эльфы. Мы, эльфы, были первыми и мудрейшими созданиями, которые тесно связаны с природой. Мы самые древние и долгоживущие в Арде. После нас идут люди — это вторые созданные Эру существа. Вы смертны, но обладаете свободой выбора и способностью изменять мир. Именно люди самый многочисленный народ в Арде. А вот гномы не творение Эру. Они искусные кузнецы и горные воины, созданные богом-кузнецом Аулэ еще до пробуждения эльфов. Есть еще много всяких существ, наделенных разумом, но всех точно я не назову, не всех мне удалось увидеть за свою недолгую жизнь, — с улыбкой закончил Чонгук.              — Как все занимательно и необычно, — восхищенно проговорил Ким. — Но немного запутанно. Я еле смог разобраться.              — Понимаю, эта история достаточно длинная и полна разных событий. Я тебе еще кратко объяснил. На деле все намного сложнее.              — Любопытно, — озадаченно протянул человек и почесал подбородок. Вдруг он резко воспрянул. — Но в том, что орки — это искаженные эльфы, вы не виноваты, — заверил его Ким и посмотрел на усталого с виду эльфа.              — Думаешь?              — Да. Вы, наоборот, пострадавшие. Это ужасно, что с вашим народом так безжалостно поступили.              Чон замер и взглянул в ответ, встречаясь взором с человеком. Тэхен выглядел правым и уверенным в своих словах. И уж точно никакого отвращения или неприязни не замечалось в его доверчивых глазах. Наоборот, там было что-то вроде злобы на тех Властителей тьмы и агрессии к подобной несправедливости. Но злоба эта тоже была не просто так, потому что за ней Чонгук видел то, что не должен был замечать от человека. Точнее, замечать от мужчины. Он знал, что на него посматривали, но никогда это внимание не было взаимным. И вот, кажется, оно постепенно таким становилось.              — Hantanyel, nilmë, (Благодарю тебя, мой друг), — наконец, сказал Чонгук, улыбнулся и опустил глаза.              — Что? — не понял Тэхен.              — Спасибо, что думаешь так, Тэхен, сын восточных земель, — проговорил Чонгук. Ким же заметил его небольшое смущение.              — Не надо благодарности, — произнес он и посмотрел на одного из своих жителей, который был занят работой. — Тем более это мы должны говорить тебе спасибо за то, что не оставил нас на произвол судьбы. Ты решил нам помочь ценой своей жизни, и это очень благородно с твоей стороны.              — Это — мой долг, как воина, — эльф поднял на него глаза, и на его губах больше не замечалась улыбка. — Тем более после моей раны. Я не успокоюсь, пока не истреблю их всех.              Тэхен видел серьезность в его глазах и то, что Чонгук действительно не отступится от своих принципов. И Ким его понимал, потому что думал бы так же, если бы проиграл и его бы серьезно ранили.              — Понимаю, — кивнул Тэхен без доли усмешки. — И я помогу тебе в этом. Я хоть и являюсь простым крестьянином, но меч в руках держал и управлять им умею.              — Тогда ты точно непростой крестьянин, — сказал Чонгук и опять улыбнулся, отчего Тэхен невольно засмотрелся на это. — Крестьяне — бегут от опасности, а воины остаются.              Парень в ответ растянул губы, обращая внимание на идеальные черты лица Чона. На самом деле у Чонгука на солнце и при хорошем освещении виднелся небольшой шрам на щеке, губы казались немного потрескавшиеся, да и замечались еле видимые мимические морщинки. Но это нисколько не портило красоту существа и того, что Чонгука хотелось коснуться. Нет, очень даже хотелось, но Ким сдерживал свои странные порывы.              — Я не убегу, — прошептал Тэхен, что заставило Чонгука поджать губы и слегка покраснеть.              После того, как они все проверили, помогли с заготовкой ловушек и поели для поднятия силы, Ким отдал Чонгуку его лук и стрелы, которые тот выронил в лесу, когда добирался до поселения. Конечно, тот был рад увидеть их вновь, отчего с большой искренностью поблагодарил человека.              — Благодарствую! — восхищенно протянул эльф, сжимая в руках свой длинный узорчатый лук. — Я думал, что навсегда лишился его. Теперь я не знаю, как отблагодарить тебя за его находку.              — Брось, мне ничего не нужно, — Тэхен махнул рукой.              — Нет, правда, этот лук со мной много лет и зим. Он — мой друг и товарищ в бою. Он — очень ценный для меня, — радостно произнес Чон.              — Этот лук кому-то принадлежал раньше?              — Да, моему отцу, — качнул головой Чонгук и поджал губы, засматриваясь на узоры своего боевого оружия. — Когда мне исполнилось пятьдесят, он… покинул Средиземье.              Тэхен тяжело вздохнул и произнес с сочувствием:              — Мне жаль…              — Нет, он не умер, — коротко улыбнулся Чонгук. — Он уплыл в Валинор, на родину эльфов, как и все эльфы, которым надоедает этот мир.              — И оставил тебя тут одного? — изумился Тэхен.              — Обо мне было, кому позаботиться. Я не страдал без него.              Это показалось Тэхену странным, но он не стал ничего говорить, потому что не знал, как эльфы живут и существуют. То, что Чонгуку было больше пятидесяти лет, его тоже не поразило, так как Тэхен слышал, что эльфы живут очень долго, намного дольше, чем люди.              — У тебя есть, чем биться? — задал вопрос Чон, отвлекая человека от рассуждения. — Если нет, я могу научить тебя стрелять.              — Есть, — кивнул Тэхен. — Пойдем покажу.              Ким не брал клинок в руки очень долго, ведь необходимости в нем не было, да и не считал себя правым его использовать, ведь меч принадлежал даже не его отцу или кровной родне. Будь Тэхен воином, тогда другое дело, а так он являлся обычным сельским человеком, которому чужды войны и жестокие битвы. Человек провел ладонью по потертым ножнам, прежде чем извлечь клинок наружу. Сталь при солнечном свете вспыхнула холодным блеском, впечатляя эльфа.              — Его мне отдал дед. Старика уже нет в живых, но память о нем осталась в виде этого клинка, — сказал Ким, поворачивая меч так, чтобы свет скользнул по дамасским узорам.              Чонгук протянул руку, но так и не коснулся лезвия, затаив дыхание. Его глаза расширились, отражая игру света на стали.              — Эльфийская сталь... — прошептал он, и его голос снова стал теплым, как настоящая патока, обволакивая Тэхена сладким оцепенением. — Этому мечу больше трехсот лет.              — Правда? — удивился парень.              — Да. Я узнаю эти необыкновенные узоры искусного кузнеца.              Чонгук приблизился и, наконец, коснулся пальцами острого лезвия. Тэхен же словно почувствовал это прикосновение как ожог по всей коже. А после он забыл дышать. Не из-за слов о мече, а потому что заметил, как красиво пышные ресницы Чонгука отбрасывали длинные тени на острые скулы. Губы Чона слегка приоткрылись в почти детском удивлении, и Ким задержал дыхание, перед этим надышавшись запаха полыни и свежести, исходящей от эльфа.              — Ничего себе, — прошептал Тэхен, не отрывая глаза от Чонгука. — А я думал, откуда такая красота взялась.              Чон поднял на него большие глаза и приоткрыл рот как-то таинственно. На его светлых щеках вновь расцвел симпатичный румянец, и Тэхен еле сдержал себя, чтобы не коснуться эльфа. Наверняка его кожа очень нежная и приятная на ощупь, ведь по-другому быть не должно. Это ведь эльф, а они совершенные существа. Хотя за всех Тэхен говорить не мог, так как не видел их, но Чонгук определенно таким являлся.              — Ты хорошо владеешь мечом? Если нет, я мог бы показать тебе приемы, — предложил Чон тихим голосом.              Тэхен на это довольно кивнул.              Лесная поляна дышала полуденным зноем. Стрекозы, словно живые бирюзовые искры, перелетали между стволами сосен, а в густой траве неумолчно трещали кузнечики. Чонгук, выпрямив спину, стоял посреди солнечного пятна, и его темные волосы были собраны в небрежный хвост, открывая заостренные уши с тремя традиционными эльфийскими кольцами в левой мочке.              — Тэхен, покажи мне свою основную стойку, — попросил он, внимательно переводя глаза на человека.              В его голосе не было привычной медовой сладости, а замечалась только четкость военного командира. Тэхен, чувствуя себя неловко под этим изучающим взглядом, принял позицию, как когда-то показывал ему Фернир — широко расставил ноги и поднял меч высоко над головой. Чон тихонько обошел его кругом, отчего Тэхен услышал хруст веток под легкими сапогами и шелест травы. Внезапно эльф остановился сзади, и его пальцы, которые казались удивительно нежными для воина, легли на запястье Тэхена.              — Это неплохо для простого человека, но не для воина. Ты держишь меч, как топор, — прошептал он прямо в ухо, отчего по спине Кима пробежали мурашки. — Посмотри, — его руки скользнули вдоль рук человека, направляя движение и показывая, как верно. — Эльфийский клинок — это продолжение твоего дыхания. Вдох — это готовность, а выдохом должен быть твой удар. Давай, вот так вот.              Они повторяли одно движение снова и снова, пока тени от деревьев не удлинились вдвое. Чон объяснял каждую деталь с терпением, которого Тэхен никогда не видел у деревенских учителей или учившего его дедушки: угол наклона запястья при ударе, как переносить вес с пятки на носок и почему нужно слегка сгибать колени.              — Вот так, молодец, — подбодрил его Чонгук и помог занести руку. — Ты делаешь успехи.              — Ты же лучник, а так умело рассказываешь и показываешь. Или не только он? — спросил Тэхен и остановился.              — Да, эльфы, в основном, отличные лучники, — улыбнулся Чонгук и, наконец, отошел чуть назад, отчего Ким смог сделать вдох облегчения. Находиться возле эльфа было немного напряженно, но не потому, что ему было неприятно. Вовсе нет. Наоборот — Тэхен краснел и терялся возле Чона. Чонгук же делал вид, словно не замечал это. — Но я за несколько сотен лет научился управлять и стальным клинком.              — Тебе больше ста лет? — поразился Тэхен.              — Да, мне около тысячи лет, — ухмыльнулся Чонгук, что изумило человека еще больше. Будто специально, он добавил: — И я еще считаюсь достаточно молодым эльфом.              — А сколько живут эльфы?              — Мы бессмертны, — Тэхен приоткрыл удивленно рот. — Но наш срок жизни не бесконечен. Наши тела, как и человеческие, тоже изнашиваются. Мы можем умереть, если нас травмировать, покалечить и уничтожить тело. Но душа будет жить вечно. Она отправится в Валинор, а потом переродится вновь в другом теле. Так же мы можем добровольно отправиться туда, когда дела здесь закончатся. Так поступил мой отец и когда-то так поступлю я. Я тоже когда-то покину этот надоевший мне мир и отправлюсь туда, где и должны жить эльфы. Здесь — не наш мир.              — Вот как, — задумчиво протянул Ким и опустил глаза. — Вам очень повезло. По сравнению с вашим сроком, люди живут чертовски мало. Мне всего-навсего двадцать, но года так быстро идут. Я этого иногда не замечаю.              — Не скажу, — улыбнулся Чон и посмотрел вдаль. — Иногда долго жить надоедает. В бессмертии тоже есть множество недостатков, к которым привыкаешь со временем, но… это все равно наносит травмы. И эти травмы не физические, — после он опять взглянул на Тэхена и легко улыбнулся. — Неважно, сколько можно прожить на земле, важно — как это сделать. Можно прожить тысячу лет как отшельник, бессмысленно существовать, бродить по свету и жить как в замкнутом круге. А можно по-настоящему насладиться одним днем, почувствовать вкус жизни и радоваться всему, что происходит вокруг. Неважно как, главное — с кем именно проходит этот период. И одного дня достаточно, чтобы полюбить жизнь и почувствовать себя счастливым.              Тэхен на мгновение задумался и поджал губы в одну полоску. Возможно, Чонгук был прав, но Ким мог плохо его понять, ведь он не жил столько, сколько живут эти прекрасные существа. Его жизнь — это череда домашней рутины, суеты в поселении и непрекращающейся работы. Конечно, в этой жизни находились и веселье, и празднества, но его день уж точно не являлся монотонным, а пролетал быстро и продуктивно. Все же люди и эльфы очень отличались друг от друга.              — Давай продолжим, — попросил вдруг Чонгук и кивнул на меч. — Теперь выучим защиту, — сказал он, подбирая с земли крепкую дубовую ветку. Первый удар был предупреждающим и легким, но Тэхен едва успел поднять меч.              — Что? Я даже не заметил! — возмутился Ким и шире раскрыл глаза.              — Орки не будут предупреждать и ждать, пока ты подготовишься, — эльф ударил сильнее, и на этот раз Тэхен почувствовал, как вибрация от удара прошла по всему его телу. — Они будут нападать. Свирепо нападать.              Человек лишь тяжело вздохнул и начал защищаться. Они тренировались пару часов, почти не останавливаясь и не делая передышку. К закату ладони Тэхена покрылись волдырями, а рубашка прилипла к спине. Когда Чонгук в очередной раз сделал неожиданный выпад, Тэхен автоматически парировал удар — чисто, точно, как будто делал это всю жизнь. И тогда на лице Чона появилось выражение, которое Тэхен еще не видел. Это было что-то между гордостью и грустью.              — Ты делаешь отличные успехи. Жаль, что у нас осталось так мало времени, — Чонгук посмотрел на солнце, которое скоро скроется за горизонтом, а после выдохнул: — Пойдем. Нам надо немного отдохнуть перед бойней и еще раз проверить, все ли готово к обороне.              Но в последних лучах заката Тэхен заметил, как пальцы Чонгука дрогнули, поправляя рукоять его меча. Было заметно, что он нервничает и переживает, хоть и старается явно это не проявлять. На самом деле Ким тоже переживал. Очень сильно переживал и беспокоился. Все-таки, возможно, для него это последняя ночь на земле.              Теплый свет от камина дрожал на коже Чонгука, подчеркивая каждый грациозный мускул, каждую старую отметину и бархатную мягкость кожи. Тэхен, сидя на коленях за его спиной, осторожно промывал влажной тряпицей рану, чтобы потом вновь перевязать ее. Вода была розоватой от крови, но пальцы человека, погрубевшие от деревенского труда, касались тела эльфа с неожиданной нежностью и аккуратностью.              — Ты... дрожишь, — заметил эльф, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо, будто проходил сквозь непроглядный густой туман.              Ким замер на мгновение. Его пальцы действительно слегка тряслись и выдавали его состояние по полной.              — Холодно, — солгал он, проводя мокрой тканью вдоль лопатки, где кожа была особенно нежной и почти прозрачной.              — Врешь, — ухмыльнулся Чон. — Мне тоже страшно, поверь.              — Ты участвовал в подобных боях? — поинтересовался Тэхен, растягивая губы в легкой улыбке.              — Да.              — И ты не привык к ним?              Чонгук хмыкнул еле слышно и решил не отвечать на этот вопрос.              — Расскажи мне о себе, — неожиданно попросил он и чуть повернул голову в сторону человека. — О своей спокойной жизни здесь. Пожалуйста…              — У меня-то спокойная? — хмыкнул Ким.              — По сравнению с моей — да. Скажи, как живет обычный человек в деревне.              — Ну… хорошо, — не стал противиться парень. — Летом работы больше всего. Мы часто находимся в полях, выращиваем разные плоды, следим и собираем урожай. В деревне я помогаю строиться, работаю в кузнице, накапливаю дрова, а так же активно охочусь, чтобы запастись на зиму. Работы очень много. Никто без дела не сидит. Зимой немного проще, но тоже хлопотно.              — Интересная у вас жизнь, — улыбнулся Чон.              — Да, — кивнул Ким.              — Это же дом твоего деда? Он у тебя такой большой и уютный.              — Да, он сам его когда-то строил, — согласился парень. — Я всю жизнь прожил в этом селе, в других землях не удалось побывать. Моих родителей убил зверь, когда я был очень маленький, поэтому меня воспитывал дедушка Фернир и он же научил меня всякому ремеслу. Так что я берусь за любую работу, которая есть в нашем поселении.              — Это очень занимательно, — выдохнул Чонгук. — И сложно. Да, все-таки я оказался не прав, когда назвал вашу жизнь спокойной.              — Возможно, — улыбнулся Ким. — Но мне нравится суматоха. Я привык так жить. Все в деревнях так живут, потому что по-другому невозможно. Земля нас кормит, а здешние реки поят. Мы — обычные крестьяне, которые не чураются тяжелого труда. Но… постоять за свою деревню и короля, если надо, можем. И отстоять свой народ тоже.              — Хм, похвально такое слышать. Вы — смелые и отважные герои. А ты — самый настоящий воин и предводитель людей. — Чонгук опять замолчал, но потом, когда Тэхен думал перевести тему, выдал: — У тебя нет жены и детей?              — Еще нет, но я… думаю об этом. Все-таки мне уже двадцать стукнуло, — произнес человек, немного смущаясь.              — Значит, ты хочешь семью?              — Не знаю… Меня не влекут деревенские девицы.              — Совсем?              — Да… Я немного неправильный…              — Значит, ты не был с женщиной? — продолжил спрашивать эльф. — Не спал с ней?              — Нет, спал, но… мне не понравилось. Чонгук, что за вопросы? — с усмешкой произнес Тэхен, ощущая неловкость.              — Скажи, Тэхен, а ты когда-нибудь был с мужчиной? — будничным спокойным тоном поинтересовался Чон, игнорируя вопрос человека.              — Что? — сначала не догадался Ким, поэтому чуть растерялся.              — Ты когда-нибудь делил постель с мужчиной? — повторил Чонгук.              — Я… нет… — Парень начал краснеть и теряться в мыслях и в своих действиях.              — А… хотел бы?              — Ну… Я не думал об этом…              Эльф вдруг резко повернулся, поймав его запястье. Человек удивился и резко поднял глаза на Чонгука. Их лица оказались так близко друг к другу, что Тэхен теперь прекрасно различал еле заметные мелкие веснушки на переносице эльфа, искру непонятной эмоции в карих глазах и легкую дрожь на его обычно твердых губах.              — Я не за себя боюсь, Тэхен, — прошептал эльф, — а за тебя. Ты не даешь мне покоя, и из-за тебя мое сердце бьется чаще.              У Тэхена дрогнуло сердце от подобных слов. Ким ощущал, как оно колотится так громко, что, казалось, его стук разносился не только по всей комнате, но и по целому лесу. Такой глухой, неровный ритм, словно барабанная дробь перед казнью. Кровь гудела в ушах, а в животе разливалось тревожное тепло, словно там разгорался настоящий пожар. А еще волшебный голос эльфа заливался в уши и делал приятно разным рецепторам Тэхена.              — Ну так что? Ты… хочешь почувствовать, каково это?              — Что? — промямлил Ким.              — Хочешь узнать, каково это — ласкать, брать и владеть мужчиной? — прошептал с горячим дыханием эльф. — Целовать его, входить в тесное теплое тело, подчинять своей воле и видеть, как ему хорошо от плоти другого мужчины внутри… Я могу показать, каково это. Я… отдамся тебе. Если ты этого захочешь, hinya (мой мальчик).              — Да, я… хочу, — выдавил он из себя и громко сглотнул. — Я бы хотел попробовать… с тобой. Хотя бы раз. И только с тобой.              — Уверен?              — Да, — кивнул человек и облизнул губы. — А ты меня тоже… хочешь?              — Если бы не хотел, не предлагал бы. Эх, если бы мы встретились раньше... — начал Чонгук, и его дыхание, пахнущее лесными травами, обожгло Кима.              — Да, если бы.              Свободная рука человека поднялась и коснулась щеки эльфа. Тот не отстранился, все еще впиваясь вожделенным взором в Кима. Тэхен же, наконец, сделал то, о чем долго мечтал. Кожа под его пальцами оказалась удивительно мягкой, совсем не такой, как у деревенских парней или девушек. Она была другой и похожей на настоящий бархат.              Тишина раздавалась вокруг, и лишь их дыхание и треск огня был хорошо и четко слышен. Чонгук медленно закрыл глаза, и это было похоже на капитуляцию. Тэхен больше не мог и не хотел сдерживаться. Он наклонился к нему и задержал дыхание. Первый поцелуй лег на уголок рта эльфа будто случайно и неточно. Но второй нашел свою цель. И тогда Ким ощутил соль и мед на губах Чонгука.              — Ты готов зайти так далеко… со мной? — тихо спросил Тэхен, когда Чонгук чуть отстранился от него. — Мы мужчины и эта связь… запретная. Тем более мы представители разных видов.              — А кто нас осудит? — ухмыльнулся эльф.              Чонгук внезапно вцепился в волосы Тэхена, потянув его на себя с такой силой, что их зубы стукнулись, но ни один из них не отстранился. Губы эльфа были горячими и такими приятными на ощупь, что Ким не захотел больше прекращать. Тэхен застонал в этот поцелуй, а его руки беспорядочно заскользили по прямой спине Чонгука. Тот же притянул человека ближе, еще теснее к себе, словно хотел окончательно стереть между ними все границы.              Они незаметно переместились на ковер, прямо там, где и сидели до этого. Ким навис над эльфом и завороженно замер, всматриваясь в лицо совершенного существа, от которого не хотелось отрываться.              — Ты… такой красивый, — произнес Тэхен и нежно прикоснулся к лицу эльфа, медленно убирая мешающие прядки.              Будто в подтверждении его слов Чонгук улыбнулся коротко и вздохнул с придыханием, смотря своими большими глазами на Кима. Его длинные темные ресницы трепетали, губы аккуратной формы были слегка приоткрыты, а тело подрагивало вовсе не от холода, а от мощного желания и еще запечатанной страсти. Чонгук был близок к тому, чтобы сорваться и поддаться грешному чувству.              — Ты тоже, — прошептал Чон и улыбнулся. — Ты мне сразу понравился, поэтому я… больше не хочу сдерживать это приятное чувство в себе.              Тэхен улыбнулся, но ничего не стал отвечать. Мужчина медленно провел ладонью по груди Чонгука, ощущая под пальцами тепло его бархатной кожи. Он чувствовал под подушечками неровное дыхание и учащенный пульс, и сам чуть ли не сходил с ума. Его прикосновения были осторожными, почти благоговейными, словно он боялся повредить хрустальную красоту эльфа, хотя знал хорошо, что перед ним закаленный воин, а вовсе не хрупкая девушка.              Когда его губы коснулись впадинки у ключиц, Чонгук вздрогнул, и Тэхен почувствовал, как по спине эльфа пробежала мелкая дрожь. Это не могло не обрадовать. Ким облизнулся и продолжил целовать его, сам млея от того, каким изящным и вкусным являлся для него Чон, будто самая совершенная и редкая сладость. Руки человека заскользили по стройному телу вниз. Он обрисовывал рельеф грудных мышц, останавливаясь на сосках, которые под его пальцами сразу набухли, становясь темно-розовыми. Тэхен не остановился, перешел к ним и взял один в рот, чувствуя, как тело под ним выгнулось, а в горле Чонгука застрял тихий стон.              — Ах!.. Тэхен… — блаженно застонал эльф.              Крестьянин облизывал маленькую горошинку, заставляя ее немного набухнуть. С женской грудью это не шло ни в какое сравнение, но Киму это даже нравилось. На одних лишь сосках мужчина не прекратил, перешел ниже и теперь целовал солнечное сплетение парня, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Его губы двигались дальше, оставляя влажный след по центру живота, заставляя мышцы эльфа дрожать от каждого прикосновения. Пупок так же привлек его внимание, отчего человек припал к нему, тщательно вылизывая.              — Ох… д-да… — Выгнулся Чонгук и вцепился пальцами в плечи любовника.              Ким принялся больше облизывать пупок, причмокивая. Кожа эльфа пахла хвойным лесом, утренней росой и легким ветерком. А так же свободой — такой притягательной, вольной и чистой. Он как-то ласкал так местных деревенских девушек, но довольно редко, ведь в его жизни их была лишь парочка. Тогда он еще мало знал о половом влечении и плохо разбирался в этих нюансах. Да он и сейчас, честно говоря, не был таким умелым любовником. Но с Чонгуком он не хотел зажиматься, стесняться или бездействовать. Наоборот, эльф своей особенной красотой, волшебным голосом и поведением подстрекал мужчину на активные действия. Тэхену стало вообще все равно, что ласкать и целовать он хотел не прекрасную девушку, а сильного и коренастого мужчину.              Когда Ким добрался до линии бедер, его пальцы задержались на завязках штанов Чонгука, вопросительно сжав ткань. Чон заметил это шевеление и, облизнув губы и жадно всматриваясь в человека, проговорил с придыханием:              — Не бойся… Давай…              — Ты точно хочешь этого? — низким тоном протянул Тэхен. — Я не смогу больше остановиться.              — Да, я хочу. Хочу тебя, человек, — в подтверждение он слегка раздвинул стройные ноги и приподнял бедра, чтобы помочь Тэхену стянуть с себя мешающую ткань. — Действуй, делай со мной все, что пожелаешь, не сдерживай свою страсть и… возьми меня. Возьми так, как никого раньше не брал, никого не любил и не ласкал. Прошу тебя…              В ответ эльф лишь слегка двинул бедрами, и этого было достаточно, чтобы Тэхен перестал сомневаться. Он провел ладонями по стройным ногам эльфа, раздвигая их еще больше, и опустил взгляд ниже, теперь смотря на возбужденную и требующую внимания плоть. Член у эльфа был чуть меньше, чем у Кима, но зато он казался парню даже красивее человеческого. Не то чтобы в общей бане Тэхен засматривался на мужчин. Вовсе нет. Но не обратить внимания не мог. Половой орган Чонгука мало того, что был прямым, среднего размера и нормального вида, так и волос на лобке и между ног почти не замечалось. Точнее, они были, но тоньше и меньше, чем у человеческих мужчин. Так же внимание Тэхена привлекло то, что не должно привлекать в мужском теле — задний проход. И он тоже почему-то не вызывал никакого отвращения у Кима.              — Ну… что там? — забеспокоился Чонгук, тяжело дыша.              — Ты просто прелесть, — восхищенно протянул Ким.              Обхватив рукой чужой вставший член, человек провел по нему пару раз, вызывая дрожь и стон у эльфа. Тот выгнулся и шире раздвинул ноги, отчего Тэхен приник к нему ближе. Он одной рукой водил по плоти Чона, а другую просунул между его округлых ягодиц, находя маленькую сжатую дырочку. Чонгук сладко промычал и закусил губу, пока его грудная клетка двигалась то вверх, то вниз. Тэхен погладил указательным пальцем края и после остановился в центре, чтобы чуть надавить и войти в эльфа.              — Ах, Тэхен… у тебя есть какое-нибудь масло? — задал вопрос Чонгук и жадно уставился на Кима. — Мышцы желательно растянуть. А то мне будет больно, да и тебе… тоже.              — Да, сейчас, — Тэхен кивнул и быстро побежал за небольшой баночкой, которая таилась у него в шкафу.              Как-то давно местная знахарка подарила ему миндальное масло с лавандой, и оно до сих пор лежало у парня на полке. Сейчас же его нахождение здесь оказалось как-никогда кстати. Теплый золотистый свет фонаря дрожал на коже Чонгука, когда Тэхен осторожно налил масло на пальцы. Ароматы ореха и растения смешались с запахом их тел, создавая дурманящую смесь.              — Ты готов? — прошептал Тэхен, наблюдая, как эльф глубоко вздохнул и расслабил мышцы.              — Давай, Тэхен…              Первый палец вошел медленно и с бесконечной осторожностью. Человек замер, чувствуя, как горячая плоть сжимается вокруг него, но после постепенно расслабляется, принимая его и позволяя зайти дальше. Чонгук был таким узким, таким горячим внутри и приятным, что Ким еле сдерживал блаженные стоны.              — Не больно? — спросил Тэхен, следя за выражением лица Чонгука.              Эльф кивнул, и его длинные ресницы задрожали.              — Продолжай, — ласково протянул он.              Тэхен добавил еще масла, лаская внутренние стенки круговыми движениями, одновременно с этим продолжая водить ладонью по плоти Чона и успокаивать его этим. Ким знал, как сделать себе приятнее с помощью стимуляции члена, но как ласкать мужчину внутри — нет. Он лишь водил внутри него пальцами и разводил их в стороны, ощущая, как сжатые мышцы постепенно расслаблялись. Эльф же своей реакцией показывал, как правильно. Он высоко и красиво постанывал, выгибаясь на ковре и отзываясь на ласку.              Ким не прекращал водить пальцем в парне, пока не нашел то место, от которого тело Чонгука вздрогнуло, а его губы приоткрылись в беззвучном стоне. Заметив это, Тэхен провел еще раз по комку нервов, отчего Чон застыл и покрылся бутонами румянца. Его ноги задрожали, коленями он самопроизвольно зажал человека между ними, а дыхание прервалось. Но из горла все же вырвался протяжный и возбужденный стон.              — Так тебе больше нравится? — уточнил Тэхен, повторяя движение еще и еще.              Чонгук закатил глаза, а его пальцы вцепились в махровую поверхность.              — Да... — его голос прозвучал сдавленно, словно через силу. — Сделай так еще.              Тэхен добавил еще палец, растягивая его еще медленнее и следя за каждым движением, за каждой сменой дыхания и за волшебным стоном, который вырывался из уст эльфа. Человек чувствовал, как мышцы постепенно поддаются ему, как тело открывается все больше и охотнее. Тэхен, глядя сейчас на разнеженного и нуждающегося в удовольствии представителя мужского пола, никогда не думал, что это будет так горячо и завлекающе выглядеть.              — Ты... прекрасен... — прошептал Тэхен, не останавливаясь и теперь целуя внутреннюю сторону бедра. Его пальцы продолжали входить в тело эльфа все чаще и быстрее.              Чонгук застонал, и притянул ногой бедра парня к себе ближе, словно в немом призыве.              — Еще… Я хочу еще… Войди в меня… Вставь в меня свою горячую плоть, — Чон жадно облизнул губы и посмотрел на член человека, который сейчас был скрыт за штанами.              — Уже? — поразился и вытащил пальцы из желанной глубины.              — Да… п-пожалуйста.              Тэхен не стал сопротивляться. Он бегло снял с себя штаны и обнажил крепко стоящий член. На мгновение ему стало как-то неловко, но когда он увидел реакцию эльфа на себя, то весь стыд пропал. Чонгук обратил внимание на большой половой орган Кима и не смог не зависнуть на нем завороженно. Одновременно с этим он приоткрыл рот и с придыханием произнес:              — Ого… Мне уже не терпится ощутить его в себе, — он протянул руку и коснулся мокрой головки, чтобы размазать смазку. — Какой ты теплый и большой.              — Это все из-за тебя…              — Давай, вставь его в меня, — Чонгук двинул бедрами и теперь ухватился за свою ягодицу, чтобы оттянуть ее и открыть темную дырочку. Тэхен жарко ахнул, увидев растянутый его пальцами вход, отчего его член чуть дернулся. Чон же не прекращал его соблазнять. — Сделай меня своим, проникни в меня полностью и присвой себе. Давай, не тяни, человек! Покажи мне всю свою необузданную страсть и любовь…              И Тэхен начал действовать. Теплый свет фонаря играл на сплетенных телах, когда Ким, дрожащими руками, направил себя к его входу. Чонгук выгнулся навстречу, его дыхание стало прерывистым и влажным.              — Входи... — прошептал он, и это прозвучало как заклинание.              Тэхен подался вперед, чувствуя, как горячее нутро постепенно принимает его. Первые сантиметры давались Киму с сопротивлением горячих стенок, но затем Чонгук постарался расслабиться и раскрылся, приняв полностью большой член человека. И оба парня застонали в унисон: Чонгук — от чувства растяжения и наполненности; Тэхен — от тесноты и теплоты чужого нутра.              — Б-боги... — Голос человека сорвался, когда он полностью погрузился в манящую глубину. Чонгук специально обхватил его бедрами, принимая в себя весь размер, и его лицо на мгновение исказилось от смеси удовольствия и легкой боли.              Кажется, еще никогда Тэхену не было так хорошо и ни одна девушка не обхватывала его так крепко, как делало это тело Чона. Ким замер, позволяя ему привыкнуть, а сам переплел свои пальцы с пальцами эльфа, прижимая их к ковру. Чонгук быстро дышал и смотрел прямо на нависшего над ним парня, краснея и млея. Его длинные волосы мягким шелком растрепались по полу, орехового цвета глаза блестели при ярком свечении огня в камине, а из горла вырывались сладкие стоны, которые кружили голову Киму.              — Двигайся... — Чонгук закинул голову, обнажая длинную линию шеи, и Тэхен послушался.              Каждое движение было мучительно медленным вначале. Тэхен чувствовал каждое сжатие мышц внутри эльфа и млел. Он двигался не спеша, выверяя каждый толчок, словно боялся повредить хрупкое совершенство под собой. От попадания головки по простате Чонгук взвизгнул, а его ноги судорожно сжались на пояснице Тэхена. Эльф закинул голову, обнажив пульсирующую вену на шее. Его руки теперь вцепились не в ковер, а в плечи своего любовника.              — Ах… Да. Быстрее, — простонал Чонгук и сильнее вцепился в Тэхена.              Ким, наконец, нашел ритм: глубокие, мерные толчки, каждый из которых задевал ту самую точку, от которой глаза Чонгука закатывались, рот открывался в беззвучном крике и капли пота скатывались по напряженной шее.              — Ты… ах… такой горячий внутри, — проговорил кое-как человек, захлебываясь словами. — Просто… невероятно.              — Да… скорее! Ах! — закричал Чон.              Бедра Кима двигались сами, повинуясь этому ритму. Чонгук подавался навстречу, и его голос становился громче, когда Тэхен находил тот самый угол. Каждый стон Чонгука пробивал парня насквозь, как раскаленный клинок. Его голос — обычно такой ровный и твердый — теперь срывался на высоких нотах от невероятного блаженства, дрожал, прерывался, и каждый звук застревал в сознании Тэхена, заставляя его сжимать зубы, чтобы не застонать в ответ. Но он тоже плохо сдерживался, потому что так хорошо ему не было никогда.              — Здесь!.. Да, именно... ах!.. — Ноги эльфа, лежащие на талии, притягивали Тэхена еще ближе. — Еще!              Тэхен послушался, углубляя движения, наблюдая, как лицо эльфа искажалось от удовольствия и как его мягкие сладкие губы теперь приоткрывались в немом крике.              — Ты... сводишь меня с ума... — прошептал Ким, чувствуя, как его собственное тело горело от этих звуков.              — Ú-métan... nin síva... vanima... (Я не могу... мне так... хорошо...) — голос Чонгука рассыпался. Жаль, что Ким в этот момент безумия не мог понять эльфа. Но ему явно было очень прекрасно.              Тэхен не выдержал — он наклонил голову, захватив его губы в поцелуй и поглощая каждый звук и каждый стон. Чонгук жадно ответил ему, прижимая парня к себе теснее и обхватывая его плечи руками. Они оба стонали в рот, целуя друг друга и не прекращая двигаться. Тэхен уже легко входил в желанное тело, наслаждаясь внутренней теплотой и мягкостью. Они потеряли счет времени, где существовали только хлюпающие звуки, липкий пот на сплетенных животах и безумное сияние в глазах Чонгука.              Когда волна наслаждения накрыла Кима, он уткнулся лбом в плечо эльфа, заполняя его собой, чувствуя, как тело под ним содрогается в ответ. Чонгук выгнулся, сильнее обхватывая ногами бедра своего любовника. Он ощущал в себе разливающееся тепло и млел от этого. Тэхену так же было хорошо, ведь он никогда еще не заканчивал внутрь и вообще не знал, каково это.              Когда первый шок наслаждения отступил, их тела оставались сплетенными и липкими от пота, дрожащими, но не желавшими расставаться. Тэхен упал грудью на Чонгука, чувствуя, как его сердце колотилось в унисон с эльфийским, а их дыхание перемешалось в горячий и сладкий хаос.              — Это было… невероятно, — Чонгук попытался говорить, но его голос звучал уж слишком тяжело.              Тэхен только прижался губами к его ключице, не в силах найти слов. Его руки обвили хрупкое тело любимого эльфа, прижимая ближе, как будто страх отпустить был сильнее удовольствия, которое они только что разделили между собой. Чонгук легко и дрожаще провел пальцами по его спине, исследуя каждый шрам, каждый мускул человека, как будто хотел запомнить их на ощупь.              — Я знаю тебя всего сутки, Тэхен, но я больше никогда не хочу расставаться с тобой, — прошептал Чонгук и потерся лбом о влажную кожу человека. — Ты запал мне в душу, — его глаза блестели в полумраке, словно наполненные звездами. — Melmënya (моя любовь).              — И ты мне тоже, Чонгук. Я никогда и никого не любил так, как люблю тебя. Ты — лучшее, что встречалось мне за мою недолгую жизнь.              И это было правдой. Он никогда не чувствовал такого истинного слияния, такого единения, когда границы между телами исчезали, и оставалось только это — тепло, дрожь и тихие стоны, застрявшие в горле.              Они лежали, не шевелясь и только слушая, как дыхание друг друга постепенно успокаивалось, как сердца переставали рваться из груди и как трещал огонь в камине. Чонгук первым разорвал их контакт. Он двинулся, и член человека неприятно выскользнул из него. Тэхен даже ахнул разочарованно, ведь хотел остаться в Чоне подольше. Чонгук заговорил тихо, но его голос сейчас стал таким твердым, как будто в нем снова проснулся безжалостный воин:              — Нам надо готовиться. Орки вот-вот нагрянут.              — Да, — Тэхен только начал подниматься, как Чонгук вдруг обхватил его талию и вновь прижал к себе, чтобы поцеловать быстро и словно с извинениями.              — Мне жаль, что все так получается. Жаль, что только сейчас мы нашли друг друга и познали чувство настоящей любви. Если бы у нас было еще время, я бы… — только сказал Чон, но не смог договорить, сжимая губы и сглатывая мешающий ком в горле.              — Я все понимаю, но такова судьба, — признался Ким и улыбнулся. — Давай постараемся выжить, хорошо? Я бы не хотел, чтобы сегодня была наша последняя ночь на земле.              Чонгук вымученно улыбнулся и чуть кивнул. За это Тэхен вновь утянул эльфа в нежный и нуждающийся поцелуй.              Ночь опустилась на деревню, как тяжелый бархатный полог. Факелы, воткнутые в землю по периметру площади, бросали тревожные тени на собравшихся жителей. Тэхен стоял на импровизированном помосте из перевернутой телеги, и его обычно добродушное лицо сейчас было серьезным, озаренным багровым светом пламени. Чонгук стоял в шаге позади него, закинув руки за спину. Его лицо оставалось непроницаемым, но теплые карие глаза неотрывно следили за Кимом.              — Братья и сестры! – громко произнес Тэхен. — Я не король, не капитан и не полководец. Я такой же, как вы — обычный крестьянин, — он сделал паузу, обводя взглядом испуганные, но решительные лица. — Но сегодня мы все стали воинами. Каждый, кто взял в руки меч, лук, косу, топор, вилы — уже герои. Потому что, когда пришли чужаки, вы не побежали. Вы остались здесь, чтоб защитить родную землю. Орки думают, мы — легкая добыча! Но нет, это не так! — Тэхен ударил кулаком, и эхо разнеслось по местности. — И мы покажем им, как они ошибаются! Пусть запомнят, что даже простой деревенский народ не даст себя в обиду!              Из толпы раздался согласный ропот. Чонгук видел, как сжимаются кулаки сельских мужчин, как выпрямляются их спины и в их глазах загорается решительность и злость на пришедших чужаков. И от этого эльф не мог не воспрянуть. Он посмотрел на прямую и широкую спину Тэхена, и слабо улыбнулся.              — Мы будем стоять до конца! – Тэхен выхватил свой меч из ножен, и сталь остро блеснула в огненном свете. — Пусть каждый удар, каждый крик, каждая капля крови скажут им, что эта земля — наша!              Толпа взорвалась ревом. Мужчины воспрянули и подняли свое оружие для боя, проникаясь речью их названного главнокомандующего. Чонгук наблюдал, как Тэхен спустился с телеги, окруженный односельчанами. Их глаза встретились на мгновение, и в этом взгляде было все, что осталось несказанным между ними дома. Чон лишь одобрительно ему кивнул и шире заулыбался. За таким мужчиной даже он, эльф, который прожил долгие годы на земле, готов был пойти биться до последнего. Чонгук, как только увидел Тэхена, почувствовал этот крепкий стержень в нем, сразу осознал, что тот — настоящий воин и ответственный предводитель. Тэхен действительно был не простым крестьянином, и своим отважным поступком он это доказал.              На горизонте уже виднелись первый дым — орки жгли соседние поля. Но теперь деревня была готова к бою и сдаваться не собиралась.              Как Чонгук и предполагал, орки повелись на некоторые ловушки, но на мост не побежали, а ворвались прямо на улицы деревни. Там их уже поджидали воины. Грязные клыки орков блестели в свете горящих домов, а глаза светились животной жаждой убийства. Тэхен встретил их одним из первых. Он ударил со всей силы и его меч вонзился в горло передового орка. Его черная вонючая кровь хлынула фонтаном, обдав лицо Кима липким теплом. Но останавливаться Тэхен не собирался. С разворота он ударил второго орка, и тот взвыл, когда клинок распорол ему живот. Серые кишки вывалились на землю с мокрым шлепком. Ким зарычал и побежал на третьего, поднимая меч.              На крыше амбара Чонгук превратился в настоящий смертоносный ураган. Его стрелы, словно тонкие иглы, быстро и четко пронзали врага насквозь. Первая стрела вонзилась в глаз орку, который тащил какого-то молодого парня за волосы, и его мозг брызнул на деревянную стену дома. Вторая стрела пробила сразу двоих, и они рухнули вниз, как мешок с землей. Третья сорвала кисть орка, и его пальцы разлетелись в разные стороны по грязи.              Вскоре стрелы кончились, и Чонгук вовсе спрыгнул вниз. Он быстро забрал меч у мертвого воина и приготовился биться дальше. И тогда показалось истинное мастерство эльфа. Он сделал первый взмах, и голова орка взлетела, пока рот еще двигался в немом крике. После Чон мигом уклонился, избегая удара топором. А потом он ударил сам, и его клинок вошел орку под ребро, насквозь пронзив сердце.              Дождь хлестал по лицам, смешивая кровь с грязью. Тэхен поскользнулся, но успел уйти от удара перекатом в сторону. Зато он ударил мечом снизу и рассек пах врага. Тот закричал истошно, и тогда Ким добил его, вонзив меч между ключиц. Он поднялся на ноги и оглянулся, пытаясь найти взглядом эльфа через толпу людей и орков. Чонгук же крутился среди пятерых, и его клинок изящно рисовал в воздухе кровавые узоры.              Мысленно Тэхен молился и надеялся на хороший исход. Им нужно как-то пережить эту кровавую ночь, нужно было выжить, потому что по-другому — никак. Только смерть и отчаяние. Тэхен лишь сейчас приобрел свое счастье, только встретил свою судьбу и познал с ней все прелести любви. И он хотел познавать ее дальше, больше никогда не расставаясь с желанным существом. Ему было все равно, что полюбилась ему вовсе не человеческая женщина, а эльф. Лесной эльф, который чудом снизошел до обычного человека, отдался ему и позволил любить себя. Поэтому Чонгука Ким ни в коем случае отпускать не хотел.              В разгар боя, когда воздух был густым от запаха крови и гари, Тэхен заметил движение сбоку. Его сердце сжалось ледяной хваткой, когда он увидел огромного орка, подкравшегося к ничего не подозревающему Чонгуку. Кривое копье уже было занесено для смертельного удара, отчего Тэхен закричал, что было сил:              — Чонгук! Сзади!              В тот же миг его тело двинулось само. Он рванул вперед, отталкивая эльфа в сторону. Острый металл со свистом рассек воздух и вошел в его грудь с мокрым хлюпающим звуком. Человек мгновенно замер, широко раскрыв глаза. Он почувствовал странное тепло, разливающееся по груди, и увидел, как наконечник показался у него за спиной, покрытый алыми каплями.              Время вокруг словно замедлилось. Ким услышал, как копье с глухим звуком выдернули обратно, и его колени подкосились. Чонгук обернулся и заметил, как Тэхен медленно стал оседать на землю, а его рука судорожно сжимала рану, из которой хлестала алая струя. В глазах эльфа отразился настоящий ужас. Его обычно бесстрастное лицо исказилось от невыразимой боли, когда он одним плавным движением обезглавил нападавшего, даже не глядя в его сторону.              — Тэхен!              Чон рухнул на колени перед человеком, и его дрожащие руки подхватили тяжелеющее тело. Теплая и липкая кровь активнее сочилась сквозь пальцы, наполняя бледные ладони. Капли дождя смешивались с алыми потоками, создавая розоватые ручейки на земле.              — Нет... нет, нет, нет! Только не это! — голос Чонгука задрожал, и в нем не осталось ничего от привычной уверенности. Он прижимал Кима к себе, словно пытаясь вложить в него часть собственной жизни. — Держись, слышишь? Держись, Тэхен! Не смей умирать!              — Прости, моя прелесть… я не смог… Не смог… выжить и остаться с тобой… — Тэхен улыбнулся кое-как, а после кашлянул. Алые пузыри выступили на его губах. Он из последних сил поднял руку, чтобы стереть слезу с лица эльфа, которую тот не пытался остановить. — Чонгук… мне… жаль… — каждое слово давалось с трудом, а дыхание становилось прерывистым. — Надо было… уйти и бросить деревню, но… и это я не смог…              Чонгук прижал лоб ко лбу Тэхена, пока его слезы капали на бледнеющее лицо.              — Тише, милый. Ничего не говори, — он задыхался, отчего мучительные слова застревали в горле.              Пальцы Тэхена дрожали, когда он коснулся щеки эльфа, оставляя кровавый след.              — Даже сейчас ты очень… красивый… Я... люблю... тебя… — его губы прошептали последнее признание, но потом перед глазами все потемнело, а в теле через ужасающую боль разлилось последнее успокоение. Тэхен перестал делать хоть какие-то вдохи, расслабился и уставился в одну невидящую точку, переставая хоть что-то чувствовать. Рука его потеряла чувствительность и безвольно упала. Вокруг него наступила тишина и темнота, но словно через непроницаемую стенку он услышал последнее и душераздирающее:              — Нет, Тэхен! Не уходи! Очнись, пожалуйста. Очнись, Тэхен!..              

***

             — Эй, Тэхен! Очнись! Фильм кончился.              Тэхен резко вернулся в сознание, часто задышал и открыл глаза, словно его окатили ледяной водой. Перед ним предстал привычный Чонгук, который дергал его за плечи и испуганно смотрел своими большими черными глазами на него.              — Моя прелесть, я… жив? — прошептал Тэхен, все еще находясь в большом шоке и пораженно глядя на парня.              — Ты чокнулся? — резко ответил Чон. — Какая я тебе прелесть? — выдал он с натянутой ухмылкой и отпустил парня, отстраняясь. На долю мгновения Чонгук залился румянцем, и Ким не мог это не заметить. И тогда Чон вовсе от него отвернулся, скрывая лицо.              — Что происходит? — нахмурился Тэхен и осмотрелся по сторонам, не понимая, где он находился.              — Че? Ты не помнишь уже? — дерзко произнес Чонгук и поднялся на ноги. — Так и знал, что три литра пива были плохой идеей. Ты совсем не умеешь пить, бро.              — Где я?              — Ты прикалываешься? — усмехнулся Чонгук и вновь взглянул на Тэхена.              — Чего? — не понял Ким и сел нормально.              — Того, идиот. Вставай, прибраться надо.              Тэхен вернул тело в вертикальное положение и тут же схватился за ноющую голову. Она трещала и разрывалась просто нереально. А вот в груди, где его проткнул орк, ничего не болело. Ким сморщился и внимательнее осмотрелся по сторонам, постепенно все вспоминая. Он заметил в полумраке задвинутых штор их с Чоном комнату в общежитии, бутылки с выпитым пивом и съеденными снеками, растормошенный диван и экран телевизора, где на паузе стояли титры. Чонгук, который теперь на эльфа никак не походил, собирал мусор в пакет и что-то бормотал себе под нос.              — Так ты человек? — не мог смириться с другой реальностью Тэхен.              — Нет, блять, орк, — хмыкнул Чонгук.              — Эльф вообще-то.              Чон остановился и вопросительно посмотрел на Тэхена.              — С тобой все нормально?              — Не знаю, — пожал плечами Тэхен, осматривая Чона.              — Ладно, спи дальше. Я сам все уберу, — устало вздохнул Чонгук и опять принялся наводить порядок.              — А мы с тобой вместе?              — В каком плане? — изумился парень.              — В любовном. Мы… любим друг друга?              — Ну… я бы так не сказал, — снова засмущался Чонгук, не поднимая глаз. — То, что ты меня иногда потрахиваешь по-дружески, не делает из нас пару. И любовников, наверное, тоже.              — Почему? — искренне удивился Тэхен.              — Без понятия. А ты хочешь, чтобы мы стали парочкой? — Тэхен кивнул. — Типа встречались, целовались и ходили за ручки, как два помешанных друг на друге ванильных идиота?              — Да, хочу! — без сомнения выдал Ким. — Хочу это все.              Чонгук завис на нем пару секунд, явно находясь в шоке от такого странного поведения его лучшего друга. Но после он покачал головой, тепло улыбнулся и продолжил убирать устроенный в комнате бардак.              — Отдыхай, Тэхен. Третью часть «Властелина кольца» мы посмотрим завтра. Надеюсь, в следующий раз ты не проспишь весь фильм.