Отче наш.

В последнее время отношения между Капитано и Пьеро... Были натянуты. В основном это была проблема секса. Им хотелось какого-то разнообразия а Пьеро боялся его. Капитано устал от обычного быстрого секса перед сном, он хотел острых ощущений и начал умолять его о ролевой игре. В общем, ему все же удалось уломать Пьеро на это и... Пьеро краснеет и опускает голову. Наряд монашки ему хорошо шел, как будто так и должно быть. Он стонет и хватается за подушку рядом и сжимает её когда плётка опускается на его зад. — Ты покаишься во всех своих грехах, мой любимый богохульник. — Сказал Капитано и резко потянул того за волосы, откидывая голову назад. Пьеро скулит и прикусывает губу. Его щеки пылают а глаза на мокром месте. — Отец, сжалься надо мною — Он его молит и получает ещё один резко шлепок по заду. Он стонет и утыкается лицом в подушку. — Не прячь лицо — грубо говорит Капитано и дёргает его уже за горло. Он резким рывком его тянет на другой конец кровати и после делает два быстрых взмаха плёткой по его заду, оставляя на нем красные отметены. Все же костюм монашки и священника был хорошей идеей... — Отец... Простите меня — он сдавленно стонет и дрожит. — Молись, кайся в грехах своих. — Он рычит и бьёт его плёткой. Бедра Пьеро дрожат а из глаз текут слезы, размазывая черную подводку по щекам. — Отче наш, простите меня за все грехи, я был плохим мальчиком... пожалуйста... Я готов на все ради прощения. — Он скулит и дрожит. Его голос срывается на плачь. — На все? — Тихо прошептал Капитано ему на ухо, грубым голосом от которого идут мурашки. — На все, Отец, на все. — Шепчет Пьеро слабым голосом и всхлипывает. — Ты хорошо молишься, скоро все будет хорошо — говорит Капитано и проводит по его пухлому заду плёткой. Пьеро дрожит и стонет, боясь что он ударит, но вместо этого от берет верёвку и начинает связывать Пьеро. Руки в стороны а ноги вместе. Он его как будто распял. Капитано связал крепко, и Пьеро не мог пошевелиться, да и тело было слишком слабое чтобы двигаться. Все лицо было в слезах и слюнях которые стекали по его подбородку. Член Пьеро пульсировал. Головка уже покраснела и болела, яйца неприятно тянулись веревкой назад. Капитано стоял над ним с плёткой и проводил ею по слабому телу Пьеро. — Молись, кайся и ты возможно получишь прощение. — Повторял как мантру Капитано. Он нежно провел рукой по его пухлому бедру а после резко ударил по телу плёткой. — Нет! Отец пожалуйста! Молю! — Всхлипнул Пьеро, его голос надорвался и сорвался. Плётка опустилась прямо на его бедра а после на живот, оставляя красные полосы. Капитано его не щадит, бьёт со всей силы потому что знает, Пьеро наслаждается. Звуки ударов и криков раздавались слишком долго, пока у Пьеро не осталось сил кричать и дёргаться. Он просто тихо его молил прекратить. Теплая рука Капитано нежно погладила по животу а после медленно опустилась на бедро и сжала. Он смотрел на измученное лицо Пьеро, все в слезах. Его тело было в красных отметинах и поту. — Ты молодец. — Прошептал Капитано и наклонился к нему, целуя в щеку и слизывая соленые слезы. Его рука нежно погладила кончик члена, вызывая восторженный стон у Пьеро. — Я знаю ты хочешь этого, ты слишком долго терпел. — Шепчет Капитано ему на ухо грубым голосом и после сжимает головку члена, вызывая сладкий стон из уст Пьеро. Капитано достает гладкий вибратор и включает его на среднюю скорость, прижимая к члену Пьеро. Он скулит и дёргается, тяжело дыша и скуля. Капитано медленно водит вибратором от начало до конца его члена в после прижимает к стыку с яйцами. Спина Пьеро резко выгибается, как будто из него демонов выгоняют. Капитано на него довольно смотрит и продолжает трахать вибратором. Пьеро кусает губы до крови и выгибается. Глаза закатываются в череп от приятных ощущений. Когда Пьеро начинает стонать громче Капитано убирает и выключает вибратор, не давая ему кончить. — Нет нет, я не дам тебе кончить пока что — смеется Капитано, пока Пьеро жалко скулит. Капитано стоял над ним, медленно проводя пальцами по его внутренней стороне бедра, заставляя мышцы дёргаться от каждого прикосновения. — Ты так красиво дрожишь, мой грешник... — его голос был низким, почти воркующим, но в нём чувствовалась стальная хватка. Пьеро всхлипнул, пытаясь сжать ноги, но верёвки не давали ему пошевелиться. — Отец... я... я не могу... — его голос сорвался, губы дрожали. Капитано ухмыльнулся, наклоняясь ближе. — Ты же сказал — на всё. Разве нет? Его пальцы впились в узлы на лодыжках, медленно развязывая их. Кожа под верёвками была влажной от пота, слегка припухшей. Когда последний узел ослаб, кровь хлынула в онемевшие мышцы, и Пьеро застонал — сначала от покалывания, потом от резкого прикосновения Капитано, который грубо раздвинул его ноги. — Нет... подожди... — попытался протестовать Пьеро, но его тут же заглушил влажный звук ладони, шлёпнувшей по внутренней стороне бедра. — Молчи и принимай. Капитано не стал ждать. Одним движением он приподнял Пьеро за бёдра, вгоняя в него два пальца — резко, без предупреждения. Тот вскрикнул, выгибаясь, но его тут же прижали обратно к матрасу. — Ты же хотел прощения? Так прими его. Пальцы двигались грубо, растягивая, готовя, и Пьеро кусал губу, чтобы не закричать. Но когда Капитано наклонился, прикусив его шею, а свободной рукой сжал его воспалённый член — всё потемнело в глазах. — Отец... я... я не выдержу... — голос Пьеро дрожал, срываясь на стон. — Ты выдержишь. Ты должен. И тогда Капитано вошёл в него — одним жёстким, безжалостным толчком. Боль. Жар. Бессилие. Пьеро взвыл, ногти впились в простыни. Его тело пыталось сопротивляться, но Капитано не давал ни шанса — он тут же начал двигаться, глубоко, резко, с каждым толчком вбивая его в матрас. — Вот так... вот так, грешник... принимай своё наказание... — его голос был хриплым, губы скользили по уху Пьеро, пока тот задыхался. Каждый удар таза отдавался горячей волной по всему телу. Пьеро больше не мог думать — только чувствовал, как его распирает, как жжёт внутри, как сводит живот от нарастающего давления. Капитано ускорился, одной рукой прижимая его за бедро, другой — сжимая основание его члена, не давая кончить. — Нет... пожалуйста... я не могу... — Пьеро плакал, слюна стекала по подбородку. — Можешь. И тогда Капитано вогнал в него последний, самый жёсткий толчок, заставив всё тело Пьеро содрогнуться в судорогах. Когда Капитано отпустил его член, Пьеро кончил почти сразу — с тихим, надорванным стоном, будто его выворачивало наизнанку. Капитано медленно вышел, наблюдая, как его тело дрожит, как слёзы продолжают течь по щекам. — Хороший мальчик... — он наклонился, целуя Пьеро в лоб. — Ты заслужил прощение. Пьеро не ответил. Он просто лежал, разряженный, опустошенный, с трясущимися ногами и мокрым от слёз лицом. Но в глубине глаз горело удовлетворение. Они оба получили то что хотели. Тишина повисла в комнате, нарушаемая только прерывистым дыханием Пьеро. Его тело, ещё минуту назад напряжённое от боли и наслаждения, теперь обмякло на простынях, покрытых лёгким слоем пота. Капитано смотрел на него – на покрасневшие от верёвок запястья, на алые полосы от плётки, на дрожащие ресницы, слипшиеся от слёз. Что-то внутри него сжалось. Он медленно провёл большим пальцем по щеке Пьеро, смахивая оставшуюся слезу. — Всё кончено, солнышко, — прошептал Капитано, и его голос теперь звучал совсем не так, как раньше – не было в нём той жёсткой властности, только тёплая, глубокая нежность. Пальцы, ещё недавно так грубо сжимавшие кожу Пьеро, теперь осторожно дотронулись до верёвок на его запястьях. Капитано развязывал их медленно, стараясь не дёрнуть, не причинить лишней боли. Каждый узел поддавался с трудом, оставляя на коже розовые следы. — Больно? — спросил он, когда Пьеро слабо всхлипнул. Тот покачал головой, но Капитано всё равно поднёс его запястье к губам, целуя покрасневшую кожу. — Прости, если перестарался... Пьеро слабо улыбнулся, глаза его были полузакрыты, лицо – усталое, но спокойное. Капитано достал влажную салфетку и начал осторожно вытирать следы слёз, пота и слюны с его кожи. Движения его были неторопливыми, почти что ритуальными – сначала лицо, потом шея, грудь. Он останавливался на каждом красном пятне от плётки, касаясь их так легко, будто боялся сделать больно. — Ты молодец, – пробормотал Капитано, когда Пьеро слабо застонал под его прикосновениями. — Такой терпеливый... Потом он взял крем и начал втирать его в онемевшие от верёвок места – запястья, лодыжки. Пальцы его разминали кожу, мягко, но настойчиво, возвращая чувствительность. Пьеро вздохнул и прикрыл глаза. — Спи, — прошептал Капитано, натягивая на него одеяло. — Я здесь. Он прилёг рядом, обняв Пьеро за плечи, чувствуя, как тот постепенно расслабляется в его объятиях. Губы Капитано коснулись виска Пьеро. — Я тобой горжусь. И в тишине комнаты, под мерцающий свет ночника, Пьеро наконец заснул – с ощущением безопасности, тепла и чего-то ещё, чего он не мог назвать, но что заставляло его сердце биться чуть быстрее. Капитано не спал. Он лежал и смотрел, как поднимается и опускается грудь Пьеро, слушал его ровное дыхание и думал о том, что ни за что на свете не променяет этот момент ни на что другое. Все было идеально...